Virtual Bedroom (Rise Like a Full Moon)

— Ты что натворил…? — Я… я… Я не знаю.

***

Дорога назад после этого… «приключения»… выдалась невероятно тягостной. Помни и словом «приключение» не рискнула бы это описать. А как ещё назвать момент, когда повелитель твоего дурацкого вечного чистилища даёт надежду на свободу, тут же вырывает её из-под ног и при этом невольно даёт понять, что именно от него зависит твоё хрупкое душевное равновесие? Ей было дурно. Искренне. Часть её отчаянно хотела заснуть и больше никогда не просыпаться. Она чувствовала себя столь же растерянной и одинокой, как в самый первый день здесь. Но сон не шёл. Уютный мрак её тесной спальни ничуть не защищал от мыслей о всевидящих глазах Кейна, прорастающих из каждой стены и каждого угла, наблюдающих — и отбирающих — всё, что ей дорого. Сначала дом. Затем имя. Что дальше? А Джекс… Господи, Джекс. Он и до этого, после их ссоры, выглядел неважно. Она протянула ему руку — он отвернулся. А затем и вовсе сорвался на глазах у всех. Что Кейн с ним сделал? Что заставило его нажать на кнопку? Ясных мыслей у Помни почти не осталось. Особенно теперь. Но в одном она не сомневалась: с Джексом творилось что-то неладное. Она считала, что умеет утешать. Во всяком случае, ей хотелось так думать. Да и уснуть не получалось. Помни соскользнула с кровати и вышла в коридор, к двери Джекса. Долгие минуты она просто стояла там, глядя, как его нарисованный двойник насмехается над ней с таблички. Хорошая ли это идея? Он, наверное, вовсе не горит желанием её видеть. Что, если она скажет что-то не то и оттолкнёт его ещё сильнее? Что, если из-за неё он и вовсе рассеется? Впустит ли он её вообще? Она никогда не была в его комнате, да и раньше он, кажется, не хотел, чтобы она заглядывала внутрь. Если он даже не позволил ей взять его за руку, почему вдруг впустит в спальню? Она уже готова была отступить, когда тишину разрезал скрип другой двери. Рагата, чья комната была через одну, осторожно выглянула. — О… Помни, — непривычно глухо произнесла она. Впервые в её голосе не было ни капли обычной бодрости. Она попыталась натянуть улыбку, но та не продержалась и секунды. — Я как раз думала, кто тут ходит. Всё хорошо? — Да, думаю да. Просто… — Помни сбивчиво показала на дверь Джекса. — Я волнуюсь за него. Хотела убедиться, что он в порядке. — Это очень мило с твоей стороны, Помни. — Рагата потёрла затылок, её брови на мгновение сдвинулись в раздумье. — Просто… не принимай близко к сердцу, если он не пойдёт на контакт. День выдался тяжёлым для всех. Для него — особенно. Возможно, ему просто нужно побыть одному. — Поняла. Спасибо, Рагата. Помни медленно подняла руку, чтобы постучать. — …Тебя это тоже касается, — тихо добавила Рагата, и её улыбка стала чуть теплее. — Кто-то недавно напомнил мне: дать человеку пространство — не значит его бросить. Не бойся и себе позволить это, если потребуется Помни застыла на месте. — Да… Спасибо. Рагата растворилась за дверью. Помни снова сосредоточилась на двери перед собой. Теперь она лишила себя права на сомнения; она сделает это. Даже Рагата одобрила её намерение — та самая Рагата, которая думала, что Помни нужно нянчить на приключениях или защищать от Джекса. Она уже доказывала ей, что способна быть сильной и уверенной, и докажет снова. Она подняла руку. Тук-тук-тук. Ответа не было. — Я знаю, что ты там, Джекс. Это я. Можно войти? Тишина. — Пожалуйста, — уныло произнесла она. — Если не ради себя, то ради меня. Прошло несколько томительных секунд. Потом из глубины комнаты донёсся сиплый, приглушённый голос: — Открыто. Она повернула ручку и вошла. Затворив дверь, чтобы разогнать раздражающий свет коридора, Помни наконец смогла обвести взглядом пространство. Стены были приглушённо-розовыми, украшенными радугами; под ногами — бирюзовый ковёр. В углу скромно стоял похожий на игрушечный столик для чаепития с тремя стульчиками. Комната казалась почти уютной — со своими пастельными цветами и округлыми формами. Она напомнила Помни такую, какую она, возможно, хотела бы иметь в детстве. Словно прочитав её мысли, Джекс сказал: — Скажешь хоть слово про мою комнату — убью. — И в мыслях не было, — отозвалась Помни. Наперекор судьбе она сделала шаг вперёд. Ещё один. И ещё, пока не встала вплотную у его кровати. Он лежал, отвернувшись к стене, скрывая лицо. Ритмичное, тяжёлое дыхание медленно раскачивало его плечи. Даже в собственной комнате Джексу было что скрывать. Над кроватью висели несколько полароидных снимков — все они были повернуты к комнате обратной стороной. Джекс прочистил горло: — Ну что, собираешься просто торчать там, или… — А! Да. Точно. — Помни взяла паузу, чтобы собраться с мыслями. С чего начать? С чего вообще можно было начать? Помолчав мучительно долго, она наконец выдавила: — Я беспокоилась о тебе. Джекс не отвечал. Ни единой реакции. — И не только сегодня. На церемонии награждения тоже. — Она беспокойно переминалась с ноги на ногу. — И после церемонии. Ты очень долго не выходил из комнаты. И на пляже ты казался подавленным. А потом вся эта ситуация с Авелем… И то, как Кейн копался у тебя в голове… В общем, я просто… Прошла пара секунд. — Всё? Мы закончили? — глухо пробормотал он. — Ну, я хотела убедиться, что с тобой всё в порядке… — В порядке. Я в полном порядке, — без тени убедительности бросил Джекс. — Можешь идти. — Я не хочу. Никакой реакции. Джекс делал вид, что её не слышит. — Я на тебя не злюсь, кстати. Из-за той ссоры. Ухо Джекса дёрнулось, почти незаметно. Помни позволила себе слабую улыбку. — Честно? То приключение с пушками было самым классным, что случалось со мной в Цирке. Именно благодаря тебе. Мне действительно… очень понравилось проводить с тобой время. Я здесь не потому, что ты этого «достоин», а потому что ты делаешь меня счастливой. И даже не пытайся это отрицать. Помни нервно теребила пальцы. В памяти всплыли слова Рагаты. — Но если ты не хочешь говорить, я уйду. Я пойму. Тишина повисла ещё на несколько долгих мгновений. Её нарушало лишь их дыхание, звучащее почти в унисон, только чуть громче со стороны Помни. Она уже направилась к выходу. — …Обещаешь никому не рассказывать? — Сипло выдохнул он. Помни обернулась, сияя. — Обещаю. Джекс перекатился на спину и с усилием поднялся, приняв сидячее положение. Он прижал колени к груди, обхватив их руками. На его лице застыло привычное недовольство. Он глубоко вздохнул, прежде чем выдавить слова: — После всей той истории на пляже мне приснился самый дурацкий сон. А я вообще редко вижу сны, так что сама понимаешь — это серьёзно. Помни недоуменно моргнула, затем кивнув: — Расскажешь? — Не знаю. Я лежал тут, и клянусь, в стене открылась дыра, из неё — руки, и они выглядели как… Он оборвал себя на полуслове. — Как что? — Никто. Ничто, в смысле. — …Это была Риббит? Джекс дёрнулся, будто его ударило током. — Ты… что… как… откуда ты знаешь?! Рагата? Конечно, Рагата! Что она тебе наговорила?.. — Ничего! Она просто упомянула имя раньше, — Помни шагнула к нему, инстинктивно протягивая руки, чтобы утихомирить. Он был на грани, шок и ярость закрутили в нём настоящий вихрь. Джекс сидел неподвижно, пока волна паники не отхлынула. Очень скоро усталость вернулась, и он оказался слишком вымотан, чтобы сопротивляться. У него просто не осталось сил что-либо скрывать. Помни осторожно побудила его продолжить, решив, что расспросы о Риббит сейчас были бы лишними. — Значит, руки. А потом? — Потом… меня понесло через какую-то долбанную кислотную хренотень, — лицо Джекса сморщилось от попыток восстановить в памяти ту картину. — Всё было в кислотных цветах, повсюду болтались капли слизи с моей рожей, и я был совсем гол… Он осёкся. — Ты был что? — с неподдельным интересом переспросила Помни. — Не суть, — Джекс вспыхнул и обхватил себя руками. Помни мастерски сохранила каменное лицо. — Но эти очертания и цвета… — продолжил Джекс. — Они казались знакомыми. А когда я очнулся, то у меня было ощущение… Его голос надломился. Помни взглянула на него снизу вверх, её глаза сияли вниманием. Он сдался и выдохнул: — Что я почти рассеялся. Изнутри Помни разрывало на части: разум и сердце горели в огне паники. Она лишь из последних сил старалась, чтобы этот ужас не отразился в её глазах. — Ну вот. Видимо, не очень-то я и в порядке. А дальше ты знаешь — китайская комната, «романтический» ужин, промывка мозгов, бла-бла-бла… — Джекс фыркнул. — Ну, можешь идти. Я всё сказал. — Что? Нет! Ты спятил? — почти вскрикнула Помни. — Что, если это повторится? А если тебя нужно будет вытащить? Слабо простонав, Джекс дёрнул себя за уши и повалился на кровать плашмя. — Как знаешь. Можешь спать на полу, если уж так приспичило. Мне плевать. Он снова повернулся на бок, подставив Помни лишь спину. Она и секунды не сомневалась в своём решении. Бесшумно опустившись на пол, она свернулась на коврике у его кровати. Победа сомнительная. Но уж лучше, чем ничего. Они провели в таком положении несколько долгих минут. Джекс наверху, дыша ровно и медленно, и Помни внизу, борясь со сном. Пусть даже пол и позволял отдохнуть, утихомирить кружащийся вихрь мыслей она была не в силах. Он чуть не рассеялся. Вдруг это повторится? Вдруг она уснёт и не успеет его спасти? Или успеет, но её попытка окажется тщетной? Вдруг это последний раз, когда она видит своего друга? Джекс тяжело вздохнул: — Господи. — Чего? Эй! Джекс схватил Помни за ворот её костюма и усадил на кровать рядом с собой. На её возмущённые возгласы он лишь пожал плечами. — Что? Я что, по-твоему, садист, чтобы ты на полу спала? Но учти: будешь храпеть, пускать слюни или лезть обниматься — полетишь в Пустоту. Помни тихо рассмеялась. — Договорились. Джекс заснул почти мгновенно, несмотря на то, что делил теперь свою и без того небольшую кровать с незваным соседом. Он и правда, должно быть, страшно устал. Помни же расслабиться не могла. Она привыкла спать на боку, но отвернуться от Джекса казалось странным, а смотреть на него во сне — ещё страннее. Она попыталась лечь на спину. Её бессонный взгляд упирался в потолок, мысли метались в беспокойном хаосе. А вдруг, проснувшись, она обнаружит лишь пустое место? А вдруг прямо сейчас он вновь проваливается в тот психоделический неоновый кошмар? Но нет. Он был тут. Она ощущала тяжесть его тела на матрасе. Слышала мерный ритм его дыхания, видела, как вздымается его грудная клетка. Он дышал. Был жив. Даже с закрытыми глазами она ловила каждый вдох и выдох. Он был её якорем. Он всё ещё был здесь. Дышал. В нескольких сантиметрах от неё. И этого — именно этого — ей хватило, чтобы наконец уснуть.

***

Просыпаясь, она первым делом почувствовала, что её что-то придавило. Незнакомое, но отнюдь не неприятное ощущение. Помни решила не задумываться об этом. Вот только когда стараешься о чём-то не думать, как раз об этом чаще всего и думаешь. Вчерашний день обрушился на неё всем своим весом. Она с трудом разлепила веки и увидела Джекса. Помни чуть не подпрыгнула. И тут её осенило. Джекс. С ней в одной кровати. Она попыталась прогнать охватившую её панику. Каким-то чудом ни её вздрагивание, ни громкий стук сердца не потревожили его сон. Они лежали, повернувшись друг к другу, и его длинная рука покоилась на её боку. Она самодовольно хмыкнула. Какая ирония. Помни поняла, что её собственная ладонь лежит на его груди. Она не стала убирать. Она наблюдала, как рука поднимается и опускается в такт его дыханию. Во сне он улыбнулся и притянул её так близко, что они почти слились. Было не неудобно. Было тепло. И надёжно. Он был жив и находился прямо перед ней. Видимо, у неё не оставалось выбора, кроме как снова заснуть.