все нахуй идите оооо оскар пиастри

      оказавшись перед своим кумиром, что ты ему скажешь?       оскар вертел этот вопрос в голове год за годом, подключаясь к трансляциям ландо, и не мог найти ответа. хотелось сказать так много, что этого становилось до сдёрнутого дыхания мало. будто если оскар откроет рот — ни слова не сможет выдавить. так и будет пялиться и вспоминать, как стирал ладони под этот ебучий британский акцент весь остаток своего пубертата.       ландо хотелось сказать всё, что чувствовалось. да и просто… ландо хотелось.       оскар искренне считал себя его самым преданным фанатом и в целом прекрасно осознавал, к чему это может привести — наслышан от сестёр о всяких там трукрайм историях про фанатскую одержимость, но, честно, за пределами ландо у оскара была жизнь. учёба, сменяемая учёбой, непыльная подработка, друзья и даже девушка.       лили смотрела на него своими прекрасными светлыми глазами, и отчего-то этот взгляд каждый раз выворачивал оскара наизнанку, вытягивая кишки и почёсывая глазные яблоки. будто его маленькая одержимость каким-то там стримером (прямая цитата младшей сестры) может помешать этим отношениям вылиться во что-то серьёзное. такое, о чём оскар мечтал, разрываясь между лили и стримами ебучего ландо норриса.       как-то он даже ушёл со свидания, чтобы успеть на стрим. лили ничего не сказала и даже, кажется, поверила, что у оскара прорвало трубу в квартире, и его сосед совершенно ничего не может с этим поделать. естественно, ни потопа, ни соседа у оскара не было. было лишь желание разорваться на атомы и прилипнуть к экрану, попутно вылизывая протеиновый батончик.       если что, не представляя член ландо. давайте без этого, окей?       — ребя-я-я-я-я-я-я-ята, я скучал! — с экрана таращится вихрь кудрей, натягивающий наушники. оскар расслабляется, будто отключая что-то внутри. кажется, мозг. честно говоря, он может расслабиться только так, на стриме, где не нужно строить из себя что-то, чем он не является. а ландо, кажется, ничего из себя не строит — парочку раз залетал в бан твича, пока оскара ломало от желания поскорее услышать и увидеть его снова, — я ебал в рот твич, кстати, — ландо подтягивает под себя ноги, сверкая смуглыми коленями, и зубасто улыбается, — а вы чё как?       оскар не испытывал такую тёплую зависть ни к кому другому. у ландо есть всё, что как бы есть и у оскара, но в гораздо меньшем размере. пока ландо всемирно популярен, оскар перебивается славой зубрилы в стенах своего универа. пока ландо гребёт бабло с донатов и контрактов, оскар кодит всякую хуйню за суммы, которые даже близко не летают. пока ландо трахает топ-модель по-американски (или откуда там она?), оскар…       нет, это сравнивать нельзя. лили куда лучше всех девчонок ландо, одинаково пластиковых, будто с одного завода. надутые губы, идеально выверенный, словно по линеечке, разлёт бровей и подтяжки с филлерами в таких местах, что оскару искренне интересно, не порвётся ли у них кожа от перенапряжения.       лили каждый раз говорит ему, что все девушки прекрасны, но вот в чём прикол — они действительно прекрасны, пока не становятся девушками ландо.       оскар отлично себя понимает, но от этого не лучше. каждый раз, когда у ландо появляется новая девушка, что-то внутри задаётся вопросом: это реально или пиар? ну кому нужны эти ноунейм-шлюхи без ландо? он словно мать тереза (отец твича???) протягивает руку обездоленным, плоским куклам, а потом, как только раскручивает достаточно, они исчезают из поля зрения и пентхауса за н-ное количество миллионов, прихватив н-ное количество тысяч постоянных зрителей в качестве оплаты за потраченное время.       ландо расстаётся со своими девушками так тихо, что у оскара правда давно есть сомнения в реальности его отношений. никаких драм, взаимных или односторонних претензий, просто через месяц после ухода одной приходит другая, такая же пластиковая и пустая, теряющаяся на фоне фонтанирующего энергией ландо. такую посадишь на полку и пройдёшь мимо — игрушка, не больше.       хотя, если честно, на вкус оскара рядом с ландо потеряется кто угодно.       в конце пищевой цепочки твича останется только он. ну, и оскар, у которого стоят уведомления на все возможные соцсети ландо. ему ведь важно быть первым — будь он потупее, писал бы “первый нах” на каждом стриме и под каждым постом в иксе или инстаграме, но ограничивается лишь скромным “👋” и наблюдает, как улыбка ландо становится шире и острее.       — оск! — иногда оскар чувствует себя, как к-поп фанатка, которую на концерте заметил её айдольский воображаемый трахаль (спасибо сёстрам, он прекрасно знает, каково это), потому что ландо его знает. ну, не лично, а по нику и аватарке, поэтому оскар уже несколько лет её не меняет — там ещё со средней школы стоит тупая удивлённая коала, из пасти которой вываливаются листья. будто новая фотка внезапно оборвёт ту ниточку, что связывает их с ландо, — как дела?

osc_nicecarrr.exe: 👍

      ландо с экрана фыркает от смеха и показывает большой палец. оскар редко пишет что-то развёрнутое, ограничиваясь эмоджи. наверняка это интригует — иначе ландо не запомнил бы его из тысяч других.       — как всегда многословно, оск, — и он переключается на других, читая ники в чате, потом — выслушивая донаты, затем — включая ремейк второго сайлент хилла. оскар давно прошёл его сам, зная, что ландо подключится чуть позже и будет тупить даже на самой низкой сложности, а, значит, ему можно будет помочь. и даже не только набором морально поддерживающих эмоджи.       и так оскар привык проводить свои вечера. не с лили, не с учёбой и не с друзьями, а с ландо норрисом, зубастой волной непослушных кудрей и раздутого самомнения. без негатива. в самом лучшем смысле этого слова.       просто есть люди, которые очаровательны в своей проблемности. ландо именно такой. не следит за языком, зато очень хорошо следит за собой — и это притягивает. он как взрывающийся пакет — ты думаешь, что там говно, и готовишься к худшему, а он внезапно расцветает карамельным попкорном.       оскар со счёту сбился, сколько раз ландо пытались отменить, но он каждый раз воскресал, как джеймс чарльз, и возвращался с ещё более проблемными высказываниями. но в этом и состоит самая весёлая часть — ландо не воспринимает себя серьёзно, насилует метаиронию и перманентно случайно или не очень задевает чьи-то чувства.       иногда ощущение, что только он и может заставить оскара смеяться в голос. ни один стендап, ни один косяк не веселит так, как грязный рот ландо норриса.       “асмр бью восемнадцать часов по кастрюле 65+”.       “а если мы все очень попросим, санта клаус подарит мне разбан на твиче?”       “я был плохим мальчиком, но в новом году обещаю быть ещё хуже 😝”.       “думаю пью кофе смотрю в окно и брею ноги смотреть онлайн”.       “УХОЖУ НА ОНЛИФАНС (В ЭТОТ РАЗ НЕ ФЕЙК!!!!!!!)”.       …и другие удивительные миры ландо норриса. настоящая мультивселенная безумия, в которой оскару посчастливилось оказаться с самого начала.       однако есть большой нюанс: оскар живёт в австралии, а ландо — в британии. поэтому, когда подворачивается возможность провести практику в лондоне, оскар вцепляется в неё зубами, выворачивая шанс на самое престижное место с яростью трёх горгулий. ему нужнее, чем кому бы то ни было. поверьте.       итак, у него целое лето в британии, маячащий на горизонте твичкон и настоящая, плотная, пульсирующая возможность посетить аттракцион под названием ландо норрис. увидеть его в жизни, сделать фотку, поболтать… так что же ему сказать?       в целом, это и не имеет значения — на автограф-сессии такая очередь, что, кажется, оскар, увлёкшийся косплеершами, доходит до ландо через час.       — я оск, — голос не слушается, чуть подрагивая, а ладонь протягивает кепку. ландо поднимает взгляд и в нём будто не мелькает узнавания. вблизи он ещё красивее, чем на экране — кудри, смуглая ровная кожа, острые зубы, выглядывающие из уставшей улыбки… и то, чего оскар так боялся — он для ландо один из тысяч.       — оск… так и подписать? — видно, что тот устал, наверняка дело в этом. он не может не знать оскара. просто физически, понимаете? оскар с ним с самого начала — и кивает медленно, чуть щурясь.       — ты крутой. очень давно за тобой наблюдаю, — он давит улыбку, мягкую и чуть грустную. ландо размашисто расписывается на козырьке кепки и привстаёт для фотки.       — спасибо, чувак. ты же постоянник? — и этот крючок внезапно оживляет куда крепче кофе. оскар расцветает и на фотке улыбается так же широко, как и ландо — получается смазанно и немного туповато, но он обязательно поставит это на обои.       — ага.       — с коалой? — ландо показывает на рот и изображает жующее движение. оскар смеётся и кивает.       — не знал, что ты знаешь человеческий, оск.       оскар крутит этот диалог весь остаток вечера и ещё целую неделю практики. острые зубы ландо всплывают в голове поразительно часто — и почему-то эфемерно впиваются в шею и бёдра.       лили звонит, а ещё — шлёт фотки. оскар находит в этом какое-то методичное отвлечение от задач и странных мыслей. не то чтобы ему не нравилось думать о работе и ландо, — очень даже нравилось — и всё же оно ощущалось будоражаще странным.       он думал о ландо вот так и раньше и прекрасно осознавал, что не такие мысли у тебя должны возникать, когда ты — обычный гетеро нормис, который вечерами любит подрубить стрим под ужин или домашку. не-е-ет, оскар точно знает, что желание познакомиться с ландо и просто желание ландо в его голове смешиваются во что-то тошнотворное и порочное.       и это выливается в… волонтёрство на турнире по кс? иногда оскар просто отпускает поводок, и его одержимость выливается в какое-то подобие сталкинга, потому что он точно-точно знает, что ландо будет кастить там, а это значит…       — оск? — у ландо в глазах лёгкое недоумение и животный прищур. оскар, заливающий в себя энергетик, прикидывается непринуждённым.       — волонтёрю.       — прикол.       вот и весь диалог. оскар, как будущее светило программирования и манипулятор-3000, умудряется навязаться какому-то технику в помощники, чтобы его обязанности не сводились к подай-принеси. весь день бегает туда-сюда, проверяет, сверяет, выверяет, а ещё краем глаза следит за ландо — а тот, кажется, посматривает на него. или мозг после трёх энергетиков подкидывает то, что оскар хотел бы видеть?       они сталкиваются за кулисами на излёте дня: оскар, крупно дрожащий от переизбытка монстров в крови, и ландо, выжатый, как вылизанная солнцем губка.       — энергетики ещё остались? — спрашивает зубасто он так, что у оскара подкашиваются колени, а губы присасываются к собственной баночке в энергичном глотке.       — нет. час назад всё выпили… но если не брезгуешь?..       и оскар протягивает свой, уже знатно распополаменный.       у ландо расширяются глаза, и оскар сглатывает, потому что таким искренне удивлённым ещё никогда его не видел, а, поверьте, ситуаций было… много. чего только стоит пранк, который над ним устроил джордж рассел — ну, тот самый, с научным обоснованием мужской беременности.       пальцы касаются пальцев — они и у ландо горячие, как везувий. хочется их сжать и охладить, но они уже выскальзывают вместе с яркой баночкой. ландо неотрывно смотрит на оскара, пока делает глоток — глаза в глаза.       ощущается пиздецки интимно.       — ты ко мне катишь, или мне кажется?       никогда, блять, нельзя понять, какой шаг ландо норрис сделает следующим. и сейчас оскар это ощущает на своей шкуре — всё внутри обрывается и замирает, испуганно и совсем по-кроличьи.       а ландо уже зубасто усмехается и отворачивается к своим вещам. так, будто только что не…       — забей, оск. я шучу.       ландо норрис никогда не объясняет свои шутки вот так прямо. и оскар, сощурившись, пялит ему в спину.       из всего этого выводится следующая ситуация: либо оскар настолько особенный, что ландо удосужился объяснить ему шутку, либо это была… не шутка.       поэтому оскар донатит ландо почти всё, что скопил за несколько месяцев — лишь бы попасть на благотворительный стрим-марафон. ландо с его доната улыбается так ярко, будто сейчас весь вспыхнет и растает, как кусочек медовой шоколадки.       это… затягивает хуже любого казино. потому что здесь ты гарантированно выиграешь, и не деньги, а целого человека. человека, о котором мечтаешь со своих пятнадцати. даже без элементов гачи, получается. скорее тамагочи — задонать ландо норрису цену своих двух почек и получи гарантию его увидеть.       это всё больше напоминает ебучий к-поп. сколько там денег вывалила сестра, чтобы в прямом эфире опозориться на звонке перед феликсом из стрей кидс?..       в студии… студийно. оскар надел свою лучшую толстовку и шорты — без задней мысли, просто по неведомой причине именно в этот день в лондоне жарит так, будто сам дьявол против этого стрима. ландо так близко, что страшно даже дышать — вдруг растечётся лужей и не сможет наводить свои ебанутые порядки. с ним помимо джорджа рассела ещё магуи — они с ландо начали встречаться не так давно, но оскар уже навесил на неё все возможные ярлыки и поглядывал на то, как беспечно она облокачивается на своего парня и хихикает.       и если через экран это не совсем ощущалось, то сейчас в этом сквозила такая злоебучая фальшь, что аж скулы сводило. оскар морщится и отворачивается. если бы с ним сейчас была лили, было бы поспокойнее, а так у него потеют ладони и мечется взгляд.       — волнуешься, оск?       а он и не заметил, как ландо встал прямо перед ним, пока настраиваются камеры. зубастая улыбка, светящиеся глаза и модная стрижка. а ещё тоже шорты, но подлиннее.       — не смотри туда. на стриме брил за донат, — отмахивается ландо так беспечно, что оскар невольно хмыкает.       — что ещё готов сделать за донат?       — как-то брился налысо… хотя ты, наверное, и так знаешь?       оскар улыбается.       — было.       хочется пошутить про отсос за донат или на крайняк за ссылочку на онлифанс, но они не в таких отношениях. пока что. оскар изучает ландо, сидя перед ним, глаза в глаза. сейчас тот кажется куда ближе и реальнее (ещё бы, блять), а ещё душит запахом каких-то дорогущих цитрусовых духов. оскар чуть дёргает носом и встаёт, тут же немного возвышаясь над ландо.       — готов? ну, к стриму.       — морально или физически? — ландо скалится.       — всё вместе.       — к такому нельзя быть готовым нормально. сначала на эйфории кажется, что всё будет просто, донаты текут рекой, а потом… в середине сложнее. и я честно не знаю, сколько в этот раз мы будем здесь торчать.       в чужом голосе сквозит что-то усталое, почти пренебрежительное, вообще не вяжущееся с благотворительной тематикой. оскар чуть щурится, но кивает. ландо запускает пальцы в свои кудряшки, почёсывая, и кивает в сторону своего места, где магуи о чём-то кокетничает с джорджем.       — познакомить с магуи?       оскар немного растерянно кивает. в конце концов, интересно узнать, с кем ландо делит постель. или… не делит. они подходят к ней, и она ослепляет белоснежной улыбкой — оскар замечает, как красная помада отпечаталась у неё на зубах, но ничего не говорит.       — это оск. выиграл с нами местечко за донат.       — а какое полное имя? — совсем нежно пищит магуи и протягивает руку. оскар жмёт кончики её пальцев и натянуто улыбается.       — оскар. оскар пиастри.       — о-о-о-о, оскар пиастри-и-и! — на манер футбольной кричалки тянет джордж и тоже улыбается. глазища у него, как два лазера, и сам он весь нелепый и длинный, но оттого цепляющий. оскар редко его смотрит, слишком уж он экспрессивный, что смешно, потому что ландо, очевидно, тоже. для себя эту разницу объяснить получалось только тем, что ландо хотелось трахнуть, а джорджа — не очень.       боже, блять, о чём он вообще думает?       — ты разве не постоянник ландо? — спрашивает магуи так, будто разговор об оскаре у них каждый вторник после обеда. оскар кивает, продолжая давить улыбку, — и чем ты занимаешься? ну, по жизни?       ландо и джордж начинают рядом переговариваться о чём-то своём, оставляя оскара на съедение любопытной губастой акуле. она аж кресло ландо придвигает, чтобы оскар сел.       — студент. айти, — кратко отвечает он и не знает, спрашивать ли у магуи что-то в ответ — он ведь и так всё знает.       — класс! умный мальчик, — она хихикает в ладонь и устраивает щёку на спинке кресла, — ты местный?       — нет. из австралии.       — о… приехал на стрим?       — нет. на практику.       зачем она вообще с ним говорит? оскар искренне не понимает, к чему весь этот диалог — понимал бы, если бы на месте магуи был ландо, но тот отходит настроить что-то ещё, а джордж тащит ящик монстров, чтобы дотянуть эти ебучие восемнадцать часов.       прошлый благотворительный стрим оскар отсмотрел с первой до последней секунды. задонатил ещё в самом начале с выдуманной душераздирающей историей, которую уже даже сам подзабыл, и наблюдал, как ландо постепенно сходит с ума, становясь всё честнее и беззащитнее. прекрасное зрелище, если честно.       к ним подтягивается ещё парочка выигравших место за донат — явно ещё совсем школьники, скопившие деньги, сэкономив на скинах в роблоксе. даже имена у них какие-то несуразно детские: олли и кими. не то чтобы у оскара (ака оска) лучше, но…       и первое, о чём оскар думает, когда стрим начинается — он не готов морально. вот вообще. ландо по такому случаю тушит свою токсичность и становится почти милым. читает донаты поставленным голосом и наверняка умопомрачительно смотрит в камеру своими невозможными глазами. оскар сидит чуть сзади, за основной тройкой, вместе с двумя школьниками.       интересно, а не будет ли это считаться эксплуатацией детского труда в неположенное время или типа того? они же тут до утра.       оскару не нужно говорить много, но в какой-то момент он перехватывает у чуть осипшего ландо инициативу и придвигается на своём кресле ближе. это случается естественно — просто в чате пишут, что на фоне сидит кто-то очень красивый, а ландо сразу решает, что это про оскара, и подзывает к себе, как какого-то щенка. оскару для полного канона не хватает только хвостом повилять и язык высунуть.       цитрусовая нотка трёт ноздри, когда он оказывается совсем рядом.       — я помню твой донат. ну, в прошлый раз, — ландо отпивает воды и смотрит оскару в глаза. что-то в груди смело отрывается и бухается к ногам, — он меня очень тронул.       — да?       а что ещё ответить? нет у оскара никакой бабушки с деменцией, а симптомы он слизал со статей про брюса уиллиса. гордиться тут нечем, особенно когда на тебя смотрят вот так — внутри шевелится что-то, очень похожее на совесть, что приходится схватить за шею и придушить.       — хочешь поговорить об этом?       блять, нет.       — да, конечно.       оскар надеется, что его нестройную речь спишут на волнение, а не на то, что он придумывает всё на ходу, едва успевая перебирать в голове, что вообще наплёл в том донате. но все смотрят так проникновенно и тепло, что голос звучит всё увереннее и к концу истории бабушка уже умирает, чтобы как-то закрыть возможность дальнейших обсуждений.       спасибо, что обе бабушки оскара давно мертвы. ну, то есть…       и тут случаются две невероятные вещи: во-первых, приходит огроменный донат с подписью “за смелость оска”, а, во-вторых… ландо обнимает его за плечи и треплет по волосам. так нежно и почти фамильярно, что оскар абсолютно теряется. сердце стучит в горле, а взгляд цепляется за ослепительно улыбающееся лицо магуи — в глазах у неё стоят слёзы.       фальшивая сука.       эта мысль ослепляет почти так же, как успокаивает цитрус в чужом парфюме. оскар изображает тотальную грусть и резко выдыхает ландо в шею, а потом отстраняется первый — так, чтобы никто ничего не заподозрил.       да, оскар просто отвратительно соврал. но об этом ведь никто не узнает, верно?       здесь, в лондоне, с ландо он может быть кем угодно. построить себя по кирпичикам заново. вылезти из образа зубрилы-дрочера во что-то… иное. такое же счастливое, зубастое и яркое, как ландо. зацвести новым цветом, распуститься и пустить корни.       о, блять, он пустит корни.       темп стрима падает, но в чате всё больше замечают оскара — а ландо будто смотрит на него заново, щурясь и давясь энергетиком. расспрашивает о жизни так, словно ему реально интересно. магуи выглядывает из-за его плеча и тоже слушает. джордж подтягивает к ним олли и кими, и всё это настолько эфемерно уютно, будто послеобеденный сон на природе.       ландо словно тянется к оскару — это ощущается каждой клеточкой тела, бьёт электричеством по пальцам и сжимает горло. энергетик больше не лезет, но спать не хочется. у всех покраснели глаза, у магуи смазалась помада, а ночь всё тянется и тянется, бесконечная, хищная, как улыбка ландо, и сладкая, как цитрус в его парфюме.       — ты такой чилловый, — он лежит кудрявой головой на коленях магуи, которая поглаживает его по волосам своими красными когтищами, — почему ты не модер у меня?       оскар неопределённо пожимает плечами, неотрывно следя за чужими пальцами. недосып стучит в висках и умоляет переломать их нахуй.       — как-то времени не было. а что, приглашаешь?       ландо рвано выдыхает сквозь свой фирменный оскал и вытягивает ноги так, чтобы уложить их на оскара.       — ну типа. согласен?       — почти предложение руки и сердца, — закатывает глаза оскар и стукает ландо по коленке.       — близко. предложение обслужить меня и мой чат.       и твой рот.       — окей, — оскар отгоняет от себя всякие непотребные мысли, как стаю плотоядных мух, и сжимает чужое гладкое колено. ландо чуть дёргает ногой, но не сопротивляется. делать такое на камеру при живых девушках кажется чем-то совсем порнографичным — и в чате это замечают те немногие выжившие, решившие переждать ночь вместе с ними.       “у оска и ландо химии больше, чем у ландо с магуи”.       “это точно благотворительный стрим, а не благотворительное гей-порно?”       “когда асмр восемнадцать часов оск трогает колени ландо 65+?”       “где глянуть фулл?”       …и многое, многое другое. оскар не особо парится насчёт лили — она точно не увидит, а если увидит, то ничего такого не подумает. в конце концов, характер своей маленькой одержимости он отлично скрывает.       и ведь правда — лили в трубку лишь смеётся, называя оскара обольстителем и бросая между делом что-то вроде “твой норрис так на тебя смотрел, будто влюбился”. для неё это просто слова, ничего не значащие, шутливые; для оскара же… о-о-о, после стрима вместе с должностью модератора он получает и восемнадцать часов проведённого благотворительного стрима, которые отсматривает залпом, не перематывая. ну, то есть пропадает для общества фактически на сутки. впитывает в себя каждый взгляд, каждое прикосновение чужих смуглых ладоней, визуализирует и прокручивает — и так снова и снова, пока не начинает немного мутить.       практика отходит на второй план, потому что каждый день оскар считает минуты до окончания рабочего дня, чтобы устроиться в кресле съёмной квартиры и заняться своими прямыми обязанностями — чатом и ландо. тот каждый новый стрим выделяет его всё больше, а после они созваниваются в дискорде всем амс составом, и оскар видит изнанку. ту, где ландо не тот языкастый токсик, а вполне себе вменяемый парень, который после стримов едва может открыть рот от усталости.       это завораживает. завораживает то, как, щёлкнув, падает маска. и то, что теперь у оскара есть к этому доступ.

lllando_naurrizz: осккккк

lllando_naurrizz: пойдёшь тусить?

      для оскара всё ещё непривычно, что ландо обращается к нему вот так — прямо, показательно выделительно. будто все остальные прилагаются по умолчанию, а оскара, как новенький винтик в системе, надо приручить и вставить на своё место. не то чтобы это было непонятно или неприятно, скорее даже почти льстило. оскар больше не ноунейм с коалой на аве и целым списком уёбищных эмоджи, а вполне себе значимый член окружения самого ландо норриса.

osc_nicecarrr.exe: конечно

lllando_naurrizz: у тебя типа нет работы в пятницу вечером да?

osc_nicecarrr.exe: даже если бы была я забил бы хуй

lllando_naurrizz: хахахахах

lllando_naurrizz: смотри только стримером не стань если проебёшься с учёбой

osc_nicecarrr.exe: а что?

osc_nicecarrr.exe: занято?

lllando_naurrizz: нет, я буду очень даже рад

lllando_naurrizz: просто пыльная работка

osc_nicecarrr.exe: думаешь не потяну?

lllando_naurrizz: думаю перетянешь

      оскар, при всех своих незаурядных цифрах в айкью, иногда совершенно не может расшифровать, что ландо имеет в виду. может только появиться в дорогущем баре в пятницу вечером, натянув толстовку из мерча ландо и джинсы поприличнее. ну, то есть единственные не протёртые. и чем он собирается платить?       ну, как вариант, карточкой ландо. а тот, конечно же, будет не против. а как иначе?       — что, бородку отращиваешь, чтобы сбрить за донат? — со смешком спрашивает оскар, хлопая ландо по плечу и садясь рядом. тот фыркает и почёсывает подбородок.       — как ты меня раскрыл? — поразительные глаза смотрят прямо в душу. у ландо расстёгнуты две верхние пуговицы рубашки, а джинсы наверняка стоят дороже, чем пк оскара, который собирался кровью, потом и годами лишений.       — забыл, сколько я тебя смотрю? — оскар подтягивает к себе меню и показательно приподнимает брови. ландо смотрит на него с заинтересованным прищуром.       — наоборот, прекрасно помню. и это меня пугает.       оскар сводит брови на переносице и решает сделать то, что у него так хорошо получается — притвориться, что ландо не сказал ничего такого. воздух густеет, даже когда подтягиваются остальные. цитрус режет нос, хочется уткнуться ландо в шею, но оскар утыкается только в стопку текилы и кусочек лимона.       на вкус наверняка как ландо.       у оскара под конец вечера горят щёки и лёгкие от желания курить. они с ландо выходят на балкон — лондон расползается внизу своими мозаичными ручищами и шипит, как брют.       — как тебе тут? — ландо оборачивается, выцепляя зубами сигарету из пачки. и непонятно, где это тут: в лондоне, в баре, на балконе или с самим ландо.       — да нормально, — оскар вытягивает ладонь, и чужие пальцы оставляют там сигарету. интимный щелчок, и ландо двоится в глазах, когда прикуривает им обоим. дым ластится в лёгких, как махровая кошка, и хочется выдохнуть что-то глупое и небрежное. хочется, как весь вечер, быть другим — кем-то смешнее, интереснее, ярче. у оскара так хорошо получается, почему нельзя продолжить?       почему же так хочется быть собой именно сейчас, когда они тет-а-тет?       — ты… немногословный, — смеётся ландо, растворяясь в дымном дыхании. оскар смеётся тоже и опирается спиной о перила балкона.       — считай, подарил весь словарный запас тебе.       — ну спасибо.       они замолкают, куря. оскар рассматривает чужое лицо. скользит по дурацкой бородке, ниже, к кадыку, цепляет ключицы, выглядывающие из-под ворота рубашки. ландо красивый. не как лили, абсолютно нет. ландо красивый по-мужски, харизматично и терпко, с привкусом цитруса и мёда. и желания, конечно же.       — почему ты меня смотришь?       вопрос входит в тишину, как нож в масло, и оскар удивлённо приподнимает брови. ландо снова ставит в тупик тем, как уязвимо выглядит. и кто кого куда ещё загнал?       — что ты ожидаешь услышать?       — хуй его знает. что-то приятное?       оскар отрывается, чтобы посмотреть на ландо ближе. отблеск неуверенности горит в чужих глазах полярной звездой.       — на комплименты напрашиваешься, да, синяя борода? — хмыкает он и тычет пальцем в чужую бородку. ландо смеётся и дёргает головой в сторону, уходя от прикосновения.       — ну типа. это плохо?       — с такими охватами? очень, — заговорщически тянет оскар и придвигается ещё ближе. а потом выдыхает дым прямо ландо в лицо. тот прикрывает глаза, приоткрывает рот и вдыхает — будто по инерции. дым щупальцами лезет из носа и щекочет улыбкой уголки губ. кашель напополам со смехом, треснутый и рваный.       — почему? я всё ещё человек.       конечно, он человек. не вещь, не тамагочи, а что-то вполне реальное, мясное, тёплое и давящее сигарету в пепельнице. оскар докуривает тоже и повторяет чужие движения.       — ещё по одной? — предлагает ландо, уже доставая пачку.       — похуй, погнали.       так почему оскар его смотрит? в голове пьяная каша, почёсывающая глазные яблоки преддверием похмелья. почему именно ландо? вдох, дым шипит в лёгких. почему?       — ты просто… крутой. мне нравится твоя смелость. отсутствие границ. то, какой ты — и неважно, под камерой или за ней. мне нравится, что ты — это ты. и всё.       оскар никогда не был мастером слова, но, кажется, этого и не нужно — в глазах ландо блестит такая глубокая признательность, что оскар в них позорно тонет, теряясь.       — борода твоя, кстати, мне не нравится.       ландо разражается громким хохотом и давится дымом так сильно, что приходится хлопнуть его по спине несколько раз.       ночь сворачивается, как свежая кровь, выдавливает багровый рассвет и уничтожает желание двигаться хоть как-то. оскар засыпает в такси у ландо на плече — цитрус мешается с дымом и текилой, горчит в ноздрях и щиплет язык.       он не помнит, как оказался у ландо на диване под смешным пледом с кроликами. помнит только смех, запах и влажный, чуть колючий поцелуй в лоб… или это ему приснилось?       похмелье бьёт по голове хуже асмр стрима с битьём по кастрюле, и первое, что видит оскар субботним днём, разлепив глаза, — ландо в синих боксерах, растрёпанного, опухшего и с пятилитровой бутылкой воды. они глупо смотрят друг на друга, моргая покрасневшими глазами, а потом ландо медленно оседает на пол перед оскаром и добродушно протягивает воду.       — и как это пить?       — ртом. есть другие варианты?       оскар садится тоже и кое-как вытряхивает себя из толстовки, потому что жарко пиздец. приподнимает бутылку и открывает рот пошире, но всё равно проливает добрую половину себе на грудь. замечает, как заинтересованно блестят глаза ландо, когда он смотрит на то, как напрягаются мышцы рук, и ничего толком об этом не думает.       просто запоминает. подумает позже.       они проводят весь день, откисая на диване в обнимку с бутылкой и приставкой, полуголые и выжатые. выглядит так, будто у них была бурная ночь — и так и правда было, но не в том смысле, в котором оскар мечтал. они просто шарились по барам, а ещё…       — где магуи, кстати? — под вечер вспоминает оскар, вытягивая ноги и укладывая их на столик в гостиной. мокрый после душа, он решил обсыхать прямо тут — точнее, так решил ландо, всё ещё в своих синих боксерах.       — а… ну, она тут не живёт, — он пожимает плечами так, будто не тайну мироздания открыл, а сказал, что сегодня на ужин пицца с ананасами. оскар непонимающе оборачивается, ожидая продолжения, но ландо упёрся глазами в экран, пережёвывая мозгом вуконга с характерным хрустом кнопок джойстика.       видимо, продолжения в ближайшее время не предвидится. окей.       — а жила?       — не-а.       — понятно.       и всё. оскар докручивает сцену в голове и оглядывает гостиную. заваленная хламом, премиальная и абсолютно холостяцкая — такое от неё впечатление. он прокручивает перед глазами все стримы ландо, на которых были его девушки, пытаясь зацепиться за настоящее женское присутствие в этом пентхаусе, но… ничего. ни косметичек, ни плюшевых игрушек, ни десятиступенчатого ухода за кожей.       — они ведь не живут здесь, — оскар переводит взгляд на экран и скрещивает руки на груди. ландо прожимает джойстик и ставит игру на паузу. бросает на оскара косой взгляд.       — кто?       — твои девушки.       ландо замирает, моргая. запускает ладонь в мокрые после душа кудри и сам оглядывает гостиную.       — с чего ты взял?       оскар хмыкает и перехватывает из чужих рук джойстик. подтягивает голые колени к груди и включает вуконга обратно.       — с того, что долго тебя смотрю.       в чужих невозможных глазах мелькает страх, распополамленный с непониманием. оскар не хотел пугать, но очевидно, что у ландо в голове сейчас происходит лихорадочная переоценка ценностей и анализ каждого вздоха.       — ты ведь гей?       вопрос повисает в воздухе — оскар задал его, наверное, слишком резко и неожиданно. ландо сглатывает и сводит брови на переносице. почёсывает подбородок — он побрился утром, и лёгкое раздражение расползается по коже.       — можешь не говорить. это ничего не меняет. ну, в моём отношении к тебе, — оскар говорит это вкрадчиво, успокаивающе. не давит, скорее словесно гладит. осторожно, как запуганного хорька.       но ландо всё ещё напряжён. чешет уже колено: там с ночи царапина — это он наебнулся с лестницы, когда они выходили из третьего по счёту бара.       и тогда оскар делает то, что хотел так давно — берёт ландо за покрасневший подбородок и прикасается губами к уголку его губ. так, чтобы это ощущалось и не ощущалось как поцелуй одновременно. так, чтобы можно и нельзя было списать на случайность. так, чтобы ландо помнил и не помнил.       лучше пусть не ощущается. пусть спишет на случайность. пусть не помнит. пусть…       пусть перехватит ладонь и притянет к себе, впечатываясь губами в губы. основательно, жарко, с привкусом ленивого дня, пяти литров воды и зубной пасты. вот как сейчас. именно так.       джойстик падает куда-то на колени, потому что ландо, сука, перехватывает и вторую ладонь. сжимает запястья и кусает за нижнюю губу так, словно хочет сожрать. и сейчас неважно, что у них есть девушки и что через пару часов по расписанию стрим. неважно, что оскар скоро вернётся домой, а ландо — найдёт очередное приключение на задницу. сейчас есть только они вдвоём, звуки позорной смерти царя обезьян на экране и дыхание, поделённое на два.       ландо целуется остервенело, хаотично, оскар не успевает за ним и в итоге сдаётся — открывает рот так, чтобы дать возможность вылизать его, как захочется. ландо и вылизывает — толкает язык чуть ли не в глотку, а потом вообще валит оскара спиной на диван, сбивая джойстик на пол.       — ты как дикий кабан, — ойкает оскар совершенно не сексуально, выдавливая из ландо смешок куда-то себе в рот.       — а почему ты такой сексуальный?       — я?       — у нас тут очень много оскаров пиастри?       оскар чуть закатывает глаза и резко выдыхает что-то задушенное, когда ландо переходит губами на шею. давит языком на кадык, прикусывает кожу у плеча, — не сильно, скорее для вида — а оскара буквально выворачивает где-то в позвоночнике. в белых боксерах, благородно одолженных ландо, крепко стоит, и, кажется, не у него одного.       по тому, как дёргается собственный член, отзываясь на укусы-поцелуи, расползающиеся по шее, есть ощущение, что у них с ландо тела синхронизируются, как в каком-нибудь сай-фай фильме про андроидов. хочется поцеловать чужие губы ещё — и оскар тянется, перехватывая ландо где-то у себя на груди.       у него такой голодный, дикий взгляд, что оскар на секунду ощущает себя добычей.       — что такое?       — ничего. просто хочу тебя целовать.       — а я — тебе отсосать.       оскар погружается в состояние глубокого ахуя. даже моргает, будто пытаясь догнать. член призывно дёргается снова, и оскар сглатывает, опуская взгляд вниз. туда, куда ландо кладёт ладонь и крепко сжимает.       — у тебя уже было с парнем? — чужой голос сквозит притворной невинной будничностью.       — нет, а у тебя? — какой же, блять, тупой вопрос. оскар чуть отстраняется, чтобы присесть, и запускает пальцы ландо в кудри, сжимая. тот прикрывает глаза, довольно морщась.       — угадаешь, гений дедукции?       — индукции.       — не душни.       ландо резче любой девчонки — стягивает боксеры с оскара так по-хозяйски, будто они в браке уже лет двадцать, и это у них вместо пожелания доброго утра. а, может, так и есть. может, в прошлой жизни так и было? или будет в этой?       из мечтаний о безоблачном будущем оскара вытягивает собственный запоздалый стон — ландо берёт головку в рот одним махом и сглатывает слюну вместе со смазкой. пальцы крепче держат его голову, пока глаза находят глаза — они пялятся друг на друга, и мир будто проваливается вниз, грея низ живота. чужие смуглые пальцы обхватывают длину и мошонку — оскар выпускает протяжный стон и жмурится.       пиздец, это правда происходит? погодите, это реально???       ландо берёт глубже без видимых проблем. подстраивает движения ладони на длине под общий темп и явно прячет зубы. понятное дело, не первое его родео — и от этой мысли что-то тёмное, собственническое скручивает живот.       оскар становится грубее — сжимает чужие волосы и приподнимает бёдра, толкаясь глубже. ландо издаёт какой-то гортанный полустон, вибрирующий у самого основания, и прикрывает глаза. выдыхает через нос — это чувствуется буквально кожей — и начинает движения, глубокие, пытающе медленные.       хочется быстрее. хочется оттрахать ландо в его грязный рот так, чтобы по самые гланды, но оскар держит себя в узде, не совсем понимая, откуда в нём такое кровожадное желание жестить в первый же секс.       язык обводит венки, цепляет их, как капли смазки на головке, и давит-давит-давит в самых неожиданных местах. пальцы сжимают яйца крепче, буквально сдавливают, выбивая из оскара какой-то протяжный, почти болезненный стон.       — блять, ландо…       если бы у ландо были собачьи уши, они бы встали. хотя наверняка у него всё же стоит — ну, не уши, а член. оскар снова ловит его взгляд — помутнённый, темнеющий. экран освещает лишь половину его лица, окрашивая в демонический красный, и оскар может поклясться, что не видел человека красивее.       в ландо есть этот пугающий элемент. такой же, как в оскаре — эта токсичная, ядовитая перчинка, жгущая язык и щекочущая нёбо. наверное, поэтому оскара и тянуло так, сквозь океаны и континенты. будто его пазлик пытался найти ту деталь, что так отчаянно ему подходила.       и ландо ему подходил. подходил, пока самозабвенно сосал его член, царапая ногтями бёдра.       — можешь глубже? — едва дышит оскар, и ландо чуть хмурится, беря в горло. не закашливается — значит, профессионал своего дела. и это снова жжётся где-то в груди, оттягивая закономерный конец.       если бы оскар был любопытным, он бы спросил, сколько кого у ландо было. он бы заставил его рассказать о каждом в деталях, а потом — подтвердить, что лучше оскара у него не было. ох, блять, оскар сделает всё, чтобы быть лучшим.       чтобы ландо, блять, никогда его не забыл.       чужое горло сжимается в спазме, и оскар замирает, откидывая голову назад — вот сейчас ландо закашляется, подавившись членом, и выпустит его из мокрого плена. но нет, тот лишь издаёт утробный, тяжёлый стон и продолжает сосать. так, будто был рождён для этого.       да нахуй ему этот твич? сразу можно было на вебкам.       он ведь… опытный. и, сука, красивый.       а ещё теперь… теперь он будет только для оскара.       — хороший… ты хороший мальчик, лан… ландо, — шепчет сквозь стон он, когда ландо чуть наклоняет голову и, прикрыв глаза, самозабвенно обводит головку языком. время тает и пространство тоже — остаются только жарящие низ живота волны наслаждения, мурашками заползающие по спине в волосы на затылке, и ландо-ландо-ландо. в каждом хлюпающе гортанном звуке, в каждом опытном движении языка, губ, щёк, горла и пальцев, в каждой чёрточке красного и чёрного, раскрашивающих чужое лицо на манер холста какого-нибудь известного экспрессиониста.       есть ландо. этот ландо.       и есть оскар. этот оскар.       и, конечно, то, как приходится отдёрнуть кудри, чтобы не кончить куда-нибудь в горло. ландо вовремя зажмуривается, и сперма брызгает ему на лицо, пока у оскара дрожат бёдра и внутренности на манер желе в морозилке.       всё тянется, как жвачка, и сыпется, как первый снег в августе. мешается, как подтаявшее мороженое нескольких видов, и таращится, как ландо своими невозможными глазами.       и всё. никаких разговоров, никаких обещаний. молчание наводняет комнату и не оставляет места словам.       — проведёшь со мной стрим? — оттерев сперму с лица, спрашивает ландо как-то зажёванно. оскар кивает и облокачивается на дверной косяк ванной, разглядывая чужой профиль. ландо давит тень своей обычной улыбки и жмёт плечами абсолютно невпопад.       а ещё одалживает оскару свою одежду — снова. так и сидят перед камерой, как два нашкодивших пингвина, в чёрных толстовках (удивительно, что не в извинительных водолазках) и шортах. оскар то и дело смотрит на чужие смуглые ноги, и в голове почему-то то, как хорошо они бы смотрелись на собственных бледных плечах.       “они ебались, но я не могу это доказать”.       “это новая девушка ландо??? нихуёвая чикса для чпоканья”.       “топ-10 неожиданных концовок аниме: оск и ландо на самом деле долбятся в жопу и дёсна”.       оскар читает чат и не знает, что чувствовать, пока ландо рядом совершенно по-хозяйски разваливается в кресле и то и дело испускает такого рода комментарии, что становится почти тошно. но и смешно.       итак, оскар добился своего. что дальше?       а дальше… блять, лили.       что он ей скажет?       оскар при всей своей изворотливости не хочет ей врать. у них здоровые, честные отношения, в которых его, кажется, всегда было недостаточно. потому что рядом с ними двумя вечно маячил третий — кудрявый и зубастый, которого увидеть в жизни было сравни второму пришествию.       но оскар увидел. оскар добился. оскар победил. тогда отчего в душе так насранно?       после стрима они тоже не говорят об этом. ландо в своей манере предлагает остаться ещё на одну ночь, но оскар решает поехать домой. в такси (угадайте, кто его вызвал?) он почему-то примерно запоминает местность, а дома — путём несложных географических вычислений определяет адрес. без задней мысли, лишь маленькое увлечение.       а потом звонит лили. вот так просто.       — ты сделал… что?       голос у неё задушенный, недоверчивый. оскар сидит в своей тёмной спальне на нерасправленной кровати, поджав под себя ноги, и не пытается оправдаться. не его конёк.       — переспал с ландо.       всё ощущается нереальным, отстранённым. будто настоящий оскар пиастри вышел из тела на перекур и оставил вместо себя свою пустую оболочку. чувства запаздывают, как лили на свидания, реальность трещит и преломляется.       — по пьяни?       — нет.       как же это тупо звучит. тупо и нечестно. а ещё — наверняка очень больно.       — что ты от меня хочешь сейчас услышать?       оскар не знает. мозг выдаёт синий экран, а взгляд упирается в ноутбук. там на чуть запылившемся экране — его отражение, в котором ни капли понимания или вины. и это глушит, почти рвёт.       — не знаю, — честно отвечает он.       — мне нужно время, оскар, — голос у лили далёкий, будто из-под океанской толщи. оскар кивает, когда она сбрасывает, и решает, что нужно как-то жить дальше. в мире, где он похерил свои самые долгие и здоровые отношения. в мире, где рационального, логичного оскара пиастри больше не существует — остался лишь оскар пиастри по скидке, тот, у которого вместо мозгов паста болоньезе, которую нахваливал тот школьник с благотворительного стрима.       и оскар живёт так до самого августа. периодически созванивается с ландо, модерирует его чат и всё так же чувствует привкус его губ на своих. всё разваливается и катится вниз, а потом ландо зовёт его на афтепати, и оскар осознаёт, что согласился, только когда непосредственно туда приходит.       свет режет глаза, а губы ландо расплываются в кусачей улыбке — он щёлкает зубами, стаскивая вишенку с бокала мартини, и хлопает ладонью по дивану рядом с собой.       — соскучился по мне?       оскар не может не улыбнуться, потому что да, соскучился. даже несмотря на то, какую дыру в башке и сердце сам себе устроил.       и снова алкоголь, сигареты и тепло чужого тела — ландо жмётся ближе и хмыкает что-то нечленораздельное прямо оскару в шею, провоцируя мурашки на своё тёмное, ползучее дело. дежавю тянет на дно, и хочется сделать всё правильно, довести до конца. желательно поговорить. желательно ртом.       но рот уже занят — ландо очень быстро находит ему применение, прижимая оскара к стене в тёмном служебном коридоре. снова эти остервенелые, рваные поцелуи, высасывающие из оскара душу. дикие и сладкие, с привкусом вишни, мартини и сигарет. боже, блять, оскар бы такого ландо сожрал.       хотя, чего уж пиздеть, оскар бы сожрал любого ландо.       только слышите этот отзвук? странный, оскару совсем не свойственный. отзвук совести, который он заглушает, жадно вылизывая чужую шею — кончик языка вырисовывает сердечко на кадыке, пока ландо едва дышит, почти скуля.       — кажется, я не дотерплю до дома, — зубасто шепчут в темноту, бубнящую где-то вдалеке басами, — трахну тебя прямо в випке.       — ты меня?       — а что, ты меня?       — я первый спросил.       они смотрят друг на друга долю секунды, а потом ландо снова утягивает оскара в слюнявый поцелуй, зажимая коленом между ног.       прекрасно, ловушка захлопнулась. так кто всё это время был добычей?       и так ли это важно?       в целом, будто и похуй. будто и похуй, когда они, спотыкаясь, заваливаются в випку. будто и похуй, когда оскар опрокидывает ландо на ближайший диван. будто и похуй, что в конце концов август скоро закончится — и оскар закончится, и эта история, и…       — ты ведь… хочешь меня? — ландо ловит его лицо и пьяно, мутно щурится. на лице беспокойство, искреннее, почти испуганное, и оскара опаляет жаром.       — что за тупые вопросы, ландито? ты не чувствуешь?       он потирается об ландо стояком сквозь четыре слоя одежды, и ландо испускает почти предсмертный хрип, веселя до щекочущего рёбра чувства.       — интересная реакция… это на меня или мой член?       — ты мне нравился больше, когда молчал, — ландо закатывает глаза и жмёт кроссовком на поясницу оскара, заставляя потереться ещё.       они пьяные и тупые. и даже обувь не скинули, прежде чем завалиться на диван. а ещё оскар пиздец как хочет ландо. что угодно, лишь бы был ландо и секс в одном предложении. чтобы эти пальцы и дальше гладили его по щекам, цепляя губы. чтобы губы целовали в родинки, а правая нога так и зависла где-то у спинки дивана.       — я тебе нравился?       не то чтобы это было важно, особенно когда ты в процессе всасывания кожи на ключице, но всё-таки. ландо прерывисто вздыхает и зарывается пальцами оскару в волосы, сжимая.       — а ты мне отсосёшь за ответ?       — ну нихуя себе.       — равноценно, нет?       у ландо хитро блестят глаза и глупо пушатся ресницы, когда оскар поднимает на него взгляд. какой же он, блять, красивый, это просто невозможно. честно, оскар готов отсосать за один такой взгляд. и похуй, что крупнее клитора он в рот ничего не брал, потому что под ним сейчас сам ландо норрис. а когда под тобой ландо норрис, ты выполняешь всё, что он скажет.       — шучу, оск. давай просто… подрочим?       — друг на друга?       — друг другу.       оскар приподнимается, чтобы чмокнуть ландо в щёку и зацепить зубами его ухо, жарко выдохнув:       — а может всё же к тебе? трахаться.       и ведь всё настолько просто. просто оскар пиастри, тот, который по скидке, вбивает адрес ландо в приложение такси, и просто ландо норрис, тот, который в единственном неповторимом экземпляре, так и норовит сожрать его на глазах у несчастного таксиста всю дорогу до пентхауса. и нет ничего рационального, правильного и логичного — есть кудри, которые так приятно сжимать в пальцах, губы, которые так приятно целовать, и ключицы, которые так приятно вылизывать.       есть мятая кровать, пропахшая цитрусом и сигаретами. и есть ландо, который ноет, что не хочет растягивать жопу. есть оскар, который умоляет его это сделать, а ещё есть розовеющая полоска горизонта, вылизывающая шторы снаружи.       есть долгое ожидание и то, как и ощущается тот самый первый секс — когда вы не привыкли друг к другу и, блять, куда вообще что…       есть ландо. есть оскар. есть…       — хочу тебя в догги.       — а я хочу видеть твоё ебучее прыщавое лицо, оск.       и снова поцелуй, протяжный, слюнявый, успокаивающий, потому что сердце колотится, как в приступе бешенства. оскар облизывается, когда раздвигает ландо ноги, и оглаживает его член. тот дёргается под ладонью, а сам ландо откидывает голову на подушку и пялит в потолок.       — только не говори, что не видишь, куда…       — всё я вижу.       — боже, как же тяжело с мужчинами.       — звучишь, как моя бывшая.       ландо снизу фыркает от смеха и обвивает оскара всеми конечностями, притягивая почти вплотную. дыхание мешается и будто оседает на щеках — так, как оседает неприятно холодящая член даже через презерватив смазка где-то внизу. ну, да, оскар не додумался её погреть в ладони. а кто святой?       когда головка входит внутрь, они сдавленно стонут почти в унисон, прикрыв глаза. давление там такое приятное, узкое и непривычное, что башню сносит буквально тараном. ландо вжимает ногти оскару в спину — кажется, сдирает пару болячек и вытягивает скулёж. так и лежат, вжавшись друг в друга и привыкая. а потом ландо шлёпает пяткой куда-то по заднице, будто лошадь пришпоривает, и оскар понимает, что можно и нужно.       темп не седлается — выходит что-то по-девственному рваное и неуверенное. будто у оскара разом слетел навык, оставив после себя записку в стиле “ебись, как хочешь”. просто, блять, прекрасно.       но ландо будто это понимает и подаётся бёдрами вверх, равномерно, основательно. насаживается сам, оставляя оскара принимающим — так и не поймёшь, кто здесь кого трахает.       — можешь… блять… член… — зажёвывает слова ландо, и оскар едва его понимает, потому что откровенно дуреет, ловя темп и чужие бёдра. сжимает их, оставляя на смуглой коже белые отпечатки пальцев. даже оцарапывает выступающую тазовую косточку.       ландо ловит его за руку и прижимает к своему члену. оскар с трудом складывает дважды два и сжимает его в ладони, чуть дёргая.       — господи… — стонет ландо, и хуй поймёшь, хорошо ему или плохо — но по тому, как дёргается член в руке, наверное, всё же хорошо.       алкоголь размывает очертания, желание — притупляет углы. те самые, в которых оскар пытается найти простату, выбивая стоны из ландо уже резче и увереннее. они целуются — звуки топятся в слюне и смазке, вычищая любой намёк на неловкость, словно чистящее средство из реклам… как оно там называлось?..       — в-вот так. да, оск, ещё, — ландо глушит, тянет невнятно и целует снова. так, будто завтра не наступит, а, значит, нужно выжать из этой ночи и этого оскара пиастри всё возможное. всё до последней капли.       толчки такие же рваные, как и вздохи. они дышат в унисон — или так кажется? мир двоится и ландо внизу тоже — пушистые брови мешаются с мягкими ресницами, отбрасывающими тени на скулы. оскар кусает его за напряжённую челюсть, — так, для вида, чтобы расслабился — а ландо в ответ больно дёргает его за волосы.       секс переходит в другую плоскость — туда, где толчки глубже, жёстче, беспощаднее. короткие кудряшки вьются по мятной подушке, и на секунду оскару кажется, что они с ландо — один человек.       что больше нет их, как раздельных организмов. есть единый — живой, мясной, дрожащий и дышащий в тяжёлый унисон.       есть то, как одна часть зажимает член другой в ладони, надрачивая чётко и уверенно, почти методично. есть то, как другая ведёт короткими ногтями по шее, наверняка оставляя краснеющие следы. есть грудь, впечатанная в грудь. ощущение как два сердца сливаются в одно — оглушающее комнату так, что занавески колышутся.       или это ветер?       ландо чуть отворачивает лицо — солнце узким лучиком лижет его щёку и шею, а потом их лижет и оскар. на ландо нет цитруса, только соль, но и это приятно.       всё в нём приятно. всё в нём ошибочно правильно. неизменно изменяемо.       запах, вкус, взгляд — язык путается где-то в мочке уха, а сам оскар путается в своих ощущениях. где-то внизу ландо снова скулит, а потом тёплая сперма заливает бледную ладонь и смуглый живот.       никаких слов не осталось. остался только секс, который из ночного неонового плавно перетекает в ленивый утренний. там, где ландо сжимается внутри, жмурясь. там, где оскар на выдохе кончает.       всё молочное. сладкое. солёное. смуглое. бледное. невозможные глаза с отзвуками света где-то в самой глубине и распухшие искусанные губы. хочется ещё. хочется больше. хочется…       — ты ведь… уезжаешь? — чужой голос далёкий и невнятный. оскар приходит в себя моментально, будто переключив передачи, и приподнимается на локтях.       — да.       — скоро?       — да.       они смотрят друг на друга, и по губам ландо течёт странная усмешка.       — это был последний раз, оск?       оскар недоверчиво приподнимает брови и садится, натягивая одеяло повыше. солнце вовсю лижет комнату сквозь щёлку в шторах, а на голове и в сердце бардак.       — я вернусь.       — чувак… ты не вернёшься.       — почему так категорично?       ландо тоже садится, скинув одеяло вбок. чешет кудрявую голову и хмыкает.       — потому что не первый год живу.       оскар снова теряется в коде под названием ландо норрис. вот есть исходная — они потрахались. вот есть конечная — они в отношениях. но вместо этого код выдаёт ошибку и тухнет, на прощание мелькнув синим экраном.       — и что это вообще должно значить?       — что… я не хочу, чтобы между нами была недосказанность.       оскар переводит взгляд куда-то в стену, тупо моргая.       — то есть ты хочешь, чтобы мы… сделали что?       — оскар, не существует нас. есть ты, есть я и есть пространственно-временной континуум. не больше.       внутри что-то дохнет, протяжно простонав. оскар поворачивает лицо к ландо и сводит брови на переносице.       — что за хуйня, ландо?       но в чужих глазах лишь серьёзность и какая-то… жалость? и вот это вымораживает больше всего. сраная, никому, блять, не всравшаяся жалость. то, как чужие пушистые брови заламываются кверху — тупо. то, как пальцы чешут колени — тупо. то, какой ландо норрис целиком — тупо.       тупо. тупо. ТУПО.       — послушай, оскар. ты правда мне нравишься. и возможно, если бы у нас было ещё время, мы могли бы… но у нас его нет. поэтому и обсуждать здесь нечего. я не хочу, чтобы мы мучились месяцами в ожидании встречи. не хочу отношений по переписке и вебке — да и в целом не хочу отношений. не хочу оттягивать тот момент, когда ты поймёшь, что я не тот, кто тебе нужен.       — с чего ты это, блять, взял?       внутри кипит яд, злобный, обиженный совсем по-детски. и то, какой ландо спокойный, выбешивает ещё больше. будто для него вот так рвать с парнями после пары сексов и тысячи сообщений — что-то будничное. как удаву заглотить целиком яйцо.       — с того, что ты всё ещё не видишь во мне человека. разве нет?       — что за бред?       для оскара и правда вроде как больше не существовало ландо-стримера. был только этот ландо, настоящий, нужный, как кислород, желанный, как глинтвейн на морозе. оскар вскакивает с кровати, как ошпаренный, и делает шаг назад.       — оскар… — ландо звучит вкрадчиво, — я просто не хочу, чтобы тебе было больно.       — но мне больно!       капризно, по-настоящему жалко. оскара будто пнули под бок в гигантскую грязную лужу. ландо встаёт с кровати тоже и осторожно пытается подойти ближе.       — это пройдёт. мы можем общаться, как раньше. притвориться, что ничего не было. или не притворяться. просто…       — я убил на тебя шесть лет своей жизни. и тебе этого недостаточно? — оскара срывает на что-то испуганное, почти кричащее, — я был с тобой всегда. с самого начала. я поддерживал тебя, когда всем было похуй. когда все тебя ненавидели, я защищал тебя. я донатил тебе, блять, такие суммы, лишь бы ты, сука, улыбнулся. я притащился сюда из ебучего сиднея ради тебя. я проебал деньги, время, возможности, девушку, в конце-то, блять, концов, и всё ради того, чтобы сейчас ты говорил мне это?       ландо слушает, опустив взгляд и кусая губу. будто ему стыдно — но оскар теперь знает, что в ландо нет стыда. ничего в нём больше нет.       — оскар… я ведь не обещал тебе ничего.       и это добивает. вот так, ножом-пёрышком под рёбра. воздух заканчивается, вываливается из оскара и оседает на каждом предмете в комнате — даже на люстре.       — и многим ты ничего не обещаешь?       ландо поднимает взгляд — в глазах что-то, похожее на обиду, а губы поджаты.       — нет.       — тогда зачем ты это сделал? со мной?       — я надеялся, что всё не так серьёзно. что ты отнесёшься… проще.       сука, проще.       пока внутри оскара рушатся миры, для ландо это просто игра в угадайку. что будет, если поиграть вот с ним? а если с ним? а вот этот как ощущается?       выблядок. уёбище. сраная шлюха.       — класс. спасибо, — оскар показывает большой палец и начинает собирать вещи.       в голове хаос, всё мечется и скулит, а ландо так и стоит голый посреди комнаты и, кажется, даже не дышит.       ну и пусть, сука, не дышит. пусть сдохнет стоя. и оскар за ним — захлебнётся в собственной желчи. пусть будет так.       пусть всё кончится.       пожалуйста.       это так больно — особенно когда оскар захлопывает за собой дверь.       первые слёзы не ощущаются, потому что пошёл дождь. злость, тоска, грязное чувство использованности — и план, шаг за шагом формирующийся, пока оскар добирается до дома на метро.       план преследует его остаток практики. преследует в переписках с друзьями, в эфемерно пропавшем с твича образе ландо, даже в аэропорту.       знаете же эти финалы, где в последний момент перед отлётом любовь всей твоей жизни прибегает за тобой?       так вот… так не случилось.       ни одного сообщения. ни одной публикации. ни одного стрима.       есть лишь план.       — оказавшись перед своим кумиром, что ты ему скажешь?       — о… я солью его адрес на форчане.