ревность «Зарисовка»

музыка: TV girl - Taking What's Not Yours.

«Иногда самые громкие слова — те, что мы боимся произнести»

Майк ненавидел это чувство. Это мерзкое, отвратительное чувство, что сжимало грудь и не давало нормально дышать каждый раз, когда он видел их вместе. Уилла и Робин. Они сидели на крыльце дома Байерсов, и Робин что-то рассказывала, активно жестикулируя руками, а Уилл смеялся — искренне, открыто, так, как давно не смеялся рядом с Майком. Его глаза сияли, щеки порозовели от холодного ветра, и он выглядел... счастливым. По-настоящему счастливым. И Майк ненавидел себя за то, что это его бесило. Он стоял у своего велосипеда через дорогу, сжимая руль так сильно, что костяшки побелели, и смотрел на эту картинку, чувствуя, как внутри всё переворачивается от злости и чего-то ещё — чего-то, что он отказывался называть. Последние две недели Уилл почти не отвечал на звонки. Всегда был занят. «Извини, Майк, я с Робин», «Не могу сегодня, мы с Робин идём в кино», «Робин зайдёт, может, в другой раз?». Робин, Робин, чёртова Робин. Майк понимал, что это глупо. Понимал, что ревновать к лучшей подруге — идиотизм. Но он не мог ничего с собой поделать. Не мог остановить эту жгучую боль в груди, когда видел, как Уилл наклоняется к Робин, что-то шепчет ей на ухо, и она хихикает, толкая его плечом. Раньше так было с ним. Раньше это Майк был тем, с кем Уилл делился секретами, смеялся до слёз, проводил каждую свободную минуту. А теперь? Теперь Майк чувствовал себя лишним. — Эй, Уиллер! — окрик выдернул его из мыслей. Робин махала ему рукой. — Ты чего там застрял? Иди сюда! Майк заставил себя улыбнуться и пересёк дорогу, оставляя велосипед у забора. Уилл поднял взгляд, и их глаза встретились на секунду, но шатен тут же отвернулся, и улыбка на его лице стала какой-то натянутой. — Привет, — как можно искренне произнес Майк, засовывая руки в карманы ветровки. — Привет, — эхом отозвался Уилл, не глядя на него. Повисла неловкая пауза. — Ну ладно, — Робин поднялась, отряхивая джинсы. — Мне пора. Стив небось уже весь извёлся, где я. — Она повернулась к Уиллу, и её голос стал мягче. — Увидимся завтра, да? — Конечно, — кивнул Уилл, и они обнялись — по-дружески, но Майк всё равно почувствовал укол в груди. Робин ушла, бросив на прощание «Пока, парни», и они остались вдвоём. Тишина стала ещё более напряжённой. — Так, — Уилл первым нарушил молчание, поднимаясь на ноги. — Ты хотел что-то? — Хотел узнать, почему ты избегаешь меня, — резко бросил Майк, и слова вырвались прежде, чем он успел их обдумать. Уилл замер, нахмурившись. — Я не избегаю. — Серьёзно? — Майк фыркнул, скрещивая руки на груди. — Две недели, Уилл. Две недели ты постоянно занят. Постоянно с Робин. Ты даже не перезваниваешь. — Я был правда занят, — возразил Уилл, и в его голосе появилась защитная нотка. — У меня своя жизнь есть, Майк. Я не обязан отчитываться перед тобой. — Я не об этом. — Тогда о чём? Они стояли друг напротив друга, и воздух между ними накалялся с каждой секундой. Майк чувствовал, как внутри клокочет злость, смешанная с обидой и чем-то ещё — чем-то, что он не хотел признавать. — О том, что ты заменил меня на неё, — выпалил он, и голос предательски дрогнул. Уилл вопросительно на него посмотрел. — Что? Майк, ты о чём вообще? — О том, что раньше мы были лучшими друзьями. — Майк шагнул вперёд, и в его словах была боль, которую он больше не мог сдерживать. — А теперь ты предпочитаешь проводить время с Робин. Смеяться с ней. Делиться с ней тем, чем раньше делился со мной. — Ты ревнуешь? — недоверчиво переспросил Уилл, и на его лице отразилось такое изумление, что Майк почувствовал, как краснеют уши. — Нет. Да. Блин, я не знаю. — Он провёл руками по волосам, срывая их от отчаяния. — Просто... просто мне не нравится, понятно? Не нравится, что ты.. что между вами.. Он не договорил, но Уилл и так всё понял. Его глаза расширились, а потом он резко рассмеялся — коротко, без веселья. — Ты думаешь, что между мной и Робин что-то есть? Серьёзно? Майк молчал, стиснув челюсть. — Боже, Майк, — Уилл покачал головой, и в его голосе звучала смесь разочарования и горечи. — Ты правда настолько слепой? — Что ты имеешь в виду? Уилл сделал шаг назад, отворачиваясь, и его плечи напряглись. — Ничего. Забудь. — Уилл... — Нет, — резко оборвал его шатен, разворачиваясь обратно, и в его глазах блеснули слёзы. — Ты знаешь что, Майк? Ты хочешь знать, почему я провожу время с Робин? Потому что с ней мне легко. Потому что она не заставляет меня чувствовать себя... — Он осёкся, сглотнув. — Что? — тихо спросил Майк, чувствуя, как сердце уходит в пятки. — Чувствовать себя как? — Неправильным.— выкрикнул Уилл, и слово повисло между ними, тяжёлое и болезненное. — Она знает, Майк. Она знает, что я... что я такой. И ей всё равно. Ей не нужно притворяться, ей не нужно. Голос сорвался, и Уилл резко отвернулся, проводя руками по лицу, глубоко вдыхая и выдахая воздух. Что-то внутри него разорвалось на части. — Уилл, — прошептал он, делая шаг вперёд, но шатен отступил. — Не надо, — задушенно произнёс Уилл. — оставь меня в покое, Майк. — Нет. Майк шагнул вперёд снова, и на этот раз Уилл не успел отступить. Он схватил его за плечи, разворачивая к себе, и их взгляды встретились — зелёные глаза, полные слёз и боли, и до боли красивые даже когда они полны слёз и разочарования. — Ты не неправильный, — твёрдо сказал Майк. — Откуда ты знаешь? — прошептал тот ломко. — Ты даже не понимаешь, о чём я. — Понимаю, — перебил его Майк, и его рука сама собой поднялась, ложась на щеку Уилла. Тот вздрогнул, но не отстранился. — Я понимаю больше, чем ты думаешь. Я не злюсь на Робин, — медленно произнёс Майк, и его большой палец машинально стёр слезу с щеки Уилла. — Я злюсь на себя. потому что я идиот, который не может признаться даже самому себе в том, что.. Он замолчал, и сердце колотилось так громко, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. — В чём? — еле слышно спросил Уилл. Майк глубоко вдохнул. — В том, что я ревную не потому, что мы лучшие друзья, — выдохнул он, и слова давались тяжело, каждое — как шаг в пропасть. — А потому, что я хочу быть чем-то большим. Потому что когда я вижу тебя с кем-то другим, меня разрывает изнутри. в глазах Уилла что-то изменилось. Слёзы всё ещё блестели на ресницах, но теперь в его зелёных как мох глазах читалось что-то другое — понимание, облегчение, что-то настолько яркое, что у Майка перехватило дыхание. — Майк, — прошептал Уилл, и его рука поднялась, накрывая ладонь Майка на своей щеке. — Уилл. чёрт, я боюсь даже думать об этом, но я не могу больше притворяться. Не могу больше смотреть, как ты.. как мы.. Уилл не дал ему договорить. Он резко шагнул вперёд, сокращая расстояние между ними, и его свободная рука легла на грудь Майка, сжимая ткань его ветровки. — Я думал, что схожу с ума, — выдохнул он, и голос дрожал. — Думал, что это только я. Что я один чувствую это. — Нет, — покачал головой Майк, и его вторая рука легла на талию Уилла, притягивая ближе. — Не один. Никогда не был один. Они стояли так, в нескольких сантиметрах друг от друга, и мир вокруг замер. Холодный ветер трепал их волосы, где-то вдалеке лаяла собака, но они не замечали ничего, кроме друг друга. — Робин помогала мне, — тихо произнёс Уилл. — Помогала понять, что со мной. Что я чувствую. К тебе. она сказала, что мне нужно рассказать, но я боялся. — Я не уйду, — твёрдо сказал Майк. — Никогда не уйду, Уилл. Ты слишком важен. ты.. Он не успел закончить. Уилл потянулся вперёд, и их губы встретились — неуверенно, осторожно, словно проверяя, что это реально, что это не сон. Майк замер на секунду от неожиданности, а потом ответил на поцелуй, притягивая Уилла ближе, крепче. Его рука скользнула с щеки на затылок, зарываясь в мягкие волосы, а вторая прижимала талию так, словно боялся, что Уилл исчезнет, если он ослабит хватку. Поцелуй был медленным, нежным, полным всего того, что они не могли выразить словами. Годы недосказанности, страха, надежды — всё слилось в этом прикосновении, в том, как их губы двигались в такт, в том, как Уилл тихо выдохнул в поцелуй, прижимаясь ещё ближе. Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Майк чувствовал, как сердце Уилла бешено колотится под его ладонью. Майк усмехнулся, проводя большим пальцем по его щеке. — Прости, что был идиотом и не сказал раньше. — Мы оба были идиотами, — тихо рассмеялся Уилл, и Майк почувствовал, как внутри разливается тепло при звуке этого смеха. — Значит, будем идиотами вместе, — сказал он, целуя Уилла снова. — Вместе, — согласился Уилл, улыбаясь в поцелуй. И когда они наконец вошли в дом, всё ещё держась за руки, мир уже не казался таким холодным и пугающим. Потому что теперь они были не одни. Теперь они были друг у друга.