Я влюбился в тебя и понял, что...

Earth angel, earth angel

Will you be mine?

My darling dear, love you all the time

I'm just a fool; a fool in love with you

***

Сегодняшний день не был добр к Азирафаэлю. Совсем не был. Около полудня у него была назначена встреча с местным торговцем редкими книгами по поводу одного конкретного первого издания, которое он давно искал. Они договорились встретиться в местном кафе в 15:00. Азирафаэль, как всегда, был пунктуален и пришёл в 14:30. Не было ничего плохого в том, чтобы выпить чашечку какао с булочкой в ожидании встречи. Он всегда искал новые места, куда можно было бы затащить Кроули. Он вошёл в кафе за несколько минут до того, как начался дождь. Всё пошло наперекосяк почти сразу. Горячее какао было приготовлено на горячей воде, получилось жидким и безвкусным, а в центре печально плавала ложка взбитых сливок из банки. Но Азирафаэль всегда был оптимистом и терпел ради бариста. Он не хотел доставлять им неудобства. Он взял клюквенно-апельсиновую булочку, и она оказалась не намного лучше. Она была слишком рассыпчатой, он едва мог взять её в руки, чтобы она не развалилась. А соотношение булочки и фруктов было просто смехотворным. Он насчитал всего две ягоды клюквы на всю булочку и был почти уверен, что тот, кто её готовил, совсем забыл про апельсин. Он молча кипел от злости, когда часы пробили три, а книготорговца всё не было. Он решил пока почитать газеты, но в магазине остались только те, что были выпущены две недели назад. Он подумал, что нищие - не привередливые люди, и стал читать те же истории, о которых уже знал, разглядывая один из тех "смартфонов", которые Кроули постоянно пытался ему продать. К 15:30 он перечитал всю книгу от корки до корки как минимум три раза. Он сложил её и бросил на стол рядом с недопитым какао и почти нетронутой булочкой. На этот раз Азирафаэль не взял с собой книгу: его склонность погружаться в чтение не всегда приветствовалась на таких встречах, и он не хотел отталкивать нового потенциального спонсора. Прошло так много времени с тех пор, как он нашёл нового торговца для сотрудничества, а у старых запасы уже подходили к концу. Он довольствовался тем, что наблюдал за людьми и творил небольшие чудеса для тех, кто в них нуждался. К 16:30 он решил, что торговец не придёт, и смирился с тем, что ему придётся долго идти обратно в книжный магазин. К этому моменту дождь, по крайней мере, утих. Он не догадался взять зонт, а это только усугубило бы ситуацию. В пять часов он уже был за углом от книжного магазина, готовый вернуться домой к Кроули и забыть обо всём этом дне и бесплодных попытках, как вдруг грузовик наехал на лужу на дороге, окатив его с головы до ног. Он остановился и вздохнул: этот день явно не собирался его отпускать. Следует отметить, что даже у самых лучших из нас бывают неудачные дни. Даже у ангелов и даже у демонов. Азирафаэль повидал немало таких дней - нельзя прожить на Земле шесть тысяч лет и ни разу с ними не столкнуться. Этот конкретный день был ничем не примечателен по сравнению с большинством других, но иногда даже самые добрые, милые и уравновешенные люди поддаются череде безобидных неприятных событий и впадают в состояние, которое профессионалы называют "хандрой". В таком состоянии мы и застаём Азирафаэля, когда он возвращается в книжный магазин. Удручённый, промокший до нитки и совершенно подавленный. Он открывает дверь и быстро щёлкает пальцами, чтобы избавиться от воды. Не стоит капать на пол, старое дерево этого не любит. Несмотря на это, он всё ещё продрог до костей и немного промок. Чудеса сушки никогда не удаляют всю воду. Он поднимается по лестнице в их крошечную общую квартиру на первом этаже. Она маленькая, но это их дом, и места в ней как раз хватает. Ещё не успев ступить на вторую ступеньку, он уже чувствует запах. Помидоры, базилик, чеснок, грибы. Должно быть, Кроули сегодня готовит пасту. Азирафаэль любит, когда Кроули готовит для него. Он научился готовить, что поначалу удивило Азирафаэля. Кроули, полностью свободный от ограничений головного офиса, оказался весьма романтичным. Ужины при свечах, множество милых глупостей и самые крепкие объятия, которые Азирафаэль когда-либо испытывал (а он знал Уайльда и пил с ним). По мере того как он поднимается по лестнице, запах становится всё сильнее, и это немного поднимает ему настроение. Но груз прошедшего дня всё ещё давит ему на плечи, когда он открывает дверь в квартиру. - Ангел, это ты? - слышит он крик Кроули из кухни. По маленькому радиоприёмнику у раковины играет какой-то бибоп. Что-то про воскресенье и потраченные впустую годы. - Да, боюсь, там был небольшой беспорядок, - говорит Азирафаэль, вешая пальто на маленький крючок в виде ангельского крыла у двери. (Сразу после переезда Кроули счёл это довольно забавным. На другом крючке, на котором сейчас висит очень яркий чёрный пиджак, висит хвост дьявола.) Он снимает обувь и ставит её на полку, а затем оборачивается и видит Кроули, который стоит, прислонившись к дверному косяку их маленькой кухни-столовой. На его плече висит кухонное полотенце, а ярко-рыжие волосы собраны в небрежный пучок - Значит, сделка не состоялась? - спрашивает Кроули, нахмурив брови от беспокойства. Он знает, каким бывает Азирафаэль, особенно сейчас. Прошли годы с того рокового августовского дня, когда они стояли плечом к плечу на старой взлётно-посадочной полосе и противостояли силам Рая и Ада вместе с горсткой людей. Кроули подходит и обнимает Азирафаэля, целуя его в макушку. - Мне что, найти этого подонка и устроить небольшое демоническое вмешательство? Азирафаэль слегка усмехается и прижимается лицом к шее Кроули. - Нет, я так не думаю, дорогой. Торговец так и не появился. - Подонок, - говорит Кроули без тени злости в голосе, - я сам его прокляну. - Ничего подобного, мерзкий демон, - произносит Азирафаэль с бесконечной нежностью. Прошло много времени с тех пор, как кто-то из них делал что-то действительно в духе своей стороны. Кроули рассеянно проводит рукой по спине ангела, успокаивая его. - И всё же я вижу, что тебя что-то беспокоит. - Да, наверное, - вздыхает Азирафаэль, - просто несколько плохих событий навалились одно за другим. - Ну, - Кроули отстраняется и быстро целует Азирафаэля в нос, - тебе нельзя грустить, потому что я приготовил пасту, а ты любишь пасту и любишь меня. Кроули прижимается лбом ко лбу Азирафаэля, соприкасаясь с ним носами. От этой близости у Азирафаэля до сих пор перехватывает дыхание. Кроули быстро целует его, затем разворачивается и идёт обратно на кухню. Азирафаэль следует за ним по пятам и опускается на один из крошечных стульев от обеденного гарнитура, который им удалось втиснуть в угол. На улице снова начинается дождь, и Азирафаэль, подперев подбородок рукой, некоторое время смотрит в окно. Азирафаэль не считает, что у него есть право грустить. У всех бывают плохие дни, и у него бывали дни и похуже. У многих их соседей в Сохо день был хуже, чем у него. Он не может слышать их молитвы, но чувствует общий настрой их надежд и страхов. И всё же он не может избавиться от этого чувства. Резкий крик от духовки вырывает Азирафаэля из его раздумий. Кроули, как всегда, обжёгся о сковороду, на которой жарился чесночный хлеб. Он наблюдает за тем, как Кроули уверенно и спокойно передвигается по кухне. Влиться в семейную жизнь оказалось так легко, так естественно. Почти как дышать. Кроули продолжает покачиваться в такт музыке по радио, пробуя пасту и помешивая соус. Он смотрит на соус и добавляет ещё щепотку чесночного порошка, затем перемешивает и пробует. - Ангел, я снова это сделал! - восклицает он, ударяя кулаком по воздуху. Они оба знают, что он вряд ли съест хоть кусочек, но ему нравится делать это для Азирафаэля - Это чудесно, дорогой, - говорит Азирафаэль, всё ещё подпирая подбородок рукой. Кроули улыбается ему, перекидывает полотенце через плечо и вальяжной походкой направляется к столу. - Ну что, голубь, нравится то, что ты видишь? - Ты же знаешь, что я всегда так делаю, дорогой, - он улыбается Кроули, когда демон берёт его за руки. - Всё ещё грустишь, ангел? - Азирафаэль лишь кивает, - ну, так не пойдёт, вставай. Он поднимает Азирафаэля на ноги и бросает сердитый взгляд на радио. Бибоп резко обрывается и сменяется плавным фортепианным ритмом. Кроули подмигивает ему: - Потанцуешь со мной, любовь моя? - Кроули, что за бред? - Азирафаэль закатывает глаза и изо всех сил старается сдержать улыбку, которая так и норовит расплыться по его лицу. - Ты же знаешь, я умею танцевать только гавот. Кроули и Азирафаэль танцуют медленный танец. У Кроули длинные волосы, а через плечо перекинуто кухонное полотенце. Азирафаэль удивлённо смотрит, как Кроули берёт его за руки. - Никакого гавота, ангел, просто потанцуем на кухне, - Кроули кладёт руку Азирафаэля себе на плечо, а затем нежно опускает свою руку на поясницу ангела. Он прижимается к нему щекой и начинает тихо подпевать мужчине по радио. - "Earth angel, earth angel, will you be mine? My darling dear, love you all the time. I’m just a fool, a fool in love with you". Они раскачиваются взад-вперёд, насколько позволяет крошечная кухня. Азирафаэль чувствует, как успокаиваются его нервы и тревога; здесь, в объятиях своего демона, он в безопасности. Они раскачиваются и кружатся, и он хихикает, пока Кроули продолжает петь ему. - "Earth angel, earth angel, the one I adore. Love you forever and ever more. I’m just a fool, a fool in love with you". - Кроули, дорогой, ты иногда такой безнадёжный романтик, -Азирафаэль нежно целует маленькую татуировку в виде змеи у уха Кроули. - Не всё потеряно, раз я всё-таки добился тебя, ангел, - говорит Кроули, прежде чем уткнуться лицом в щёку ангела, - "I fell for you and I knew the vision of your loveliness." Кроули крепко сжимает его руку, а затем разворачивает его и притягивает к себе ещё ближе. - "I hope and I pray that someday I’ll be the vision of your happiness". - О, мой дорогой, - произносит Азирафаэль, кладя голову на плечо Кроули и глубоко вздыхая, совершенно умиротворённый, - ты всегда был таким. Они медленно покачиваются из стороны в сторону, уже не столько танцуя, сколько просто существуя. Азирафаэль чувствует, как напряжение дня покидает его, когда он оказывается в надёжных и любящих объятиях Кроули. Там, где ему и место. Когда песня затихает, они прижимаются друг к другу, а паста, чудесным образом не подгоревшая, так и стоит на плите, ожидая, когда этот момент закончится (она не осмелится подгореть, пока Кроули в комнате). Последние ноты песни растворяются в воздухе, и Азирафаэль наклоняется, чтобы прошептать Кроули на ухо: - "I’m just a fool, a fool in love with you."