Странные танцы

Звонок с последнего урока звучал как долгожданная свобода. Гомон противного скрипа отодвигаемых стульев раздался в унисон. Антон не спеша складывал учебники в рюкзак. Мысли его были далеко — не в учебниках, а в предвкушении вечера, от которого в животе порхали тревожные бабочки. Из раздумий его вывел звонкий оклик: — Петров! Ты чего, сбегаешь уже? Антон вздрогнул от неожиданности и неприятно ударился об угол парты. Это была Катя. Казалось, с момента их знакомства прошло немало времени, и она должна была хоть немного измениться. Но нет, девушка была всё такой же болтушкой — видимо, это у неё в крови. Разве что она уже не такая стерва, со взрослением пыл успел подостыть. — Чего тебе, Кать? Я тороплюсь. — буркнул Антон. — Не груби мне! К директору давно не ходил, а? В общем, я по делу. У меня тут очень хорошие девочки интересуются, пойдёшь ли ты на танцы вечером? — А с каких пор ко мне такой интерес? — ответил вопросом на вопрос Антон. — Какой же ты всё-таки душный. — язвительно протянула Катя. — Просто ты понравился там одной и... Ну, в общем, я знаю, что ты вроде как всегда ходишь на дискотеки, но сейчас мне просто нужно что-то ответить той язве! — Приду, — хмыкнул парень. — Если ты сейчас от меня отвяжешься, и я успею забежать домой переодеться. — Девчонок решил соблазнять, кабель? В любом случае можешь даже не пытаться. Сегодня на дискотеку придёт сам Пятифанов! А за ним знаешь какие толпы бегают? У тебя и шанса не будет, Петров! Антон почувствовал, как что-то ёкнуло внутри. Он заставил себя не менять выражение лица. — Рома? Серьёзно? Мне он ничего не говорил... — Вот-вот! Я сама удивилась! — Катя оживилась, получив наконец живую реакцию. — Соня из параллели говорила, что он вроде как обмолвился, что «заглянет». Представляешь? Интересно, чем его туда занесло. А может... — она многозначительно приподняла бровь, — у него тут свои планы на кого-то. Не представляю, правда, кем она может быть. Вроде как на девчонок он не сильно-то и смотрит. Антон замер. Неужели она что-то знает? И так спокойно об этом говорит. Нет, может, она просто не так выразилась? — Что ты имеешь ввиду? — Ну, последний раз он за Полиной в 6 классе ухаживал. А больше ему никто не нравился. Вроде помогает, любезничает наш рыцарь с девочками, а ни с кем не встречался ни разу. — А, ну да... Может, он просто хорошо скрывает от посторонних. — Ты-то не посторонний! Знаешь что-то? Расскажи, мне очень-очень интересно, Антон! — словно еще больше оживилась Катя. — Ничего я не знаю. Это его жизнь, я туда не лезу. И вообще, не хочу обсуждать друга за спиной. Мне пора. — Ну и зануда! — только и успела возмутиться Катя, прежде чем Антон вылетел из душного класса. Он выдохнул. Рома заглянет. И ведь даже не сказал ничего. Антон почувствовал, как тягучее неприятное чувство начало расползаться внутри, словно яд — ревность. Может, Ромка и вправду имеет какие-то свои «планы» на дискотеку. Может, ему понравилась какая-то.. сука... и он решил позвать её на медляк. Конечно, Антон понимал, что это не так и такого быть не может, но он не мог контролировать свои чувства. Как вдруг почувствовал на себе пристальный колкий взгляд. Он обернулся. Ромка. Ну конечно, только он мог смотреть на Антона так. Рома поймал его взгляд и едва заметно, почти издевательски, поднял бровь, как будто спрашивая: «Выжил после нашествия Смирновой? Услышал, что я «загляну»?». Антон хмыкнул про себя и пошел к выходу, намеренно проходя мимо. Их плечи почти соприкоснулись: — Чё, удивился? — резко выпалил Ромка, пока парень ещё не успел отойти от него. Антон неопределённо мотнул головой и прямо посмотрел на друга. — Удивился. Удивился, узнав через каких-то посредников, что ты впервые появишься на танцах. Если бы не Катина пиздливость, то я так бы и остался в неведении, да? Хотя если ты собирался идти туда с Соней, то тогда понимаю. Кто я такой, чтобы мне об этом сообщать? — С кем, говоришь? С Соней? Да её компашка — это ж ебанутые психички. Они облепили меня и стали доёбывать вопросами какими-то. Не нахуй же мне их слать было, в самом деле. Ты же сам меня этому учил. Просто чёто им ответил и съебался по-быстрому. Тох, я правда... Я ничего! — А мне ты почему ничего не говорил? — уже немного спокойнее спросил Антон. — Бля, да я как бы это... Сюрприз хотел сделать, во. Я же не думал, что они побегут сразу пиздеть об этом всем. Вздёрнув бровь, Антон прошипел: — Да, это же охуеть как неожиданно! Тебя на этих танцах даже Смирнова ни разу не видела — а уж она-то всегда больше всех видит. Конечно же, эта новость осталась бы между ними, Казанова херов. — Тох, ну ты это, — шоркая затёртость на полу, потупил взгляд парень. — Прости. Я не подумал. — Проехали. — толкнув того плечом, выплюнул Антон. Едва он успел отойти, как услышал позади неуверенное: — Ты же придёшь? Я буду ждать. Антон на секунду остановился, но, ничего не ответив, двинулся дальше. Дорога до дома пролетела незаметно. Все его мысли были заняты последним разговором с другом. Он не злился на него, скорее просто было немного обидно. Но все эти чувства были просто ничем по сравнению с ожиданием вечера, которое томительно отзывалось где-то в животе. Эти ощущения волной охватили Антона так сильно, что, забежав домой, он не сразу понял, что дома никого нет. Оля, видимо, осталась в гостях у одноклассницы, а родители, как всегда, тонули в делах. Но ведь так даже лучше, никто не заметит его безграничного счастья и не будет задавать глупые вопросы про каких-нибудь девчонок. Наспех он лишь успел сделать простецкий бутерброд и мигом проглотить его. Время поджимало, и вот Антон уже активно копошился в шкафу, пытаясь найти свою любимую футболку поло, а по пути на него свалились модные широкие джинсы, которые он уж и не надеялся найти. Ему сегодня удивительно сильно везёт. Заместо окуляров решил надеть линзы, которые недавно привёз из столицы отец. До выхода оставалось не так уж и много, но Антон решил, что раз он должен быть сегодня во всей красе, то очки всё точно испортят. Не заморачиваясь над волосами, просто расчесал их и напоследок пококетничал перед зеркалом. «Как же хорошо, что дома никого», — не успело пронестись в голове, как Антон уже накинул куртку и выбежал на улицу. В посёлке уже давно стемнело. Идя по зимнему лесу, Антону почему-то вспомнилось время, когда их семья только переехала сюда. С тех пор многое изменилось. Дорога до школы уже не казалась такой страшной, но до сих пор ощущалась какой-то неуютной. Он продолжил идти, погружённый, казалось, в бесконечный поток мыслей. Душный спортивный зал уже был пёстро украшен, если, конечно, это так можно было назвать. Мишура — точно неспокойная змея, глядела на всех со стены. На баскетбольное кольцо повесили диско-шар. Он создавал атмосферу, словно это не обычное затхлое школьное помещение, а взаправду танцевальный зал в ДК, которого в посёлке не было и, вероятно, не будет. Ребят здесь собралось уже прилично. Подобные вечера обычно старшеклассники старались не пропускать, ведь развлечений помимо этого толком и нет. Играла какая-то попса, которую Антон не узнавал, да и сейчас он был сосредоточен не на этом. Ища в маленьких обществах, разбредшихся по залу, знакомый силуэт, парень не замечал вокруг себя ничего. Едва он успел отойти от входа, как его потеснила ввалившаяся компания парней. Среди них был и он. Ромка. Парень намеренно отстал от своей группы и подошёл к Антону: — Скучаешь? Такая себе тусовка, если честно. — протягивая руку, спросил Ромка. — Да, пока ничего не происходит. Но, наверное, медляк скоро будет. Уже придумал, кого позовёшь? — в шутку сказал Антон, но друг, кажется, услышал обидный подкол. — Тох, ну я же извинился. Я правда не думал... Наконец, Петров пожал руку в ответ: — Всё в порядке, просто у меня с шутками не очень. Ромка натянуто усмехнулся. Он отчего-то не спешил убирать ладонь. Она была тёплой, шероховатой и мозолистой. Приятной, родной. Его руки были единственной реальностью, которую Антон хотел ощущать. Это были самые искренние руки на свете, которые ни за что не хотелось отпускать. Но пришлось. Их рукопожатие длится слишком долго. Секунда, другая... Ромка отошёл первый: — Я это... К ребятам пойду. Они ждут, наверное. Антон в ответ улыбнулся и кивнул, мол, «Ступай», и, наблюдая за удаляющейся спиной друга, пошёл к столу с соками и разными напитками. Алкоголь в открытую никто приносить не осмеливался, ещё не такие взрослые. Кто именно всё-таки пронёс запрещёнку, Антон не знал, но не сомневался, что такие точно есть. Да и незачем ему об этом знать, алкогольные напитки его никак не привлекали, хотя, по секрету, пробовал пару раз. Взял стакан, налил себе немного лимонада. И стоял так, чуть подтанцовывая в такт «ночи» — «Ласкового мая», которая всё так же была седой, пока ему на плечо не легла чья-то ладонь. «Ромка что ли?» — успел было подумать Антон, но реальность осадила. Как будто это и вправду мог быть кто-то, кроме Кати. — Ну что, как дела Петров? — пыталась перекричать музыку девушка. — Решил уже, кого на медляк позовёшь, а? Та девка, кстати, про которую я тебе говорила сегодня. Помнишь же, да? В общем забудь про неё, она ненормальная какая-то. У тебя есть ещё варианты? Антон не хотел танцевать с какими-то девочками. Он бы с радостью вышел на медляк, но нет. Не с кем-то из них. Глазами он неосознанно нашёл в толпе Ромку. Взгляды их встретились. Казалось, тот уже какое-то время не сводил с него своих бездонных глаз. Смотрел он напряжённо, Антон знал этот взгляд, только вот не понимал, отчего, смотря на него, Ромка начинал закипать. Прислушался к ощущениям и вдруг почувствовал. Смирнова без какого-либо стеснения уже чуть ли не залезла на него с руками и ногами. Антон теперь находился в полусидячем положении на столе, а Катя, в свою очередь, касалась его плеч, да так, что казалось — вот-вот и начнёт его душить. Она продолжала спрашивать и говорить о чем-то бессмысленном, в то время как Антон пытался аккуратно выбраться из её пут. Вдруг песня оборвалась. Шепот, прошедший по залу, казался просто белым шумом, пока Антону не удалось различить одно единственное слово — медляк. Кто-то отцепил от него Катьку, и они удалились в неизвестном направлении. Антон же взглянул туда, где кто-то из взрослых ставил музыку. И услышал нежную мелодию, которая начала заполнять зал. Это была песня «Странные танцы» группы «Технология». Несмотря на то, что вышла она давно, её всё так же любили крутить на дискотеках. Видимо, кому-то из педсостава она сильно понравилась. Ученики начали разделяться по парам. Парни приглашали девушек, девушки смущались, но соглашались. Впрочем, всё как всегда. Антону было как-то неуютно среди такой романтики, и отчего-то он снова взглянул на Ромку. Компания его словно растворилась с началом песни. Тот стоял, оперевшись о стену, и сложил руки на груди. Выглядел тот каким-то насупленным. Но самое главное — он действительно ни с кем не танцевал. Брюнет, казалось, смотрел прямиком в душу, околдовывал своими чарами, оставаясь при этом таким же напряженным. Вдруг он кивнул в сторону выхода из зала. Антон последовал за ним, не в силах сопротивляться. — Повезло тем, у кого всё просто. Подошел, взял за руку, и всё. Они остановились в коридоре за углом, где напряжённо гудела лампочка. Кажется, ей недолго осталось. Дежурных почему-то в коридоре не было, но, решив не оставаться на виду, парни свернули в это место. Музыку всё равно было слышно. И это не успокаивало. Антон поспешил ответить: — А почему у нас должно быть сложно? Вопрос повис в воздухе, такой же прямой и неудобный, как этот коридор. Рома резко обернулся к нему. В его глазах плескалось раздражение и что-то усталое. — Ты серьёзно? — он сделал шаг ближе, и Антон почувствовал исходящее от него напряжение. — Взгляни вокруг, Тош. Мы прячемся в тёмном коридоре, потому что не можем стоять рядом в зале! Не можем, потому что кто-то обязательно увидит, обязательно что-то подумает, начнёт говорить! Разве это — не сложно? Ничего не ответив, Антон сделал ответный шаг навстречу. Прислушался к мелодии, струящейся из зала, и резко выдохнул, решаясь. Ромка стоял почти вплотную, засунув руки в карманы, и смотрел так прямо и искренне, как никто и никогда, казалось, не посмотрел бы. Антон взял его ладони в свои и положил себе на талию. Встретился с непонимающим, настороженным взглядом, но продолжил. Свои руки пристроил на его плечах и начал слегка покачиваться в такт песне. Ромка, на мгновение замявшись, подыграл ему и начал повторять его топтание на месте. Решив не сбавлять оборотов, Антон выпалил первое, что пришло в голову: — Больше не используй так много одеколона. Тебя даже из лесу унюхать можно. Где ты его взял вообще? — Не нравится? — осторожно спросил Ромка, что было ему несвойственно. — Тебе вот точно не нужны никакие одеколоны. Ты своим запахом и так с ума сводишь, чесслово. Антон опешил. Он даже представить не мог, что должно было произойти, чтобы Ромка так разоткровенничался. Но факт такого пылкого признания оставался. И на это нужно было что-то ответить. Но Антон просто тупо смотрел на него, казалось, даже забыл, как дышать. Ромка же был красный как рак и не собирался поднимать глаз. Тогда Антон решился на то, в чём, казалось бы, не было ничего сложного. Честно говоря, они с Ромкой уже это делали. Но парень боялся, что если полезет первый, то тот оттолкнёт его. — Только не говори, что мы не можем, — выдохнул Антон, и это прозвучало как молитва и как приказ одновременно. Рома не сказал. Вместо этого он нашел его губы. Это был не нежный, пробный поцелуй. Это было столкновение. Отчаянное, неумелое, немного болезненное от того, как сильно они прижимались друг к другу, как будто пытались пройти сквозь плоть, спрятаться внутри друг друга. В нем был вкус страха и лимонада, злости на весь мир и дикого, ликующего облегчения. Рома кусал его губу, Антон отвечал тем же, их зубы стучали, дыхание смешивалось, становясь одним целым. Одной рукой Рома вцепился в его волосы у затылка, другой — впился пальцами в талию, прижимая к себе так, что не оставалось ни миллиметра свободного пространства. Антон стонал в его рот, глухой, подавленный звук, и цеплялся за него, за плечи, за спину, боясь, что если отпустит, то это исчезнет, рассыплется, окажется сном. Они целовались в такт приглушенной музыке, под мерцающую подсветку аварийного знака, в самом сердце своего укромного, запретного мира. Это был танец куда более откровенный, чем любое медленное вращение по паркету. Танец губ, зубов, языков, дрожащих рук и стучащих сердец. Когда у них перехватило дыхание, они оторвались одновременно, но не отпустили друг друга. Лоб Ромы снова прижался ко лбу Антона. Они дышали в одну точку, горячим, частым облаком. — Видишь? — хрипло проговорил Рома, и в его голосе была победа, усталость и что-то безнадежно-нежное. — Всё-таки сложно. Очень сложно. И очень... — он не договорил, просто снова приник к его губам, на этот раз мягче, короче, запечатывая невысказанное слово. Антон не спорил. Потому что это была самая прекрасная и самая страшная сложность на свете. И она принадлежала только им. Здесь, в темноте, под умирающую лампочку и вечный медляк из старого зала.