Тень наследия

Адмия, расположившаяся на границе Австралии, насчитывает около десяти тысяч живых душ. Маленький, плохо видимый на карте городок, не имеющий ни губернатора, ни власти, вообще мало кому сдался. В Адмии было мало приезжих. В основном старые семьи, не желающие покидать родные земли или семьи наркобаронов, что промышляют на черном рынке. Образование отстало от нормы ещё где-то десять лет назад. Две маленькие местные школы полностью забиты детьми. В классе сидят по сорок говорливых ртов, которым вообще плевать на уроки. Как и учителям, не прилагающим никаких усилий. В Адмии есть еще одно учебное заведение — академия Лидервиль. Огромное многоэтажное здание, словно вырезанная картинка из глянцевого журнала про столицу, никак не вписывается в местные пейзажи. Здание отстроили местные шишки для своих отпрысков. Чтобы детишки богатых родителей могли получить хорошее образование и не пересекаться с бедностью. Туда путь заказан тем, кто не имеет богатого отца или родословную. Академия насчитывает от силы учеников триста. Лидервиль будто с другой планеты. Та самая светлая сторона монеты. А две реальности никогда не пересекаются. Так думали все до великого дня благодарения, когда по молитвам уже еле сводящих концы с концами многодетных родителей, город решает посетить мэр Канберры. Мол, посмотреть как экономические дела, больницы, здравоохранение. Все плохо. Исправить за два дня — невозможно. Но самым верхом было принято единогласное решение хоть немного спасти ситуацию, переведя некоторых детей из обычных школ в Лидервиль. Но лишь на время приезда мэра. Чтоб отчитаться, что с образованием в Адмии все просто великолепно. Из двух школ отбирают двадцать самых успешных учеников. Успешных настолько, насколько это возможно при подобном образовании. Отбирают и отправляют в Лидервиль. Ландо тоже попадает в эту странную систему. По странному велению судьбы, не больше. Ландо Норрис всю свою жизнь мечтал хоть на день поменяться местами с богачами. Почувствовать приятную тяжесть их рутинных дел, не париться об уроках и подработке, разрываясь между ними, не слушать вечные причитания брата и не терпеть полную квартиру народу. Но Ландо родился и живет в двухкомнатной квартирке на окраине Адмии с матерью — Циской, что зарабатывает своими экстрасенсорными способностями, двумя её двоюродными сестрами —Мирэль и Ксандрой и родным братом Даниэлем, что работает акушером в местной больнице. В квартире почти никогда не бывает тихо. Ландо приходится закрываться в ванной, чтоб хоть попытаться сделать уроки. При всей этой суете: клиентах матери и бубнежа брата на латинском — он умудряется быть лучшим в школе. Ландо никогда не жаловался на свою жизнь, хотя особенно хотелось в моменты ссоры Дэна и матери. Но он часто заглядывался на дорогие спорткары львят — учеников Лидервиля и их песочного цвета форму, на груди свитера которой располагалась голова льва — символа академии. Отца Ландо не знает, а мать всегда старалась сменить тему, если разговор заходил о последнем муже. Даниэль же, что самый целеустремленный из Норрисов, сразу поставил себе цель: получить высшее образование врача. В Адмии это никому не сдалось, но Дэн верит, что когда-нибудь покинет город и переедет в столицу, прихватив с собой и Ландо. Он мечтает, чтоб младший тоже стал врачом, разделил с ним эту тяжёлую профессию. И Ландо... Ландо всегда глухо молчит на возбужденные рассуждения брата о будущем. Никогда не спорит, но в душе все переворачивается, стоит парню представить больничные стены. Циска, обладая некоторыми экстрасенсорными способностями, зарабатывает на предсказаниях будущего по картам таро. Двадцать долларов за десять минут. И их семье вполне хватает, чтобы в холодильнике всегда были яйца и молоко. Ксандра работала поваром до приезда в Адмию, поэтому Норрисы никогда не остаются голодными. Мирэль подрабатывает в бухгалтерии Лидервиля и единственная, кто имеет машину. Синий пикап она делит с Дэном, которого отвозит каждое утро в больницу. Даниэль, как скептик с высшим образованием, ужасно осуждает мать за её шарлатанство, как он любит это назвать. Их ссоры — само собой разумеющееся в квартире Норрисов. А Ландо все продолжает мечтать, сидя за потрепанным столом под споры родственников.

⚜️⚜️⚜️

Утром в квартире номер четыре всегда царил ужас и беспорядок. Очередь в ванной, перепалка за столом из-за того, что кто-то положил в чашку лишний пакетик чая. Ландо отправлялся в школу, Дэн и Мирэль на работу, а остальные родственницы просто носились по квартире со всеми остальными. Тосты подгорали, хлопья размокали, холодильник по несколько минут стоял открытым. Звенели ключи, и Даниэль с Мирэль спорили, кто поведет на этот раз. В процессе обязательно звонил домашний телефон, тогда Циска всегда нерасторопно шла к нему, по пути проклиная ранних клиентов. Сегодня Ландо впервые посетит академию Лидервиль, как и другие двадцать бедняков, чтоб ознакомиться с расписанием и получить форму. Так как на дворе холодный ноябрь, а учебный год уже начался как два месяца назад, придётся вливаться быстро, чтоб не терять время. Ведь только приспособишься снова придётся возвращаться в обшарпанное здание старой школы. Дэн окидывает брата внимательным взглядом, оценивая черные выстиранные джинсы, что потеряли свою яркость и потертую на рукавах рубашку, когда тот входит на кухню. — Мог бы что по-приличнее выбрать. Ты все-таки в люди выходишь, — мотает головой старший, отхлебывая зелёный чай. — Это вполне прилично, — парень открывает холодильник. В отражении ледяных стенок на него смотрит брюнет с кудрявыми, торчащими в разные стороны кудрями и зелеными глазами. — Вполне, — эхом повторяет Дэн, не отрывая взгляд от брата. — И прекрати уже носить эти линзы, они безвкусные. Чего ты скрываешь то? — Мы об этом уже говорили, Дэн. Мне так комфортно, — Ландо заливает дымящимся кипятком растворимый пакетик кофе, ставя на стол. Старший сразу морщится, на дух не перенося даже его запах. — Я тебе просто подсказываю. Не воспринимай в штыки, — хмурится он. — Это абсолютно другое общество. Если в школе твою неординарность никак не комментировали, то... — То в Лидервиль тем более всем будет наплевать, — перебивает брата Ландо громким ударом кружки об стол. — К тому же я не один. Со мной еще девятнадцать таких же детей и Шарль. Шарль был лучшим другом парня с самых начальных классов. Ландо удивлялся, как в прогнившем городе оставался настолько светлый и чистый человек, как Леклер. Но всегда все хорошее притягивает плохое. Шарль живет хуже Норриса в несколько раз. Денег еле хватает на хлеб, который его мать просит каждый день к столу. Леклер живет с матерью и отчимом. Ландо доводилось видеть Эрве Леклера лишь три раза, но этого ему хватило, чтоб теперь вздрагивать каждый раз от синяков на щеках друга. Габаритный мужчина не жалеет сына и награждает ударами за все проступки. Ландо никого так никогда не было жалко, как Шарля. Хочется укрыть его, забрать. Куда только? Сам ведь пытается выжить, держится за самый край жизни. На дне стало слишком тесно для такого количества народу. Скоро люди начнут вымирать, заполоняя своими трупами улицы. — Ты ещё радужный свитер нацепи и вперёд. Потом мне опять зашивать тебе бровь, — качает головой Дэн, сжимая губы в тонкую линию. — Ну ты же врач — зашьешь. Выполнишь свою работу, — огрызается Ландо, невольно прислушиваясь к разговору матери по телефону. — Прекрати, — отрезает старший, мягко кладя руки поверх ладоней брата, что сжимали кружку. — Я никогда и слова не сказал о твоей ориентации, но... Это огромный шанс получить хоть какую-то корочку от Лидервиля. Такой шанс выпадает единожды и не всем. С подписью об обучении целого семестра там тебя без проблем возьмут в медицинский вуз. Ландо хочется немедленно поморщиться лишь от одного упоминания о медицине. Он не раз представлял себя в халате, помогающим больным. Но как он сможет помочь другим, если себе помочь не в состоянии? Даниэль другой. Он целеустремленный, точно знающий моральные ценности, а Ландо продолжает жить мечтами и обещаниями самому себе. — Я не прошу тебя стелиться перед богачами... — Ещё бы ты просил, — хмыкает Ландо, не отрывая взгляд от глаз брата. Они у него другие. Карие. Как и у всех в их семье. Только вот Ландо родился с этими ужасным голубо-зеленым цветом и россыпью малахита у зрачка. — Но постарайся просто отучиться, получить знания, ни с кем не контактируя, — продолжает старший, не обращая внимание на колкость брата. — Хотя бы не нарывайся на неприятности. И не влюбляйся. Ландо еле удерживает себя от того, чтобы не выплюнуть кофе, который только отхлебнул. Он с недоумением смотрит на совершенно спокойного брата. — Уж с этим проблем не будет! С ума сошёл, что ли? Точно не в Лидервиле! — восклицает брюнет. — Они все богатые и красивые. Грех не влюбиться. Просто запомни. Таким богатым мальчикам нужны такие же богатые девочки, что будут сидеть в подаренном родителями жениха особняке и довольствоваться фиктивным браком. Остальное — лишь игры, способ скрасить итак яркие будни. Он поиграет и выкинет. А сердце тяжело лечить. Некоторые даже не поддаются восстановлению. — Самое сильное сердце — собранное множество раз. — Но хватит ли тебе сил собирать его снова и снова? Дэн убирает руку, когда на кухню заваливается Мирэль, поторапливая его. — Лан, тебя подбросить? Нам как раз по пути, — темноволосая женщина хватает со стола печенье, находу закидывая в рот. Дэн на это действие лишь хмуро качает головой. Он слишком помешан на здоровье, чтоб спокойно реагировать на элементарные вещи обычных людей. Ландо лишь заторможенно кивает. В голове все еще звенят слова брата, но он старается их отбросить, садясь на заднее сидение пикапа. Не сказать, что Норрис сильно переживает, но сердце учащенно бьется в груди, неприятно ударяясь об клетку ребер. Поездка до Лидервиля от дома Норрисов составляет семь минут при хороших светофорах. Мирэль тормозит у супермаркета, что находится в километре от академии. Та величественно возвышается поодаль от дороги, отгороженная высокими воротами. Через них были видны выстриженные газоны и лавочки. Казалось, что местность академии могла конкурировать со столичным парком. — Останавливаюсь тут, ибо боюсь, что мой пикап не впишется в колорит местных авто, — издаёт смешок Мирэль, оглядывая академию. На парковке перед воротами и правда каких только мастей авто не было. Можно насчитать всю радугу оттенков. Богатые детишки любили неординарные цвета тачек. У Ландо на секунду сперло дыхание, представив он такую машину у себя. Несбыточная мечта. — Ладно, — парень хватается за ручку, но дернуть сил не хватает. Когда он сидел дома, казалось, что не так уж и страшно. Просто войти в новый этап жизни. А к главным воротам все продолжают подъезжать дорогие тачки. Ландо становится не по себе. Краем глаза он замечает плетущегося по дорожке Шарля, что служит рывком. Он выскакивает из машины и наклоняется в салон, заглядывая в глаза брату и тете. — Я пошёл. — Удачи, — улыбается Мирэль, а Дэн лишь кивает. Пока рано морально разлагаться, ведь учебный день начнётся лишь с завтрашнего дня. Сегодня всего лишь знакомство. Ландо машет Шарлю, когда переходит дорогу, сразу ловя некоторые взгляды. Ведь обычно бедняки не заходят в этот район. От них хочется скукожиться. Шарль выдавливает вымученную улыбку, выставляя кулак в привычном им приветственном жесте. — Честно, я бы сейчас очень хотел вернуться в школу. Она не такая перспективная, но лучше так, чем чувствовать себя кормом среди змей. — Львов, — поправляет его Ландо, взглядом пробегаясь вблизи по ярким машинам. — Эта академия — билет в новую жизнь. Если оно того стоит... — Она не даёт тебе гарантий на счастливое будущее. Им — да, но не нам. Нам просто повезло, мы стали жертвами обстоятельств. Если бы не мэр, кто бы нам позволил обучаться тут даже этот месяц, — Шарль больше натягивает выцветший шарф на нос, стараясь спрятаться от лишних взглядов. Леклер перестал верить в счастье и мечту, когда Ландо хватается за призрачные надежды, ждёт и верит. На входе охранник на них косо смотрит, из-за чего Норрису уже хочется выблевать утренний кофе. Но все же их без проблем пропускают на огромную территорию. Здание академии вымощено из красного кирпича. Дорожки идут вокруг Лидервиля и ведут к главному входу. По бокам расположены лавочки и газоны, поливаемые капельным путем. С другой стороны располагаются беседки для уличных занятий, поляна с высокими деревьями для ланчей в тёплое время года и летняя кухня. Пасмурная погода лишь оттеняет фасад здания, придавая тому холодный блеск. Ландо останавливается лишь на секунду, вдыхая будто другой запах. Здесь все источало аромат богатства. — Мне нехорошо, — сглатывает Шарль. — Мы не должны тут быть. — Но мы тут. И давай пользоваться шансом пока он есть, — звучит слишком оптимистично. Ландо сам мало верит, но старается. Внутри все выглядит ещё круче. Высокие потолки, светлые стены, что не исписаны граффити. Ученики движутся чётко по движению толпы в разделенном коридоре. Словно все тут знают дорожное движение. Именно в этот момент Ландо чувствует всю силу и мощь Лидервиля. Пока Норрис восхищается обстановкой, Шарль легко вливается в поток учеников, тенью следуя по коридору. — Нам к директору, — зачем-то поясняет Норрис, нагоняя друга. Шарль меньше ростом примерно на пол головы и знатно теряется среди модельных ростов учеников Лидервиля. — Туда. Кабинет директора находится в восточной части, — кивает на конец коридора Леклер. — Ты изучал расположение здания? — хмурится Ландо, поражаясь этой самозащите друга. Тот лишь пожимает плечами. — Я должен знать нахождение кабинетов, чтоб не опоздать. У кабинета уже стояли знакомые лица. Как бы Ландо не хотел признавать, они слишком контрастировали с нынешней публикой. Будто они и правда не отсюда, будто их вырезали и приклеили не туда. Шарля позвали первым. За время его отсутствия коридор успел опустеть из-за звонка на урок. Даже они здесь были не противные и гудящие, а реальный звон колокольчика, в который звонила миловидная девушка. И в коридорах стояла такая аристократичная тишина, что звон легко слышался и воспринимался учениками. Ландо ужасно боялся здешних студентов, но, кажется, это им стоило бояться новеньких. Не привыкшие к таким условиям, они могут разрушить устои академии. Шарль вынырнул из кабинета с чёрными чехлом с формой, рюкзаком и большим пакетом. — Надо получить учебники. Я тебя подожду у окна и пойдём в библиотеку, — на это Ландо лишь кивнул, заходя в просторный кабинет директора. В нем ненавязчиво пахло грейпфрутом, а в тишине раздалось мирное тикание часов. Высокий мужчина восседал в кресле, внимательно рассматривая Норриса. Он выглядел статно: строгий черный костюм, темные уложенные волосы и очки на носу. А его шоколадного цвета глаза искрили неподдельным интересом. — Ты Ландо, верно? — парень кивает, неуверенно вставая рядом со столом. А когда получает жест от мужчины, направленный на ближайший стул, присаживается. — Приятно познакомиться. Моё имя Тото Вольфф. Можешь звать меня мистер Вольфф. На этот месяц я твой директор. По всем вопросам можешь обращаться в студенческий офис или ко мне, — мужчина наливает в гранённый стакан воды и протягивает Ландо. — На самом деле я очень рад такому стечению обстоятельств. — А я бы не радовался на вашем месте. Мы ведь ничего не знаем о вашей жизни, — Норрис смотрит на подрагивающую воду и ловит улыбку Тото. — Всё, что не делается — все к лучшему. Перемены всегда к лучшему. Может, это обоюдная помощь и не только нам суждено помочь вам. — Как же мы можем вам помочь? Кажется, вы последние, кому нужна помощь. От кого-либо. А особенно от нас, — Ландо делает акцент на слове «мы» и «нас». — Кто знает, — снова улыбается Вольф, протягивая Ландо лист с расписанием. — Здесь все преподаватели, занятия и дополнительные лекции. Пропуск на вход всегда должен висеть на твоей шее. У нас строгая форма, что уже ждёт тебя в чехле, — Тото тянет руку в сторону дивана, где лежат черные чехлы. — Занятия начинаются с восьми утра и ещё важный пункт... Но договорить директору было не суждено. Деревянная дверь бесцеремнно распахивается, впуская потоки воздуха с коридора и незванного гостя. Ландо морщится от резкого диссонанса. А он поверил, что эта академия не такая, как о ней говорят. Самый яркий её представитель вальяжно и отстраненно стоит в дверях, сунув руки в карманы бежевых брюк. Это был высокий парень с темно-русыми волосами, уложенными на бок, и медовыми глазами. В приглушенном свете кабинета они выглядели слишком бездонными и пугающими. Выражение лица парня выражало абсолютное ничего. От одного взгляда на него по спине начинали ползти липкие мурашки. В голове Норриса замигала лампочка «опасно», потому что от неизвестного ученика тянуло зловонием отстраненности и той самой опасности. Тото, кажется, был ни разу не удивлён столь резкому вторжению. По крайней мере, его лицо не изменилось в эмоциях. — Мистер Вольфф, рад лицезреть вас в здравии, — парень бесцеремонно проходит вперёд и опускается на диван с чехлами. Его вовсе не тревожит, что он может их помять. Ландо оглядывает холодного парня. Все в нем кричит о том, что он сын какого-нибудь криминального барона, пока он даже не смотрит в сторону Норриса. Тото привычная картина наскучивает раньше Ландо, поэтому он возвращает взгляд на новенького. — Так вот. У нас в академии действует парная система, — словив непонимающий взгляд Ландо, мужчина поспешил объяснить. — Больше нет только Ландо Норриса, только твоих успехов. Теперь все взлеты и падения с тобой будет делить твой напарник. Нарушает он — несёте наказание вы оба, показываешь успехи —награждены будете оба. В Южной части висит таблица лучших пар. Вы можете попасть туда, — Тото останавливается под тихое хмыканье со стороны дивана. — Ну и кто же мой напарник? — неуверенно тянет Ландо. Ему от слова совсем не льстит идея быть связанным с кем-то. — Я могу выбрать сам? — Это допускается нашим ученикам, но так как вы переведены среди года, тебе нужен тот, кто знает здание и учителей. У Оскара как раз напарник сломал ногу, — директор даже не взглянул на парня, а Ландо вздрагивает от резко поменявшегося положения парня. — Вы же не собираетесь меня ставить с этим недоразумением? Вы с ума сошли, что ли? — его свободная поза тут же меняется на напряженную. Он облокачивается локтями о колени, исподлобья прожигая взглядом директора. Теперь его выражение лица не было таким отстраненным, но от этого становилось еще хуже. — Вовсе нет, мистер Пиастри. Как я знаю, у вас нет пары, а Ландо как раз она нужна. Поможешь мальчику освоиться. — Я не собираюсь. — Мистер Пиастри, выговор, — спокойно поднимает голову Вольф. — Мистер Вольфф, мы же договаривались. Если с тем клоуном что-то случается, вы ставите меня в пару с Максом. Он же тоже свободен! Так какого черта...? — парень поднимается с дивана спокойно, но так твёрдо и уверенно, делая шаг к столу, вставая рядом со стулом Ландо. — Макс был свободен. Но я поручил ему Шарля. — Что? — недоуменно выгибает бровь Оскар. — Кого, — машинально поправляет Ландо и сразу жалеет, что открыл рот. Пара медовых глаз впивается в него со всей силы. Сейчас Норрис отчетливо видит цвет этих бездонных радужек. Под этим взглядом Ландо словно не существует. Его кожа будто обугливается, а в воздухе начинает витать запах гари. Словно Норрис сейчас сгорит заживо. — Я не с тобой разговариваю, звереныш, — его губы дергаются в омерзении. Но таком до ужаса опасном и сумасшедшем. Ландо ничего не может поделать со своим телом, невольно сглатывает и двигается назад. — Поставьте меня с Максом, мистер Вольфф, — Оскар наконец убирает свой взгляд, а Ландо может вздохнуть полной грудью. — Нет, Оскар. Ландо отныне твоя новая пара. Теперь все твои выкрутасы будут сказываться и на нем. Пиастри расставляет руки в безнадёжном жесте и тихо выругивается. — Ну хорошо, вы сами подписали ему приговор, — он тыкает пальцем в сторону директора и стойкой походкой скрывается из кабинета, оставляя после себя неприятный осадок. Ландо сказать нечего. Он в шоке, сердце словно сжали в тисках, но оно продолжает отчаянно биться из-за поступившего адреналина. Вольфф кивает на немой вопрос в глазах парня. — Я просто верю, что хорошее в силе направить плохое. Оскар не плохой, его просто нужно толкнуть. Ему нужен человек, кто его направит. У Ландо нет сил спрашивать «почему я». Из него будто все силы высосали. Он молча забирает форму и тихо благодарит директора, покидая кабинет. Холодного парня и след простыл, а коридоры вновь наполнились студентами. Чехол с пакетом в руках подрагивает, а в голове у Норриса коллапс из взгляда и голоса этого Оскара. Чудовище. «Оскар не плохой» до сих пор в ушах звенит. Ландо сомневается. Сомневается, что его бодрый настрой был правдой. Ведь сейчас от него осталась лишь горстка пепла.