Благословлённый Шута

Амон не знал, чего ожидать, когда Леонард выдернул его с дежурства в рабочее время, заявив, что у него есть разрешение капитана и он хочет отвести его куда-то. Что бы Амон ни ожидал — точно не этого. — Леонард, почему мы в больнице? — не удержался он, когда они сидели в очереди к врачу. — Для тебя, разумеется, — просто ответил Леонард. Амон закатил глаза. — Да, это очевидно. Я спрашиваю, почему ты привёл меня в больницу. Леонард вздохнул. — Слушай, как бы ты ни пытался убедить меня, что спать по пятнадцать часов в сутки — это нормально и полезно, я в это не верю. Поэтому я привёл тебя на обследование — разобраться, что с тобой не так. — Много чего, вообще-то, — гордо улыбнулся Амон. Леонард одарил его мёртвым взглядом, и Амон тут же сник, ещё сильнее сползая на стуле. Прекрасно. Леонард включил «серьёзный режим», а значит, даже немного повеселиться не выйдет. Надувшись (но не совсем надувшись), Амон решил сунуть нос в чужие дела и без всякого стыда начал разглядывать всех в приёмной. Иногда он задумывался, как люди со стыдом вообще умудряются получать удовольствие от жизни… О! Вон та девушка выглядит обеспокоенной! Так что Амон пересел на пару мест ближе, под пристальным взглядом Леонарда. Тот ничего не сказал — только нахмурился, — пока Амон одаривал девушку милой, добродушной улыбкой. Той самой, которая, как он знал, так нравилась девушкам. Его врождённое обаяние усиливалось новыми способностями Последовательности восемь — Мошенника, делая его более внушающим доверие, лёгким в общении и убедительным. Это даже даровало ему серебряный язык и некоторую степень ментального влияния. Идеально для него — неудивительно, что зелье уже почти наполовину переварилось, ведь всем этим Амон активно пользовался ещё до его принятия. Девушку звали Элизабет, она была примерно ровесницей Амона и Мелиссы. Амон некоторое время болтал с ней, задавая вроде бы ненавязчивые, но на самом деле вполне себе любопытные вопросы — например, почему она здесь и нет ли у неё смертельной болезни в таком юном возрасте. К его разочарованию, всё оказалось куда прозаичнее — кошмары и плохой сон. Однако неожиданно Леонард, который всё это время сидел в нескольких местах от них, подошёл ближе и тоже проявил интерес к её истории. — Почему ты сначала пошла в Клуб гаданий, а не к врачу? — спросил Леонард тем самым спокойным, приятным тоном, который заставлял людей инстинктивно доверять ему и раскрываться. Это сработало безупречно. Элизабет рассказала, что кошмары начались после того, как она с семьёй посетила заброшенное «проклятое» место в городе Ламуд во время отпуска. Она решила, что дело в духах и призраках. — Хм, а может, это просто психологическая тень после испуга? — невозмутимо заметил Амон. — Наверное… — пробормотала она. — Злые люди могут воспользоваться этим и вытянуть из тебя деньги, продавая фальшивые «средства», — предупредил Амон, вспомнив своего доверчивого отца, который делал всё, чтобы «исправить» его, и в итоге лишь тратил время и деньги. Конечно, у старика было достаточно денег, но вот времени — нет, и осознание того, что отец тратил редкие свободные часы на врачей вместо того, чтобы проводить их с Амоном, бесило его ещё сильнее. Леонард кивнул. — Да, лучше сходить в церковь и помолиться богу, в которого ты веришь. Это поможет рассеять тень. Под совместным влиянием Мошенника и обаятельного Полуночного Поэта настроение девушки заметно улучшилось. Она улыбнулась, поблагодарила их и вскоре ушла, когда назвали её имя. Когда она ушла, Амон повернулся к Леонарду с дразнящей ухмылкой. — Почему ты так заинтересовался её историей? Ты ведь понимаешь, что она гораздо моложе тебя? — Ты и твои грязные мысли… — вздохнул Леонард. — Просто её рассказ указывает на возможное существование призраков или духов в том особняке. Как Ночной Ястреб, я обязан помочь. — То есть ты просто используешь служебное положение, чтобы подкатывать к молодым симпатичным девушкам? — Это ты первый к ней подошёл! Их вскоре вызвали, и Амона увели на осмотр. Леонард, разумеется, вёл себя как Леонард — крутился рядом с врачом, искренне переживая и спрашивая, нет ли у Амона хронической болезни, умирает ли он и сколько ему осталось. Доктор лишь рассмеялся, успокаивая его. Помимо недоедания, нехватки солнечного света и болей роста, Амон был здоров. Его чрезмерная сонливость, по словам врача, могла быть связана с усталостью и тем, что организм пытается восполнить энергию, расходуемую на быстрый рост. Это не совсем нормально, но и не опасно. — Всё, что вам нужно, — сказал доктор, — это сбалансированное питание, регулярные приёмы пищи и больше солнца. Амон не стал упоминать, что его рацион и так был вполне нормальным — в конце концов, когда ты кормишь Бога с аппетитом чёрной дыры, учишься готовить регулярно. Если уж на то пошло, Амон был почти уверен, что кормит Леонарда чаще, чем тот кормит себя сам. Им выдали несколько добавок и отпустили, напоследок в шутку напомнив Леонарду не так переживать за своего «младшего брата», на что и Амон, и Леонард тут же в унисон возразили: — Я не его брат! Наконец выйдя из больницы, Амон потянулся и зевнул. Но прежде, чем они успели вызвать экипаж обратно к охранной компании «Терновник», их внимание привлёк внезапный шум. — Нет! Я не собираюсь избавляться от его ребёнка! — Мегоз, ты с ума сошла? Зачем тебе вообще вынашивать ребёнка этого психа?! Амон, как всегда любопытный, подался вперёд и заглянул через плечо Леонарда, но из-за роста быстро сдался и обошёл его сбоку, чтобы лучше рассмотреть происходящее. — Они что, ссорятся? — спросил он, и глаза его тут же загорелись. Леонард вздохнул. — Отец сбежал, узнав о беременности? И она ведь совсем молодая… Амон, только не вырасти таким человеком, хорошо? — Всё в порядке, — небрежно ответил Амон. — Я в ближайшее время никого не собираюсь делать беременным. В конце концов, у меня в голове живёт самый большой в мире блокиратор романтических контактов… — Он вдруг оживился. — Пойдём посмотрим, о чём они говорят! С этими словами он потянул Леонарда за собой, напрочь забыв про экипаж. — Ты вообще не стыдишься совать нос в чужие дела?! — возмутился Леонард. — Нет! — широко ухмыльнулся Амон. Оказалось, драма была куда острее, чем он мог надеяться. Отцом ещё не рождённого ребёнка был не кто иной, как Лавенус — тот самый мошенник, который исчез с десятью тысячами фунтов, провернув фиктивную инвестиционную аферу! Судя по всему, он обманул не только людей на деньги, но и сердце бедной молодой девушки. Леонард бросил на Амона осуждающий взгляд, заметив его плохо скрываемый восторг, но промолчал. — Так ты собираешься избавиться от ребёнка? — прямо спросил Амон. Обычно такой вопрос, да ещё от незнакомца, был бы верхом бестактности, но у Амона было врождённое скользкое обаяние, из-за которого люди странным образом чувствовали себя рядом с ним спокойно. Усиленное его Последовательностью Мошенника, оно подействовало и сейчас — обе женщины отреагировали на удивление спокойно. Более того, беременная девушка, Мегоз, даже выглядела немного утешенной его присутствием. Что было… странно. Возможно, на глубинном уровне она чувствовала, что он такой же бесстыжий вор, как и её бывший? А может, у неё просто был плохой вкус. — Я хочу оставить его, — мечтательно сказала Мегоз, поглаживая небольшой живот. — Он ведь такой хороший ребёнок. Иногда даже поёт мне колыбельные, когда мне грустно. Такой рассудительный малыш. Амон моргнул. «Может, от всего пережитого она просто тронулась?» — обеспокоенно прозвучал в его голове голос Шута. — «Хм… может, попробуй посмотреть на неё духовным зрением?» Даже сердце Бога могло дрогнуть при виде беременной, красивой и явно убитой горем женщины. Амон поднял руку, собираясь дважды коснуться лба, чтобы активировать духовное зрение, но в этот момент Леонард резко схватил его за запястье. — Мы уходим, — твёрдо сказал он. — Капитан разозлится, если мы будем терять время. Амон надул губы. — Сомневаюсь, что капитан вообще помнит, что мы ушли. Ты такой скучный. Тем не менее он помахал Мегоз и её подруге на прощание, прежде чем Леонард почти силой затолкал его в экипаж. И вот так маленькая передышка Амона от скучной наёмной работы закончилась, и он снова вернулся к сортировке документов, бумажной волоките, бесконечным урокам и тренировкам…

***

После расследования выяснилось, что поместье, которое посещала Элизабет, действительно было населено призраками. Капитан Данн вместе с Амоном и Фраем были отправлены в город Ламуд, чтобы разобраться с этим, используя запечатанный артефакт 3-0782 — Мутировавшую Священную Солнечную Эмблему. Задание оказалось несложным. Шут предупредил его заранее, а повышенная чувствительность к потусторонним явлениям после недавнего повышения позволила Амону понять, что капитан Данн втянул их всех в кошмар, чтобы заманить призрака поближе к Солнечной Эмблеме и удерживать его там достаточно долго для очищения. Амону оставалось лишь уклоняться и скрываться в тенях, используя усиленные способности Мародёра, и вскоре с призраком было покончено. Затем началась зачистка здания, чтобы убедиться, что не осталось ни одного духа. Каждый из Ночных Ястребов по очереди держал 3-0782, пока остальные отдыхали. Амон вызвался первым и устроился в уютном уголке полуразрушенного особняка. — Мистер Шут, почему вас так интересует этот запечатанный артефакт? — как всегда, он не удержался от вопроса, вспоминая, что именно Шут попросил его первым взять символ. «Я чувствую от него нечто», — уклончиво ответил Шут, отчего Амон слегка расстроился. — «Можешь принести его мне в жертву?» Амон, считая себя самым преданным и лучшим Благословлённым, без колебаний сделал это, и Мутировавшая Священная Солнечная Эмблема тут же отправилась за серый туман. Желая узнать, что Шут собирается с ним делать, Амон также с помощью когитации погрузил себя в сон и отправился во дворец мистера Шута, окутанный серым туманом. На этот раз он оказался не в их новом доме, как обычно, а вновь в таинственном зале собраний, достойном великанов. Шут сидел в кресле с высокой спинкой, подперев щёку кулаком и разглядывая запечатанный артефакт в другой руке. — Вы собираетесь провести гадание? — с воодушевлением спросил Амон, подпрыгнув и встав рядом со своим Богом. — Если да, можно мне посмотреть? Он видел гадания Шута лишь несколько раз и знал основы и тонкости благодаря их занятиям. Амон мог в какой-то мере гадать, используя связь с мистером Шутом, но полностью — ни разу. Низкоуровневый потусторонний Пути Мародёра с малой божественностью, способный к гаданию, выглядел бы подозрительно, да и в реальном мире гадание часто блокировалось. Над серым туманом это было куда разумнее. А уж если гадать — то лучше поручить это Шуту: он был намного сильнее и не рисковал потерять рассудок. — Ты правда хочешь посмотреть? — Шут взглянул на Благословлённого. Хотя лицо скрывал туман, Амон слишком хорошо его знал, чтобы не понять: тот приподнял бровь и слегка улыбнулся с интересом. — Да! — Хм. Я проведу гадание во сне над этим артефактом. Но покажу тебе только если ты сможешь ответить на мой вопрос, — с лёгким весельем сказал Шут. Хотя Амон постоянно засыпал на уроках и был рассеянным учеником, но память у него была отличная. А учитывая, что щупальца Шута регулярно шлёпали его, не давая задремать, он быстро и правильно ответил: — Нужно семь раз повторить вопрос, запомнить детали и, используя когитацию, уснуть! — послушно отчеканил он, пока одно из щупалец ласково тёрло его кудрявые чёрные волосы. — Затем астральная проекция блуждает по Миру Духов во сне и позволяет получить откровение! Шут одобрительно кивнул и с помощью щупалец поднял мальчика, который быстро вытягивался и креп, и усадил себе на колени. Щупальца, без приказа основного тела, обвили Благословлённого, устраивая его поудобнее для сна, что заставило Клейна чувствовать себя немного беспомощно — ведь даже его самого они так не баловали. — И ещё, пожалуйста, помни: всегда оставайся рядом со мной, — сказал Шут, собственнически обнимая Благословлённого за талию и опуская подбородок на его пушистую макушку. — А что будет, если я не останусь рядом? — спросил Амон. — В худшем случае твоя душа не сможет вернуться в тело и навсегда затеряется в потоке Мира Духов, смещённая в течениях времени и знаний, — попытался напугать его Клейн. Но Амон лишь повернул голову и посмотрел на него широко раскрытыми, доверчивыми глазами. — Но Мистер Шут меня спасёт, верно? — сладко произнёс он. — Тогда мне вообще не о чем беспокоиться~! Этот мелкий… Клейн лишь вздохнул, а щупальца с нежностью погладили милое лицо Благословлённого. — Просто держись рядом со мной, хорошо? — чтобы он мог защитить его, если что-то пойдёт не так. Амон послушно кивнул, и Шут начал гадание. Он столь же непринуждённо втянул Амона в свой сон и наблюдал, как некая фигура — человек, скрытый под капюшоном, — подошла к жертвенному алтарю, где капля золотистой жидкости медленно просачивалась в Солнечную Эмблему. — Эта золотая жидкость — источник силы Эмблемы? — с любопытством спросил Амон, держась поближе к Мистеру Шуту, как ему было велено. — Мм, у меня есть ощущение, что это может быть кровь мифического существа… возможно, даже Бога, — предположил Мистер Шут. Амон с воодушевлением поднял взгляд на Мистера Шута. — То есть эта капля золотой жидкости может быть кровью Вечного Пылающего Солнца?! Амон тут же понял свою ошибку, когда Мистер Шут опустил на него взгляд — холодный, скрытый и мрачный. — …Почему ты выглядишь таким взволнованным, произнося имя другого Бога? И почему ты вообще произносишь имя другого Бога? — Эм, я имею в виду… я просто рад, потому что никогда не видел другого Бога, кроме вас— — Почему ты хочешь видеть других Богов? — … Амон никогда не мог победить ревнивую натуру Мистера Шута, не так ли? — К тому же, — фыркнул Мистер Шут, всё ещё явно раздражённый, — только я достаточно милосерден и великодушен, чтобы позволить тебе смотреть на части моего истинного облика, при этом гарантируя сохранность твоего рассудка. Посмотри напрямую на таких Богов, как Вечное Пылающее Солнце или Богиню Вечной Ночи, — и ты потеряешь контроль, не успев даже моргнуть. Возможно, мне тоже стоит так поступить, раз ты становишься всё более дерзким и слишком привыкаешь к моей доброте. Видя, как его Бог раздражённо ворчит рядом, Амон мог лишь сдаться и снова распахнуть глаза с нарочито наивным выражением, заговорив своим приторно-сладким голосом: — Но разве это не значит, что я просто очень доверяю Мистеру Шуту? — Он поднял взгляд, слегка надув губы, надеясь, что его заигрывания сработают. Мистер Шут постепенно становился устойчив к его чарам, но Амон только что продвинулся до Мошенника — разве применение метода действия против существа более высокой Последовательности не было более эффективным способом усвоить зелье? — …Я имею в виду— — Мистер Шут, казалось, немного поколебался и смягчился. Отлично. Значит, Амон выигрывал. — Я знаю, что Мистер Шут очень добр и великодушен — в отличие от других фальшивых Богов, — поэтому я могу так поступать… — Амон кокетливо обнял его за бок, — …зная, что меня не поразит кара, или, вернее, достаточно доверяя Мистеру Шуту, чтобы быть уверенным, что меня не поразит кара… — Он печально опустил взгляд, его плечи поникли. — То есть, конечно, я знаю, что вы всё ещё можете это сделать, и вы только что сказали, что хотите, так что, возможно, мне не стоит… С тихим, едва слышным (но, безусловно, слышным для Мистера Шута) всхлипом Амон отпустил его и сделал шаг назад, увеличивая расстояние между ними. Глаза Клейна расширились, когда он увидел, как его бедный, напуганный Благословлённый — слишком сильно задетый внезапной жестокостью — неуверенно отступает. Он почувствовал, как щупальца болезненно сжались вокруг его собственного тела, будто наказывая его за то, что он так обошёлся со своим Благословлённым, особенно после тех слов, сказанных в тот день в порыве ярости, когда он сравнил своего бесценного Благословлённого с Мисс Справедливостью. Возможно, душевные раны того дня ещё не зажили, и он причинил своему Благословлённому ещё большую боль. Как он мог требовать особого отношения от своего Благословлённого, если сам не мог вести себя иначе, чем другие Боги? Разве это не было безумным двойным стандартом? Как он вообще осмелился подумать о том, чтобы так обращаться со своим Благословлённым и лишать его свободы служить ему так, как тот считал удобным и безопасным? Как он позволил своему эго и гордыне затмить разум и ранить своего Благословлённого… Прежде чем Клейн успел потянуться и успокоить израненное сердце своего Благословлённого, он почувствовал, как его духовность взвыла, а гадание вышло из-под контроля. Шут мгновенно собрался, пытаясь понять, что пошло не так и что вмешалось в его гадание, когда его взгляд зацепился за золотую каплю крови, которая начала шипеть и метаться, словно крошечное солнце с солнечными протуберанцами. Заметило ли божество, чьей кровью была эта капля, его присутствие? Но как такое возможно — он ведь даже не гадал на эту каплю крови. Как Они могли почувствовать его любопытство? Нет, прежде всего— Щупальца Шута стремительно метнулись вперёд и подхватили Благословлённого, притягивая его к основному телу и в вспышке ярости и защитного инстинкта обвиваясь вокруг него. От резкого движения кристальный монокль Амона, надетый на правый глаз, сорвался и повис на цепочке у него на шее. — Что— — Но Амону не дали даже вскрикнуть от удивления, когда иллюзорные щупальца накрыли его глаза, лишая зрения — до боли напоминая о его первой встрече с Мистером Шутом. Как только Клейн закрыл Амону уши, блокируя слух, миниатюрное солнцеподобное воплощение золотой крови взорвалось и раскололо мир сна. Алтарь, жрец, странная церковь, молившаяся какому-то Солнечному Богу, исчезли, сменившись огненным смерчем чистого света. А в самом его эпицентре ревело и яростно полыхало огромное солнце, словно обрушивая свою ярость на всё вокруг. Шут не мог поверить своим глазам. Это было Вечное Пылающее Солнце! Так значит, капля крови принадлежала этому ортодоксальному Богу? Но даже это не объясняло, почему Он по собственной воле вторгся в сон Шута! — Чжоу Минжуй— Солнце — нет, Бог Вечного Пылающего Солнца — произнёс. Чжоу Минжуй? Что это? Эти слова, казалось, не принадлежали ни к одному языку, известному Клейну в нынешнюю эпоху, и не совпадали ни с какими древними текстами. Более того, они звучали поразительно похоже на записи из дневника Императора Росселя, которые он каким-то образом мог переводить. Но у Шута не было времени размышлять над этими деталями. Прежде всего он должен был убедиться, что его Благословлённый полностью укрыт плотным защитным коконом из щупалец. Это по-прежнему был его мир сна и одновременно Мир Духов — здесь у Шута было куда больше власти. Всё, что ему нужно было для защиты Благословлённого, — не позволить тому увидеть или услышать истинный облик Вечного Пылающего Солнца, иначе он потеряет контроль. Вечное Пылающее Солнце продолжил: — …Итак, ты всё-таки пробудился, как и предупреждал нас. Глаза Клейна расширились. Вечное Пылающее Солнце знал его?! Подождите — те странные слова, произнесённые ранее… они звучали как имя. Неужели это… неужели это было его имя до того, как он потерял память и запер себя в замке Сефирот?! Нет, Клейн! Нельзя ослаблять бдительность сейчас! Сам факт того, что Вечное Пылающее Солнце так грубо ворвался в твой мир сна, означает, что у него недобрые намерения, даже если он и является одним из ортодоксальных Богов нынешней эпохи! Враг или союзник — Клейн должен был во что бы то ни стало не показать, насколько он сейчас слаб. Он не мог раскрыть, что страдает амнезией и ничего не помнит! Клейн попытался вспомнить имена из своего списка и то, какое из них лучше всего подходило этому Богу. Вечное Пылающее Солнце… Вечное Пылающее Солнце… Вечное Пылающее Солнце— Есть! Имя, которое казалось ему наиболее знакомым и связанным с этим Богом— Одно из первых трёх имён в его списке врагов, помеченное как наиважнейшее— — Акузес, — прогремел глубокий и властный голос Шута в Мире Духов — его собственном мире сна, — возвращая ему часть контроля и авторитета. — Что ты здесь делаешь? Он тщательно подбирал слова, не используя «Убирайся», как сначала хотел, поскольку это выдало бы, что у него нет такой возможности, и показало бы слабость в этот момент. Голос Вечного Пылающего Солнца прогремел с оттенком смеха, отчего Клейн добавил ещё один слой щупалец к кокону Амона, опасаясь, что его Благословлённый может случайно услышать и потерять контроль. — Значит, ты всё-таки помнишь. Значит, догадка Клейна была верна. Имя Вечного Пылающего Солнца — Акузес, один из врагов Клейна — нет, Шута! Но разве это не ортодоксальный Бог? Один из тех, кто помог человечеству, спас его и привёл к новой эпохе? Значит ли это, что Клейн и впрямь был Злым Богом в прошлом? Были ли его страхи оправданны— — Так ты и правда не утратил контроль окончательно и не погиб после того самоубийственного трюка, а ещё сумел стать Повелителем Тайн с помощью тех фальшивых уникальностей, состряпанных Древним Богом Солнца! Я бы даже был немного впечатлён, если бы не знал, что ты — таракан, упорно отказывающийся умирать и оставаться мёртвым! Слово «таракан», произнесённое с такой яростью и отвращением, заставило Клейна вздрогнуть — словно в его сердце всколыхнулся глубинный, укоренившийся страх. Ему хотелось бежать, скрыться. Он не хотел быть здесь — нетнетнет— Внутри стены из щупалец Амон заметил, что щупальца Мистера Шута внезапно задрожали и затряслись — реакция, которую он со временем научился распознавать как признак страха. И не просто страха — ужаса. Амон не знал, что происходит снаружи, но понимал: психическое состояние Мистера Шута сейчас стремительно ухудшается. Гораздо сильнее, чем во время тех кошмаров, которые он никогда не помнил после пробуждения. Поэтому, как и во все предыдущие разы, Амон поднял руки и мягко положил их на прохладную поверхность щупалец, успокаивая их. — Всё хорошо, Мистер Шут. У вас есть я. Я здесь. Клейн услышал мягкий голос своего Благословлённого, возвращающий его в настоящее. Да, он должен защитить Амона — защитить своего Благословлённого. Паниковать и бояться он сможет потом, но не сейчас! Однако, когда Клейн поднял взгляд, чтобы вновь встретиться с бесформенным обликом Акузеса, его снова сковало. Всё его существо кричало: беги, беги, беги— — А тот, что рядом с тобой… это твой сосуд? — продолжил Акузес. Паника Клейна на мгновение застыла. Акузес говорил об Амоне — его Благословлённом. Внезапно леденящий страх внутри Клейна начал медленно сменяться яростью. — Так вот как тебе удалось выползти из могилы в эту эпоху, несмотря на все наши попытки? Ты и правда трус — всегда прячешься за другими, никогда не выходишь вперёд, никогда не смотришь в глаза. Всё, что ты делал, — это скрывался в тени сияния Древнего Бога Солнца. А теперь ты докатился до того, чтобы использовать человека? Обрушенные на него уничижительные слова, смысла которых он даже не понимал, расшатали рассудок Клейна. Он почувствовал себя крошечным — таким маленьким и беспомощным. Словно это было не противостояние двух Богов, а столкновение ребёнка со стихийной силой. Беспомощного, слабого, жалкого. Его зрение вспыхнуло, и Клейн скорчился от пронзительной боли в голове, когда образ выжёгся в его сознании: он сам, сломленный и ослабевший, стоит на коленях, беспомощно съёжившись, а перед ним — три чудовища, бесконечно преследующие его. Одним из них был Акузес — предатель, подсказал разум Клейна. — Ты станешь слишком большой проблемой, если тебе позволят пробудиться. А значит, сосуд должен исчезнуть— Солнце взревело, и один из его огненных хлыстов метнулся прямо к Амону— Клейн увидел перед собой алый цвет. Прежде чем очищающий огонь достиг формы его Благословлённого, Клейн выпрямился, призывая в руку трость, и с властным жестом ударил ею о землю — и внезапно всё застыло: мир сна, Мир Духов, пылающее Солнце. — И, похоже, твоя заносчивость с тех пор ничуть не изменилась, — предостерёг Шут низким, угрожающим голосом. — Ты можешь и дальше расхаживать там с остальными предателями, упиваясь украденной силой… — Клейн сам не знал, откуда берутся эти слова и что они означают; его рот двигался так, словно кто-то другой — он сам — взял управление на себя. — …Но никогда не забывай: здесь, в Мире Духов, — Шут поднял трость, — я король. Он обрушил трость вниз, и мир сна раскололся, вышвыривая всех своих обитателей наружу. Клейн был недостаточно силён, чтобы просто изгнать Акузеса напрямую, но он мог разрушить сам сон и тем самым вынудить его уйти. Густой серый туман хлынул вперёд, и Клейн обнаружил себя вновь в своей Сефире. Однако это не принесло ему успокоения — первым делом он начал искать— Своего Благословлённого. Целого и невредимого, всё ещё в его объятиях. С облегчённым вздохом Клейн прижался к телу Благословлённого, окутывая его, словно пытаясь украсть тепло у его проекции. В этот момент Амон проснулся и почувствовал на себе тяжесть. Сначала он подумал, что конечности вокруг него — это снова щупальца Мистера Шута, и попытался немного вырваться, прежде чем заметил, что это на самом деле руки Мистера Шута. Мистер Шут обнимал его сзади. Амон замер и внимательно осмотрел тело, нависшее над ним. Руки, обвивавшие его, дрожали, а голова, зарытая в его плечо и шею, тяжело, прерывисто дышала. Амон знал, что Мистеру Шуту не нужно дышать — дыхание было тем, что он делал лишь для стабилизации своего рассудка и человечности. Поэтому Амон не стал стряхивать с себя Бога. Вместо этого он слегка пошевелился, устраиваясь так, чтобы Мистеру Шуту было удобнее. Наконец он открыл рот и спросил: — Мистер Шут, что там произошло? — Капля крови принадлежала Акузесу, Вечного Пылающему Солнцу, — медленно ответил Мистер Шут, по-прежнему уткнувшись лицом в плечо Амона. — Я не гадал на неё напрямую, но даже так Он почувствовал моё присутствие и ворвался в мир сна, чтобы напасть на нас. Похоже, у Него — и, вероятно, у других ортодоксальных Богов — есть некий особый механизм обнаружения, связанный с моим существованием, который и уведомил Его о моём любопытстве. — Понятно, — беспомощно похлопал Амон по одной из рук Мистера Шута. — Значит, этот тип — тоже кто-то, кого вы знали в прошлом? Мистер Шут кивнул. — Враг. И ещё я… — Клейн заколебался, затем продолжил: — Я также увидел вспышку видения — скорее всего, одно из утраченных воспоминаний. Я… я стоял на коленях, избитый и сломленный, перед тремя Богами. Одним из них был Акузес. Остальные двое, вероятно, — те самые имена, что стоят вверху моего списка врагов. — Он пытался атаковать меня ментально, используя слова-триггеры, которые, как он знал, способны расшатать мой рассудок и человечность, но мне удалось его отразить — и теперь мы здесь. — Понятно, — Амон не показывал этого, но его мысли неслись с бешеной скоростью. Если то, что напало на них, действительно было Богом Вечного Пылающего Солнца, то он определённо являлся врагом Мистера Шута из прошлого. Мистер Шут также сказал, что есть ещё двое — возможно, даже больше — врагов. Могли ли они все быть нынешними ортодоксальными Богами? Нет, это звучало слишком невероятно. Некоторые Боги, вроде Бога Пара и Машин, появились совсем недавно — нельзя было считать всех их виновными. Тогда получается — Боги, провозгласившие себя спасителями человечества от рабства Древних Богов и правившие в Третью Эпоху? В их числе были не только Вечно Пылающее Солнце, но и Повелитель Бурь, Бог Знаний и Мудрости, и даже… Богиня Вечной Ночи. Амон снова обратил внимание на слабую, потрясённую фигуру Мистера Шута, нависшую над ним, и сжал губы. Если раньше он ещё колебался, стоит ли предавать Церкви и становиться беглецом, то теперь сомнений не осталось. Если допустить — и весьма обоснованно, — что все или, по крайней мере, большинство нынешних ортодоксальных Богов являются врагами Мистера Шута и противятся его пробуждению, оставаться Ночным Ястребом под покровительством Церкви Вечной Ночи было опасно. Это означало, что ему нужно как можно скорее найти формулу зелья и ингредиенты для своей седьмой последовательности… но как? Его единственной связью вне Ночных Ястребов, способной помочь, был Трис, но тот исчез, так и не пришёл к Амону с тем важным делом, о котором говорил, и, вероятно, утратил контроль при попытке продвижения. Этот путь был полностью отрезан. Похоже, Клуб Таро был для него теперь единственным светом. К сожалению, кроме него самого и Мистера Шута в нём состояли лишь ещё два участника— Словно читая мысли Амона, Мистер Шут произнёс: — В Клубе Таро появился новый участник. Он выбрал карту Солнце. Он присоединится к нам на следующем собрании. Амон с интересом оживился. — Он уже Потусторонний? — Нет. Амон поник. — Но информация, которую он сможет предоставить нам — мне, — будет куда ценнее, чем сведения от любого Потустороннего высокой Последовательности, — продолжил Мистер Шут, и Амон снова оживился. — В конце концов, он — житель Серебряного Города, в Земле Забытой Богами.

***

Клейну в конце концов пришлось отпустить своего Благословлённого — пришло время передать эмблему капитану. И всё же он не мог поверить, что Запечатанный Артефакт действительно содержал кровь Вечного Пылающего Солнца… и при этом считался всего лишь Запечатанным Артефактом третьего уровня? Похоже, на данный момент в Церкви Богини Вечной Ночи об этом знали только он и его Благословлённый. Гадание об Эмблеме оказалось не таким уж плохим — ему удалось вернуть несколько воспоминаний, пусть даже всего лишь обрывками. К тому же он получил формулы зелий Пути Солнца вплоть до Четвёртой Последовательности, а также метод создания Шармов Пылающего Солнца. Клейн тут же нахмурился. Он не мог даже позволить себе поиграть с мыслью об использовании такого талисмана — не говоря уже о его создании. Во-первых, для этого его Благословлённому пришлось бы произносить почётное имя Акузеса — а после того, как Тот уже сегодня соприкоснулся с его Благословлённым, не было никакой гарантии, что Он не узнает его в тот же миг. Произнесение почётного имени любого Бога само по себе было опасным, а в данном случае — категорически недопустимым. А во-вторых… он попросту не хотел пользоваться украденной силой Акузеса — не хотел даже прикасаться к ней десятифутовым шестом. К тому же… всё это на самом деле дало ему вдохновение для создания талисманов с использованием собственных сил. Он уже заранее велел Амону подготовиться, чтобы опробовать создание талисманов во имя Шута, и теперь был почти полностью уверен, что это возможно. С продвижением Амона его собственная связь с Потусторонними силами усилилась, и у него появилось несколько способностей, из которых он мог выбрать подходящие для создания талисманов. Его власть над Путём Шута была наибольшей, так что сейчас он решил ограничиться именно ею, чтобы создавать максимально качественные талисманы. И с его силами в этой области… Мысль пришла сама собой: Воздушные Пули. Это был самый удобный и лучший наступательный инструмент среди его способностей. Те, что превосходили его по силе, всё ещё были слишком продвинутыми — он пока не восстановил достаточно мощи, чтобы овладеть ими, не говоря уже о создании на их основе шармов. Если использовать Воздушные Пули в виде шармов, их урон, пусть и не сравнится с шармами Пылающего Солнца — способными одолеть даже Потустороннего Четвёртой Последовательности, — всё же позволял побеждать противников сопоставимой силы, при условии, что те будут достаточно ослаблены, а шармы применены массово и с прямыми попаданиями. Для его Благословлённого, который всё ещё находился на восьмой последовательности пути, не предназначенного для физического боя, этого было более чем достаточно. И в отличие от шармов Пылающего Солнца, которых можно было создать лишь несколько, шармов с Воздушными Пулями они могли изготовить столько, сколько потребуется. К тому же Клейн был неприхотлив — а создавал их не кто иной, как его собственный Благословлённый, — так что и материалов нужно было совсем немного. Его связь с Амоном также несколько укрепилась, и Клейн был уверен, что теперь Амон мог почти на должном уровне использовать способности Девятой Последовательности Провидца. А если в будущем Амон продвинется дальше, он сможет даже получить некоторые способности Девятой Последовательности Ученика — пусть это и не сделает его сильнее, но окажется крайне полезным, позволяя ему убегать и спасаться. То, что Амону определённо понадобится, если они действительно собирались придерживаться плана предательства Церкви. Удовлетворённый своими планами на будущее, Клейн откинулся на спинку кресла и позволил себе отдохнуть, продолжая наблюдать за своим Благословлённым.

***

Клейн наблюдал из своей Сефиры, как его Благословлённый обратился к Азику Эггерсу по поводу портрета, а затем они вместе вернулись в город Ламуд, чтобы расследовать забытое прошлое мистера Азика. Он намеревался лишь отстранённо наблюдать, но когда профессор заговорил о трудностях, связанных с утраченной памятью, о редких вспышках прежней жизни и о полном незнании собственного прошлого — о чувстве вечной потерянности… Клейн не удержался и с помощью щупалец набросил на себя одно из одеял Амона. Эта история… слишком сильно напоминала его собственную. Профессор Азик, скорее всего, был Ангелом Пути Смерти и в будущем мог стать отличным союзником Амона, но Клейн не смог по-настоящему обрадоваться этому. Встреча с Акузесом продолжала прокручиваться у него в голове — воспоминания, освежённые и вновь пробуждённые речью мистера Азика, не давали покоя. Акузес, Леодеро и Хераберген. Три предателя… Кого же они предали? Одного из старых союзников Клейна? Возможно, Адама? Но раз имя Адама было записано в его списке, значит, тот был жив. А значит, тот, кого предали эти трое, определённо был мёртв. Клейн также отчётливо видел образ золотой крови, а чувство утраты и собственной слабости — неспособности защитить — эхом отдавалось в его сознании, стоило ему коснуться этих воспоминаний. Прежде чем Клейн успел утонуть в бесконечных размышлениях над крохами восстановленной памяти, его Благословлённый прибыл в Сефирот — вероятно, заметив, что Клейн долго не отвечал, — и подошёл, чтобы обнять его. Как же он был слаб и жалок, прямо как сказал Акузес… получать утешение от слабого человека. До чего он пал… — Мистер Шут, не переживайте. Эти трое предателей, о которых вы говорили, — я с ними разберусь и отомщу за вас! — с лукавой улыбкой заявил его Благословлённый. Это самоуверенное заявление заставило Клейна улыбнуться. Он притянул Благословлённого к себе, обнимая и прижимаясь к нему. — Ты всего лишь на восьмой последовательности, а уже строишь планы по убийству не одного Бога, а сразу трёх? Будь разумнее… — поддразнил Клейн. Ну и пусть сейчас он был слаб и жалок… у него был его Благословлённый. Его дерзкий и глупый Благословлённый, готовый бросить вызов другим Богам ради него. Разве, думая так, он не обрёл настоящее сокровище? А был ли у этого ублюдка Акузеса такой же идеальный Благословлённый, как у него? Так кто же теперь беспомощный и жалкий Бог, Акузес? — Мистер Шут, мне кажется, вы снова думаете о чём-то безумном, — пропел его богохульный Благословлённый. — …Иди спать.