Объединенные кольцами

Месяцы в бегах. Охота. Они перемещались как призраки: заброшенные фермы, глухие леса, холодные пещеры. Гарри, Рон и Гермиона. «Золотое трио», теперь — разыскиваемые преступники, чьи лица уставились со всех первых полос «Пророка», контролируемого Пожирателями. Крестраж первый: Медальон Слизерина (настоящий). Они нашли его у Долорес Амбридж в Министерстве. Инфильтрация, переодевание, погоня в зале суда. Сердце колотилось, в ушах стоял гул. Гермиона придумала план, Гарри вел, Рон прикрывал. Когда наконец, в грязных отхожих местах Министерства, медальон оказался в руках у Гарри, а Рон, преодолев ядовитое влияние крестража, разрубил его мечом Гриффиндора — от волны темной энергии их отшвырнуло к стенам. В этот момент в Хогвартсе: В блокноте Гермионы проступили ровные строчки Джинни: «Амбридж теперь «Высший инквизитор». Установила портреты-шпионы. Отменяет все предметы, кроме Тёмных искусств. Блейз вчера на дуэли уронил Уоррена (из отряда Амбридж) с одного Петрификуса, сказал, что оступился. Его отвели к Снейпу «для воспитательной беседы». Со мной всё ок. Держитесь». Крестраж второй: Чаша Когтеврана. Проклятая лавка Борджинов и Берков. Пожиратели, ловушки, огненное пойло, расширяющееся и заполняющее все пространство. Паника. Гарри вытащил их, буквально вынырнув из ада. Чашу нашли в сейфе. И снова меч Гриффиндора, взмах — и чаша треснула с пронзительным визгом, из трещин хлынула черная, как деготь, субстанция. В этот момент в Министерстве: Почерк Пэнси в блокноте был скупым и острым, как клинок: «Отца повысили. Он в восторге. Я видела списки «на проверку кровей». Там есть имя Уилкинс (стоматологи). Я… я подменила файл. Гарри, если читаешь, твоя тётя и дядя в списках «под наблюдением». Будьте осторожнее, чем обычно. Это не совет. Это приказ.»

***

В этот момент в поместье Малфоев: Драко, стиснув зубы, стоял перед Волан-де-Мортом и докладывал о «неудачных поисках беглецов». Его Метка ныла, напоминая о его двойной жизни. Тео, бледный и молчаливый, стоял рядом, его собственная Метка была свежей и особенно болезненной. Их задание — выявление неблагонадежных семей. В блокноте Драко, который он прятал как зеницу ока, время от времени появлялись короткие сообщения. Не от Гермионы (её блокнот был с ней), а общие сводки, закодированные Луной: «Фосфоросовые жуки сегодня танцуют вальс. Это значит, что в лесу востоке от вас тихо. Ваш клен сбросил лист. Не волнуйтесь, он просто спит.» Это был сигнал: «Ваши следы чисты, Герммона в безопасности, держись». Блокноты были их спасательным кругом. В редкие минуты затишья, под мантией-невидимкой, Гермиона выводила аккуратные отчеты: «Цель уничтожена. Все живы. Нуждаемся в информации о возможном местонахождении следующей цели. П.С.: Рон сегодня съел ядовитый гриб, но все обошлось. Сказал, что на вкус как твой пирог, Джинни.» Ответ приходил разным почерком: Джинни: «Рада, что живы. Не ешьте грибы, идиоты. Блейз научил меня ставить неслышимые сигнальные чары на коридорах. Амбридж уже дважды попадала в «случайно» пролитое масло скольжения. Карта Мародёров помогает.» Луна: «Тео нашел гнездо дирингов в Запретном лесу. Говорит, их крики напоминают ему шипение Нагайны. Он часто спрашивает, как вы. Я говорю, что вы сейчас там, где водятся спутанные ветрохвосты. Он понимает.» Пэнси: «Министерство тонет в бумагах. Я помогаю отцу «систематизировать». Уничтожаю то, что могу. Гарри, твоя кассета в безопасности. Батарейки, увы, сели.» Нарцисса и Северус. Война сводила их чаще, чем когда-либо. То в поместье Малфоев под предлогом «отчетов», то в тёмных коридорах Хогвартса. Их разговоры начались с Драко и Гермионы, с тревоги за детей. —Как она? — тихо спрашивала Нарцисса, подавая Северусу чашку чая в опустевшей гостиной. Её изящество было тронуто усталостью, в глазах — постоянная тень страха. — У неё… есть шансы? —Ум и упрямство мисс Грейнджер, помноженные на отчаянную храбрость Поттера и преданность Уизли, — удивительно эффективное оружие, — сухо отвечал Снейп, но в его обычно бесстрастном голосе проскальзывала тень чего-то, что могло быть уважением. — Они уничтожают невозможное. По кусочку. Потом разговоры стали затрагивать большее. Воспоминания о Лили. О выборе, о долге, о цене, которую они все платили. Нарцисса видела, как он смотрел на портрет финикийца в кабинете Дамблдора (теперь кабинете Снейпа) с немым вопросом и виной. Однажды ночью, когда в замке было особенно тихо и пусто, а тревога за сына и ту девушку, что стала ему дорога, разъедала душу, Нарцисса не выдержала. Она не заплакала. Она просто опустилась на стул в его кабинете и прошептала: —Я больше не могу притворяться, Северус. Что я одна из них. Что мне безразлично. Этот дом… этот мир… он задыхается. Снейп не ответил. Он молча налил ей бокал старого эля. И когда их пальцы случайно соприкоснулись, передавая стакан, он не отдернул руку. А она не отпустила стекло сразу. Молчание между ними было уже не пустым, а наполненным пониманием двух самых одиноких людей на этой войне, связанных общей тайной, общей болью и тихой, зарождающейся солидарностью. Настроение в стане сопротивления. Охота на крестражи была изматывающей, грязной, полной голода и страха. Но блокноты напоминали им: они не одни. Каждая уничтоженная реликвия Тёмного Лорда была маленькой победой не только для трио, но и для Джинни, срывающей планы Амбридж, для Блейза, исподтишка защищающего младшекурсников, для Пэнси, вносящей хаос в ряды врага, для Луны и Тео, находивших отдушину в странной дружбе среди ужаса, и для Драко и Нарциссы, балансировавших на острие ножа, чтобы этот хрупкий свет сопротивления не погас. Они проигрывали битвы. Министерство пало. Хогвартс был в тисках. Но войну они вели по-своему. И потихоньку, шаг за шагом, крестраж за крестражем, они отвоевывали надежду. Хогвартс: Игра в тьме. Блейз Забини ходил по лезвию. Его включили в «Инспекционный отряд» Амбридж — сборище мальчишек-пожирателей, травящих «нечистокровных». Он участвовал в облавах, стоял с каменным лицом, пока его «товарищи» издевались. Но его заклинания всегда били чуть мимо, его барьеры «случайно» защищали жертву от самого жестокого удара, а его холодная, насмешливая логика часто сводила на нет инициативы самых рьяных. Джинни видела это. И ей было одновременно невыносимо больно и бесконечно горько гордиться им. Они встречались украдкой, в тайной комнате. Не для поцелуев, а чтобы обменяться парой скупых слов, крепко обняться на секунду — и снова разойтись, чтобы играть свои роли. Пэнси, пользуясь доступом отца, стала мастером информационной диверсии. Файлы терялись, доносы попадали не тем адресатам, аресты срывались из-за «формальных ошибок». Она жила в постоянном страхе, но её гнев на систему, что сделала из её отца подхалима, а из неё самой — молчаливую сообщницу, был сильнее страха. Луна и Тео. Их странный союз стал тихой гаванью. Он находил её в библиотеке или у озера когда его отправляли с проверкой в школу, молча садился рядом, иногда что-то бормотал о том, как тяжело дышать в их доме. Она говорила о фулерах, о свойствах лунного света или просто брала его руку. В её тихом принятии он находил силы продолжать играть смертельно опасную игру. Малфой-Мэнор. Тонкий лёд. Драко и Тео были на волоске от провала каждый день. Волан-де-Морт использовал их как слуг и заложников одновременно. Они присутствовали на пытках, исполняли мелкие, унизительные поручения. Драко научился прятать все эмоции за маской высокомерного безразличия. Тео ушёл в себя ещё глубже, его молчаливость стали воспринимать как покорность. Единственным светом была Нарцисса. Она, используя всё своё влияние и хладнокровие, создавала для них небольшие послабления, отвлекала внимание Лорда. И она ждала вестей. Кабинет директора. Опасные встречи. Встречи Нарциссы и Северуса стали единственным отдушиником для них обоих. Они больше не говорили только о детях. —Я видела, как он смотрит на Нагайну, — тихо сказала как-то Нарцисса, содрогаясь. — Это не взгляд хозяина на питомца. Это… что-то другое. Отвратительное и личное. Снейп кивнул, его глаза метнулись к запертому ящику стола, где лежали воспоминания, переданные ему Дамблдором. —Его связь со змеёй — ключевая. И самая уязвимая. Он доверяет ей, как части себя. Пауза. Нарцисса смотрела на его профиль, освещённый трепетным пламенем свечей. Видела усталость, вписанную в каждую морщину, тяжесть, которую он нёс на своих плечах в одиночку. —Ты не должен нести это один, Северус, — вырвалось у неё, тише шепота. — Не теперь, когда… когда мы уже не на разных сторонах. Он медленно повернул к ней голову. В его чёрных глазах, обычно непроницаемых, что-то дрогнуло. Нежность? Невозможно. Усталость? Слишком просто. —Одиночество — это роскошь, которую я давно не мог себе позволить, Нарцисса, — произнёс он голосом, в котором звучала непривычная для него горечь. — Как и доверие. —Может, пора начать? — она не отводила взгляда. Это был не намёк на романтику. Это было предложение союза. Полного. Без условий. Снейп долго смотрел на неё, будто взвешивая каждый возможный исход. Потом, почти неразличимо, кивнул. Это был не конец одиночества, но, возможно, начало его облегчения.

***

Патронус в форме лисы — патронус Джинни — пронёсся сквозь стены и открыл пасть. Из неё полился её голос, полный срочности и трепетной надежды: «Гарри! Гермиона! Если вы слышите… Мы думаем, мы знаем, где может быть следующий! Тот, о котором писал Драко. Там, где всё началось… для него. Там, где лежат кости старой славы. Будьте осторожны. Мы… мы ждём вас. Все.» —Там, где всё началось… Школа? Нет. То место, где Том Риддл впервые почувствовал свою силу и совершил первое убийство. Где родился лорд Волан-де-Морт. Гарри и Гермиона переглянулись. В их глазах горел один и тот же огонь. Затяжная пауза закончилась. Цель снова была ясна.

***

Сообщение в блокноте Гермионы было кратким и роковым: «Отправляемся в Норфолк. Особняк Хельстон, бывший детский дом Рэддла. Интуиция Гарри и подсказка Д.». В поместье Малфоев Драко, прочитав это, почувствовал, как ледяная рука сжала его сердце. Хельстон. Зловещее, заброшенное место. Он тут же бросился к матери. —Они идут туда. В логово. Это безумие, — выпалил он, врываясь в её будуар. Нарцисса, читавшая старый фолиант, побледнела. Без единого слова она вскочила и, схватив сына за руку, потащила его в потайной проход. Через сеть забытых коридоров они вышли к камину, подключенному к сети Флу. Она бросила горсть порошка. —Кабинет директора Хогвартса! Зелёное пламя поглотило их. Северус Снейп стоял у окна, когда они материализовались. Он даже не обернулся. —Я знаю, зачем вы пришли. Это ловушка, — его голос был плоским. — Информация о возможном местонахождении крестража в Хельстоне была специально «утечка» через одного из моих, якобы, доверенных источников. Люциус лично курировал операцию. Он ждёт их там. Или Поттера живьём. Или… кого-то, чья потеря сломает волю сопротивления. Драко почувствовал, как пол уходит из-под ног. —Я должен их предупредить! —Блокноты? — резко спросил Снейп, наконец повернувшись. Его взгляд был безжалостным. — Они уже в пути. И если ты сейчас начнёшь писать, ты лишь подтвердишь, что у них есть сообщник в самом сердце лагеря Тёмного Лорда. Ты скомпрометируешь себя, свою мать и меня. И тогда её шансы выжить станут равны нулю. —Но я не могу просто… —Ты можешь, — перебила Нарцисса, её голос дрожал, но был твёрд. Она взяла лицо сына в ладони. — Ты должен быть умнее, Драко. Если ты бросишься туда сломя голову, ты попадёшь в ту же ловушку. Подумай. Ты единственный, кто знает, что они идут на верную смерть. Используй это. Используй свой гнев. Не как мальчишка, а как оружие. Драко отшатнулся от неё, его взгляд метался между матерью и Снейпом. В его глазах бушевала война: паника, ярость, бессилие. А потом — холодная, отточенная решимость. Он кивнул, резко, один раз. —Хорошо. Тогда я пойду не как мальчишка. Я пойду как Малфой. И я разнесу эту ловушку к чертям. Не дожидаясь ответа, он шагнул к камину. Он не знал, успеет ли. Он знал только, что должен попытаться. —Норфолк. Особняк Хельстон.

***

Пейзаж был вырван из кошмара. Давление тёмной магии висело в воздухе, густое, как смог. Гермиона щурилась, её волшебная палочка дрожала в руке, улавливая аномалии. —Здесь что-то не так, Гарри. Магия… она свежая. Злая. Это не древние защиты. —Но диадема! — прошептал Рон, указывая вглубь полуразрушенного бального зала. — Смотри! И она была там. На мраморном постаменте сияла. Идеальная, невозможная приманка. Гарри, ведомый навязчивым видением — образом Тома Рэддла, получающего награду в этой самой комнате, — сделал шаг вперёд. И тогда пол ушёл из-под ног. Не яма. Портал. Чёрная бездна поглотила их, разбросав в разные концы особняка. Гермиона приземлилась на каменный пол подземной галереи, едва успев смягчить падение. Стены вокруг неё шевелились, словно сложенные из живых теней. —Рон! Гарри! Ответом был лишь зловещий шепот камня. И потом — шаги. Медленные, размеренные. Из мрака вышел Люциус Малфой. Не в маске Пожирателя. В безупречных мантиях, с тростью в руке. Он выглядел как хозяин, принимающий незваных гостей. —Мисс Грейнджер. Какая неожиданная честь. Бой был яростным и тактическим. Люциус не бросался в атаку. Он разъединял, заманивал, выжидал. Гермиона парировала, прикрывая выход из галереи, куда она загнала раненого Рона. Её ум работал на пределе, предугадывая заклинания, расставляя ловушки из обломков. Но Люциус был мастером. И он был полон решимости. —Конфринго! Стена за её спиной взорвалась. Её отбросило, палочка выскользнула из пальцев и, ударившись о камень, разлетелась на щепки. Гермиона рухнула на колени, давясь пылью и болью. Люциус медленно приблизился. Он не выглядел торжествующим. Он выглядел… любопытствующим. —Просто сдайся, девочка. Твои друзья бежали. Оставайся здесь и умри как героиня… или уйди с ними и живи, чтобы сражаться в другой день. Гермиона подняла голову. В дальнем конце галереи, в разломе стены, она увидела Гарри. Его лицо было искажено болью и осознанием предательства. Он тащил на себе бесчувственного Рона, его взгляд встретился с её. В её глазах не было обвинения. Только приказ, переданный одним взглядом: «Беги. Закончи дело.» Гарри, рыдая, исчез в темноте. И в этот момент в зал, снося на своём пути дверь ударной волной, ворвался Драко. Его волосы были в беспорядке, на лице — сажа и царапины. Он застыл, его взгляд скользнул по разрухе, по следам крови на камне, и наконец упал на неё. На Гермиону, стоящую на коленях без палочки, и на его отца, невозмутимо возвышающегося над ней. Люциус медленно повернул голову. Увидев сына, он выразил удивление. А затем только лёгкое разочарование и понимание. —Ах. И предатель является свидетелем. Затем его взгляд вернулся к Гермионе. И в его глазах вспыхнул холодный, интеллектуальный интерес. —Но прежде чем мы уйдём… давай посмотрим, какие ещё секреты ты хранишь, грязнокровка. Легилименс! Это не было изящным проникновением. Это был взлом. Грубая, сокрушительная сила, разрывающая барьеры её разума. Гермиона закричала, но не от физической боли, а от невыносимого чувства насилия, вторжения в самое сокровенное. И Люциус увидел. Вспышки памяти, яркие, как молнии: Тайная встреча Нарциссы с Гермионой. Шёпот у озера. Ночь в башне, где Драко, стиснув зубы, снимал жгучую боль со своей Метки, а она держала его руку. Собрание Альянса. Драко, показывающий своё клеймо. Его голос: «Я выбрал сторону.» Её собственная мысль, чистая и ясная: «Он выбрал меня. Он выбрал нас.» Люциус медленно отстранился. Его лицо, всегда бесстрастное, исказилось. Шок. Невероятное, оскорбительное для него предательство. И затем — ликующий, всепоглощающий триумф. Он опустился на одно колено перед ней, схватив её за подбородок. —Какой потрясающий сюжет, — прошипел он так тихо, что слышала только она. Его пальцы впились в её кожу. — Мой сын… и моя жена. Предали кровь, имя, самого Тёмного Лорда… ради тебя. Ты — мой трофей, грязнокровка. И моё оружие. С тобой я сломаю их обоих. Он встал, рывком подняв Гермиону и прижав её к себе. Она кричала, боролась, но его магия уже сковывала её, как стальные обручи. Взгляд Люциуса на последней секунде встретился с взглядом Драко, застывшего в ужасе и ярости на пороге. В этом взгляде было всё: ледяное презрение и вселенское торжество. Смотри. Смотри, что ты натворил. —До свидания, сын мой. Передавай привет матери-предательнице. И знай, что она могла спасти себя, но великий Гарри Поттер чью сторону ты выбрал, не послушал свою драгоценную подружку. Громкий, противоестественный хлопок аппариции — и они исчезли. В воздухе осталась лишь пыль, запах страха, щит мешающий ему спасти Грейнджер спал с исчезновением Люциуса. Драко не кричал. Он медленно, как подкошенное дерево, опустился на колени. Его пальцы наткнулись на тёплые, искалеченные стёкла. Он поднял очки Поттера, и в треснувшем стекле увидел своё отражение — пустое, разбитое. Он опоздал. Его отец только что украл не просто девушку. Он украл свет. Он украл будущее.

***

Путь обратно в Хогвартс был путешествием по краю бездны. Рон, всё ещё бледный и хромающий, опирался на плечо Гарри. Пустота после потери Гермионы была физической болью, острым холодом в груди, который не согревал даже плащ-невидимка. Они пробирались через знакомые тропы возле Хогсмида, и каждый шаг отзывался эхом её последнего взгляда — не страха, а приказа. Закончи дело. Они не знали, что их ждёт в замке. Пожиратели? Амбридж? Пустые коридоры-ловушки? Но у них не было выбора. Последняя надежда, последний крестраж — по их догадкам— мог быть здесь. И здесь же, они надеялись найти остатки Сопротивления. Они вошли через потайной ход в «Кабанью голову». Тишина в пабе была зловещей. Аберфорт Дамблдор, мрачный и молчаливый, лишь кивнул на потайную лестницу, ведущую в замок. Его взгляд говорил всё: Вы идёте на смерть. Коридоры Хогвартса были неузнаваемы. Портреты пустовали или висели криво. Повсюду — следы вандализма, символы Тёмной метки, нацарапанные на стенах. Воздух был наполнен запахом страха и сырости заброшенного места. И тишиной. Гробовой, давящей тишиной. И вдруг — голоса. Приглушённые, испуганные. Они шли на звук и наткнулись на группу студентов, прятавшихся в нише за статуей одноглазой ведьмы. Среди них — Невилл Лонгботтом, грязный, с синяком под глазом, но с твёрдым взглядом. —Гарри? — прошептал он, и в его голосе прорвалась такая надежда, что у Гарри сжалось горло. Невилл вкратце объяснил ситуацию. Амбридж бежала при первых же слухах о возвращении Поттера. Снейп — теперь директор. Пожиратели патрулируют коридоры. Но Сопротивление живо. Оно базируется в Комнате старост. Большой зал. Последний рубеж. Именно там, в Большом зале, превращённом в нечто среднее между казармой и местом для допросов, их и настигли. Они пробирались вдоль стены, когда из темноты выступили фигуры в чёрных мантиях. Во главе — Алекто Кэрроу, её лицо искажено садистской радостью. —Ах, какие гости! Сам Поттер! И его рыжий прихвостень! Лорд будет очень доволен! Завязалась отчаянная схватка. Гарри и Рон, стоя спиной к спине, отбивались от града заклинаний. Невилл и другие ребята из Сопротивления, услышав шум, высыпали из укрытий. Зал превратился в арену хаотичной битвы: зелёные и красные вспышки, крики, грохот падающей мебели. И в этот момент, словно сама тень, со стороны учительского стола отделилась ещё одна фигура. Высокая, в чёрных, развевающихся мантиях. Северус Снейп. Он не спешил. Он шёл по центру зала, и битва стихала сама собой, отступая перед его леденящим присутствием. Его чёрные глаза, как пустые угольки, нашли Гарри. —Поттер, — его голос, низкий и опасный, перекрыл все звуки. — Сдавайся. Твоё бессмысленное сопротивление кончено. И тут из толпы студентов, прятавшихся за колоннами, резко вышла профессор Минерва МакГонагалл. Её строгий пучок был безупречен, квадратные очки блестели, а в глазах горел огонь такой ярости, что даже Снейп на мгновение замер. —Не сделаешь ни шага дальше, Северус, — её голос звенел, как стальной клинок. — Ты переступил все границы. Ты запятнал это место. Ты запятнал память Альбуса. Снейп медленно повернул к ней голову. —Профессор МакГонагалл. Вы вмешиваетесь в дела директора. Отойдите, пока не стало поздно. —Директора? — Минерва выпрямилась, её палочка была направлена прямо в его сердце. — Ты не директор. Ты — сторож на пороге тюрьмы. И сегодня твоя смена заканчивается. В воздухе повисло напряжение, способное разрядиться молнией. Все замерли: Пожиратели, студенты Сопротивления, Гарри и Рон. Это была дуэль не просто заклинателей. Это была дуэль за саму душу Хогвартса. —Петрификус Тоталус! — крикнула МакГонагалл, и её заклинание было не просто щелчком палочки — это был выстрел из катапульты, сгусток чистой, сконцентрированной магии. Снейп парировал почти небрежно, щитом из черного дыма, но отшатнулся. Он не ожидал такой силы, такой ярости. —Ты предал доверие Альбуса! Ты впустил сюда это отребье! — каждый её выкрик сопровождался новым заклинанием. Острые, как бритва, режущие чары летели в Снейпа, заставляя его отступать, парировать, уворачиваться. —Вы ничего не понимаете, — шипел Снейп, его лицо оставалось маской, но в глазах, казалось, промелькнуло что-то — досада? Нетерпение? — Я выполняю приказ! —Приказ убийцы! Экспеллиармус! Золотистый луч ударил в щит Снейпа, и тот треснул с сухим хрустом. Часть энергии прорвалась, сорвав со стены рядом с ним огромный гобелен, который вспыхнул синим пламенем. Снейп, наконец, перешёл в контратаку. Его заклинания были неяркими, но коварными — они не убивали, а опутывали, сковывали, пытались обездвижить. Он словно не хотел её серьёзно ранить, но и не мог позволить победить. МакГонагалл не давала ему ни секунды передышки. Она наступала, её движения были стремительными и точными, как у фехтовальщицы. В кульминационный момент, когда Снейп, отбив атаку, на мгновение открылся, МакГонагалл не стала применять очередное заклинание. Она крикнула, обращаясь к стражникам-рыцарям в доспехах, стоявшим у входа: —Пьетротекум Локомотор! Два огромных каменных рыцаря ожили, с грохотом развернулись и, подняв тяжёлые мечи, пошли на Снейпа. Это было уже слишком даже для него. Снейп отшатнулся, парировал меч одного рыцаря щитом, но второй занёс оружие для удара. В этот момент его глаза на секунду встретились с глазами Гарри. И в них не было ненависти. Было нечто иное — предупреждение? Инструкция? А потом он, отбив очередной удар, резко развернулся и, взметнув чёрными мантиями, как крыльями огромной летучей мыши, вышиб окно за спиной и исчез в ночи, растворившись в форме чёрного дыма. Рыцари замерли. В зале воцарилась тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Минервы МакГонагалл и треском догорающего гобелена. Она опустила палочку. Её рука дрожала, но голос был твёрд, когда она обернулась к замершим в изумлении ученикам и преподавателям, начинавшим выходить из укрытий. —Северус Снейп более не является директором этой школы, — объявила она, и её слова прозвучали как удар гонга. — Пока мы здесь, Хогвартс остаётся крепостью света. И мы будем защищать её. До последнего. Её взгляд нашёл Гарри и Рона. В нём была усталость, горечь, но и непоколебимая решимость. —Мистер Поттер. Мистер Уизли. Добро пожаловать домой. Похоже, у нас начинается осада.