Нам не оставили шанса...

Квентин с трудом поднял веки. Тело онемело и не слушалось, когда журналист хотел поднять руку, и тут Квентин осознал, что был связан. А также, что произошло до этого. А произошло довольно много. Столкновение с амбаром, удар лопатой по голове, сотни ушибов и падений ради… чего? Ради того, чтобы, когда он почти вызволил мальчика из лап чудовища, его опять ударили по голове и… всё, титры? Дальше Квентин ничего не помнил. Только вот неизвестное пространство со сотней горячих свечей и он, связанный, сидящий на деревянном стуле. Кстати, насчёт свечей… Что если… Недолго думая, Квентин начал раскачиваться на стуле и, наконец, рухнул на пол, несколько свечей, стоящих рядом, покачнулись, и журналист как мог протянул руки в сторону пламени. Но тут дверь внезапно открылась, и ветер сдул всю оставшуюся надежду на спасение Квентина благодаря горящим свечам. В дверном проёме показалось существо с большим клювом и длинными несуразными конечностями, на четвереньках вползло в комнату. Квентин молча, с широко распахнутыми глазами наблюдал за всеми движениями уже ему знакомого Гостя. А тот, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону, дошёл до журналиста и протянул свои лапы в чёрных перчатках к его верёвкам. Квентин невольно зажмурился, действия Гостя не предвещали ничего хорошего. Ворон принялся разматывать тугие путы. Хочет задушить его этими верёвками? А зачем тогда разматывать — не проще ли задушить своими лапами? Но, кажется, убивать Квентина Гость не планировал — по крайне мере, когда развязанная верёвка упала на пол, Ворон попятился назад и захлопнул дверь. Квентин непонимающе уставился на закрытую дверь. Неужели он настолько никчёмен, что даже убить его не хотят? Даже обидно как-то… Но тут его мысли оборвал холодящий душу голос из ниоткуда. — Продолжения не будет. Квентин вздрогнул всем телом и замотал головой, как испуганный зверёк. Тут до него долетел смысл этих слов. Продолжения не будет. — Как не будет?! Квентин растерянно заморгал, мысли спутались. Получается, он не сможет выбраться из этой метеостанции? И не узнает, что случилось с тем пареньком, которого он должен был вызволить из музея? А мистер Питерсон? Он выжил после падения чучела или нет? Ему даже не оставили шанса во всём разобраться… Но почему? — Ладно… Я и сам смогу выбраться, не будучи чей-то марионеткой, — твёрдо решил Квентин и поднялся на ноги. Подойдя к холодной каменной стене, он стал искать плохо наложенные друг на друга текстуры. Ведь он раз и навсегда запомнил одну отличительную особенность игры, в которой он находился — в ней было полно багов и недочётов. И оказался прав, через некоторое время его рука провалилась в неизвестность. — Ну, с Богом, — прошептал Квентин и попытался пролезть через небольшое пространство между текстурами. Сначала осторожно просунул голову в щель, чувствуя, как его волосы щекочет холодный ветер. Через мгновение он оказался по пояс в пустоте, а дальше… — Твою ж… Застрял! — глухо закряхтел Квентин, беспомощно болтаясь ногами в воздухе, и руками пытался оттолкнуться от каменной стены. Здесь, по ту сторону комнаты, не было ничего, кроме темноты и ветра. Но журналист упрямо продолжал попытку вылезти, извиваясь, как червяк. К счастью, судьба, насмотревшись на его безуспешные и довольно забавные попытки выбраться, смиловалась, и Квентин с диким воплем полетел вниз. Кубарем рухнув, как любят выражаться писатели, с небес на землю (в нашем случае, скорее в прямом, чем в переносном смысле), Квентин, приоткрыв глаза, рьяно огляделся по сторонам. Кругом лес, хотя он отличался от того, который журналист привык видеть, разгуливая по улице в поиске открытых окон, чтобы забраться в музей. Здесь он более страшен, что ли… А что это за треугольник с глазом в правом верхнем углу? Услышав «не очень приятную» музыку, Квентин, вскочив на ноги, помчался куда глаза глядят. По своему опыту он знал — за ним погоня. Но всё-таки, что это за треугольник? Новое предупреждение об опасности?.. Выбежав из леса, он огляделся по сторонам и чуть не вскрикнул. Треугольник исчез из его поля зрения, а на его замену пришёл человек. Непропорциональное тело и синяя кожа вселили в журналиста страх. Это что, новый антагонист? Человек шёл в его сторону, а за его спиной Квентин заметил машину, врезавшуюся в какие-то обломки. — Эй, — окликнул журналист юношу. — Не подскажешь… Ты куда? Не иди в тот лес, там… Ну стой же! — Квентин схватил парня за рукав его куртки, и тот вскрикнул. Журналист отпустил незнакомца, и он попятился назад. А затем, повернувшись, помчался по извилистой дороге и скрылся из виду. Квентин ошарашенно проводил его взглядом. Нет, это не антагонист — это какой-то маразматик! — А где же Теодор? — внезапное желание увидеть знакомое лицо на секунду поразило Квентина. Но только на секунду. — Надеюсь, он не стал таким же… И журналист побрёл по дороге, мысленно поставив перед собой цель: найти мистера Питерсона. Долго шёл, оглядываясь по сторонам и удивляясь, насколько этот город стал мрачнее и неприветливее. Тут ему показалось, что его взгляд упал на знакомую фигуру, стоящую недалеко от опасного леса. Квентин невольно выдохнул: — Мистер Питерсон! — Квентин?! — Теодор обернулся, и Квентин замер, не веря своим глазам. Питерсон изменился. Сильно изменился. Постарел, ссутулился и, кажется, стал ещё выше. А в его лицо нельзя было взглянуть, не подумав: «Какой бедняга!». Чёрные мешки, седина в волосах… А где чуб на голове? Что стало с глазами? Почему они в точь-в-точь как у сонного лемура?! М-да, теперь от Теодора хотелось бежать не оттого, что он за тобой гонится, норовя задушить, а от его внешнего вида. Но всё же Квентин, не веря своему счастью, бросился к Питерсону на шею. — Теддик! Наконец-то я тебя нашёл! Хоть ты и изменился, но хотя бы не фиолетовый. Мистер Питерсон тихо фыркнул, прижав журналиста к себе. — Я так рад, что ты здесь. Хоть ты меня страшно бесил в том музее. Неужели они смиловались и добавили сюда знакомое мне лицо? — Эм, нет… — протянул Квентин, отстранившись. — Меня никто не добавлял — я сам попал сюда. Я был на метеостанции и вдруг услышал, что продолжения не будет… Питерсон нахмурился, скрестив руки на груди. И только сейчас Квентин заметил появление ещё одной серьёзной детали. Точнее, её отсутствия. — У тебя нет перчаток?! — Они просто убрали их, — Теодор равнодушно пожал плечами, но Квентин чувствовал, что Питерсону не всё равно. Всё-таки, что ни говори, перчатки были одним целым с Теодором. Как и лопата. Но хотя бы её оставили — журналист увидел лопату, подпирающую ствол дерева. — Кто эти «они»? — глухо поинтересовался журналист, проглотив подступивший ком к горлу. Ему было очень жаль Теодора. — Что, я стал таким жалким? — почувствовав эмоции Квентина, спросил Питерсон, но затем, не давая журналисту возможности начать оправдываться, продолжил: — Они — это те, чьё удовольствие посмеяться над нами сочится изо всех пор. Одним словом, они — это создатели этого ада. И также они жуть какие экономные — им даже было жаль немного чёрной краски для моих перчаток. Они все тёмные тона, какие только могут быть на свете, сплавили туда, — Теодор указал на огромную тёмную тучу, медленно обволакивающую небо. — Эх, Квентин, а мне уже 85 лет, — внезапно пробормотал мистер Питерсон, и его лицо исказила маска печали. Квентин тихо шмыгнул носом, и Питерсон невольно сжал челюсти — он ненавидел быть жалким. — Значит, они просто обрезали твою жизнь на целых 35 лет? Теодор… За эти 35 лет ты мог бы полностью изменить свою жизнь… Питерсон опустил голову, чтобы Квентин не мог увидеть его выражения лица. Но скрывать правду не было смысла — она была и так слишком очевидной. Каким же он стал всё-таки жалким! — Мог, — тихо согласился Теодор. — Но они не оставили мне шанса… Но тут, внезапно что-то почувствовав, он быстро затараторил: — Игрок выбрал «хорошую» концовку. Мне придётся уйти в кат-сцену. Беги, Квентин! Если эти чёртовы мутанты не поставят своё чучело Гостя, эта буря обрушится на город. Хотя, она и так обрушится. Я ведь сломаю это чучело… — Теодор издал тихий смешок. — А зачем ты его сломаешь? — Чёрт его знает, Квен. Не я пишу сценарий. Была бы моя воля, всё было бы по-другому. И я не стал бы красть свои 35 лет. — Но ты не можешь… Неужели ты смерился? Смерился находится в этом паршивом… — Квентин, — Теодор положил ему руку на плечо и заглянул в глаза. — У меня нет другого выбора. Мы лишь марионетки в руках у этих создателей. А ты, извини конечно, баг. Ошибка. Они не добавили тебя в эту игру. Они просто… — …избавились от меня? — закончил фразу Квентин и громко вздохнул. — Ну да, тут полно багов — иначе как бы я сюда попал? Но где же логика? Ведь наша история не закончилась! Я не выбрался из метеостанции, а ты и Аарон… Что стало потом? — Запомни главную истину, Квен — здесь нет логики. Создатели делают вид, что она есть, игроки строят теории… Но её здесь нет. Они не найдут все фрагменты. — Какие фрагменты? Питерсон хищно улыбнулся: — Всю нашу историю. Её никто не узнает. Мы бы могли её знать, но ты сам прекрасно знаешь — нам не оставили шанса... Меня швыряют по временной шкале, крадя мою жизнь. А ведь я столько мог бы изменить за эти годы… Но нет, я остался этим чёртовым безумцем в этом проклятом городе! А я не хотел! Но мне не оставили другого выбора… А тебя удалили, будто тебя и не было вовсе. И поставили каких-то пустоголовых разноцветных мутантов. Кто они, что у них за прошлое? Чёрт их знает… Они просто существуют. Но не запоминаются. — Закончив монолог, Теодор поморщился и схватил лопату, стоящую у дерева. — Всё, Квентин, беги! Журналист хотел спросить ещё что-то, но Питерсон уже исчез. Просто испарился. Квентин тихо вздохнул, собираясь с мыслями. Теодор приказал ему бежать. Но куда?.. Журналист невесело усмехнулся и мысленно укорял себя. Он всегда куда-то бежит — то из музея, то из пекарни, то из дома мэра… Жалкий трус! И сейчас, когда Питерсону нужна помощь, он снова хочет убежать. Нет, на этот раз он не сдастся. Поэтому, не теряя ни секунды, он помчался в противоположную сторону, туда где должна была быть кат-сцена. Он мчался во всю прыть по дороге, доверяясь чутью, и вскоре попал на широкую площадь. Там уже собралось немного народу, все они смотрели на статую, от вида которой у Квентина пробежали мурашки по коже. Статуя, изображающая Гостя. Жители размахивали руками и радостно кричали. Там уже стоял юноша «маразматик», а рядом с ним девушка с ярко синими пышными волосами и жёлтой кепке. Из ниоткуда выскочил маленький мальчик с жёлтым чульом на голове и в огромном свитере, подпоясанном шнурком. Мальчик подбежал к девушке, и та заключила его в объятия. Дождь, до этого момента моросящий, прекратился. Все собравшиеся завопили ещё громче. Тут статуя закачалась и все замерли. Спустя мгновение статуя Гостя уже лежала на земле, а на её месте выросла фигура самого мистера Питерсона. Тот безумно смотрел на всех собравшихся, сжимая в руках лопату. Внезапно его взгляд упал на Квентина. — Мы выберемся из этого ада, Теодор. Обещаю, — одними губами прошептал Квентин, глядя в глаза мистеру Питерсону. Тот продолжал смотреть на него в ответ. И журналист готов был поклясться, что во взгляде Теодора исчезло всё безумие. А на его место пришла надежда…