Между вспышками камеры

Возвращение в студию было похоже на погружение в холодную воду. Воздух снова загудел от голосов ассистентов, щелчков затворов и резких запахов лака для волос и осветителей. Маска «Шинономе Акито» снова начала незримо наползать на его лицо. Но что-то изменилось. Когда визажистка потянулась к нему с кистью, чтобы замазать те самые веснушки, Акито мягко остановил ее. — Можно сегодня без тонального крема? — попросил он, и в его голосе прозвучала непривычная для окружающих мягкая уверенность. — Пусть будут видны. Девушка удивленно подняла брови, но кивнула. Тойя, стоявший позади и раскладывавшие кисти, встретился с Акито взглядом в зеркале и одобрительно улыбнулся. Это была крошечная деталь, но она значила все. Съемка пошла по-другому. Акито не пытался изображать ту самую «непринужденную элегантность». Он просто был. Улыбка больше не была вымученной, а взгляд — уставшим. В его глазах светилось спокойствие, та самая тихая радость, которую Тойя поймал на крыше. Фотограф, обычно вечно всем недовольный, на этот раз то и дело одобрительно бормотал: «Да! Вот это! Держи!» Во время очередного перерыва Акито направился к своему креслу в гримерке и замер. На стуле, аккуратно сложенный, лежал его старый серый свитер. Сверху была прикреплена записка с аккуратным, знакомым почерком Тойи: «На случай, если студийный холод станет невыносимым. Т.» Акито не сдержал улыбки. Он взял свитер и на секунду прижал его к лицу, вдыхая уютный, знакомый запах — смесь собственного парфюма и чего-то неуловимого, что было очень родным... Тойя. В этот момент дверь приоткрылась, и вошел сам виновник спокойствия на его лице. Стук в дверь заставил их вздрогнуть. —Акито, через пять минут на площадке! — прокричал голос ассистента. Реальность снова напомнила о себе. Но на этот раз она не казалась такой уж гнетущей. — Иду! — отозвался Акито, не отводя взгляда от Тойи. Тойя кивнул, и его губы тронула та самая, редкая и прекрасная улыбка, которую Акито обожал. — Иди, — прошептал он. — Твой настоящий стиль ждет тебя. Я буду здесь. Всегда. Акито вышел из гримерки, чувствуя себя не моделью, идущей на очередную съемку, а человеком, который наконец-то обрел самое главное — того, с кем можно быть собой. И за кулисами всего этого шума и блеска тихо жила надежда на то, что их утро на крыше было только началом. Началом чего-то настоящего.