Карелия
14 декабря 2025 г., 21:29
Нине не везло никогда. Ни разу за двадцать лет жизни ей не везло. Всё что у нее есть сейчас досталось нереально тяжёлым трудом. И путем миллионов, если не миллиардов ошибок. Шел две тысячи семнадцатый год.
Но сегодня, впервые, наверное, в жизни, ей не повезло фатально. Сильнее, чем когда-либо до того, или после. За это можно было поручиться и в этом быть уверенными.
Нина Карлова тогда просто ехала в обыкновенный вечер пятницы, после пар и работы, на последнем поезде, на дачу. Из-за нежелания что-то готовить, купила несколько пачек доширака, чтобы на два дня хватило, и поехала.
Она, мирно покачиваясь в такт вагону, слушала музыку, параллельно делая конспекты на антику. Уже в следующие выходные она наконец-то окажется на сто процентов свободной. Два экзамена и все, прости-прощай родной спбгу, до следующего сентября и привет конюшне, деревне, озеру и лошадям. Привет дому.
Июньский питерский вечер радовал лёгкой прохладой и яркими запахами цветов под мерный перестук колес. А Карелия встречала шикарным и родным лесом. Наконец-то свобода. Нина в мечтах уже давным-давно улетела от скучных конспектов к переплаванным по тысяче раз озерам, лошадям, по которым она невероятно скучала, по даче и бабушке, с которой видеться удавалось только летом, да во время учебного года редко-редко, по выходным. Как она там? Всё такая же седая, в красном немного потрепанном сарафане. Пахнущая сеном и домом. Родной Тима, рыжий дончак, лучший друг. Самое дорогое, что есть. Машка, их трехцветная кошка. Коза Костя, это Нина сама его притащила к бабуле. Господи, как же она скучала по ним, по дому. И, если уж быть честным, немного по Яру, Ярмари, лучшему другу детства.
И вообще вся Карелия, пусть Нина и проводила там всего месяца два-три в год, ощущалась ужасно родной, в отличии от Петербурга, где она родилась и выросла. Мелькающие за окном ели постепенно погружались в мягкую темноту и в вагонах включили свет. Ехать оставалось ещё часа два-три и Нина, прислонив голову к окну задремала, конспекты в сумке, в руках бессознательно она крутила брелок — куколка, заговоренная на удачу и приключения. Сами делали ее вместе с другом, ещё тогда, в раннем детстве. Спокойствие окутывало ее полностью. Все хорошее только начиналось. Однозначно. Не хотелось сейчас ни о чем беспокоиться. Учеба, проблемы на работе, практики и тому подобное в сухую проиграли спокойствию, холоду и древнему молчаливому бдению камней и глубоких, кристально чистых озёр.
Внезапно поезд резко дернулся, останавливаясь. Нина вздрогнула, сильно приложившись головой об стекло, подняла голову. Что-то было не то, мерзкое предчувствие визжало о том, что нечто идёт не по плану. Пассажиры вокруг тоже нервно опирались, кто-то сонно, кто-то испуганно.
По громкоговорителю взволнованным голосом машиниста передали, что в связи с непредвиденными обстоятельствами, поезд вынужден задержаться на неопределенное время, но все проблемы постараются решить как можно быстрее. И посоветовал всем сохранять спокойствие. Сохранишь тут. Хотя люди в начале и не особенно волновались. Но прошло пять, десять, пятнадцать минут. Все ещё все были уверены, что эта неприятна ситуация рассосётся сама собой как-нибудь, что-нибудь, наладиться. Но вот прошло полчаса, вот и час. А поезд все ещё стоял в тишине лесной чаши. Начались волнения. Где-то впереди, в соседнем вагоне, заплакал ребенок.
Нина напряглась. Не то чтобы она верила во всякую чертовщину. Но такие ситуации не могли не пугать.
Внезапно, так же неожиданно, как и остановился, поезд вновь начал движение. Медленно набирая скорость он так же ровно стучал колесами. Но что-то изменилось, и Нина, если бы ее спросили об этом, не смогла бы внятно объяснить ничего. Заснуть не получалось, хотя сознательной и скептичной своей частью она старалась максимально успокоить себя. Но другая сторона ее сознания, воспитанная на сказках, легендах и, буквально, двоеверии, когда бабуля в один день ставила подношения, а в другой шла в церковь, отказывалась успокаиваться, уверенная в том, что здесь есть какая-то магия.
Что что-то идёт не так Нина осознала слишком поздно.
Взрыв, скрип тормозов и чего-то еще, вой, жуткий и пугающий. Хруст щебенки. Ещё взрыв. Нина вцепилась в свою сумку, испуганно сжалась.
Взрыв, и поезд сошел с рельс. Глухой удар и взорвавшееся нечто теперь где-то там, внизу. Нину подкинуло вверх, затем вниз, снова вверх. Визг боли застыл на губах. Жуткая нечеловеческая агония. Страшно, больно, тяжело дышать. Нина, какой-то отдельной гранью сознания почувствовала совсем уж сильный удар куда-то в бок и отключилась.
***
Произошла железнодорожная катастрофа. Не выжил почти никто. В основном спаслись дети, что даже удивительно. Через сутки после этой трагедии семьи вызвали на опознание тел.***
Весь интернет гудел. Сошел с рельс поезд Петербург—Петрозаводск. Яр узнал об этом только на вокзале, куда приехал встречать подругу детства. Он недавно вернулся с очередной деловой поездки в Финляндии и рассчитывал на приятные выходные. Они не виделись почти три года. И вот, их графики наконец-то совпали. По всему вокзалу разнёсся механический голос, объявивший о катастрофе. И Яр замер. Трясущимися руками он набрал номер Нины. Гудки, гудки. Нет ответа. Абонент не отвечает. Ещё раз. И ещё. И ещё. Рядом встречающие так же как и он сам пытались в панике дозвониться. Кто-то рыдал, кого-то трясло. Яр обмер. Не могла Нина. Нет. Нет. Нет, она не могла просто ... Она не могла умереть. Просто не могла. На опознании он стоял и долго, очень долго, смотрел на тело лучшей подруги. Яр, не пустил сюда Алёну Вячеславовну, бабушку подруги. Не нужно. Ей и так за семьдесят пять. Она бы просто не выдержала, но к счастью, согласилась остаться в деревне. А он сам ей солгал, сказал, что Нина просто травмирована сильно. В больнице полежит и все потом нормально будет с подругой. Подруга. Такая, блять, юная, Господине Укко, ей двадцать, всего двадцать. Тело ему дали увезти, сказал он, мол, похоронят у себя, дома. Пока ехал, рыдал. Непонятно как вообще до дома добрался. Зашёл на пару минут, схватил несколько свёртков из огромного резного комода, да ушел. Хлопнул дверью машины. Жутко. Это так жутко, великие небеса. Уехал в лес, долго, часа два, плутал на машине по тропкам, но в итоге все равно нашел его. Древний Костел, построенный прямо на языческом капище. Зашёл внутрь, парой взмахов руки зажёг свечи. Как же, сука, противно. Думал, что вот, наконец раскроется ей, покажет, что такое магия. Но. Он отмахнулся от этой мысли. Сейчас необходимо действовать как можно быстрее. Времени осталось не так много. Внёс Нину, даже в мыслях тяжело было назвать ее тело трупом. Сейчас она выглядела так, словно заснула. Да, с синяками и ссадинами, но внешне никаких других признаков... Яр тяжело вдохнул. Нет. Если он поторопиться, то она не умрет! Вытряхнул из свёртка ингредиенты и начал ритуал. Тяжело, долго, опасно. Он уйдет в Туанелу, Нину доставать нужно. И только попытался шагнуть за грань, как в мгновение ока его плеча коснулась костлявая рука. Старуха Лоухи. — Милый мой, что же ты делаешь? — хитро ухмыльнулась старуха, — неужель во гроб зайти готов ради нее? — Готов! — горячо, искренне ответил Яр, он действительно готов был на все. Все, что поможет Нине. — Ради девчонки? Найдешь ещё таких толпы. А вот себя потерять сейчас — раз плюнуть. — Вот и плюну, — взбешенно выдохнул молодой колдун, — я, уважаемая, — ядовито обратился к проводнике он, — хоть весь мир утоплю, но Нину верну. И девчонок других у кого угодно много будет. А для меня Нина дороже всех их. И не смей ничего говорить. — Ох и горяч же ты, даром, что наш, но все ж... — Заткнисссь, — не хуже змеи прошипел Яр, а старуха, улыбнувшись, кивнула головой и лёгким взмахом руки открыла завесу, резко схватив все приготовленные дары со стола Яр шагнул туда. Лоухи должна была открыть проход туда. А старуха осталась у тела. — Ну и идиот он , да, дорогая? Впрочем, влюбленные колдуны все такие. Уж я-то знаю, поверь мне. Достанет он и что нужно, и что не нужно, — старуха хрипло расхохоталась, — но ты обожжи. Успеешь ещё умереть. Минуты длились как часы, часы становились неразделимы с днями, а те с неделями. И все сидела старая проводница рядом с Ниной, удовлетворённо замечая, как с каждым пройденным Яром там, за гранью, испытанием к девочке возвращается жизненная сила. Наконец, на исходе третьего заката солнца, из точно такого же портала вышел Яр. Весь в крови, с разорванной одеждой, но живой. К груди он бережно прижимал сосуд из чистейшего льда, с горящим внутри него сердцем. И протянул его старухе. — Эх, выгнать бы тебя, да знаю я вашу породу, не уйдешь ведь, — по-доброму проворчала Лоухи. И подхватила сосуд из рук юноши. Резким движением разбила его, вынув сердце, — да. Повезло тебе с ней. Но знай, хоть чуть ее заденешь, обидишь, я её заберу. И никогда больше ты не не увидишь. Яр кивнул, с почти нечеловеческой тоской и болью глядя на тело Нины. Старуха же, раскрыв грудь девушки, вставила туда сердце и запечатала ее на триста тридцать три тысячи, триста тридцать три замка, раскидав ключики от него по всем сторонам света в этом и в иных мирах. Нина же на алтаре выгнулась от боли, страшно закричала, но почти сразу же умолкла. Яр было подскочил к ней, но остановил себя же сам. Это работа старухи. Ещё пара пассов над распростертой на алтаре Ниной и медленно Лоухи начала растворяться. В начале ноги, а затем и все остальное тело. В последнюю минуту прошептала она тридцать третье волшебное слово, вдохнув обратно жизнь в Нину. И вот, стоило только дыму рассеяться, как девушка вдохнула, первый раз. Закалялась, вдохнула ещё раз. Выдохнула. И едва-едва, с большим трудом, открыла глаза. Яр мгновенно подлетел к ней, вжимая ее в себя. Трясущимися руками прижимал ее, ощущал, как сердце ее бьётся, как она шумно втягивает воздух. Ощущал жизнь в ней. И не было в тот момент на всей земле человека счастливее, чем он. — Господи, Яр, что за, что произошло?
