Печать и проклятие

Он бежит. Не знает — от кого. Не знает — куда. Знает только, что поздно. Пол под ногами — чёрный мрамор, но он тёплый, будто дышит. Стены шепчут. Не словами — памятью. Его имя здесь знают лучше, чем он сам. — Не смотри. Голос женский. Тихий. Не рядом — внутри. Он оборачивается. Сначала — волосы. Серебро вперемешку с тенью. Потом — глаза. Серые. Пустые. Она стоит неподвижно, будто вырезанная из воздуха. — Кто ты? — спрашивает он. Она не отвечает. Её ладонь прижата к груди — там, где у него горит. Боль вспыхивает внезапно. Не как рана — как печать, которую рвут изнутри. Теодор сгибается, задыхаясь, но всё равно тянется к ней. — Подожди… — слова ломаются. — Я… я знаю тебя. Она делает шаг назад. И мир ломается. Теперь он стоит в зале. Высокие потолки. Холод. На полу — кровь, но он не видит тел. — Ты виноват. Голос мужской. Знакомый. Всегда злой. Он опускает взгляд — и видит свои руки. Чужие. Сильные. В пятнах, которые не смываются. — Я не… — он не успевает договорить. Удар. Резкий. Горячий. Лицо разрывает боль — от брови вниз, через глаз. Мир на секунду становится красным. — Запомни. Он кричит, но звук тонет. Что-то впечатывается в него. Не в кожу — глубже. Слова не нужны. Смысл приходит сам: Не смей. Не чувствуй. Не люби. Он снова ищет её. Коридоры путаются. Двери закрыты. Имя крутится на языке — но не складывается. — Скажи… — шепчет он в пустоту. — Скажи, кто ты. Ответ приходит не словами. Жар. Тяга. Боль, похожая на тоску. Он видит её снова — теперь близко. Слишком близко. Он знает: если дотронется — всё закончится. — Я… — он улыбается. По-настоящему. Впервые. — Я… Печать взрывается. Мир глохнет. Свет тухнет. Мысль рвётся. Она исчезает. Не уходит — стирается. Остаётся только пустота и ярость. — Кто… — он хватает себя за голову. — КТО ТЫ?! Ответа нет. Он просыпается рывком. Простыни мокрые. Дыхание сбито. Шрам на лице ноет, будто его только что рассекли снова. Он садится, сжимая пальцы в кулаки. — Чёрт… Имя вертится где-то рядом. Очень близко. Но каждый раз ускользает. За окном Хогвартс спит. А он — уже нет.