Сердце шепота глубин

Океан всегда был бескрайним, необъятным, бессмертным — начальным и конечным. Так звали и меня, владыка Океаний. Я был правителем всего подводного царства, королём глубин и повелителем бушующих волн. Со мной поднимались и рушились империи, Боги сражались за господство над землёй и небесами, но наше царство оставалось единым. Под водой, на Небесах — но единым. Нами восхищались издалека, нас боялись приближать, о нас вспоминали лишь в тот миг, когда воздух в лёгких заканчивался. Раз ступишь на наши дикие земли, нырнёшь в глубину — и даже крылья не спасут. Ты можешь остаться навсегда. Сирены всегда знали своё дело. Рядом со Школой ангелов и демонов текла река, спокойно разливающаяся в наш океан — бесконечные морские глубины, что простирались под самым Раем. Никогда раньше на Небесах не поднимался шторм. Вода здесь знала только одно состояние: вечный штиль, зеркальную гладь, отражающую золотые облака и сияние Цитадели. Но семнадцать лет назад всё изменилось. В тот день небо впервые увидело неспокойный шторм. Бессмертные замерли в любопытстве и тревоге, всматриваясь в бушующие волны. В Раю шторма не бывало никогда. Сирены и русалки выныривали на поверхность, их длинные волосы развевались на ветру, а глаза сияли странной, необъяснимой радостью — для тех, кто наблюдал с берега. Но лишь немногие знали правду. В Цитадели и в Вокс-Шепфа шептались о причине давно забытого явления. Советник Эрагон отдал тихий, но твёрдый приказ: начать поиски. Волны росли, достигая невиданной высоты. Здесь, на Небесах, физика смертного мира не действовала, но одно было ясно: вода горевала. Владыка Океаний ушёл в Небытие. Он начал новый виток жизни — или, как шептали некоторые, просто растворился в бесконечности. Подводное царство отказывалось верить, что он мог так просто исчезнуть. Но трон занял его брат — Посейдон. Посейдон стоял на краю подводного утёса, глядя в тёмные глубины, где когда-то правил его старший брат. Смерть Океания далась ему тяжелее, чем он готов был признать. Он помнил последние годы: как Океаний терял силы, потеряв сначала жену — нежную и сильную посланницу небес, — а потом и годовалого сына Дилана. Маленький принц глубин, чей смех когда-то звенел эхом в коралловых дворцах. Шторм на поверхности напоминал о потере каждый день. Волны бились о небесные берега, пугая ангелов, демонов и непризнанных. Они выстраивались в ряды, словно армия, готовая обрушиться на землю внизу. Вода повиновалась чужому настроению — настроению скорби. Посейдон принял решение, которое разрывало ему сердце. Чтобы не втягивать свой народ в грядущие распри небес — ведь уход Океания был лишь предвестником перемен, — он начал подготовку к миграции. Частичной. К смертным. Русалки и сирены сначала сопротивлялись. Земной океан был грубым, полным опасностей, загрязнённым человеческими следами. Но когда первые отряды нырнули в солёные воды Атлантики, многие... полюбили это. Свобода без вечного надзора Рая. Возможность петь для смертных, не боясь наказания Цитадели. Шторма здесь были настоящими — рождёнными ветром и луной, а не скорбью. Но даже на Земле они чувствовали отголоски небесного шторма. Каждый раз, когда волны вставали дыбом без видимой причины, русалки замирали. Это напоминало им, кого они потеряли. Свое божество, что веками оберегало их от внешнего мира. Посейдон остался в подводном царстве Небес — один на троне, который казался слишком большим. Он смотрел вверх, сквозь толщу воды, где всё ещё бушевали волны. «Кто будет следующим?» — шептали сирены в хоралах, что теперь звучали грустно, а не завораживающе. «Это начало конца? Или конец начала бед?» В Школе ангелов и демонов новички перешёптывались о странном шторме, что не утихал уже семнадцать лет. Некоторые из них — те, кто пришёл позже, — даже не знали, что когда-то океан был зеркалом покоя. А в глубинах, где трон Океания всё ещё пустовал в памяти народа, Посейдон закрыл глаза и прошептал: — Брат... что ты оставил нам? Волна наверху ответила грохотом, словно сама вода плакала по ушедшему владыке. И где-то в этом шторме, в пене и соли, уже зарождалось что-то новое. Кто-то, кто унаследует силу глубин. Кто-то, о ком пока не знали ни в Цитадели, ни в Вокс-Шепфа. Но океан помнил. Океан всегда помнит.