too close

Студенческая жизнь в университете была шумной, яркой и непредсказуемой. Четвёртый этаж первого корпуса общаги всегда жил по своим законам: студенты спешили на пары, перезванивались, устраивали вечеринки, смеялись в коридорах, и казалось, что весь этот хаос — нормальная часть взрослой жизни. Для одних это была свобода, для других постоянное раздражение. Ландо был центром всего этого хаоса. Он был известен не только на своём этаже, но и на всем кампусе. Его внешность, харизма и лёгкая дерзость притягивали внимание. Девушки сами старались попасть к нему в комнату, часто останавливаясь у двери, чтобы поймать взгляд, услышать шутку или просто быть рядом. Его отец был богат, а сам Ландо умел использовать это так, что любой вечер с ним превращался в маленькое шоу, где он всегда был главным. Шумные вечеринки, громкая музыка, смех и коктейли — всё это было привычным фоном его жизни, а для него самого естественным развлечением. Оскар не завидовал Ландо. Он просто не мог его терпеть. Всё это внимание, которое Ландо получал без усилий, всё это восхищение и улыбки девушек — раздражало до самых костей. Оскар не понимал, почему все вокруг восхищаются этим мальчишкой, который, казалось, не делает ничего, кроме как появляется в нужный момент. Они жили на одном этаже, и каждый день наблюдал его дерзкие выходки, вечные вечеринки и чужие взгляды, которые всегда падали на Ландо. Он сам этого не хотел, ему было комфортно оставаться в стороне, но видеть, как Ландо постоянно «побеждает» в этой невидимой гонке за внимание, выводило его из себя. Сам Оскар был полным противоположением: аккуратный, целеустремлённый, сдержанный и немного раздражённый шумной студенческой жизнью. Он не любил лишний шум, бардак и спонтанность. Ему нравилась порядок и контроль именно этим он и отличался от Ландо. Они были на одном курсе, но на разных специальностей. Ландо – маркетинг. Ему было неважно куда поступать, но в основном студенты рвались именно на эту специальность, и Ландо спокойно прошел туда с деньгами. Оскар же учился на экономике. Расчеты, планирование и рамки – это его конек. Своим трудом и умом, он поступил туда. После каждой пары, возвращаясь на этаж, Оскар неизменно наблюдал одну и ту же картину: Ландо, смеясь, открывает дверь своей комнаты, заходит внутрь вместе с какой-то новой девушкой, а через несколько минут коридор наполняется музыкой, смехом и шумом вечеринки. Стоя у своей двери, Оскар сжимал кулаки, ощущая, как нарастает раздражение. Каждая такая сцена была для него маленьким испытанием терпения. Шум, хаос, внимание к Ландо, которое, казалось, заслоняло всех остальных.

^^^

Ночь в общежитии была тихой, почти безлюдной, если не считать редких стуков дверей и приглушённого гудка холодильников. Четвёртый этаж дремал, студенты погрузились в свои комнаты и ноутбуки. Несмотря на время, голод не щадил Оскара, и тот решил, что нужно перекусить. Выйдя из комнаты, он медленно шагал, почти не издавая звуков. Коридор казался длинным и пустым, почти призрачным. Было непривычно Оскару. Никаких криков, никакой музыки, ни одного голоса. Обычно, когда Ландо появлялся ночью, весь этаж будто оживал: смех, стук дверей, громкая музыка. Как будто сам воздух дрожал от его энергии. Он свернул к темной кухне, уже распланировав заранее, как он спокойно подойдет к холодильнику, откроет, возьмет сэндвичи и пойдет в комнату. Нырнув в эту темноту, Оскар заметил. Он не один. Какой-то силуэт был уже у холодильника, шумно перебирая почти каждый пакет с едой. Плечо упиралось в дверцу холодильника, корпус чуть наклонён, вес тела перенесён на одну ногу. В руке был пакет. «Кто-то тоже проголодался», – подумал Оскар, и остался ждать, пока голодный студент отойдет от холодильника. Дверь холодильника захлопнулась, и тут произошло, что Оскар точно не мог ожидать. Ландо поднял фонарик от телефона, свеча яркими, холодными лучами на лицо, Оскара. Пиастри сразу не понял кто это, из-за резкого света в глаза. – о, ночной жор здесь, – с усмешкой сказал Ландо. Эта фраза как будто ударила Оскара по голове. Он понял по голосу, кто тут стоит. Его сердце забилось быстрее. Вспышка гнева появилась сразу же, без опоздания. Раздражение подступило к горлу. «ну почему именно он?» – пронеслось у Оскара в голове истерично. Он никак не планировал встречу с таким человеком. Особенно в таком месте, в таких обстоятельствах. – ты что здесь забыл? – выдохнул сквозь зубы Оскар. – ну видимо я как и ты, проголодался, – ответил Ландо. Оскар быстро сдался под давлением фонарика и достал свой телефон, включая свой фонарик. Когда свет выхватил фигуру полностью, всё встало на свои места. Ландо. Стоит у холодильника, слегка наклонившись, держит в руках пакет. Тот самый Оскара пакет. На секунду Пиастри просто замер. Внутри вспыхнула резкая, почти физическая волна возмущения. Не крикливая, а холодная, плотная. Он точно знал этот пакет. Знал, как складывал туда еду, как ставил его на полку. – это мой пакет, – злобно прошипел Оскар. Ландо обернулся не спеша. Сначала посмотрел на пакет, будто проверяя информацию, затем перевёл взгляд на Оскара. В лице нет ни удивления, ни напряжения. Только спокойный, внимательный интерес. – правда? не знал. Ландо, тем временем, даже не выглядел смущённым. Он двигался легко, будто оказался здесь случайно и чувствовал себя абсолютно на своём месте. Ни резкости, ни напряжения. Только спокойствие и какая-то небрежная свобода в каждом жесте. – теперь ты знаешь. Оскару хотелось вмешаться сразу – отобрать пакет, обозначить границу, остановить это. Но вместо этого он задержался на месте, наблюдая. Его раздражение нарастало медленно, но верно. Ландо явно не знал, что берёт именно его еду. И именно это почему-то бесило ещё сильнее. – и что ты предлагаешь? – кинул вопрос Ландо. – положить обратно. Холодильник тихо гудел за спиной Ландо, заполняя паузу между словами. Он усмехнулся едва заметно, почти лениво. – ты всегда такой серьёзный ночью? – только когда кто-то лезет в мой пакет с моей едой, – Оскар делал акцент на каждом местоимении. Ландо наклонил голову набок, оценивающе. Его взгляд задержался на лице Оскара чуть дольше, чем требовалось для обычного разговора. Его лицо собранное. Чёткие, аккуратные черты создают ощущение внутренней дисциплины: прямой нос, ровная линия скул, немного упрямый подбородок, который выдаёт характер и настойчивость. Глаза его внимательные, сосредоточенные. Губы сдержанно сжаты. Он бы себе соврал, если бы он себе сказал, что этот парень никакого интереса не вызвал. – значит, мне повезло, – с улыбкой посмотрел на впереди стоящего парня. – сомневаюсь. – слова прозвучали сухо. Оскар чувствовал, как челюсть непроизвольно сжимается. – не нервничай, я просто голоден, – Ландо пожал плечами легко, почти беззаботно. – я тоже. Эта фраза повисла между ними. Тишина стала плотнее, ощутимее. Ландо смотрел на него внимательнее. – тогда это объясняет, почему мы тут. – верни пакет, – коротко и без лишнего сказал Оскар. Ландо перехватил пакет удобнее. Развернулся к выходу, движения остались такими же спокойными, будто спор уже закончился. Оскар продолжал светить его своим светом из телефона. – в другой раз, – кинул через плечо Норрис. – Ландо, – уже уверенне произнес Оскар раздражающее его имя. Он остановился у порога. Несколько секунд стоял, затем обернулся через плечо. – как там тебя? – крутил на пальце этот злосчастный пакет. – Оскар, – тот закатил глаза, сам не зная зачем преставился. – спокойной ночи, Оскар. Шаги Ландо растворились в коридоре. Оскар остался стоять на кухне, чувствуя, как раздражение оседает внутри тяжёлым комком. Он был зол но не только из-за еды. Его выбивала из равновесия эта лёгкость, это отсутствие напряжения, это ощущение, будто Ландо просто прошёл сквозь ситуацию, не зацепившись ни за одно правило. И вместе с ним осталось ощущение, будто эта сцена была не случайной, а началом чего-то, что уже не получится игнорировать.

^^^

День в университете тянулся вязко и монотонно. Аудитория была залита ровным дневным светом, окна приоткрыты, за ними был шум кампуса, голоса студентов, шаги, смех. Оскар сидел за партой, опираясь предплечьем о стол, механически делая пометки в тетради. Он слушал, но больше по привычке — мысли периодически ускользали, возвращаясь к ночи, к кухне, к пустому месту в холодильнике. Телефон завибрировал коротко и резко, как будто вырывая его из полусонного состояния. Экран вспыхнул. Уведомление из общего чата общежития. Он хотел проигнорировать его. Такие сообщения обычно означали что-то скучное и обязательное: проверки, объявления, напоминания. Но вибрация повторилась, следом ещё несколько: сообщения сыпались одно за другим. Оскар вздохнул и опустил взгляд на экран. Сообщение было от директора общежития. Он начал читать рассеянно, скользя глазами по строчкам, пока смысл не начал складываться во что-то неприятное. Протечка труб. Первый корпус. Четвёртый этаж. Временное переселение. Оскар выпрямился. Ладонь крепче сжала телефон. Внутри что-то неприятно дёрнулось, сначала раздражение, потом настороженность. Он дочитал сообщение до конца. Затем пролистал ниже. Список расселения. Комнаты. Номера. Фамилии. Оскар задержал дыхание на долю секунды, сам не понимая почему. Большой палец медленно прокручивал экран вниз. Его имя появилось почти сразу. Комната 814. Он скользнул взглядом дальше автоматически, не ожидая ничего особенного. И в следующей строке увидел имя. Ландо Норрис. Внутри будто щёлкнуло. Оскар замер, глядя на экран, не сразу осознавая прочитанное. В голове на секунду стало пусто, словно мысль отказалась работать. Потом раздражение накрыло резко, волной, от груди к горлу. «Нет» Он перечитал строку ещё раз. Потом ещё. Но ничего не изменилось. Комната 814. Оскар Пиастри и Ландо Норрис. Оскар медленно откинулся на спинку стула. Пальцы сжались вокруг телефона так сильно, что он почувствовал, как пластик упирается в ладонь. Внутри поднималось глухое, тяжёлое недовольство. Это была не вспышка, а именно злость, плотная и вязкая. Из всех людей. Из всего корпуса. Конечно, именно он. Оскар провёл языком по внутренней стороне щеки, сдерживая резкий выдох. Его раздражало не столько само переселение: временное неудобство, коробки, сумки, смена привычного пространства. Его раздражала мысль о том, что ему придётся делить комнату с Ландо. Пространство. Воздух. Быт. Он слишком хорошо представлял, как это будет: беспорядок, чужие вещи, ощущение постоянного вторжения. И это спокойствие Ландо раздражающе лёгкое, будто правила к нему не липнут. Лекция продолжалась, голос преподавателя звучал где-то фоном. Оскар почти не слышал слов. Он смотрел в экран, где по-прежнему светилась та самая строка, и чувствовал, как внутри нарастает напряжение. Он не хотел этого. Не просил. Не выбирал. И именно поэтому злился ещё сильнее. Оскар заблокировал телефон и медленно убрал его в карман. Он сделал глубокий вдох, затем выдох. Слишком резкий, чтобы успокоиться. В голове крутилась одна мысль, настойчивая и неприятная: Это плохая идея. Очень плохая. И хуже всего было то, что выбора у него не было.

^^^

Оскар стоял перед дверью 814 во втором корпусе, сумки почти вывалились из рук. Металл дверной ручки холодил ладонь, а на лбу выступили капли пота – не от жары, а от того, что внутри поднималось раздражение. Он задержался на пороге, сделав короткий вдох. За плечами остались шумный коридор, шум переносчиков, стуки чемоданов и непрерывное гудение других студентов, которые уже распаковывались в своих комнатах. Но в этот момент казалось, что вокруг него тишина и сам воздух будто плотный, тяжелый от ожидания. Оскар чувствовал, как сжимается грудь. В голове бурлили мысли, ровные, холодные, точные: Он же будет здесь. Ландо. Ландо с его лёгкой улыбкой, небрежностью и чувством, что весь мир принадлежит ему. Каждый жест, каждая мелочь и Оскар уже представлял, как всё будет раздражать: шум, запахи, вещи, оставленные где попало. Он резко толкнул дверь и вошёл. Комната встретила его запахом дорого одеколона и слегка пыльной мебелью. Две кровати стояли напротив друг друга: одна у окна, с новым мягким матрасом, другая ближе к двери, которую как будто не меняли 10 лет. Свет дневной лампы падал ровной полосой на пол. И сразу он увидел Ландо. Тот сидел на кровати у окна, ноги раскинуты. Тот листает рилсы, иногда улыбаясь. Ландо не спешил, не поднимал головы, почти не заметил, что кто-то зашёл. Его движения были свободными, ленивыми, будто он вообще не замечал чужое раздражение, а Оскар как раз и был чужим для этой комнаты. Оскар зажал сумку в руках, зубы сжались чуть сильнее. Внутри всё бурлило: раздражение, напряжение, желание сразу же что-то сказать, надавить, показать, что эта комната – его тоже. Он сделал шаг вперёд. – я… — начал он, но слова застряли в горле. Ландо только поднял глаза, улыбнулся, коротко, беззаботно: – ну, вот мой сосед. Эта простая фраза действовала, как провокация. Оскар ощутил, как в груди что-то дернулось. – да… вроде того, – выдохнул он сухо, сдержанно, стараясь не показать, что внутри его начинает трясти от злости и оттого, что Ландо так свободно сидит на его новой кровати. – Не волнуйся. Мы уживёмся, – улыбнулся Ландо во все 32. Оскар посмотрел на него. Его глаза сжались. Он не знал, раздражение это или… странное чувство, которое смешалось с усталостью. В комнате запах старой мебели, слегка пыльный воздух и тихий шум улицы за окном создавали странное ощущение, что всё возможно: и ссоры, и молчаливые противостояния, и даже моменты, которые он ещё не мог предугадать. В комнате повисла тишина, но напряжение было почти осязаемым: тонкая линия между раздражением и любопытством, между привычкой к одиночеству и непредсказуемостью совместного пространства. Оскар только поставил сумку на пол и начал распаковывать вещи, как его взгляд упал на кровати. Та, что у окна, выглядела идеально: ровная, светлая, с мягким светом от лампы. – ты уже выбрал себе кровать? – выдохнул он сухо, стараясь держать голос ровным. Ландо лениво поднял голову, улыбка никуда не делась: – ну, она же лучше всего смотрится. Не против? Оскар почувствовал, как раздражение превращается в плотное ощущение тяжести в груди. Он подошёл к своей кровати, но без той «идеальности» у окна. Пиастри снова повернулся в сторону Ландо, и снова кинул взгляд на его кровать. – это моё место. Но твоё решение выбирать, – сказал он ровно, холодно, но внутри бурлило: «Почему всё всегда должно быть по его правилам?» Ландо лениво встал, подошёл ближе, шаги лёгкие, почти не слышные. Он сел на край кровати Оскара, взгляд острый, но улыбка осталась. – ты слишком серьёзный. Расслабься. Пока что мы просто делим комнату, ничего страшного. – хорошо, – выдохнул Оскар, – но думаю без правил здесь не обойтись. – какие ещё правила? – кинул вопросительный взгляд Ландо. – ну пока дам тебе простое, хотя я не уверен что ты это выполнишь, – Оскар отвел взгляд в окно, будто задумываясь, – чтоб в комнате всегда было чисто. Ненавижу беспорядок. – чисто… скучно. Не обещаю, – и спокойно встал, прошел к своей кровати и сел на неё. Оскар сжал кулаки ещё сильнее. Внутри был хаос: злость, напряжение, желание доказать, что это и его пространство. И странное, тихое любопытство – как долго Ландо будет вести себя так беззаботно? Между ними повисло молчание, густое и ощутимое. Комната, уже стала полем боя тихого, почти невидимого, но такого, что обещало войну.

^^^

Оскар вернулся поздно. Вечер уже начал оседать на кампус: окна второго корпуса светились тёплыми прямоугольниками, коридоры гудели приглушёнными голосами и шагами. Усталость тянула плечи вниз, в голове было пусто и шумно одновременно. Хотелось только одного — тишины. Он остановился перед дверью своей новой комнаты, выдохнул и вошёл. Запах ударил сразу. Пиво. Чипсы. Что-то жирное. Оскар замер на пороге. Комната выглядела так, будто по ней прошёлся маленький ураган. На столе грязная посуда, кружки с липкими разводами, крошки. Одежда валялась где попало: на стуле, на полу, на краю кровати. Его кровать не осталась не тронутой: покрывало сбилось, подушка лежала криво, чужая, не так, как он оставлял. На полу стояли бутылки. Несколько пустых, одна полуполная. Чипсы рассыпались прямо на пол. И Ландо. Он сидел на своей кровати, расслабленно откинувшись назад, бутылка в руке, взгляд прикован к экрану ноутбука. Рядом сидел Карлос, развалившийся не хуже, смеётся, что-то комментирует матч. Футбол гремел на весь объём комнаты. Оскар почувствовал, как внутри всё сжалось. Злость поднялась резко, горячо, почти физически. На секунду мелькнула абсурдная мысль – просто развернуться и уйти, чтобы не видеть этого. Или прямо сейчас наорать на соседа. Или де молча взять вещи Ландо и выкинуть к чертям за дверь. Но он не хотел устраивать такие сцены при лишних глаз. При лишних глаз его друга. Он молча прошёл внутрь, аккуратно поставил рюкзак у стены. Движения выверенные, сдержанные. Лицо его спокойное, почти холодное. – о, ты вовремя, – бросил Ландо, не отрывая взгляда от экрана. – Там сейчас самое интересное начинается. Оскар не ответил сразу. Он снял куртку, повесил её на спинку стула, хотя стул был завален чужой одеждой. Он просто переложил её на пол. Челюсть сжалась. – да, – сказал он наконец коротко. – Вижу. Карлос повернул голову, с приветом кивнул ему, явно не чувствуя никакого напряжения. – садись, — добавил Ландо похлопывая место рядом с собой. – Сейчас будет гол. Оскар посмотрел на экран, потом на пол, потом на стол. Его взгляд задержался на своей кровати. Он почувствовал, как злость буквально пульсирует где-то под кожей. – не хочу, — ответил он сухо. Ландо бросил на него быстрый взгляд. Чуть дольше, чем нужно. – ты сегодня какой-то неразговорчивый. – я устал. – понимаю. Пары — зло. Оскар усмехнулся без веселья и сел на край кровати, стараясь не задеть крошки. Он молчал. Смотрел в пол. Считал вдохи. Он хотел хоть как-то притупить гнев, стараясь не обращать внимание на шум. Но получилось это не так хорошо. Ландо попытался ещё пару раз втянуть его в разговор короткими фразами, комментариями к матчу. Оскар отвечал односложно. Резко. Отрывисто. Ландо понял, что-то конечно не то. Тут даже догадываться не трудно. По началу он забил на Оскара, обращая свое полное внимание на экран. Но спустя несколько минут это было невыносимо. Он слышал все тяжелые вздохи Оскара, напряжение нависло в комнате, которая душит их обоих. Норрис выпрямился и повернулся к Карлосу: – слушай, можешь выйти ненадолго? Карлос удивлённо посмотрел на него, не воспринимая слова всерьез. – ты серьёзно? Матч не закончился. – я знаю. Ненадолго. – Ландо, – возмущенно кинул взгляд Карлос, уж никак не ожидая такое от друга. – пожалуйста. Тон был мягкий, но настойчивый. Карлос выдохнул, закатил глаза, но всё же встал, схватил куртку. – вы странные, – пробормотал он и вышел, хлопнув дверью чуть громче, чем нужно. Комната мгновенно стала тише. Даже беспорядок будто стал заметнее. Оскар поднял голову. – ты вообще в своём уме? – сказал он сразу. Голос сорвался с холодного на резкий. – Это что, по-твоему, нормально? Ландо встал с кровати, поставил бутылку на стол, и с непониманием взглянул на Оскара. – ты можешь говорить спокойнее? – спокойнее? – Оскар усмехнулся резко. – Ты устроил тут бар, развёл свинарник, а моя кровать выглядит так, как будто на ней трахались семь раз! Не забывай, что ты тут не один живешь. Ландо опешил. Это было заметно. На долю секунды он замолчал, словно прокручивал в голове ответ. Потом челюсть напряглась, взгляд стал жёстче. – вот именно! Ты тоже не один тут. Тут и моя доля есть, и делаю всё что хочу. – но почему то твоя, блять, доля задела мою долю! – Оскар встал, размахивая руками по комнате, – или это для тебя в порядке вещей? Пиздить чужое? Они стояли напротив друг друга. Воздух между ними стал плотным, тяжёлым, будто его можно было резать ножом. Ландо вдруг почувствовал себя не в своей тарелке. Это ощущение было непривычным, раздражающим. Обычно на него либо не повышали голос, либо быстро сдавались. А тут – нет. – ты охуел сейчас? – вырвалось у него резко. – Я ничего не пиздил. – ага, конечно, – Оскар ответил сразу, холодно. – Тогда начинай свои объяснения с ебучего холодильника и заканчивай моей кроватью. Или у тебя память от пива стирается? Ландо сжал челюсть, сделал шаг ближе. Его плечи напряглись, голос стал ниже. Оскар почувствовал это мгновенно – кожа словно отреагировала раньше, чем разум. Он не отступил, хотя хотелось сделать шаг назад просто чтобы сохранить контроль. – ты говоришь так, будто я тебе в душу насрал. Это просто комната. – «Просто комната» — это когда ты в своей стороне срач разводишь, – Оскар ткнул пальцем в сторону кровати. – А не когда лезешь в мою. Я не твой сосед по тусовкам, ясно? – ясно мне всё, – огрызнулся Ландо. – Просто ты ведёшь себя так, будто я тебе что-то должен. – потому что ты, блять, должен! – голос Оскара был резким, почти кричал. – Убирать за собой — это не охуеть какое требование. Пауза повисла тяжёлая. Ландо выдохнул медленно, будто считал про себя. Провёл языком по зубам. Посмотрел на Оскара не отводя взгляда, оценивающе, почти нагло. – ты всегда такой? – медленно. – Или это я тебе так удачно на нервы действую? Оскар почувствовал укол — не потому что вопрос был метким, а потому что не хотел на него отвечать. – не переводи стрелки. – а я и не перевожу, – Ландо усмехнулся криво. – Просто интересно, ты всегда со мной так будешь? – да, потому что ты ведёшь себя как мудак. Всё. Без скрытого смысла. Ландо хмыкнул. Не отступил, а наоборот, сделал ещё шаг. Теперь между ними оставалось совсем чуть-чуть. Слишком близко, чтобы игнорировать. – забавно. Обычно люди говорят мне это с улыбкой. – мне похуй, что тебе обычно говорят. Меня не впечатляет ни твой футбол, ни твои бутылки, ни ты сам. Он сказал это резко, но внутри уже чувствовал усталость. Злость начинала выгорать, оставляя после себя напряжение и странную настороженность. – врёшь, – спокойно ответил Ландо. – Если бы не впечатляло, ты бы так не заводился. Оскар стиснул зубы. Взгляд на секунду дрогнул. – ты сейчас специально нарываешься? – возможно, – Ландо пожал плечами. – Мне нравится, как ты злишься. У тебя лицо сразу… живое. – ты больной. – а ты напряжённый до пиздеца, – усмешка стала шире. – Расслабься хоть раз, а то у тебя скоро пар из ушей пойдёт. – ещё слово — и я тебя… – что? – перебил Ландо, наклоняя голову. – Выкинешь из комнаты? Побьёшь? Он задержал взгляд слишком долго. Намеренно. Проверяя. – сомневаюсь, – продолжил Ландо Оскар отвёл глаза первым. Медленно. Контролируя себя. – просто убери этот срач. Сейчас. Ландо не ответил сразу. Несколько секунд он просто смотрел на него, потом выдохнул, фыркнул и отвернулся. Начал сгребать бутылки со стола, бросая их в мусорку — уже без показной лености, резче. – ладно. Уберу. Он двинулся по комнате, поднимая одежду, собирая мусор. Движения стали быстрыми, немного резкими. Через плечо он бросил взгляд – короткий, цепкий. – но, знаешь… – сказал он, не останавливаясь. – Ты мог бы попросить без того, чтобы орать, как будто я тебе изменил. – не льсти себе. Ландо усмехнулся тихо, почти себе под нос. – а я и не льщу. Просто отмечаю. Когда Ландо отвернулся и начал убирать, Оскар почувствовал не облегчение, а странную пустоту. Злость не исчезла. Она просто сжалась внутри, затаилась. Он остался стоять, напряжённый, молчаливый, наблюдая, как тот двигается по комнате, и понимая, что этот конфликт – далеко не последний. В комнате стало тише. Но спокойнее – ни на секунду.

^^^

На следующий день Оскар вернулся поздно. Пары выжали из него всё: шум аудитории, чужие голоса, необходимость держать лицо. Он шёл по коридору второго корпуса почти на автомате, чувствуя, как усталость оседает в плечах тяжёлым грузом. Дверь в комнату он открыл тихо. Внутри было темно. Не глухо, а приглушённо. Небольшая подсветка от лампы у окна оставляла комнату в полутенях, размывала углы, сглаживала резкость. Воздух был плотный, тёплый, пропитанный запахом алкоголя и чем-то ещё. Спокойствием, которого здесь обычно не было. Ландо сидел на своей кровати, слегка сгорбившись, опершись локтями о колени, стакан в руке. Он выглядел расслабленным, но не безучастным, спокойно наблюдая за Оскаром. Его движения были медленными, тёплыми, почти ленивыми, и это странным образом тянуло к нему взгляд не агрессивно, а мягко. Оскар закрыл дверь и на мгновение замер. Он сразу отметил: беспорядок был – но только на чужой половине. Его сторона оставалась нетронутой. Это почему-то сбило с толку сильнее, чем если бы всё снова было в хаосе. – ты чего в темноте сидишь? – спросил он, снимая куртку. Голос получился ровным, почти нейтральным. Внутри не было вчерашней злости, только усталость и лёгкая настороженность. Ландо поднял голову. Его взгляд был спокойным, чуть расфокусированным. – так лучше, – ответил он и сделал глоток. Оскар подошёл ближе, поставил рюкзак. Запах виски стал отчётливее: тёплый, обжигающий, почти уютный. Он посмотрел на бутылку, потом снова на Ландо. – повод есть? Вопрос был не колким. Скорее настоящим. Ландо пожал плечами. – а он нужен? Эта простота задела. Не раздражающе что было странно. Оскар сел на край своей кровати, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает тело. – после вчерашнего не удивлён, – сказал он спокойно. Ландо усмехнулся, но без привычной бравады. Скорее устало. – будешь? Он протянул бутылку. Жест был не навязчивым почти небрежным. – нет, – сразу ответил Оскар. Он действительно так думал. Алкоголь был последним, что ему сейчас было нужно. Ландо не стал спорить. Просто сделал ещё глоток. Оскару это почему-то понравилось отсутствие давления. Он молчал, слушая тишину комнаты. Она была густой, но не неприятной. – ты сегодня тихий, – заметил он. – ты тоже, – ответил Ландо. – Видимо, мы оба выдохлись. Он снова протянул бутылку. – один глоток. Оскар нахмурился. Внутри шло привычное сопротивление: контроль, привычка держать дистанцию. – я сказал нет. – я думаю ты часто так говоришь, – Ландо повернул голову и посмотрел на него внимательнее. – Не уж то тебе не хочется после тяжелого дня чуть расслабиться? В этом не было насмешки. Скорее наблюдение. Оскар почувствовал раздражение: слабое, ленивое. И странное желание доказать, что тот ошибается. – один, – сказал он наконец. – И всё. Оскар встал, прошел пару шагов и сел на краю кровати Ландо. Он взял бутылку, сделал глоток. Виски обожгло горло, заставило поморщиться. Тепло разлилось по груди. Ландо почти мягко улыбнулся. – привыкнешь. Они пили медленно. Глоток за глотком. Разговор шёл сам обрывками, фразами без веса. Ландо стал расслабленнее, движения плавнее. Он чаще наклонялся ближе, смеялся тише. Оскар заметил, как колени Ландо оказались чуть ближе, чем нужно, как его плечи расслаблены, как дыхание ровное и глубокое. Что-то внутри напряглось и одновременно расслабилось: привычная настороженность и раздражение растворялись под тяжестью воздуха и слабого света. Алкоголь в крови добавлял мягкости к ощущениям, приглушал резкость мыслей, заставлял тело реагировать на движения Ландо раньше разума. – ты сегодня не бесишься, – сказал Ландо, почти вполголоса. – не провоцируй, – ответил Оскар, но без злости. – уже. Он почувствовал тепло, исходящее от человека рядом, тепло, которое обычно раздражало или вызывало раздражение, а сейчас ощущалось как естественное присутствие. В комнате, среди разбросанных вещей, мягкого света и запаха алкоголя, время будто растянулось. – ты странный, – сказал он. – ты тоже, – ответил Ландо. – Просто хорошо это скрываешь. Он смотрел долго. Слишком долго, чтобы это было случайно. – ты сейчас смотришь слишком внимательно, – заметил Оскар. – а ты не уходишь. Эта фраза осела где-то глубоко. Оскар подсел ближе, не осознавая полностью, зачем. Каждое движение было замедленным, каждое дыхание ощутимым. Сердце билось ровно, но глубоко, тело реагировало на присутствие Ландо, на его тепло, на случайные прикосновения: колени, почти случайно соприкоснувшиеся, локоть, слегка задевший его руку. Ландо, в свою очередь, почувствовал внимание Оскара. Оно не было агрессивным, не было вызовом. Оно было осторожным, почти исследующим, и это дало ему уверенность, что шаг, который он вот-вот сделает, не будет встречен отторжением. Он наклонился чуть ближе, не торопясь, не навязывая, просто проверяя границы. Поцелуй не был резким скорее неожиданным своей естественностью. Ландо наклонился чуть ближе, почти давая Оскару время отстраниться. Но тот не сделал ни сторону назад. Алкоголь гудел в голове, сглаживал углы, приглушал привычный внутренний контроль. Всё происходящее казалось нереально тихим, как будто комната задержала дыхание вместе с ними. Они отвечали друг другу неуклюже, ещё не до конца уверенно, а вдруг это просто всё игра? Он почувствовал, как рука Ландо коснулась его запястья. Сначала почти случайно, потом крепче. Контакт был простой, но от него по телу прошла тёплая волна, лениво расползающаяся под кожей. Оскар отстранился от губ, но не от него самого. Его лоб коснулся его лба, жадно хватая кислород: – ты… – начал Оскар, но слова потерялись. Ландо улыбнулся едва заметно, почти криво, и снова наклонился. Второй поцелуй был глубже. Дольше. В нём было меньше осторожности и больше уверенности, будто они оба уже приняли решение, просто ещё не озвучили его. Оскар ответил сам. Медленно, но честно, почти грязно сминая губы парня. Он чувствовал, как напряжение последних дней растворяется, как злость, раздражение и сопротивление уступают место странному притяжению. Алкоголь делал ощущения ярче, обострял каждое касание. Что-то в этом почти животном поцелуе проснулось у Оскара. Какая-то очень странная энергия разлилась по всему телу. Ландо был слишком близко, чем должен быть. Комната вокруг расплывалась. Свет лампы стал мягче, тени глубже. Виски ударило в голову сильнее, и вместе с этим пришло ощущение лёгкости, почти безрассудства. Ландо потянул за собой Оскара не прерывая поцелуй, и тот оказался сверху, оперевшись локтями между его головой. Матрас прогнулся под ними, их дыхание смешалось. Само тело Ландо было очень теплым. Тот бесцеремонно пробрался руками к животу Оскара, зацепил края футболки и стянул с него, отрываясь от него. – мы пьяные, – пробормотал Оскар, больше для себя. – да, – тихо ответил Ландо. Ландо не обращал на это внимание и снова притянул его к себе. Поцелуй стал медленнее, тягучее. Руки нашли друг друга сами неуверенно, но настойчиво. Оскар чувствовал, как исчезает привычная дистанция, как тело отвечает раньше, чем разум. Одежда за одеждой улетала на пол, сбивая пустые бутылки. Оба остались абсолютно нагими без стеснения. Оскар не дожидаясь раздвинул ноги Ландо по сторонам. Увидев чужой, твердый, залитый кровью от возбуждения стояк, он сглотнул. Но не от нервов, а от жажды. – если что, всё там, – указал пальцем Ландо на рядом стоящую тумбу. Оскар потянулся к ящику, практически полностью надвисая Ландо. Открыв, он увидел тюбик смазки и пачку презервативов. Он даже и не удивился, как будто это было в стиле Ландо. – всегда готовый, – с ухмылкой сказал Оскар, выхватывая весь набор к себе. – к таким случаям нужно быть готовым, особенно когда тебя будет трахать Оскар Пиастри. Даже в полумраке было видно эту бесстыдную улыбку Ландо. Оскар соврет если не скажет, что его это польстило. Он выдавил приличную часть жидкости на ладонь. Поначалу он вводил указательным пальцем круги вокруг ануса. Ландо заскулил, эти бесконечные круги сводили его с ума. Оскар дразнил его, надавливая, но не входя. Ему нравилось смотреть как тот возиться по постели, видел как он не может больше терпеть эти муки. – Оскар, не тяни кота за яйца… пожалуйста, – последнее слово он произнес больше с мольбой, чем с просьбой. Пиастри хотел ещё подразнить, но его ноющий член так не считал. И спустя всю эту пытку, он наконец пробился внутрь медленно всем пальцем. Он остановился, чувствуя как плоть сжалось вокруг фаланга. Ландо резко выдохнул, он знал что Оскар пробьётся дальше, но не знал когда, Поэтому он сначала удивился, а после дал себе расслабиться. Норрис стал покачивать бедрами, обозначая, что тот может продолжать. Оскар продолжил движение сначала одним пальцем, ища подходящий угол с каждым толчком. Ландо же уже полностью расслабился, и отдал всего себя парню. Уже незаметно для них обоих, Оскар добавил второй палец, всё ещё ища злополучную точку невозврата. Он совсем перестал считать секунды. Контроль ушёл незаметно растворился вместе с алкоголем. Осталось только тело, реагирующее раньше мыслей. Ландо резко подал громкий стон, который распространился по всей комнате, а возможно и за ней тоже. Вот оно, Оскар нашел правильный угол и стал надавливать туда чаще и сильнее с безумным интересом. Как будто он изучал тело Ландо, и его каждые неуловимые места. Ландо стал громче. Руки блуждали по постели, хватаясь то за подушку, то за угол матраса, нервно сжимая. Оскар полностью вышел из Ландо, оставляя его пустым не на долго. Пока Норрис негодовал, Пиастри уже подставил ко входу уже закатанным в презервативе и смазанный в смазке член, и уже полностью надвис над телом опираясь руками. Дыхание Ландо было тёплое, неровное, слишком рядом. Тепло. Слишком близкое, чужое и одновременно неожиданно правильное. Кровать медленно скрипнула под ними когда Оскар начал движение. Он входил в Ландо не торопясь, давая тому привыкнуть. Тот отозвался протяжным сладким для ушей Оскара стоном, но тут его рот резко перекрыли рукой. – ты очень красиво стонешь, но это не для других ушей за стенкой, – это фразой он как будто обозначил, что в эту ночь Ландо только его и ничей больше. Норрис завелся от такого собственнического поведения и одновременно его позабавила. Толчки были поначалу слабыми и медленными, как будто Оскар просто давал время Ландо, но для чего. Непонятно. Тот уже был готов как никогда. Скорее для Ландо это было впервые когда он кого так хотел сильно, что просто ждать было не выносимо. Он дерзко стал идти на встречу Оскару, так скажем насаживаясь на него. Ритм стал заметно наращиваться. Хлопки двух тел стали разлетаться по всем углами комнаты. Чужая ладонь приглушала звуки Ландо, который так хотел застонать. Ему было плевать – услышат их кто-нибудь или нет. Он хотел быть услышанным самим Оскаром. Его руками стали лихорадочно изучать тело парня. Он стал царапать бока, спину, оставляя метки «вот, смотри как ты меня довел». Оскар почти животно вдавливался в тело. Кровать ужасно скрипела и ходила ходуном, но на это точно никому не было дела. Они были заняты друг другом, в погоне за удовлетворением. Пиастри почувствовал чуть ниже живота как тугой узел завязывался и скоро будут разрядка. Темп стал бешеным, почти животным. Оскар прильнул к шее Ландо, Сначала он кусал, оставляя следы своих зубов, и после сразу целовал, облизывал место, как бы извиняясь за такой прием. Для Ландо это не было больно, это больше помогало чтобы скорее кончить. Боль смешивая с нежностью – те качели, которые любил он. Вспышка в глазах и он излился на свой живот, также пачкая и пресс Оскара. Он кончил не касаясь себя, только благодаря Оскару, и это полностью одурманило его голову. Долго ждать не пришлось и он кончил в презерватив, рухнув всем телом на Норриса. Двое теплых тел были прижаты к друг другу. Простыня сбилась. Оскар лежал на Ландо, уткнувшись лбом куда-то в плечо. Он не двигался, только медленно дышал, чувствуя, как под ним ровно поднимается и опускается грудь Ландо. Норрис сначала не говорил ничего. Одна его рука лежала на спине Оскара не прижимала, просто была. Пальцы иногда едва заметно двигались, скользили по коже. Когда уже дыхание нормализовалась, Оскар чуть повернул голову, щекой коснувшись кожи. Он чувствовал его запах: виски, тепло, что-то очень человеческое. Это странным образом успокаивало. – мы так и будем лежать? – спросил он лениво. – если ты не слезешь, – ответил Ландо. – Да. Оскар не слез. Только устроился чуть удобнее, перенёс вес, и Ландо тихо выдохнул — не раздражённо, а скорее с улыбкой. – тяжёлый, – сказал он. – терпи. Это последствия твоих решений. Они замолчали. Комната была тихой, только ночной шум с улицы и их дыхание. Никакой неловкости.Просто момент, который не хотелось трогать словами.