На что только не пойдёшь, лишь бы откосить от работы

      Не так он представлял себе маман Бриджит, когда взывал к ней той памятной ночью. Впрочем, на земле во многом ошибались, рисуя картины потустороннего мира. Например, оказалось, что владелицу его души, его тирана и благодетельницу, на деле зовут мадам Рози. Впрочем, от хорошего рома она всё ещё не откажется.        — Знаешь, мне так нравятся твои передачи! По-началу я с сомнением относилась к радиофикации, все эти эфирные волны, электричество так отличаются от старой-доброй чёрной магии, не поймёшь, чего от них ждать... Но угадай, что! Теперь я жду каждый твой новый выпуск с нетерпением! Просто бальзам на уши, то, что ты делаешь, я с самого начала знала, что ты талантливый юноша. Давно пора было пасть сюда кому-то с хорошим вкусом!.. В музыке, мой дорогой, в музыке, не переживай! — она хихикает, прикрывая чёрные губы ладошкой.       Аластор старается поддать в улыбку вежливости.        — Не стоит, Рози, моя дорогая.        — А уж как пора было растрясти кому-то этих надменных развалин! Как они забегали, вот умора!.. Кто там у тебя следующий в списке, признавайся! Может, пьяньчужка Камэоса? О, или как на счёт старика Зимви, мм? Знаешь, для оверлорда ему никогда не хватало манер!        — Посмотрим.        — О, оставляешь интригу! Ладно-ладно, попытаюсь угадать по крику, если окажусь права, с тебя вечер в том кафетерии!.. Ах, да, дамских пальчиков?       Пальчики выглядят хрумкими и в меру подгнившими. Но Аластор вежливо отказывается.        — Что же ты не растясла их сама?       Та ухмыляется, показывая частокол аккуратных белоснежных клыков.        — К чему леди марать руки, когда у неё есть такой галантный помощник!       В самом деле.        — Всегда к твоим услугам, можешь не сомневаться... — ей ли сомневаться. В самом деле!        — Да брось, дорогуша, что не так? Ты всё можешь рассказать тёте Рози, она сплетничать не будет, только не про тебя!       Аластор дёргает ухом. Он уже привык к этим новым слабым точкам, способным выдать эмоции, если их не контролировать. Однако что поделать, иногда его хватка соскальзывает. Ничего. Всё приходит со временем. Кому, как не ему знать о терпении.        — Нет-нет, всё в порядке.        — Может, чай перестоял?..        — Чай просто чудесен, Рози, как и всегда, само совершенство.       За всё время, пока его собеседница беззаботно болтала, Аластор не сделал ни одного глотка. Терпкий аромат напитка с добавленной капелькой крови приятно щекочет нос, но всякий раз, когда он подносит чашку ко рту, в итоге ставит обратно.       Ему самому некомфортно от нехарактерной для себя сдержанности словесного потока.        — Тогда что такое? Ты знаешь, я ненавижу видеть, когда твоя улыбка на столько натянутая! — сложив губки бантиком, Рози треплет его по щеке, словно бабуля внучка.       Что действительно уморительно, так это то, как она зовёт совет оверлордов развалинами. Время в Квартале Каннибалов прочно остановилось на точке почти полувековой давности, даже телефонные аппараты здесь были редкостью. Однако и то верно, что по сравнению с некоторыми другими частями Ада здесь ещё вполне современно. К тому же с некоторых пор на улицах появились радио-ретрансляторы...        — Я даже не то, чтобы гоняю тебя со своими просьбами! Ты вполне находишь время повеселиться, дружок, весь Ад слушает твои эфиры с замиранием сердца!       Здесь не поспоришь, дома, на земле, он мечтать не смел о таком охвате аудитории. Да и, положа руку на сердце, на его остановившееся и перерождённое сердце, в его адской жизни можно найти больше плюсов, чем в прежней. Вслед ему глядят со страхом, те, кто не успел отскачить с дороги, почтительно снимают перед ним шляпу. Теперь ему открыт вход в любое заведение и никакакая жалкая сволочь не осмелится больше назвать его очередным из не слишком-то оригинальных эпитетов. Теперь он радио-демон, гроза Той Стороны.       Не самый плохой обмен, даже если душа застряла в чужих цепких пальчиках, а вместо вполне устраивавших его кудрей на голове теперь эти прямые патлы. И всё же...        — Как мило с твоей стороны... Подружка, — не выдержав, Аластор с раздражением отбивает руку, продолжающую мучать его щёку.       Рози подпирает ладошками подбородок. Чёрный взгляд наставляется на него из-под ресниц. Словно смотреть в бездну болота. Обманчиво тёплую, вечно голодую.        — Я сказала что-то не так? — нарочитое удивление истинной леди. — Ах, я знала, стоило подать кофе!.. — она закидывает в рот мизинчик. — Да брось. Хватит уже строить из себя буку. Или тебе не нравится твоё положение? Ожидал, что здесь будут котлы, в которых грешников тыкают вилами? — она помешивает кровь в чае и аккуратно откладывает серебряную ложечку с костяной рукояткой. — Только не говори мне, что взаправду хотел бы стоять так у котла день и ночь, для спины это сущая пытка!.. Ах, давай-ка я подолью тебе свеженького чаю, твой совершенно остыл. Знаешь, там нет мышьяка. Я добавляю только чуточку цианида для лёгкой миндалинки, да и то только если попросят!..        — Знаешь, я бы с удовольствием посидел ещё, Рози, но боюсь, меня ждут дела.        — Какие-такие дела, Аластор? — Рози приторно улыбается из-за чайника. — У тебя на сегодня дел нет.        — Значит, мне нужно подготовиться к завтрашним. Оверлорды...        — Для тебя как орешки, и мы с тобой это знаем. Если уж так не хочется гонять чаи и слушать мою болтовню, так уж и скажи, раз не хочешь лучше это скрывать. Ты ведь всё-таки предпочёл бы отравленный чай, не так ли? Или вовсе не чай, а чашечку лавы?       Аластор поджимает губы и скрещивает руки на груди.        — Я не совсем понимаю, о чём ты говоришь сейчас, моя дорогая Рози.       Та делает глоток из чашки. Выбирает с подноса самый аппетитный пальчик и смачно надкусывает.        — О том, глупый, что факт того, что я владею твоей душой, ещё не значит, что я должна быть злюкой. Я забочусь о своих питомчиках, в нашем квартале все счастливы! И я забочусь о тебе, не так ли?.. Да, кстати, ты ведь не забываешь о контрактах? Никогда не повредит лишняя сделка-другая, даже если ты сильнейший грешник в Аду, почему бы не стать ещё чуточку сильнее! Как я всегда говорю, сделка в день — у врагов из-под ног ступень!        — Ах, да ты кладезь мудростей, — плоско ворчит Аластор.       Посмеивающаяся Рози отмахивается.        — Я знаю, я знаю, не благодари!.. Да, так вот. Я забочусь о тебе и ничего взамен не прошу! Ну, кроме соблюдения сделки, но как будто бы здесь у тебя есть выбор, — задорный смех. — Да, я могла бы, — она выставляет надкусанный пальчик в руке. — действовать совершенно иначе. Посадить тебя на короткую цепь, вести себя как тиран и деспод. Ах, никогда не любила этот метод дрессировки.        — Боишься, что зверь откусит твой собственный палец по руку? — усмехается Аластор. Уголки его улыбки становятся жёсчте, взгляд тяжелеет.       Рози беззаботно дожёвывает, хрустя костью.        — Нет, просто считаю, что это ни к чему. Мы и так скреплены неразрывными узами. Так зачем прения между друзьями?       Неразрывными? Ну-ну... Терпение...        — Ой, я знаю, о чём ты там думаешь, посмеиваешься про неразрывные, верно? — задорно интересуется его навязчивая собеседница.        — Ну что ты! Как можно! Такую дерзость и от меня! Как ты вообще могла предположить! — Аластор отворачивается с такой нарочитой искренностью, что и Рози может поучиться.       Она беспечно фыркает.        — Что бы ты там ни строил у себя в голове, молодой человек, я не дам тебе забыть про манеры, даже если тебе так и будет проще меня ненавидеть. Так что не нарывайся. Это всё равно не сработает. А теперь почему бы тебе не пригласить леди на дружескую прогулку в этот чудесный адский денёк?       Как ни крути, сколько ни нарывайся, Рози права. Его душа у неё. Она знает о нём всё. При жизни он добивался всего, что имел, через тяжёлый труд и унижения, сам, потому что ты сам — свой самый верный и единственный друг. Слабый прогибается под сильным, охотник выживает засчёт жертвы. Так было там, где в толпах омерзительных людей иногда попадались хорошие. Так тем более это единственное правило здесь, в месте, куда падают самые подонки человечества. Никого никогда не впускай ближе, если не дурак.       Она, существо, манерно сидящее перед ним — источник его безопасности и свободы здесь, после смерти, и она же тюремщик. Поистине, нет отношений более открытых, чем между контрактором и его контрактником. Занятная пародия на дружбу и единственное, что к ней когда-либо приблизится в мире по Ту Сторону жизни... А, может быть, и более надёжное, нежели дружба, в обоих мирах.       

***

      Аластор проснулся от того, что распроставшаяся рука Вокса самым наглым образом легла ему на плечо. Он возмущённо скосил глаза на конечность, с трудом останавливая себя, чтобы не откусить её. Постарался как-нибудь отползти или откатиться в своих путах, чтобы скинуть дурацкую руку. Перестарался и грохнулся на пол.        — А? Чё?.. — вышедший из режима сна Вокс завертел плоской головой. — Аластор?.. — в голосе прозвучали угрожающие нотки при мысли о том, что этот уёбок мог попытаться удрать. Но они улетучились, стоило глянуть на пол у кровати. — А, вот ты где!       Великий радио-демон валялся, перетянутый, словно оленье салями. Вокс посмеялся, полюбовался и откинулся обратно на полушки. А Аластор с раздражением ощутил, как извечные провода подцепляют его — и вот он плюхнулся обратно на матрас. На полу было не так уж и плохо. Для спины полезно, опять-таки.       Он промолчал, краем глаза наблюдая за тем, что дальше вздумает предпринять старый враг.       Вокс ничего не предпринимал, лежал себе на боку и тоже поглядывал, весь задумчивый, то куда-то в панорамное окно, то на него. Да пожалуйста. Аластор знал, что является иконой стиля. Так что пусть завидует молча.        — Чё такой напряжённый? — раздаётся вдруг насмешливый голос. — может, как-то чем-то помочь с этим?        — Отойти ярдов на тридцать будет хорошим началом. — фыркнул тот сквозь зубы.        — Не проблема. А как на счёт отойти вместе со мной?        — Ах да, очевидно ещё купить для тебя толковый словарь.       Вокс нарочито усмехнулся и взялся лениво потягиваться, растопырив руки и левой чуть не зарядив Аластору в монокль.        — Если я захочу, чтоб ты куда-то отошёл вместе со мной, ты последний, кого спросят!       "И пусть трактует это как хочет, монашка несчастная!", — самодовольно добавил Вокс про себя.       Он давненько так не высыпался. Извечного стресса от переработок, нытья Валентино, истерик Вельветт и прочей херни словно и не бывало. Готов был провести с десяток интервью, спродюссировать столько же документалок и провести встречу со вкладчиками на закуску хоть прямо сейчас.       Он потянулся за телефоном и взялся дробно печатать, довольно подмечая, что Аластор всё ещё косится на него с подозрением. Правильно, правильно, бемби. Так и надо. Ну и кто теперь параноик!       Затем проводки подзарядки покорно отсоединились. Бодро вскочив, демон позволил струящимся интернет-кабелям нацепить на себя одежду. Свежий костюм, пусть и выглядит ровно так же, как и вчерашний.        — Я давно хотел спросить... — раздался позади радио-голос. Вокс издал благодушное "ну?". — Вот это полосатое нечто у тебя под пиджаком. Это всё-таки что? Жилет или же безрукавка? Ни пуговиц или изящества первого, ни аккуратной простоты второго я тут не вижу.        — А ты получше приглядись, может и рассмотришь! — Аластор его оказывается рассматривает! Воксу льстило внимание к своему гардеробу.        — Боюсь, через две секунды у меня начинает болеть голова. Знаешь, раньше ты одевался так себе, но имел хотя бы понятие о чувстве стиля.        — А ты носишь одни и те лохмотья уже почти целый век!        — Попрошу! — Аластор вскинул подбородок. Манерная, сука блин, цаца. — Этому костюму и месяца нет!        — За что попросишь? За то, что уже издрязгал? Было б за что извиняться! Безвкусица под стать этому твоему отелю!       Аластор передёрнул ухом. «Отелю»?! Вот сейчас обидно было.              

***

      — Хватит тебе на сегодня, приятель, — Аластор ловко отбирает стакан из бирюзовых когтей.        — Эй, когда вечер в самом разгаре!        — Скорее глубокая ночь, — полуоблокотившись на спинку дивана и подперев рогатую голову левой рукой, Аластор болтает в стакане напиток Вокса, держа его повыше, пока собутыльник пытается поймать насмешливо качающуюся приманку. Но ухватить не выходит, движения все размашистые, а Аластор проворен, как и всегда.        — Ага. Здесь одно время суток, блятское кровавое марево!        — Ну, по часам ночь, — Аластор кивает на новомодные часы, на которых обрамление больше самого циферблата.        — Это мой стакан, мой дом и в нём мой вискарь, Ал! Э. В смысле, мой вискарь, мой стакан и... Да не важно, отдай, короче! — воспользоваться тем, что "противник" перевёл взгляд, не удалось. Прыткий, словно акула. Красная акула.       Интересно, в Аду бывают такие?..        — А я твой гость, надо уважать гостей, — насмешливо тянет Аластор и демонстративно начинает подносить чужой стакан к губам. Такую наглость Вокс не намерен терпеть. — К тому же это коньяк. Мы перешли на коньяк уже окол...        — Давай сюда! — демон вскакивает, задев журнальный столик, заставленный содержимым целого мини-бара. Его голос искажается телепомехами, люстра в комнате мигает. От требовательно вытянутой руки летят молнии.       Аластор приподнимает бровь.       Больше он ничего не делает, не вздрагивает, когда мех на ушах электролизуется и комнату заполняет озоновая свежесть, когда искры трещат у самого кончика носа, грозя обжечь. Ничего не говорит. Но Вокс ощущает, как его экран отчаянно нагревается и идёт статикой от неловкости. Он плюхается на место.        — Кхм. Может, мне и впрямь многовато.        — Новая техника уже и от эфирных паров глючит? — насмешливо пропев это, Аластор таки опрокидывает в себя содержимое стакана и помещает его на дальний край столика.        — Да всё, всё, — Вокс примирительно выставляет ладони. — Проехали.        — ...А может, кто-то просто не умеет пить? Сколько там тебе было, когда помер? Уж точно за двадцать один?..        — Пф! А сам-то!        — А во мне сил ещё полно! — демон опадает на спинку дивана, раскидывая руки и мечтательно разглядывая бирюзовый потолок. — Знаешь, как было во времена Сухого закона — доберёшься до спикизи, вольёшь в себя столько алкоголя, сколько только вынесешь, а потом ещё столько же, и тогда получится протянуть следующую неделю прилично.        — Ха, кто бы подумал, что великий радио-демон — такая пьяньчуга! — Вокс тоже откидывается. Рука на спинке дивана теперь почти за его плечами. — Ты от цирроза печени скопытился, дай угадаю? Смотри, как бы второй раз не отвалилась!        — Пустое! Второй раз, авось, не помру, — Аластор убирает руку, чтобы изящно ею взмахнуть, затем кладёт ладонь на колено. На своё.       Разумеется на своё, на чьё же ещё, собственно. Девушек тут с ними нет.        — Пф-хах, а раз так, то знаешь, что! — Вокс опять тянентся за стаканом. В одной из бутылок должно было что-то остаться...       На сей раз Аластор не сдвигается, лишь лениво перекатывает голову на бок.        — Всё-таки мне казалось, ты предпочитаешь работать на чистую голову.        — У меня выходной завтра!        — На протяжении которого ты проваляешься в глубоком похмелье. Не самая разумная трата свободного дня.        — Ты кто, моя мамочка?! — Вокс ощущает, как покалывают антенки и экран опять нагревается от электро-румянца, и надеется, что собутыльник спишет всё на эффект опьянения. Ему было приятно, что Аластор заботится о его отдыхе.        — Нет, но как ценителю хорошего алкоголя мне жаль было бы переводить его на того, кто завтра половину из выпитого не вспомнит! — отмахивается тот.        — От хорошего алкоголя голова не болит!        — Нормальная, может, и нет. Говоря же про новомодную хрупкую аппаратуру...        — Она не хрупкая, а утончённая, Ал! И куда понадёжнее, чем ты думаешь, такой и, — смешок. — убить можно!        — Или убиться, - Аластор фыркает без энтузиазма, с каким обычно обсуждает способы умервщления.       У Вокса вдруг портится настроение.        — Да что б ты знал, эта штука сотнями жизней управляет! Тысячами! А скоро — всем миром! — он нечётко тыкает пальцем в свою голову. — Это похлеще атомной бомбы!        — Если взорвутся все разом, пожалуй. К несчастью, пока это происходит лишь единовременно — даже в том не надёжны.        — Ой, да что я перед тобой распинаюсь, Гетсби хренов. Но помяни слово, скоро даже газеты вымрут! Все, нахер!        — Когда появилось радио, им прочили то же самое, и что? — Аластор вскидывает брови, его глаза весело сверкают. — Всё ещё нужно нечто, чем прибить муху!       Против воли Вокс присоединяется к смеху. Смех у Аластора криповато длится дольше, чем стоило, но он привык. В этом есть некий убийственный шарм... О, высказать, что ли. Если кто и заценит, так он.       Нет, как-то неловко.        — И всё-таки, Ал, чем плохо, когда можно увидеть, чё происходит?        — На этой зернистой табличке ничего толком не видно, зато как она мастерски отвлекает от слов ведущего.        — Ну а тот же футбол!        — Хороший комментатор опишет игру так, что слушать будет интереснее, чем смотреть! — стоит отдать должное тому, с каким жаром Аластор защищает родное медиа. Но время на земле не стоит на месте и новоприставленные грешники продолжают приносить с собой новые изменения.        — А кино? Кинотеатр в каждом доме! И не заливай мне про театр разума.        — К чему, если ты сам о нём сказал.        — Звёзды на экране это лицо передачи. Фильма, не важно. Всем плевать, кого как зовут, и все вечно всё представляют неправильно. Лицо запоминают!        — Ты читал "Войну миров", так?        — Ну? — Вокс подаётся вперёд, обескураженный.        — В тридцать восьмом по ней сделали аудио-адаптацию. И какую! Я даже жалею, что не дожил!..        — А, — теле-демон пренебрежительно фыркает. — это когда кучка ебанатов поверила, якобы на нас серьёзно пришельцы напали? Ага, там всё раздули, не так уж много нашлось придурков, которые реально купились. К тому же виноваты сами, это ж каким надо быть идиотом, чтобы, во-первых, не признать детскую книжку...        — Тогда как на фрисби из фольги и картона не купятся даже малые дети, — перебивает Аластор, крокодильим взглядом посматривая из-под полуопущенных век.        — Э. Ну. Технологии развиваются. Ниток уже почти не видно!..        — И не стоит быть несправедливым к тем слушателям. — Аластор его как будто не замечает. — Представь, ты включаешь программу, ожидая увеселения, отвлечения от мрачных будней, но вместо этого слышишь то, что очевидно является срочным выпуском новостей! Твою гостиную наполняют крики, голос ведущего дрожит в панике, и вот уже твоё воображение рисует картины, какие не передать даже Босху! И ты готов бросить дом, детей, всё, лишь бы бежать от хищника прочь в попытке спасти свою жизнь. В тебе просыпается нечто глубинное, первобытное, оно есть в каждом из нас, но не так-то просто извлечь это без... Рукоприкладства. Душа имеет струны и, когда настоящий мастер слова ударит по ним, она сама запоёт в ответ, о панике ли, обожании и восторге — о том, о чём пожелает игрок.       Вокс сглатывает. Он как-то заслушался, позабыв про честь собственного медиа, позволяя мягким помехам этого голоса течь по венам, точно мёд, точно жидкое тепло... И почему-то задумался о том, каким это образом рукоприкладство даёт обожание и восторг. Ну, руки там точно нужны. Для метафоры с инструментом...       Он опять хватает свой стакан и решительно вливает в него... Коньяк? Бурбон? Да не важно.       Золото бликует на хрустальных гранях, когда он залпом опрокидывает до дна.       Выдыхая, демон косится на собутыльника. Резковато вышло...       Но тот тоже тянется за бутылкой.        — Я смотрю, мои аргументы подействовали? — посмеивается ведущий, отпивая.        — Да у самого просто в горле пересохло от этой твоей, от болтовни, — Вокс щёлкает пальцами, подыскав аргумент. — Думаешь, простой пользователь станет заморачиваться со всяким воображением? Ха, у них в мозгах как бы пожрать да расслабиться, точка. Они собаку представить не смогут, сколько им не талдычь про пуделей или, там, спаниелей. Или рыбу!        — Какую-такую рыбу? — озадачивается Аластор.        — Представить не смогут!        — Какую именно?        — Да никакую!        — Тогда при чём здесь рыбы?        — Для примера! Не знаю! Молот, там. Или пила.        — Пила? — тот оживляется.        — Рыба-пила.        — Ах вот как... — Аластор разочарованно подливает алкоголя.        — Видишь, вот ты их не видел, так что хрен объяснишь, это надо показывать! — Вокс энергично мельтешит руками для наглядности.        — А как ты их покажешь? Они же в воде?        — В аквариуме.        — Это какой большой аквариум...        — А в будущем и прямо в море покажут! — мечтательно заверяет теле-ведущий.       Несколько мгновений оба молчат. Вокс вдумчиво смотрит на свой стакан. Аластор вдумчиво потягивает из своего.        — ...А к чему мы начали про пилы? — потерянно интересуется он в итоге.        — Про рыб!        — Да, про рыб? К чему?        — К тому, что телевидение.        — Ах, ну естественно! — Аластор пренебрежительно взмахивает стаканом, чуть не расплёскивая половину на новый диван. А Вокс вдруг замечает, что сидит к нему очень близко. Но раз Ал не отскакивает, то и ему незачем.        — Радио можно починить самому, — восклицает вдруг тот, радостно передёрнув ушами.       Воксу требуется секунда на то, чтобы понять, к чему это сказано. Ах, да, он борется с этим мастером слова при помощи фактов и логики.        — ...Простой приёмник можно хоть на коленке собрать, без чьего-либо участия! Возможно, радио кажется проще. Возможно, оно и есть проще. И что в этом плохого? Тем более, оно куда надёжнее! Истинный стиль в простоте!        — Починить самому, — Вокс закатывает глаза. — А отдать в мастерскую — время не тратить. Сейчас все только так и делают. И это хорошо для экономики! Особенно если сеть мастерских завязана на производителя, а ещё, это самое ... — он разворачивается вполоборота, одной рукой жестикулируя, другой упираясь в диван. — Ну там, с пиарщиками договор, потом со студией, засудить конкурента, приманить парочку звёзд, и вот уже конлаг... Клонгам...        — Крогламенат? — с сомнением подсказывает Аластор.       Тот щёлкает пальцами.        — В точку! А это какие прибыли! — Аластор только машет ладонью. — А влияние!       Вокс ухмыляется, наклоняя к плечу квадратную голову, наставляя квадратное лицо на собеседника и бессознательно двигая руку на диване чуть ближе.        — Знаешь, что? Ты слишком сентиментален. Может, это даже твоя слабость! Вот, я сказал! А слыхал, что на земле говорят про ящик и радио-звезду?       Тот усмехается в ответ, смех незримой аудитории аккомпанимирует.       — Здесь в Аду многие рематчи заканчиваются иначе, чем там. Что до сентиментальности? Каюсь. Может быть, ты и прав. — приставляет к груди тонкую ладонь. Вокс следит за движением неотрывно, словно загипнотизировал сам себя. Напившись, Ал становился менее манерным — во всяком случае не до такого ханжеского уровня, как обычно. Но, чёрт возьми, изящество всё ещё сквозит в каждом его движении. Ну Первая Леди, блин. — Однако уязвимость? Напротив! Я бы назвал это силой! Испытанная временем классика всегда надёжней, приятель, — он самодовольно качает ушастой головой. Пряди волос мягко колышутся. — Пройдёт лет пятнадцать-двадцать и ты тоже поймёшь.        — Ха-х, а теперь ты прям папочка, с этим "выростешь, поймёшь", а! — Вокс подмигивает, но затем почему-то чувствует, что в комнате душновато. Он оттягивает новый галстук в зигзагах.       Возможно, Аластору тоже душно, так как он внезапно отодвигается и беззаботное выражение кажется чуть менее расслабленым.        — Возобновим этот разговор через пару десятилетий! — восклицает он, махом допивая то, что оставалось на дне их бутылки.        — Оу, я чё-то не то сказал? — Вокс ощущает, как лицо опять потрескивает проклятым румянцем, а антенны искрят. — Извиняй, ты сам говорил, я перебрал...        — Нет-нет, старина, о чём ты? — тот пожимает плечами. Жест выглядит искренним. — Но час уже... Ого-го какой уже час, отнюдь не поздний и уже почти даже не ранний! А я ведь вынужден напомнить, что у тебя выходная не вся неделя, да и кто отменял мой утренний эфир! Подобное вовсе неслыханно!        — Не хочешь у меня остаться? А потом сразу на станцию, чтоб время не тратить.        — Что ты, обременять хозяев не в моём стиле!.. Упси-дейзи! — Аластор нетвёрдо встаёт, делает шаг и чуть не переворачивает столик. Хорошо, что зазвеневший частокол бутылок на нём уже пуст.       Вокс подскакивает, придержав товарища за плечи.        — Да где обременять, я сам предложил! Время сэкономишь. Тебе же удобнее, нет? — он убирает руки, стоит Аластору повести плечами. Вместо этого радио-демон опирается на свой радио-микрофон.        — Не стоит, приятель, не суетись. Ну, я пошёл, лёгкой головы, полного воды графина и прочих похмельных благ! — его фигура идёт теневыми волнами, опадает, растворяется. Секунду спустя матерелизуется в другом углу комнаты у панорамного окна.        — Хм-мм... — тянет он, с филосовской дезориентированностью взирая на адский пейзаж снизу. — Не подскажешь, где... Обычно моим теням выход не нужен, но... В какую сторону...        — Вот она, твоя сухзаконная выдержка! — хмыкнает Вокс, уперев руки в бока.        — Ты меняешь квартиры как перчатки, и одна пустынней другой! — ворчит радио-демон, пока тот переходит на наглый смех и чуть не падает с ног. — Моя ли вина, что я сбился, да здесь можно устроить синематограф и останется места на танцы! — почему-то сказано с раздражением, хотя что плохого!       Вокс вдруг задумывается, что там танцевали до потопа, Лас-Вегаса и кодекса Хейса? В школе он танцевал фокстрот. Может, и сейчас припомнит...        — Не так уж часто ты у меня бываешь, Ал. Пентхаус это тебе не!.. — теле-демон неопределённо ведёт рукой. — При том не самый большой... — это он добавляет с досадой. Квартирка, по-настоящему достойная его, пока не нашлась, но более просторные апартаменты успел выкупить какой-то не в меру богатый наличкой выблядок, до которого он однозачно ещё доберётся. — Привыкай! Хотя нет, скоро найду что-то получше... Ты меня, кстати, ни разу не приглашал! — вставляет Вокс обвинительно. Кто-кто, а сам радио-демон наверняка живёт роскошно. Что-нибудь такое в стиле "старых денег", со множеством комнат, картин и занавесок. Можно понять, чего стесняется, даже до кочины Вокса так жили разве только бабули. Но вот свою любовь ко всякому техно-мусору он защищает с гордостью. Так почему?.. Может, не доверяет?        — Я приглашал тебя к себе на работу! — отвечает тот на столько возмущённо, словно работа была его первым домом, а не вторым. Вокс тоже любил своё дело, но не на столько же...        — Смотреть на отжившие микрофоны и удручающее отсутствие того, что зовут транзистерами нормальные люди? Ал, я не школьник, по музеям ходить!        — Не тебе жаловаться на трубки в технике! — Аластор постукивает себе по виску. Для этого он отнимает одну руку от микрофона, плавно покачивается и опирается об окно. Даже это у него выходит по-своему утончённо. Что б тебя, Ал! Вот юморок его, разве что... — А, здесь всё-таки есть стекло! Что ж, досадно. Возможно, добрался бы быстрее!       Вокс тухло улыбается, но затем цепляется за предыдущую фразу.        — А! Да ты что-то помнишь из того, что я объяснял! — ликует он и пробует шагнуть, едва не кувыркнувшись о столик с куда меньшим изяществом. — Ай, сук!..        — Более того, я решил дать электротранзистерам шанс! — признаётся Аластор, запрокидывая голову и прижимая затылок к прохладному стеклу. Короткие рожки глухо стукаются. — Сказать по правде, вакуумные трубки и впрямь занимают многовато места.        — Да ну! Скажи, что я сплю! Я сплю, да? — Вокс плюхается на подлокотник дивана.        — Уж раз ты так просишь, Винс. "Ты спишь." — с щедрым добродушием отвечает радио-демон.        — Это даже для сна как-то дико! Слушай... А приглашение всё ещё в силе? Хочу это увидеть! — что бы Ал там ни загибал по-старчески покровительственно про пару десятилетий, спор об их форматах у них повторялся со стабильной регулярностью. Радио-ведущий выслушивал, кивал, иногда даже почти не насмехался, но чтобы такое!       В груди потеплело.        — Конечно, старина! Хоть завтра! Ха, если будешь в состоянии стоять на ногах! — Аластор, кажется, не замечает, как сам приседает, съезжая по окну спиной.       Сфокусировавшись на красном пятне посреди синей плавно вращающейся комнаты, Вокс решительно отталкивается от подлокотника. Он дошагивает до собутыльника вполне успешно.        — Кто там рвался не обременять хозяев? — Со смешком спрашивает он, утыкаясь плечом в окно и осоловело поглядывая сверху вниз. Его экран идёт лёгкими помехами — батарея разряжается. — Может, останешься всё-таки? Где вообще ты живёшь?..        — Да-да, одну минутку... — невнятно раздаётся от красного пятна. Вокс ждёт, как ему кажется, минутку, на деле секунд десять, и начинает оплывать рядом.        — Как тебе вид? — сонно интересуется он. Ответа нет. Радио-демон вроде не спит, но и не то, чтобы бодрствует, зрачки полуприкрыты, вместо обычного оскала аккуратная полуулыбка... Как у Моны Лизы.       "Хера я Шекспир!"       Вокс ничего больше не говорит, краем выгнутого монитора поглядывает, как Аластор клюёт носом. Его собственная квадратная голова кажется тяжелее обычного, но он старается не выключаться и не подвисать. В эту потяжелевшую квадратную голову вдруг забредает мысль. Класть её Аластору на плечо неразумно — может не одобрить, и вообще это попахивает дешёвой мелодрамой, а Вокс не дама из мыльной оперы! Но вот если Аластору нужно дружеское плечо поддержки!       Антенки опять почему-то искрятся.       Да, плечо доброго друга, они же товарищи, приятели, братаны!..       Голова Аластора скатывается на грудь и от этого он, рывком встрепенувшись, широко распахивает красные глаза, словно вдруг протрезвел.        — Ты что-то сказал, Винс? — восклицает он и Вокс аж вздрагивает от неожиданности.        — А! А... — он выдыхает. Или вздыхает... — Вид, говорю, зацени...       Тот поглядывает через плечо.        — М-ммм... О, да, это я могу понять.       Что значит "это"? Уж не тонкий ли намёк на то, что не одобряет остальную часть его текущих апартаментов?! Да, вместо отжившей путаницы кичливо заставленных комнат здесь пустовато, но это открытое жилое пространство! Простор! Блеск лакированного дерева и широкие мазки цвета, загнутые углы и косые ножки мебели... Новое слово в дизайне! Модернизм, детка!       С непривычки, может быть, да, пустовато. Зато здесь аквариум с рыбками есть! Такие красивые блики на паркете пускает!.. Он кидает гордый взгляд на обширный аквариум, звёздным обитателем которого является слегка перекормленный акулий сом.        — Смотреть с высоты на их жалкое копашение. Ничтожные страдания ничтожных жизней... И ничтожных смертей... — плавно продолжает Аластор. Здесь с ним нельзя не согласиться.       Воксу было приятно, когда в чём-то подобном его понимают. Стильный интерьер расхвалят и назойливые коллеги, которым от него всегда что-то нужно.        — Знаешь, когда доберусь до этой твоей радио-будки, так и быть, валяй, покажешь мне заодно свой антиквариат. Почему нет, может быть забавно. — он вспоминает, как карапузом стаскивал к радио гору игрушек в ожидании продолжения аудио-сериала. Уже тогда он любил отображать персонажей. Отбирать лучшие визуализации. Отбрасывать неподходящие.        — С привеликим удовольствием! — отзывается Аластор и теперь искорки начинают бегать, кажется, даже где-то в груди, на столько искренне звучит этот извечно прикрытый помехами голос.       Похоже, от усталости уже пошли неполадки. Одназначно от усталости.        — А, я же собирался уходить! — Аластор хлопает себя по лбу. Сгустившаяся у плеча демона тень помогает ему встать. — Ты столь яростно отговаривал, что верно решил, я уж вовсе не понимаю намёков! Право неловко!        — Да не, я это самое... Не это самое!.. Я честно!..        — Не стоит, не стоит, но я ценю твоё терпение, старина!       "Не стоит." Может, в следующий раз выгонять его тогда стоит? Может, тогда он останется?! Какими путями работает этот его викторианский этикет, или какой там...       Вокс провожает Аластра до двери. Тащится обратно в гостиную-столовую. Оглядев, не осталось ли на глоток в одной из бутылок, запрокидывает какую-то, хотя не разбирает, что там за алкоголь. Экран покалывает, и в груди искорки греют, не унимаются.       Либо обезвоживание, либо что-то не так с кинескопом.              

***

      Не смотря на все свои причуды, Вокс был по-своему предсказуемым человеком. Демоном. Телевизором. Не суть.       Суть в том, что он любил начать день с чашки крепкого кофе. Кофе, плотный, но быстрый завтрак, поприветствовать свой акулий фетиш, и вот он готов терпеть тугодумных подчинённых в течение дня.       Валентино вплыл в кухню, томно позёвывая, и достал кофемолку.       Он не был профессиональным баристой и, если в какой-то момент ему хотелось горячий напиток, предпочитал заказать свой фисташковый макиато или малиновый раф, или на худой конец велеть приготовить боту, а не возиться самому. Но Воксу нравился простой чёрный кофе, который он, что скромничать, и впрямь неплохо готовил на песке.       Ещё Воксу, чёрт его дери, нравилось вставать рано. Валентино — не очень, но периодически он себя пересиливал, как сегодня, желая примирения после короткой ночной размолвки.       В собственную кружку мотыль щедро влил бананового молока и в качестве финального штриха изобразил на пенке теле-экран с сердечком. Сочтя результат приемлемым, демон велел Китти-боту перенести поднос в гостиную на барную стойку и устроился рядом, в ожидании подперев голову рукой.       Неизвестное время спустя он вынырнул из поглотивших разум в ожидании рилсов, когда хлопнула дверь — но это была всего лишь Вельветт. Валентино нахмурился, глядя на время.        — Доброе утро, крошка. Не знаешь, где Вокс?        — Без понятия.       Вельветт налила себе апельсинового сока, кто-то из её работниц поставил перед ней тарелки с рисовой кашей и обезжиренным творогом. Молодая демонесса облокотила телефон о предназначенную для Вокса кофейную чашку и открыла новостную ленту.        — Фи-и, кто готовил это? — фыркнула она, начав есть. — Я просила добавить вишню, а не черешню. Вишню! — она схватила устройство и принялась печатать, без сомнения уведомляя кого-то об увольнении. Затем вернулась к ленте — надо было следить за тем, где какие тренды, слухи, мемы. Но сегодня всё тухлятина. Скукота...       Девушка открыла дополнительное окно с "Сабворлдсёрфом".       Тем временем Валентино принял решение.        — Смотрела видос, который я тебе скинул? — он отослал его ночью сразу, на эмоциях, но видел, что Вельветт даже не прочитала. Либо прочитала в режиме невидимки. Но вряд ли смотрела. Он было думал удалить сообщение, но... Но передумал.        — Надо мне смотреть, как старые пердуны в сотый раз друг другу мозги ебут, — значит, он оказался прав.        — Думаешь, только мозги? — фыркнул Вал. Вельветт на секунду так и быть оторвала глаза от экрана.        — Фо риал?       Со дня воксового — и их тоже — триумфа немалую часть интернет-дискурса занимало обсуждение некого пейринга с некими реальными личностями... Но скоро хайп неизбежно спадёт, так что подогреть его намёками вроде "сфабрикованных" сливов из неподтверждённых источников, из тех, надёжность которых так легко потом отрицать, было бы занятно. Тем более, что Воксу не слишком нравился этот конкретный тренд, а Вельветт в глубине души всё ещё сердилась за то, что тот даже не попытался поспорить, когда оленеголовый обозвал её с Валентино какими-то там приспешниками.       Валентино сунул ей в лицо телефон с видео, заснятым в щёлочку двери. Вокс громоздился над красно-зелёным месивом помех, с вызовом смотревших прямо на камеру.        — Фу, буду я это глядеть!        — Тогда слушай! — Валентино не оставил ей выбора, запуская ночной диалог.        — Нет, ну ты его слыхала? Слыхала?! — возмущённо воскликнул мотыль, ставя на паузу. На взгляд Вельветт ничего достойного пока не случилось, не по меркам Валентино, на сколько она его знала. Стандартный криповатый Вокс. Но она уже поняла, что показывают ей просто чтобы повентить. — "Максимум порно на три минуты!" Такого он мнения обо мне?! Словно я для него — очередной его тупой пользователь, которому он может промывать мозги, словно тупой шлюхе.        — А ты не шлюха?        — Не тупая! — с достоинством припечатал тот, оправляя пуховый воротник. — И, если уж на то пошло, порно с такой задумкой это минут на пятнадцать, трёхактовая система, завязка, драматичный финал!.. Вот на зло ему дотяну до получаса без потери темпа и посмотрим, кто тупая шлюха, когда он свой рыбий хрен себе изотрёт, — обиженно завершил он, скрещивая одну пару рук и другой подпирая подбородок.        — Иу, Вал, мы договаривались, без подробностей.        Но Вала понесло.        — А позавчера ночью! Я уже просто ждал, когда он там кончит. Ты бы слышала! Можно было подумать, это я там куколд!.. "Посмотри, Аластор", "Как тебе такое, Аластор!" Да не смотрит твой Аластор, надо было ему, там, капли как в это, как его, в "Заведи апельсинку".        — "Заводном апельсине?"        — Мне моя расширенная порно-версия нравится больше!        — А-ага, — ограничившись этим, Вел так и быть скосила глаза на экран, когда Валентино продолжил показывать остаток видео. Мало ли и про неё что-то будет сказано?..        — Ты меня забайтил! — обвинительно заявила она в итоге. — Типа, у них то ещё заёбство...        — Да ты вообще видела, как они там лежали? Вот на меня не встаёт, а стоило этому оленю рядом оказаться! Валяется как бревно, а этот поднос рядом уже чуть не взрывается! Думал, я не замечу!?        — Поднос?..        — Сто проц переспали потом! И без меня! И без камеры! А я ведь просил!.. Даже не похвастал потом...        — Чё не остался доснять, сталкер хренов?        — Я хотел спать! — заявил Валентино, насупившись. Он нахмурился ещё больше, когда Вельветт забарабанила пальчиками по экрану.        — Эй, тебе на столько плевать? Изобрази интерес хоть из вежливости!        — Я заметку делаю. Во, добавила твой видос в избранное! — девушка вдруг ухмыльнулась. — Ты прав, они там смачно выглядят. Если этот ходячий айпад мне посмеет опять сначала чё-то там указывать про бюджет, а потом по лабе шариться, пригрожу ему пикантным скандальчиком! Про них и так уже фиков хватает. Особенно после того, как Вокс этому придурку весь прайм-там посвятил... Да одного скрина достаточно!        — Так его, крошка! — они дали друг другу пятюню. — И начни с того, что скинешь Кэти!        — Какой?.. Ах, этой кичливой дуре Килджой?        — Ух, она Воксу устроит сказочку! — Валентино захихикал и Вел вслед.        — И ей заодно прилетит, мымре крашеной!       Затем повисла пауза. Валентино вновь приуныл.        — Хочешь? — он предложил ей кофе.        — Я не пью эту бурду. И от неё поднимается аппетит, — Вельветт поморщилась на чёрный кофе. — А это... Уж извиняй, но кринж! — она ткнула на рисунок на порции Вала. Тот пожал костлявыми плечами и велел Китти-боту вылить оба напитка.               — Ну, что думаешь? — поинтересовался Вокс, потягивая из стаканчика. — А самая вишенка в том, что всё это моё! — всё тем же стаканчиком с кофе он указал на подсвеченный розово-фиолетовым пейзаж у их ног.       Демоны находились на крыше, Вокс развалился на шезлонге, Аластор всё так же в своём кресле. Между ними стоял столик с напитком для Аластора — кофе по-ирландски, щедро по-ирландски, как тот любил — но крышечку снять было невозможно, как и поднести стаканчик ко рту. Впрочем, Аластор не проявлял интереса.        — Хм, судя по обилию известных символов либо ты переквалифицировался в сутенёры, Вокс, либо твоя здесь лишь теле-башня. Ах, да, там же располагается и студия ещё одной Ви!       Вокс закатил глаза и когтем сбил крышку со своего стакана, чтобы удобнее было пить.        — Завидуй потише, Ал. Управляю всем этим всё ещё я. А где там твоя радио-конура теперь прилеплена? В отеле принцесски? Неужели радио стало на столько неприбыльно?        — Управляешь сам? Конечно же, можешь говорить себе это и дальше!       Вокс фыркнул.        — Ха! Да ни одна накладная, ни один сколько-то стоящий проект не проходит мимо меня! А контракты? Эти двое доверяют мне свои контракты, Ал! И правильно делают, сами ничерта не могут составить... — с неискренним недовольством добавил он.       Вместо ответа послышался смех. Вокс вздрогнул от неожиданности. Хрипловатый, плюющийся аудио-помехами, скрипучий, словно мел по доске. На сколько бесяще это звучало, захотелось вырубить аудио-сенсоры.        — Чё веселишься? Радуешься, что больше аренду не платишь?!       Аластор качнулся в кресле туда-сюда и склонил голову в его сторону. Его жёсткие волосы всколыхнулись на ветерке.        — Позволь уточню. Значит, ты разбираешь для них всякие там бумажки, я правильно понял? Да ты у них клерк, дорогуша!       Вокс фыркнул.        — Всё так же не понимаешь важность документов, дорогуша. Ведь кто управ...       Но Аластор не слушал. Этот мерзкий смех однозначно длился дольше, чем следовало.        — В самом деле, стоило тогда согласится на то твоё идиотское предложение, мыл бы мне полы и протирал пыль! Кто же знал, что тебя на столько легко использовать! — он выдохнул, пытаясь перевести дыхание. — Это даже более жалко, чем я смел только представить!       У Вокса дёрнулся глаз. Он сдавил картонный стаканчик.       — Кто упра...        — К слову, что это там у тебя за бурда? — крутанувшись снова, Аластор ткнул в стаканчик Вокса ногой. — Это твоим приспешничкам-начальничкам на тебя жалко нормального кофе или... Только не говори, что ты сам решил это пить!       Вокс с гневным непониманием глянул в свой стакан, затем снова на Аластора.        — Да ты особое наказание для всех итальянцев Ада! Разбавлять приличный кофе водой, признаю, до таких зверств не доходил даже я.       Теле-демон выдохнул сквозь зубы и вдруг ухмыльнулся.        — И как ты догадался, какой кофе я пью, сомелье херов? Или всё ещё помнишь, какие у меня вкусы?        — Только потому, что тогда ты хотя бы делал над собой усилие и старался перейти на приличный кофе, а не мучать благородный напиток. Рост над собой, почти заслуживавший уважения.       Узнав, что Аластор имеет крайне строгое суждение касательно того, какой кофе пить стоит, а какой нет, при нём Вокс стремился американо не трогать, это верно.       Это было глупо.        — Значит, в следующий раз угощу тебя растворимым! — злорадно заявил он. — В любом случае. Ты там вякал про бумажки. Так вот, я не ожидал, что сам радио-демон не выучит этого за почти что сто лет, но кто управляет контрактами, Ал, у того сила! Как ты вообще построил какую-то репутацию, не понимая этого. Я держу в руках души половины города, нет, половины всех грешников Ада, Аластор! Я дёргаю за невидимые ниточки и люди подчиняются мне! И только мне!       Аластор хихикнул, осторожно, словно на пробу, словно боялся возвращения весёлой истерики.        — И то же самое, конечно же, твои так называемые соратники говорят у тебя за спиной, пока ты там играешь в кукловода. Работай-работай, Золушка, и сёстры так и быть дадут тебе свои обноски.        — Ты-то в обносках разбираешься, — хмыкнул тот, разглядывая свои когти, к слову, тщательно отполированные, в отличие от аласторовых.        — Твоя память становится хуже с каждым обновлением? Не может ведь это уже быть деменция, старина!..        — Ну да, ну да. Месяц плюс-минус полвека, ага! — пришла очередь Вокса злорадно смеяться. Улыбка Аластора приобрела раздражённые очертания.        — Я придерживаюсь вечной классики. Так как знаю свой стиль и мне не нужно менять себя каждую неделю, чтобы что-то себе доказать.       Глаз на теле-экране дёрнулся снова.        — Пока ты застрял в этой своей классике-хуяссике, сколько там у тебя слушателей? Жители той богодельни, которая зовёт себя отелем? И тех полтора человека! — он усмехнулся, болтая остатки напитка в стаканчике. — К слову, я ожидал, они у наших дверей устроят мини-митинг! В поддержку прав и свобод парнокопытного скота. Но видать, никто не заметил... Или им плевать на твои права. Ладно! — он швырнул недопитый кофе с крыши и с надеждой глянул, попал ли в кого?.. — Некогда мне с тобой прохлаждаться весь день, пора управлять медиа-империей!