Амариллис

Ангела рождение сопровождалось благоговением народа. С первыми лучами солнца, будто лучь божественного света, капля за каплей силуэт восставал из златой чаши. Счет шел на секунды, затаив дыхание, все глядели, будто зачарованные. Все дары, принесенные в жертву, не были напрасны: Разливающиеся вином алые локоны, блестевшие на свету будто гранёные драгоценности, коих не видовал даже самый привилегированный вельможа. Глаза тем золотом горели, что бесчисленными украшениями были поданы ей на алтарь, фруктов сок, от которых ломился стол, живость придал да формы. Нежная, нетронутая заботами жизни, кожа, одним своим видом будто говорила о хрупкости и мягкости своей, невольно сравниваясь с шедевром керамики. Все походило на сон, то чудное мгновенье, первый шелест лествыти дуновение ветра. Поднимаясь как Ундина из воды, божественное создание ознаменовало начало новой эры: рождение мессии. Дни шли, авторитет и красота ангела росли, и, окруженная свежеми фруктами и хлебами, на расстеленной софе в вальяжной позе разложившись, взирая сверху вниз на прихожан, златые очи забирались в душу, в самые потаённые уголки сознания. Она изначально знала кто и для чего перед ней стоит. Пришла она в мир не с пустыми руками:

Дар созерцания.

Благодаря нему она считалась мудрецом, просветленной нимфой, что знает ответ на любой вопрос. А она и знала. Голос разливающийся нугой манил, соблазнял, пьянил, но за чарующим фасадом скрывалась более насущная цель. — О ваше преподобие, милостивая госпожа, молю вас, узнайте, что сейчас с моим сыном? Склонившись в глубоком поклоне, старая дама с осипшим голосом, натянув платок пониже на глаза, сложила руки в молитве, смиренно ожидая ответа. На вид ей не меньше 50, морщины и мозоли на руках выдавали в ней крестьянку, но сжатая в ладони золотая цепочка выдавала отчаяние. Сама она была одета небогато: платок и роба были потрепаны, в некоторых местах виднелись заплатки, на уже не невинно белом фартуке были пятна от грязи, которые уже нельзя отстирать обычной водой и мылом. На лике девы расцвела улыбка. Склонив голову, та плавным движением выставила перед дамой ладонь, глухо гремя украшениями на запястье. — Подними лик, дитя божье. Позволь мне заглянуть в твои глаза. Осутулившись, та рваным движением подняла голову, давно выцвевшие голубые глаза блестели, а дыхание ее давно сбилось. Нервозные движения старушки шли в разрез с плавными и размеренными жестами девы, но одного взгляда ей хватило, чтобы понять, что утешительного ответа не будет. В груди разлилось липким чувством скорбь, и, не скрывая сочувствия, та, прикрыв глаза, вернула ладонь на место. — Вашего сына с нами давно нет в живых. Сейчас он находится в лучшем месте. — Нет... Милостивая сударыня, может, посмотрите еще раз? Там точно должно что-то быть, умоляю вас! — Сожалею. Женщина дрожала словно осиновый лист. Ноги не слушались, на коленях та подползла ближе. Ангел молчала, будто всматриваясь в тьму закрытых век, после чего подняла корпус. Нежные пальцы коснулись чужого лица, в ее жесте было ни капли призрения или отвращения. Лишь чистое сочувствие и горечь. — Его жизнь забрали свыше, а господа решения неоспоримы. Я сожалею о случившемся, но душа его пред смертью не была осквернена. Похоронив его со всеми почестями, душа его найдет покой. Внемля каждому слову и даже не моргая, огонек надежды и отчаяния рассек чужое лицо. Оробев, та будто и не дышала вовсе. Руки девы теплые, приободряющие, своим сочувствием напоминая материнские. Невольно хрупкой струйкой по шершавой щеке прокатилась горячая слеза, будто отрезвляя. Резким движением та вцепилась в чужие запястья, уже не контролируя сдержанность своей речи. — А где он? Где его тело? Смогу ли я найти его? Казалось что она уже бредила, охранники ее покоев уже хотели выпроводить старуху, но ангел милостивый приказал не вступать. Она позволила чужим эмоциям дать бой. В конце концов, ей не больно, она не почувствует горечь утраты, все, что она может — посочувствовать. — Его тело на маковом поле, закопано под пугалом в соломенной шляпе и проколотым носом. По началу найдешь мешок свеклы, но он будет глубже. Речь спокойна и ровна. Об истинной причине смерти та умолчала. Но после этого, слезы старушки начали бесконтрольно течь, разбиваясь о каменные плиты. Рассыпаясь в благодарностях и молитвах, ее все же выпроводили из храма, освобождая место для следующего. Да, несчастные посещали ее ежедневно, и все их мольбы были о том, чтобы приоткрыть занавесу неизвестного. Не в силах отказать тем, кто с таким радушием встретил ее в мире, она ведает людям о скрытом, покуда лучи солнца касаются земли. Ночью, подальше от чужих глаз, слезы сами льются, оплакивая чужую судьбу. Да, ей их жалко, жалко до невозможности, но она лишь может безмолвно наблюдать, не внося и слова. Голова раскалывалась от количества информации, которое нужно хранить. Но у всех бед одно начало. Черная смерть, уносяшая за собой все, не жалеющая даже самые молодые души. После его прихода остаются кровавые пустыни. Именно от его рук погиб сын той женщины. Именно от его рук скончалась дочь сутулого мужчины. Именно от его рук умер жених невинной дамы. Именно от его рук столько людей встретили горе. Вспоминая день своего рождения, ее преследовала лишь одна цель - избавиться от него. Но он будто испарился: никакой информации, ни в мыслях людей ни в воспоминаниях их близких. Будто исчез. Но беспичленные жалобы и слезы убеждали ее в обратном раз за разом. По идее, ее задача заключалась лишь в том, чтобы обнаружить его, но груз ответственности давил на плечи, а чувство вины убеждало в том, что это только ее задание и миссия. Никто не знал об ее истинном предназначении, видя лишь провидицу. Может, так даже лучше. По пассивному образу жизни и не скажешь, что в данном теле заключена сила, способная противостоять ангелу смерти. Одна из бесчисленных ночей встречала ее россыпью звезд. Босые ноги неспеша несли тело вдаль по каменной дорожке. Казалось, что даже у мраке она была подобна солнцу, яркое пятно, приковывающее к себе взгляд. Да и сама по себе она была красива: аккуратные и плавные черты лица, как и весь силуэт в принципе, из-за ухоженности можно было спутать ее с особой высших чинов, но массивные крылья и нимб выдавали божественную натуру. Белые одеяние струились повторяя очертания тела, та будто плыла по дороге. Обычно в такой час даже самые подлатые пьяницы спали в своих табакетках, но виднеющийся темный силуэт вдали заставил остановиться, всматриваясь. Отсюда не было ничего видно, даже понять по очертаниям пол фигуры было проблематично. Негоже, наверное, посреди ночи встречаться с ангелом, поэтому та решила отойти подальше, пока не привлекла внимания фигуры. Странно, что новая информация ее не посетила. Может реально дело в расстоянии? Поменяв направление, та продолжила идти. Ветер сегодня был особенно колюч, завывая, будто от ран. Деревня была уже на приличном расстоянии, и лишь остатки тропы и деревья разделяли ее с глухим лесом, куда она пока суваться не хотела. Шаги были тихими, то ли от размякшей земли под ногами то ли из-за общей легкости девы. Направив взгляд к небесам в немом вопросе, та остановилась, будто пытаясь связаться со столь далеким создателем. Тишина казалась хрустальной, будто даже завывания ветра прекратились на этот момент. Резкий хруст веток заставил обернуться. Всего лишь дерево. Подойдя ближе, на сухой коре виднелись вырезы чьих-то инициалов. На лице зацвела теплая улыбка. Было приятно осознавать, что у кого-то были столь приятные воспоминания в этом месте. Проведя пальцами по выступам, перед глазами уже начали появляться образы возлюбленных, что в тайне от старших сбежали подальше, запечатлив союз до брака подобным образом. Довольно мило. Не успела ладонь отряпнуть, как в запястье впилась чужая рука, будто норовя сломать девичьи кости. Грубо и бесцеремонно ее развернули, вжимая в ствол дерева. Та лишь успело бегло взвизгнуть, прежде чем лицезреть того, дурная слава о котором и породила ее. Мгновенный поток информации ударил в голову, раскалывая разум от нескончаемых криков и мольб. Чужая хватка впилась в горло, сжимая все сильнее. Раскрыв рот в немом ужасе, взгляд не мог сфокусироваться на чем-либо, устремившись в столь далекое сейчас небо. Не имея при себе даже острого осколка, шансы на выигрыш были ничтожно малы. Неужели ее миссия потерпит крах, даже не начавшись? Когти вцепились в обуглившуюся кожу, стараясь хоть как-то отцепить ее от шеи, но все безуспешно. Адреналин бил по вискам, отзываясь во всем теле. Непринужденность ангела смерти вызывала лишь ледянящий кровь ужас. Будто для него подобное было обыденностью. — Ты и есть новый ангел? Голос громом прошелся по подкорке сознания, но был он совершенно спокоен и ровен. В ответ последовал лишь хрип. Ангел смерти приблизился, пытаясь заглянуть в лицо, направленное не иначе как к богу. Попытки поймать ртом воздух не заканчивались ничем хорошим, глаза уже начали закатываться за орбиты. Жалкое зрелище. Как резко напал, он также резко опустил женское тело на землю, и та упала с глухим стуком, сразу принявшись судорожно глотать воздух в перерывах между кашлем. Окидывая ее взглядом, тот отмечал, что тот в ней отличалось от обычного ангела. Запятнанная греховной кровью голова, глубокие черные очи - все это не выдавало в ней весника жизни. Сев на корточки, тот приподнял чужой подбородок, будто перепроверяя не обманывают ли его глаза. — В чем твой грех? — Грех?... Голос был слабым и осипшим после недавнего удушья. О чем он? Разве она не свята? Окинув взглядом еще белоснежные крылья, тот все таки пришел к выводу, что ритуал самосожжения не вступил в силу. Видимо, она уже была создана с грехом. — Какое у тебя имя? — С чего я должна говорить тебе? Неожиданный вызов в чужих словах заставил слегка удивиться. Не она ли пару секунд назад с жалким видом пыталась хоть немного продлить последние секунды? — Интересуюсь. Поднявшись, тот развернулся, собираясь уже уходить. Смерть новоприбывшего ангела пока не входила в его планы. Ну ничего, он ещё вернётся. — Я был послан в этот мир как Избранный. Можешь считать это моим именем. После этого испарился, как в воспоминаниях и сердцах всех, по чьей вине они сейчас не бьются. Рука непроизвольно коснулась шеи. След определённо останется. Как можно было так позорно проиграть? Даже без боя? Неужели она ещё слишком молода, чтобы встретиться с подобной угрозой? Мысли неконтролируемым штормом кружились, сбивая с ног. Скоро рассвет. Резкое осознание заставило на шатающихся ногах подняться. Надо скорее вернуться в деревню пока пропажу не заметили. Первые лучи уже коснулись земли, ознаменуя приход ангела. Белоснежные одежды измазаны в земле, на коже красные следы. Подбежавшие к ней священнослужители тут же помогли встать на ноги и отвести в покои. На вопросы она не отвечала. В тот день она никого не принимала. Ей нужно было время чтобы все обдумать и прийти к неутешительному выводу - на данный момент она слишком слаба. Даже со своими изначальными данными ей не хватает физической силы. Хотя, не удивительно что она проигрывает созданию, что в одиночку вырезал целые народы. Избранный... Какое ироничное имя. Тяжело поверить чтт господь реально мог его так назвать. Прокручивая в голове их первую встречу, не появлялось ничего, кроме ужаса, и... Звериной ярости. Будто что-то или кто-то нашептывал на ухо самые ужасные вещи, что только могло придумать человечество. Порыв столь мимолетный но настолько же и кровожадный. Что со мной? После той ночи охрана над ее покоями усилилась, но внезапный стук в окно заставил вздрогнуть, обернувшись. На подоконнике лежал аккуратный сверток, перевязанный тонкой лентой ало красного цвета, переливаясь в лунном свете. Аккуратно взяв сверток, та зажгла свечу, поставив на стол. Бумага была не первой свежести, но чернила стойкие, аккуратным почерком было выделено каждое слово, от одного касания были понятны все старания, приложенные к письму.

"Здравствуй, достопочтенная госпожа ангел. Как проходят твои дни? Не надоело ли день за днем слушать нытьё людей?"

После этой строчки уже стало не по себе. Кто автор письма? Прокрутив бумажку и не найдя ни намека на авторство, та пробежалась глазами по оставшемуся тексту, не зная, как реагировать. Кто это написал? Кто-то из людей, которых она не успела выслушать? Стража? Даже не надеясь на обратную связь, та чиркнула на скорую руку на том же листке ответное послание, просто выбросив послание в окно. Если тайный отправитель смог докинуть его до ее этажа, то и найти в листве сможет. Но, на удивление, ответ последовал. На следующий день, сразу после захода солнца, на том же подоконнике ее ждало очередное письмо, обернутое во всю ту же алую ленту. Содержание не сильно отличалось от предыдущего письма, но новый комментарий привлек внимание.

"Ваш предыдущий ответ был не сильно вежливым. Я ожидал большего от ангела. В следующий раз когда захотите написать подобную глупость просто оставьте послание на подоконнике. Кидать в окно не обязательно."

С глазами в два стеклянных блюдца она перечитывала письмо раз за разом. Не хватало либо знаний об окружающем мире либо общей осведомлённости, чтобы осознать с каким посылом это было написано. С ней что, хотят подружиться? Или для чего весь этот фарс с письмами? Взяв близ лежащее перо было выведено аккуратное

"Вы желаете подружиться?"

Более было не написано ничего, просто оставленно на подоконнике, как неизвестный и просил. Пусть интерес и подбивал подсмотреть, что за человек оставляет письма, но те исчезали до того, как она успеет это заметить. «Можно и так сказать» пронеслось в голове отправителя, с усмешкой читая столь наивное предположение на в этот раз аккуратно сложенной бумаге.