Самая Яркая Ночь Кануна Рождества

Маленький теплый светящийся огонек, красиво сверкающий на фоне зимнего ночного неба и нечастых снежинок, быстро улетал прочь, движимый холодным и сильным ветром... он красиво прыгал в воздухе, то вниз, то вверх, словно ветер игрался с ним, как дети с мячами во дворе в более светлое время. Ветер проносил его по воздуху, через высокие и низкие дома, унося его все дальше и дальше, вместе с этим и унося тепло, что исходило от него.

Иллюстрация: https://i.postimg.cc/3Nc6hJ3y/Ch-01.png

Я наблюдал за этим зрелищем, обеспокоенно сжимая одеяло крепче своими тонкими пальцами, ощущая, как холод начинает окутывать мое тело... Только этот огонечек, похожий на звездочку, согревал меня в последние дни, однако теперь я мог лишь наблюдать за тем, как он весело танцевал в воздухе и, долетев до большой рождественской елки на главной площади города, зацепился за украшения и останавливает свой путь. Я никак не мог вернуть его... моя болезнь не заканчивалась, родители запретили покидать дом в этот канун Рождества, да и сами они его не покидали, только и заботясь обо мне и моем старшем брате, что болел так же, как и я. Мне оставалось только смириться, засунуть свою голову обратно в комнату, закрыть окно и, снова надев свою шапочку для сна, притворившись, что ничего не было, лечь на мягкую кровать, укутываясь в огромное одеяло и пытаясь согреться... Но становилось лишь холоднее... Мои ноги и руки мерзли, как и грудная клетка. Я дышал на руки, пытаясь согреться, но и воздух из моих легких словно тоже был холодным. Даже камин, что топили сейчас дома и труба которого находилась прямо внутри стены моей комнаты, не могла помочь. Я не знал, что это был за светящийся огонек, но я начал видеть его 2 дня назад, и он не пропадал. Они находились в области груди, светились и от них исходило тепло... У других людей оно тоже было, но немного не таким, оно у всех других словно совсем глубоко в груди, от чего было очень сложно его заметить, я даже не замечал его в первое время у людей, например у родителей и прислуг, но стоило присмотреться — как я замечал легкое сияние. Но моего сияния больше не было... я ощущал, как замерзаю, словно покрываясь тонкой корочкой льда. — Оли... — раздался тихий голос моего брата совсем рядом. Выглянув из под одеяла, я увидел его, стоящего около приоткрытой двери в пижаме и ночной шапочке. Закрыв дверь, он зашагал ко мне, смотря обеспокоенным лицом на мои дрожащие от холода губы. Моего братца звали Хио, ему было 17, он заканчивал школу в этом году и уже подыскивал себе музыкальный университет, так как об обычной школе он не переживал, учился он очень хорошо, хоть ему и не было интересно то, что преподают в школах. Он был очень хорошим, я любил его больше всех... Он был милым, добрым и заботливым, не смотря на разницу в возрасте — мы говорили с ним на равных, делясь проблемами и успехами. Мы поддерживали друг друга... например он поддерживал мою любовь к шитью, разрешил мне даже украсить его одежду. А также начал носить бантик на шее, поддерживая меня в том, как я поддерживал своего друга, любившего носить женскую одежду. Я пришил к своей одежде много бантиков, придавая ей более девичий вид, а Хио решил меня поддержать в этом! Также он был мягким парнем, но, не смотря на это, всегда защищал меня от задир, что иногда посмеивались над особенностью моего левого глаза, из-за которой верхнее веко его всегда было «расслабленно»! Он был лучшим братом на свете! — Хио... — тихо прошептал я, с легкой завистью смотря на огонек, находящийся прямо внутри его груди. Он был таким светлым и теплым, словно согревая даже меня. В отличии от свечения других — оно было очень заметно, словно и вовсе слегка выпирало из груди. — Тебе лучше? К-как ты себя чувствуешь? Брат подошел ко мне и сел рядышком. Я ощутил тепло, исходящее от него, сразу захотелось обнять его, прижаться к его теплой груди. — Все хорошо... мне уже намного лучше... не волнуйся за меня! — с улыбкой ответил Хио, наклонившись ко мне и нежно коснувшись моей щеки своей элегантной рукой. Его пальцы были мягкими и теплыми, что я был вынужден положить свою руку на его, желая удержать его руку на себе подольше. — А ты чего такой холодный, Олли...? Ты чувствуешь себя плохо? — Нет, нет! Я просто... — начал я, стараясь сохранять спокойствие. — Где твое свечение? — убрав одеяло с моего груди, взволнованно спросил братец. Он коснулся своей рукой моей груди, словно пытаясь понять, действительно ли это теплое свечение пропало, или он просто не может его видеть. — Ты тоже мо-можешь его видеть? — удивленно спросил я, заглядывая в окно, думая о том, как бы объяснить Хио пропажу светящегося шарика. — Да, я... я тоже могу... может, это из-за нашей болезни? Думаю, это пройдет, когда мы совсем поправимся. — ответил он, отрывая от меня руку и просовывая ее в свою грудь, прямо через одежду и телесную оболочку. Он достал из нее свое свечение, сверкающее, как звездочка, и передал его мне в руки, желая согреть. — Думаю, мы можем на время разделить его... но где твое? Я сжал свои губы стыдливо... и зачем я только высунулся из окна? Я расстроил Хио, нехорошо заставлять волноваться больного человека... — Ты... ты не будешь злиться...? — Я никогда не злюсь на тебя, малыш... — сказал Хио, нежно обняв меня и начав гладить по спине. — Оно улетело! — честно сказал я, прижав к себе свет Хио, что так приятно согревал меня. — Я хотел посмотреть на Городскую Елку, это наше первое Рождество в этом городе, я хотел посмотреть, но когда я высунулся — ветер унес мое свечение! Оно теперь там... Я указал пальцем на окно, Хио отпустил меня и, подойдя к окну, распахнул его, высунув голову. Я, сжав свечение крепче, подошел к Хио и указал пальцем на елку, прямо в то место, где было свечение. Хио прищурился, у него было не самое лучшее зрение, но очки он носил только во время чтения, так что ему нужно было время, особенно учитывая то, что в городе все было освещено и мое свечение смешивалось со всеми другими огоньками. — Вижу... — печально вздохнул Хио, смотря на елку. — Ничего страшного, не бойся... пока у нас есть мое, пока мы рядом — все будет хорошо! Хио закрыл окно и сел обратно на кровать, я присоединился к нему, укутываясь в одеяло до носа снова. Я смотрел на задумавшегося братца, он был старше и я жал его решений... Хотя не то, чтобы он любил принимать решения... Хио был довольно скромным и нерешительным, он предпочитал плыть по течению, нежели самостоятельно решать, по какому пути идти. — Все будет хорошо, Оливер! — внезапно решительно сказал Хио, встав и театрально положив руку на грудь. — Не бойся, мы вернем твой свет! — Правда?! — Ага! Тем более, ты ведь так хотел пойти на Рождественскую Городскую Елку, вот мы и пойдем туда! Хорошо, братец мой? — с уверенной улыбкой ответил парень, подав мне свою руку. — Жить без свечения ты вряд ли сможешь, ты был ледяным, когда я пришел, так что нам нужно вернуть его! Мое согреет нас двоих на пути к твоему, так что бояться нечего! Главное быть вместе! — Да! — воскликнул я, смотря на брата со светящимися глазами, обрадованный возможностью все же пойти на Елку! Я так об этом мечтал до и во время болезни, но родители строго-настрого запретили покидать дом и говорить хоть с кем-то, кроме них и врача. А мне было так ску-у-учно! Хио болел сильнее, он и заболел раньше, заразив меня, поэтому они зачастую сидели с ним, а мне оставалось говорить только с Джеймсом, моим американским чижиком, что жил у меня в комнате и сейчас большую часть времени проводил в клетке. Даже с сестрицей Руби я не мог поговорить, родители опасались, что и она заболеет, поэтому просили ее не задерживаться рядом с нами. Я умирал от скуки, выбраться на улицу было бы таким весельем! Тем более, мы приехали из городка поменьше, там городская елка была небольшой совсем, а тут она была огромной, словно из сказок, мне так хотелось приблизиться к ней, посмотреть все ее детали, это было так воодушевляюще! Я даже нарисовал ее, пока лежал в кровати, настолько она меня зацепила! — Ура, мы посмотрим на елку! — радостно захлопав в ладоши воскликнул я, обняв братца от счастья. Ему пришлось сесть обратно на кровать, чтобы мне не пришлось высовываться из под одеяла слишком сильно. — Я так рад! Ты лучший брат в мире! Мой братец! Хио мягко засмеялся и взял меня за руку, наклонившись. — Главное быть рядом. Отдай-ка мне свет, а то ты уже успел потерять один! — подколол меня Хио, протянув мне свободную руку, и я послушно отдал его ему, ведь мой брат был ответственным, он бы точно не потерял такую важную вещь, в отличии от меня! Мне все еще было тепло, когда свет был у него, так что мне не было страшно. Хотя когда Хио рядом — мне никогда не страшно...

Иллюстрация: https://i.postimg.cc/HnhKmsTw/Ch-02.png

— Тогда собираемся, не так ли? — спросил братец, положив свечение обратно в свою грудь. — Да! — воскликнул я, подняв руки радостно. Болезнь казалась совсем отступавшей в этот момент. Брат улыбнулся и приложил палец к губам, тихо прошептав: — Тише... не забывай — нас никто не отпускал. Они все не видят свечение, подумают, что мы бредим от болезни, не так ли? Но мы видим и чувствуем, что оно важно... так что тихо, никто не должен увидеть и услышать нас! Я с улыбкой закивал, похлопав себя ладошкой по губам, брат же наклонился и мягко поцеловал меня в пальцы, что были на моих губах... у нас в семье не было правильно целовать друг друга в губы, хотя я слышал, что в некоторых других семьях мамы могли чмокать детей на ночь. Мама целовала нас в детстве в губы, и Хио с Руби также целовали меня в губы, когда я еще был совсем неосознанным ребенком, который только ел и спал. Но Хио... он все еще видел во мне совсем маленького ребенка, которого хочется заобнимать, пощекотать, носить на руках, хотя это и было сложным для его слабого тела, и поцеловать. Однако братец был уже намного более брезглив, да и я бы не позволил. Поэтому он иногда целовал меня в пальцы, когда те были на моих губах... Это было мило, хотя сестрица и смеялась над этим «ребячеством»... Главное, что мы были счастливы от этого... Я всегда чувствовал, как тепло наполняет меня с головы до ног, когда он делал это, я чувствовал себя таким маленьким и защищенным... Иногда, когда он заходил перед сном, я «ненароком» прикладывал пальцы к губам, лишь бы он снова сделал этот нежный жест... — Давай уже, пора одеваться. — прошептал братец, стянув с меня и себя шапочку для сна, встав с кровати и подойдя к моему шкафу. Порывшись в нем, пока я вставал с кровати и укладывал свои плюшевые игрушки поудобнее под одеяло, Хио достал теплую одежду и удалился из комнаты ненадолго, желая взять одежду и себе. Без брата мне почти сразу стало холодно, даже несмотря на то, что его комната находилась напротив моей. Однако это не продлилось долго, он вернулся почти сразу с одеждой в руках и тогда мы оба начали без стеснения переодеваться. Я натянул на себя теплые коричневые носки, они приятно обняли мои ножки. Затем — темные шерстяные подштанники, чуть колючие, но без них зимой никуда. Поверх — мои светленькие никербокеры до колена, туго застегнувшиеся на пуговицах сбоку. Сверху же я надел белую рубашку, пуговицы на котором брат мне сразу застегнул, не желая, чтобы больной я напрягался чересчур сильно, хотя застегнуть пуговицы — это не сложно! Вся эта одежда вместе казалась немного тяжелой, но так я мог не замерзнуть от уличного холода! Хио тоже принялся одеваться: натянул на себя светло-синюю рубашку с более светлыми и более темными полосками, застегнув ее до самого воротника. На ноги братец тоже надел подштанники с носками, а затем и длинные штаны тускло-оливкового цвета. Посмотрев на него, я вдруг подпрыгнул и, подбежав к своему столу, взял с него коричневый бантик, который Хио всегда носил на шее. Я хотел дополнить его золотыми деталями, поэтому он был у меня. Я снова вернулся к брату и завязал бантик вокруг воротника, а он лишь поправил его, пока мое внимание сместилось к его волосам. Я взял пару прядей в свои пальцы и начал их сплетать в небольшую косичку, которую потом заправил за ухо брата. Хио засмеялся, прошептав лишь «Ну что мы, на конкурс красоты что-ли собираемся?», но все же завязал такую же косичку и из моих волос. Это были наши «братские косички», мы всегда носили их, когда гуляли вместе! — Ну все, все, мы только по делам...! — с улыбкой сказал брат, подходя к выходу из комнаты. — Пошли! Я ринулся к брату и взял того за руку, но вдруг услышал тихий писк. Повернув голову в сторону стола, я обратил внимание на моего питомца Джеймса. Он прыгал по всей клетке, призывая меня подойти и освободить себя, чтобы пойти с нами. Джеймс был очень человечным и умным животным, он всегда стремился охранять меня, никогда не улетал, даже когда я гулял с ним, никак не сдерживая. Я взглянул на Хио с мольбой в глазах, прося разрешить взять Джеймса с собой. Он мог бы спасать нас от невзгод он бы помог нам не потеряться! Джеймс был моим лучшим другом, как я мог оставить его здесь и не взять в путешествие, на Елку! Хио посмотрел на меня с жалостью и каким-то сочувствием, я сжал его руку чуть сильнее, от чего брат все же кивнул, погладив меня по голове. Я обрадованно поднял руки вверх, а затем побежал к Джеймсу и высвободил его из оков золотистой клетки. Птичка тут же взлетела в воздух, покружилась и села мне на плечо, начав тереться об мою щеку. Я поцеловал его в клювик и вернулся к брату. Хио взял меня за руку и начал тихо выходить из комнаты, держа одну руку у лица, прижимая указательный палец к губам, тем самым веля мне вести себя тихо. Нам повезло, что большинство слуг были отпущены в честь Рождества, мама никогда не заставляла их работать в праздники, отпускала всех, кто хотел уйти. Осталась парочка, но их не было на пути. Это было так странно, все куда-то подевались, родителей слышно не было, хотя ведь Хио сейчас в порядке, за ним не нужно следить. Но... может они думают, что мы спим! Ну конечно, уже ведь довольно поздно, в этом году мы не празднуем — значит время для сна! Уже было 10 часов вечера, в это время все дети уже лежали в кроватях в обычные дни! Мы подошли к лестнице, что вела на первый этаж. Выглянув вниз через периллы, я увидел мерцающий свет от камина, теплый и приятный. Я встал на цыпочки, стараясь быть как можно более тихим, и пошел вслед за братом, который начал спускаться по лестнице первым, выглядывая, не идет ли кто. Джеймс, желающий стать разведчиком, взлетел с моего плеча и полетел вперед Хио, начиная кружит в коридоре. Хио, словно обращаясь к разумному человеку, посмотрел на птичку с серьезностью и прижал палец к губам, произнося тихое «Чшшш». Спустившись, Хио немного осмотрелся, проверяя наличие людей, вгляделся в тени от камина, где виднелись силуэты людей, наполовину прикрытые силуэтом дивана... Он вдруг сильно нахмурился и явно заволновался, боясь, словно услышав, как кто-то приближается, но, положив руку на грудь, вздохнул и взглянул на меня, начав махать рукой в свою сторону, веля мне спуститься и подойти.

Иллюстрация: https://i.postimg.cc/RFv2QDPc/Ch-03.png

Я начал спускаться прямо к брату, тихо и осторожно. Ступив на твердый пол, я взял брата за руку и взглянул в сторону силуэтов, но брат, словно переживая, что нас заметят, положил руку мне на голову, прижав к себе, и повел в сторону прихожей, где хранилась теплая зимняя одежда, Джеймс же сел мне на плечо снова. В полной тишине мы дошли до шкафов и Хио начал доставать из них одежду. Сперва Хио достал из шкафа мое синее пальтишко с коричневыми пуговицами, поднес ко мне и, будто я был совсем маленький, начал помогать мне одеваться. Я просунул руки в рукава, а он аккуратно поправил ворот и затянул коричневый пояс на талии, завязывая его в бантик. Другой бантик, золотистый, я завязал уже сам на воротнике пальто, но тот слегка сполз и Хио наклонился, чтобы поправить его, от чего я улыбнулся. Он был таким заботливым! Пока я надевал на ноги сапожки с меховой и золотым бантиком на каждом — Хио принялся одеваться. Он взял свое длинное коричневое пальто, накинул его так легко, словно все утро только и ждал этого момента. Меха у него было поменьше, только на рукавах и в самом низу пальто, а на плечи лег широкий ворот. Затем в ход пошли сапожки, они были длинными, с небольшим каблуком, как Хио и любил, являясь тем еще любителем элегантности. Самым последним он нахлобучил фуражку с большими пуговицами, которые я когда-то пришил к ней. Одежда Хио выглядела обычно, а вот моя была не совсем типичной, на ней было много женственных бантиков. Мальчики такие не носили! Но это было все ради моего друга! Тем более, мне нравилось, как это выглядело, а стилизовать одежду было интересно! Иногда прохожие смотрели на меня с некоторым замешательством, но сегодня канун Рождества, сегодня все нарядные, самое лучшее время, чтобы погулять, даже несмотря на болезнь! Хио дернул ручку двери и та легко открылась, пропуская в дом холодный воздух и снежинки, блестящие в свете большой луны и уличных фонарей. Обычно родители запирали входную дверь, но к нам часто приходил врач, может поэтому в этот раз она была открыта. — Ну что... готов отправиться в путешествие к Елке? — спросил братец, сжав мою руку чуть крепче. Я улыбнулся, глядя ему в глаза, и кивнул, после чего Хио шагнул вперед и мы оказались там — на холодной улице. Мы вышли за пределы территории нашего дома и очутились в прекрасной городской улице, где было много людей, в домах горел свет, а прилавки со всякими булочками, тортиками, игрушками и одеждой были ярко украшены разной мишурой, елочными ветками и праздничными игрушками. — Ого, как тут много людей! — воскликнул я, оглядываясь по сторонам и разглядывая людей в округе. Красивые, большинство опрятные! У многих были огромные меховые элементы на одежде, красивые узоры, особенно нарядными были женщины! — Ага, много. Ну, это и городок побольше нашего прошлого, и район это для богатых. И Елка тут огромная, все хотели бы попасть к ней, вот и идут! — сказал Хио, тоже оглянувшись и выбрав самую близкую к Елке дорогу, желая поскорее добраться туда, пока мой свет не унесло еще дальше. — Но их и вправду слишком много... это не очень хорошо... — Ой, да ладно, не стесняйся, никто на тебя не смотрит! — засмеялся я, пытаясь расслабить братца, ведь я знал о том, как Хио было дискомфортно, когда на него смотрит куча людей на музыкальных выступлениях. — Не в этом дело, Оливер... — сказал Хио, выйдя на более менее свободное пространство и оглядываясь. — Мы не пролезем, мы спешим, а все остальные нет. Нам будет быстрее обойти вокруг, давай около леса пойдем, там должно быть меньше людей, ведь там нет никаких магазинов и кафе, в основном жилые дома. Там людям мало что делать, будет легче и быстрее пройти там, мы сократим путь и как-нибудь проберемся сквозь уже менее длинную толпу! Пошли! — Ах, да, кончено! Пошли! — без страха сказал я, а брат развернулся и потащил меня в сторону дорожки, что лежала у леса, туда было легко попасть, мы жили совсем недалеко. На это мы потратили пару минут, с каждым поворотом людей становилось все меньше и меньше. Даже необычно было это видеть, ведь когда бы я из окна не выглядывал — все люди да люди, как то уже и отвык от пустых улиц, они были такими лишь с самого утра, когда еще фонарщики только начинали тушить уличные фонари. На дороге около леса вообще почти не было людей, лишь изредка кто-то проходил, быстро, словно спеша. Мы тоже спешили... Мы молча шли по тропинке, держась за руки. Я иногда посматривал на лес рядом, жуткий, холодный и темный, было ощущение, что из него на меня даже кто-то смотрел в ответ. Я прижался к брату, опасаясь, что меня кто-то захочет утащить, на что Хио без стыда усмехнулся. — Боишься что-ли? — спросил Хио, чуть замедлив шаг. — Нет! — пристыженно воскликнул я, отпуская его руку и отходя. — Вообще нет, не в коем случае! — О, правда...? Не знал, что ты уже умеешь засыпать без зажженного светильника! — с издевкой сказал брат, вдруг остановившись на месте. Я развернулся к нему, не понимая, в чем дело. Брат начал оглядываться, словно проверяя, нет ли свидетелей нашей прогулки. — Мы можем погулять с песней, если тебе страшно? — М? Песней? Какую предложишь? — хмыкнул я, подойдя к нему и встав на носочки. — Не знаю, но... Ты хорошо сочиняешь песни на ходу. Так и придумай на ходу, Олли...! Я втянусь... — немного ехидно улыбнулся брат, вновь начав идти, как и я, но я уже пошел задом наперед, желая продолжить разговор, смотря ему в глаза. Но что сказать ему я не придумал... Он ожидал от меня песни. Что ж, он был прав, я умел сочинять на ходу! Так как я любил петь — родители наняли мне репетитора, с которым я занимался 3 раза в неделю, а еще я пел в мамином церковном хоре! А также у брата моего был репетитор по пианино, у него была подруга, которая любила сочинять песни, она иногда учила меня тому, как это делать, от этого я и развил свои способности! — Ладно-ладно, братец мой! Давай станцуем и споем, чтобы сделать этот вечер ярче! Он засмеялся и взял меня за руку, готовый к парному веселому танцу. Я широко улыбнулся и, шагая, начал весело пританцовывать, начиная импровизированно напевать песенку, а Джеймс принялся кружить рядом, словно танцуя под мое пение.

Иллюстрация: https://i.postimg.cc/TYvNrSp5/Ch-04.png (+песня)

— Ва-ах! — воскликнул я, когда мы спускались с небольшого каменного мостика, внизу которого был, ныне покрытый слоем льда, ручей. Танцуя и напевая песню, я не смотрел, куда иду, и, поднявшись на мостик и став спускаться, я не обратил внимание на то, что мостик был скользким, из-за чего я запнулся и стал падать — Оли! — воскликнул Хио, пытаясь меня удержать, но мои ноги не могли зафиксироваться на полу, я упал вниз, прямо на перила, отделяющие дорожку от леса, потащив Хио за собой. Я свалился на эти перила, но, из-за упавшего на меня Хио, я свалился и с них и в итоге оказался за территорией города, прямо у леса. Но лес уходил сразу вниз, именно поэтому тут были перила, чтобы было сложнее упасть... но я был слишком неуклюжим, в итоге покатился прямо вниз по склону. Хио не хотел отпускать меня, он был ответственным братом, но в то же время силенок у него было маловато, поэтому это я утащил его за собой. Мы покатились в самый низ по склону, на удачу не сталкиваясь даже с деревьями. Снег попадал в рукава, под воротник, в глаза, но я продолжал скатываться и в итоге приземлился уже на более плоскую поверхность лицом в снег, Хио же приземлился рядом. Мы запелись, затанцевались и в итоге упали... Мы это заслужили — мама нас предупреждала, она всегда говорила: «смотрите, куда идете!» — Уф... — пробормотал я, чувствуя, как в мои волосы вцепились маленькие птичьи лапки, пытающиеся поднять меня. — Прости, я не заметил... — Ничего... мне стоило контролировать, стоило быть серьезней, я ведь взрослый, я должен следить за тобой. — кряхтя, ответил Хио, погладив меня по голове. — Это верно! Старшим всегда стоит быть ответственными! — раздался яркий женский голос где-то сверху, что заставило меня все же высунуть голову из снега, что сделал и Хио в тот же момент. Перед нами стояла взрослая женщина лет 25-и, с черными пышными волнистыми волосами, серо-зелеными глазами и тонким, длинным вздернутым носом. Ее взгляд был строгий, как у отца, но из-за тонкий бровей он был еще и холодным, словно она только что столкнулась с проблемой, которую ей надо решить, а она максимально на это не была настроена. Перед собой женщина держала лампу, что освещала местность и так красиво мерцала в темном лесу. Женщина подала мне свободную руку, желая помочь поднялся, но Хио вдруг сам поднял меня, перед этим резко подняв и меня. — Что вы делаете в лесу в такое время, дети? — спросила женщина заботливо, положив руку на небольшой зеленый плед, что закрывал ее плечи, ведь ее платье оголяло их. — Мы просто упали... Мы идем к Елке, у нас... дела... — ответил Хио, пряча меня за свою спину. — Никогда не видел Вас... — Да, я живу чуть в лесу... так спокойней. — ответила женщина, глядя на грудь Хио, словно она тоже видела свечение, что находилось в ней. — Не хотите зайти ко мне...? Вы упали в снег, а руки и лицо у вас не закрыты, вам стоило бы немного погреться. У меня камин работает, уже чайник закипел... — А...? Но... мы спешим... — начал Хио, но затем бросил взгляд на мои покрасневшие от холода руки. — Ну... на пару минут можно, я думаю. Женщина кивнула, а затем повернулась к нам спиной и пошло куда-то, брат же взял меня за руку и повел следом за ней, Джеймс же сел мне на плечо, с недоверием глядя на незнакомку. Его руки тоже были очень холодными, нам правда стоило бы согреться, мы и так больные ходим! Дорога к дому заботливой женщины не заняла слишком много времени, всего около минуты. Дом, к которому мы пришли, был довольно... обычным! Ни большой, ни маленький, ни какой-то страшный лесной дом. Просто довольно красивый дом для одинокого человека. Из нижних окон дома горел теплый свет, слегка мерцающий, ведь источником явно был камин. Женщина открыла дверь и впустила нас, попросив снять ботинки, что мы послушно и сделали, ведь никто не хочет, чтобы гости наводили беспорядок в его доме! Сама женщина тоже сняла свои теплые сапоги, заменив их на темные туфли с каблуком. Она прошла дальше и указала нам на двухместный диван около камина, а сама отошла к кухонному столику и достала пару чашек, желая угостить нас чаем. — У Вас очень приятный дом... — сказал Хио, желая разбавить неловкую обстановку и сделать даме комплимент, ведь он просто обожал делать людям комплименты. — И Вы тоже, Вы выглядите просто прекрасно! — Ах, спасибо-спасибо, юноша! — сказала женщина, явно довольная комплиментом, а по всему дому пронесся ее звонкий смех. — Люблю быть красивой! Особенно в глазах прекрасных мужчин, хе-хе, но Вы слишком юны! Вон у Вас, косички в волосах даже, а косички — символ невинности и юности! Теперь, при свете камина, я смог рассмотреть ее наряд куда лучше и стоило признать — брат не был льстецом, он говорил правду, женщина была красивой, хотя я предпочитал более милый стиль в одежде — ее был довольно грубым, театральным, торжественным. На ней было платье глубокого винного цвета, украшенное блестящими вставками зеленого и золотого цвета. Юбка спускалась волнами оборок, каждая из которых сверкала крошечными камнями, словно хранила в себе отблески новогодних игрушек на елке. Через на голых плечах небрежно был накинут теплый зеленый плед, а в волосах, за ухом, я заметил веточку ели. На шее поблескивало еще одно украшение, перекликающееся с её серо-зелёными глазами. Ноги женщины были покрыты теплыми колготками почти черного цвета, такого же цвета были и перчатки на ее руках. — Льстец! — сказала женщина, засыпая чай в кружки и наливая кипяток. Она положила чашки на блюдца и принесла их нам, положив на тумбочку, после чего принесла еще и сахарные кубики. — Нет-нет, что Вы! Я не очень люблю льстить, просто все люди имеют в себе нечто прекрасное! — засмеялся Хио, взяв один кубик сахара и разломав его напополам. Он не сильно любил сладкий чай... половинку он отдал мне, в дополнении к тем двум, что я добавил сам. Джеймс хотел поклевать мой сахарок, но я не позволил — ему нельзя чистый сахар, а то будет маленьким и слабым — так сказала мама! — Хорошо, хорошо, я поняла, юный льстец! — засмеялась женщина, садясь на кресло напротив нас. — Меня зовут Прима, а как зовут моих гостей? — Меня зовут Оливер! — наконец подал голос я, размешивая сахар ложечкой. — А это Джеймс, он чиж, он мой лучший друг! — Я Хио... — спокойно продолжил Хио, слегка дуя на чай. — Мы идем к Рождественской Елке на главной площади города. У нас там... дела... Мы кое-что потеряли! Мы не собирались заходить в лес и мешать вашему уединению, мы просто упали, там был мостик и на нем было сколько, вот все так и получилось... — Ах, поняла... — сказала мисс Прима, положив руку под подбородок и начал украдкой поглядывать на меня, словно что-то подозревая. — Ничего, согреетесь и пойдете. Зимой и вправду люди иногда попадают сюда, эти ограждения перед лесом бессмысленны, ха-ха-ха! Она замолкла, словно размышляя о чем-то, мы с братцем сделали так же, став лишь греться теплым чаем и огнем, то горел в камине. Это очень успокаивало, было приятно сидеть в этом уютном домике, слушая треск из камина и греясь, пока на улице снег и лед. Было неважно, как необычен этот дом, находящийся в лесу, главное, что было тепло и мы были в безопасности. — Нам... нам уже пора, наверное. У нас дела... — тихо сказал Хио, положив руку на грудь, словно переживая за свое свечение. Возможно, он просто думал о самом свечении, боясь, что мое может улететь еще дальше. — Ох, да ладно вам! — сказала Прима, встав со своего кресла и подойдя к Хио, положив руку ему на плечо. — Вы совсем еще дети... Слишком торопливы. Да и вообще, нехорошо детям одним гулять так поздно, цыгане украдут... — Ха-ха, не стоит... мы... я не верю в сказки о цыганах! — неловко засмеялся Хио, слегка переживая от того, что женщина была к нему слишком близко. Во первых — он был слишком приличным, а Прима слишком тактильной с ним — с незнакомцем, Хио явно не чувствовал себя комфортно. — Нам правда пора идти, милая леди, нам предстоит еще долгий путь, а нам бы пройти его в самое скорейшее время! — Да, нам пора! — не желая оставлять брата одного в разговоре, сказал я, отложив чай на тумбочку рядом и забирая у Хио его кружку, чтобы тоже положить ее подальше. Хио отдал мне кружку, взял меня за руку и был готов встать, как вдруг женщина сильно надавила на него, заставляя сидеть. Он посмотрел на нее с непониманием и тревогой, готовясь что-то сказать, как вдруг Прима резко просунула свою руку в грудь Хио, словно сама была призраком, и силой отобрала у брата его свечение. Глаза братца округлились и вздрогнули, как и он сам, а из его рта вырвалось тихий кряхтящий звук, после чего он, положив руку на грудь, слегка согнулся, словно это грубое и насильственное действие Примы причинило ему боль, хотя до этого Хио спокойно сам доставал свое свечение без какого-либо дискомфорта. Прима оказывается тоже могла видеть наше свечение, даже могла с ним взаимодействовать! Свечение теперь не принадлежало не одному из нас и похоже именно от этого я вновь начал ощущать мучительный холод... особенно мерзли пальцы и где-то внутри грудной клетки, камин рядом по ощущениям словно потух, ведь его яркое пламя больше не давало тепла. Прима мгновенно отшатнулась от нас обоих, словно боясь, что мы можем обратно отобрать у нее свечение, но мы оба, похоже, чувствовали себя слабовато... У Хио явно совсем не было сил, он просто сидел, сжимая руку на груди, но у меня все же хватило сил подняться, Джеймс же остался рядом с Хио, словно пытаясь его поддержать. — Эй, верните, это нам нужно! — воскликнул я громко, заставляя женщину обернуться. — Да, я знаю... — прищурив глазки и хитро улыбнувшись, ответила Прима. — Мне тоже. Вы, молодые, храните в себе самое яркое и живое свечение! Мне оно тоже нужно, мои запасы истекли и скоро я потеряю всю свою красоту, если не восполню ее!

Иллюстрация: https://i.postimg.cc/vTFhtg82/Ch-05.png

Я замолк, не понимая, о чем говорит женщина, а та просто положила свечение на стол позади своего кресла и поставила на плиту кухонного камина большой чугунный котел, словно украденных из сказок о ведьмах, после чего налила в него воды из ведра. Кухонный камин уже работал, до этого ведь на нем кипятили чай, так что ей даже не нужно было растапливать камин. Эта женщина, словно ведьма, желала сделать зелье из нашего свечения! Нельзя было этого допустить, тогда мы не сможем вернуться домой и мама, папа и сестрица будут плакать! Мне нужно было что-то сделать! Мне нужно было растянуть время, может заговорить ее, или еще что, что угодно! — Я не... я не понимаю. Что вы делаете? Что вы хотели сделать? Пожалуйста, может мы можем договориться! — начал я, рассматривая комнату и пытаясь обнаружить то, что поможет мне. — Ничего такого, дитя, просто хочу быть всегда молодой, как и любая женщина! Хоть и здоровье мне это и не даст, мне уже за 55, спина болит, бегать стало тяжело, но хотя бы красивой останусь! — смешивая какие-то ингредиенты и перемешивая их в котле ответила женщина, даже не смотря на меня. — Свечение юных ребятишек — мой основной секрет! Ах, сколько комплиментов мне говорят мужчины... Даже твой Хио, даже он сказал, что я красивая, ха-ха, ну разве это того не стоит? Хотя вам, юношам, сложно понять! Но ничего, вы в любом случае поможете! — Это... так нельзя! Вы что, правда собираетесь забрать жизнь у двоих детей, просто чтобы быть красивой?! — возмутился я, схватив с тумбочки кружку и спрятав за спину. — Вы даже здоровой не будете, зачем это все?! — Мальчишки... Вам, мужчинам, легко говорить! А вот от нас, женщин, всегда требуют и требуют быть идеальными! — схватив в руку свечение, возмущалась женщина, словно это именно мы были теми, кто говорил ей, что она некрасива из-за своего возраста, хотя мы ведь даже не видели ее в настоящем возрасте! Пока она не смотрела, я сделал шаг вперед и поднял кружки, желая кинуть ее и напугать эту злую ведьму, но брат вдруг крепко схватил меня со спины, останавливая меня так, словно он был с ней заодно! — Мы не бьем женщин, Оли... — измученным голосом проговорил Хио, заставив женщину обратить внимание на нас и повернуться. Порой Хио был излишне джентльменом... но он просто был послушным сыном, отец всегда говорил, что женщинам нельзя причинять вред. — Вот это правильно! Обожаю таких благородных мужчин, но их так мало... — вздохнула женщина с улыбкой, продолжая помешивать свое зелье. — Ну и зачем же вы забираете жизнь у таких, как мы...? — спросил Хио, пытаясь своим обаянием переубедить Приму и отдать нам свечение обратно. — Понятно, почему таких мало... — Ой, не нужно мне тут! Сам сказал, что я красивая, а теперь пытаешься говорить о чем-то высокодуховном! Разве тебе самому не важно внешность, Хио? Хио замолчал, словно собираясь с силами. Ему было тяжело говорить... — Я сказал это, потому что это правда — Вы очень красивы... но с чего вы взяли, что я о Вашей молодой внешности? Я имел в виду общую картину... — продолжил братец, напрягая свои ноги и делая шаг вперед. — Вы выглядите так волшебно и благородно. Ваш стиль восхитителен, Вы невероятны в выборе одежды. Мне кажется, женщины в любом возрасте прекрасны! Все женщины прекрасны... дело не в возрасте, а в умении показать свою красоту! Думаю, морщины даже добавили бы вашему образу особой атмосферы... Вы бы выглядели как хозяйка драматического театра... обожаю театр... Женщина вдруг замолчала, положив руку с деревянным половником в ней на грудь. Она о чем-то задумалась, глядя на Хио с укором, словно она ловила его на лжи, но брат был честным человеком, он почти никогда не врал, тем более он бы не смог соврать таким образом женщине, это бы задело его собственное достоинство! — Интересная мысль... — заговорила та, отводя взгляд в сторон свечения. — Но все люди другого мнения... они даже не посмотрят на мой «благородный, драматический и театральный стиль» — как ты говоришь, ведь видят во мне лишь скучную бабушку, которая уже не может показать ничего интересного! — Нет, люди того же мнения, что и я, просто они не видели Вашей истинной красоты, вы ведь прячете ее! Если Вы прячете свою старость — как они могут увидеть ее красоту? — ответил Хио, подходя к женщине ближе, словно надеясь согреться от нахождения вблизи свечения. — Даже если кто-то не может увидеть Вашу истинную красоты — это только их проблемы! Сияйте для тех, кто готов дать Вашему сиянию шанс несмотря на возраст, таких людей много...! — Да, я тоже очень люблю стареньких людей! — заговорил я, хватая брата за руку и прижимая к себе Джеймса, словно желая согреть его своей холодной грудью. — Я знаю много очень старых людей, они рассказывают так много историй интересных! И они тоже умеют красиво одеваться, я никогда и не думал, что они не красивые, они выглядят чудесно! — Да, верно! — с улыбкой сказал Хио. — Человек в любом возрасте красив, просто нужно уметь выделить свою красоту! Старение — очередной этап в жизни человека, в нем нет ничего плохого и он не делает людей некрасивыми! Все люди красивые... просто нужно уметь показывать свою красоту... Прима замолкла, с недоверием глядя на нас. На лице ее выступили морщинки, пара волосков на голове начали на глазах белеть... она отвела взгляд, но вскоре положила половник на стол и взяла в руку свечение Хио. — Вы милые дети... у таких жалко жизнь забирать ради того, чтобы продлить иллюзию молодости. За вами, такими светящимися созданиями, будущее нашей земли. — сказала Прима, нежно, словно добрая бабушка, улыбнувшись, хотя брови ее все еще были хитрыми. — Вы правы... все люди красивы независимо от возраста. Пожалуй, мне просто нужно научится принимать свое старение и изменения в теле. И другим людям тоже... Я красивая взрослая женщина, а если кому это не видно — пускай откроют глаза пошире! — она засмеялась громко и довольно. — Все таки, чем морщинистей изюм — тем он вкуснее, не так ли, юноши? Женщина быстро и игриво кинулась к Хио и ткнула его локтем в бок, веля отвечать, на что брат смутился и замялся, словно вопрос был каким-то неправильным или имел второе дно, но вскоре он собрался и, поправив бантик на шее, все же ответил: — Д-да... абсолютно верно! Женщина хихикнула и с улыбкой сунула Хио в руки его свечение, позволяя вновь почувствовать тепло. — Отпускаю вас, юноши! Пойдите по тропинке вправо, там будет более легкий склон, там и заберетесь обратно на дорогу! — сказала она, кивая. — Надеюсь вы найдете то, что ищите! — Ах... благодарю за... за то, что согрели... — вежливо ответил Хио, словно забыв, что женщина была готова забрать наше свечение пару минут назад. — Пойдем, Оли... — Д-да! — сказал я, схватив руку брата, после чего тот потащил нас к выход, Джеймс же схватил меня за шиворот и потащил уже меня, словно желая убраться отсюда еще быстрее. — Счастливого Рождества, Прима! Женщина ничего не ответила, лишь помахала нам рукой, а мы одели обувь и покинули теплый дом, вновь оказавшись на холодной улице. Мягкий лунный свет освещал путь, а редкий снег падал с неба, хотя иногда его не пропускали к земле ветки деревьев. Мы пошли по тропинке, также прикрытой снегом, но все равно сугробы на ней были не настолько большими, как в других местах, так что идти было не сложно. Рукам было холодно, одну из своих рук я спрятал под пальто, а второй держал Хио... его руки были теплыми и мягкими, они меня согревали. — Ты льстец, Хио... — сказал я после того, как мы стали взбираться по легкому склону, о котором и говорила Прима пару минут назад. Хио держал меня за руку и помогал, затаскивая меня вверх. Хио взглянул на меня с непониманием, не понимая, о чем я говорю. — «Вы выглядите так благородно. Ваш стиль восхитителен!», «Вы как хозяйка драматического театра... обожаю театр, ах!», ты ведь даже не видел ее настоящую, хи-хи! — объяснил я, повторяя сказанное Хио той женщине. — А ты слова-то подбирать красивые умеешь! Смог бы ты быть старшим сплетником из той сказки, что так красиво врал, м? — Ну я не врал, вообще-то...! Я был честен... — ответил Хио, схватив меня крепче и подтолкнув кверху, что помогло мне все же залезть обратно на дорогу. — Просто все люди и вправду могут быть прекрасными... не бывает некрасивых людей, тем более женщин! — Пф... — Ну да, тебе не понять! Ты же у нас по мальчиками! — поправив свой бантик на шее, намекая тем самым на моего друга, усмехнулся брат. — Эй, не правда! — воскликнул я, ударив его по голове игриво, отчего тот чуть не сорвался с горки и не свалился обратно, но я тут же схватил его за руку и подтянул кверху. Мы оба наконец оказались на светлой улице, где были фонари и изредка проходили люди, странно посматривают на меня. — Мы друзья, Хио! Или ты со своим учителем музыки тоже, того этого? — Эй, эй, вот это уже лишнее! Он вдвое старше меня вообще-то! И он, в шутку, но заигрывает с нашей мамой, то есть ему явно нравятся женщины, женщины своего возраста...! — покраснев, засмеялся братец с упреком, ткнув мне пальцем по носу. — Ладно, извини, я пошутил. В любом случае... тебе бы стоило научится видеть красоту людей! — Я понял, понял... я обязательно научусь всему, мой самый идеальный братец! — ответил я слегка обиженно. Хио был таким идеальным, его всегда хвалили и он видел людей глубже, чем я, от чего я иногда завидовал ему... меня просто считали милым, но у меня было столько проблем по всем параметрам, от странных женственных друзей и до школы, что меня редко хвалили. — Ой, все, извини, не занудничаю! — ответил Хио, встав на ноги, подняв меня и крепко обняв. Он был проницательным и знал о моей легкой зависти к нему, так как я сам ему об этом говорил однажды. Мы делились с ним всем друг с другом. — Давай, Олли, нам пора идти! Нужно поспешить, столько времени у нее потеряли! После того, как Хио протер мои ноги от снега, он вновь взял мою руку в свою и потащил в сторону города. Нам стоило найти дорогу, которая вела бы к елке, но на которой не было бы много людей, и довольно скоро мы нашли нужное местечко! Это была довольно долгая дорога, но людей там уже было не так много, как было около нашего дома... Хотя если бы мы пошли изначально там — мы бы возможно пришли бы даже быстрей, ведь не попали бы к этой жуткой ведьме! Об этом я рассуждал вслух, а Хио слушал с улыбкой, словно его эта потеря времени не особо-то и волновало, словно он знал, что я точно верну себе свет. Мы продолжали идти, общаясь и рассматривая все вокруг. Повсюду были красивые люди, бегали дети, на витринах магазинов было много-много всего красивого. Прямо как около нашего дома... но порой нам приходилось останавливаться у некоторых витрин, так как мне было слишком интересно рассматривать все игрушки, многие из которых, вероятно, были рождественско-эксклюзивными и пропали бы потом! Папа говорил, что такое покупают люди, которые боятся, что не смогут ничего такого найти больше, которым важно иметь что-то особенное и эксклюзивное... Например на это велись коллекционеры и дети. Я был одним из таких детей... Но мне такое не покупали... да и правильно, они даже не были милыми! У меня было много милый и красивых игрушек, что доставались мне после Хио. Однако через некоторое время прогулки стало холодно... мои руки и нос стали замерзать! Хотелось спрятаться в какое-нибудь теплое помещение... все же, нам стоило прихватить с собой перчатки или рукавицы! — Хио... мне как-то холодно... — тихо пожаловался и, стараясь ходить поближе ко всяким булочным, желая согреться от них. — Могу в дымоход тебя запихнуть, может согреешься! — засмеялся Хио, остановившись и присев на корточки рядом со мной. Он вытащил из своей груди свечение и прижался ко мне ближе, желая согреть меня им. — Не смешно! — обиженно сказал я, надув губы. — Давай зайдем куда-нибудь и согреемся! Свечение не помогает, оно дает лишь обычное тепло, которое люди всегда имеют внутри себя, оно не спасает от холода! — Да, ты прав... — ответил братец, потрепав меня по волосам. — Но покупать ничего не будем, денег нет! — Знаю-знаю! — ответил я, обернувшись. Словно подслушав наш разговор, позади нас появилась милая пекарня! На вывеске пекарни была пара сердечек, шторки также были с узором в виде сердечек, словно это была какая-то пекарня для сладких парочек! Внутри все сияло теплом, прямо у стекла лежала много аппетитного хлеба и булочек от которых прямо таки шел легкий пар! Это место выглядело теплым и вызывало у меня обильное слюноотделение, я аж прижался к стеклу, смотря на булочки с сиянием в глазах. Крем на мягеньких булочках с корицей так приятно мерцал от света ламп, а на каждом изделии виднелось по одному маленькому сердечку, на обычном хлебе они были просто прорезаны еще до выпекания, а на сладких булочках сердечки располагались сверху в виде тонкого слоя глазури или шоколада. — Не засматривайся, зайдем, погреемся и уйдем! — сказал братец потирая руки от холода.

Иллюстрация: https://i.postimg.cc/D00v5ZCq/Ch-06.png

— Что ж ты за пианист то такой? Учишься в одной из самых престижных школ, занимаемся с репетитором отдельно — в денег все нет! — подколол я братца, ткнув его в плечо в ответ на замечания. — Мы ходим в одну школу, чего ты на меня тут тявкаешь за «самую престижную школу»? И вообще, дай мне спокойно посидеть на шее родителей на старости лет! — засмеялся Хио, подтолкнув меня ближе ко входу в пекарню. — Ой, успокойся, ты даже не старший ребенок в семье! — вновь схватив его за руку, захихикал я, свободной рукой открывая дверь в помещение. В лицо тут же ударило приятное тепло, от которого все замерзшее растаяло так, что даже сопли потекли! Над головой дзынькнул колокольчик, весело и задорно, словно маленький ребенок, после чего Хио закрыл за нами дверь. Странно, но никого не было видно — прилавок пустовал. Хотя нам и не нужен был никто, мы пришли лишь согреться, ничего покупать мы не собирались, денег у нас нет, как и сказал Хио! — Присядь. — тихо сказал Хио, подтолкнув меня к уголку пекарни, где стояла пара стульчиков и столов. Я послушно выполнил его просьбу и уселся за стол. Стул же чуть скрипнул и это как-будто было причиной, по которой нас услышали хозяева пекарни. Из арки, что находилась между этим помещением и, вероятно, места, где лепили и выпекали хлеб, высунулся мужчина лет 35-и. Он бросил на нас взгляд, а затем мило улыбнулся и вышел к нам, показав себя в полный рост. Пекарь был невысоким, но крепким, с широкими руками и чуть полноватым лицом. Прямой, но пухлый нос, будто вылепленный из мягкого теста, придавал ему вид человека спокойного и добродушного. Щёки были вечно розовые, словно он только что вынул из печи горячие булки и сам попал под их жар. На голове его красовалась белая поварская шапочки, что была явно лишь для красоты, ведь светло-каштановые пряди даже не пытались спрятаться под ней, а на груди висел передник, испачканный мукой и украшенный крошечными сердечками, будто кто-то незаметно нарисовал их пальцем. Он держал огромную деревянную хлебобулочную лопату, в ручке которой тоже было вырезано сердце — словно он хотел, чтобы булочки, которые он доставал ей из печи, пропитались любовью. — Добрый вечерок, юноши, чего желаете? Чая, кофе? Булочек? Хотя какой кофе, прошу прощения, вы же явно коренные англичане, хе-хе-хе! — поприветствовав, подшутил над нами мужчина, явно не вкладывая в свои слова много. — Ха-ха, как и большинство здесь! А Вы что же, не англичане, м? — немного заволновавшись, видимо из-за того, что нам явно желали продать булочек или напитков, спросил Хио, желая съехать с темы покупок. — Мы с моей женой никак нет, по нам не видно? — Я слабо разбираюсь в том, как выглядят люди других народов... но вы не с Азии, это наверняка! — Да как же вы поняли, м? — приложив палец к веку и слегка оттянув его, делая вид, что у него узкие глаза, спросил мужчина. — Вероятно, это не очень вежливый жест... — заметил Хио, слегка отведя взгляд. Он был джентльменом, джентльменству учили в школе, а джентльмены не насмехаются над другими! — Ой, да кто ж узнает? Вы видите тут тех, кто может быть обижен этим жестом, м? — спросил пекарь с неким упреком, словно недовольный излишней порядочностью брата. — Ну вот и не решайте за них о том, что им обидно! Ах, англичане, вечно вам все за всех известно лучше других! Или может пытаетесь притвориться большим ангелом, чем есть на деле? Неужели вы негативно относитесь к приезжим, м? — Вовсе нет, нет! — ответил братец, явно испугавшись, что нас могут выгнать за это надуманное «неуважение к приезжим». — Что Вы... я... я очень уважителен ко всем! Мой любимый учитель литовец и живет здесь, как же я могу...! — А мой чиж, Джеймс, он американец! Американский чиж! — вдруг заговорил я, желая поддержать брата и не взваливать весь этот неловкий диалог на него. — А... а моя возлюбленная... — вновь начал оправдываться Хио, положив руку мне на макушку и шагнув вперед, словно защищая меня своим тело. — Она так и вовсе с испанскими корнями! — О, чудно, чудно! — довольно и тепло улыбнулся мужчина, вдруг взяв Хио за руку и пожав ее крепко. — Наши испанские девушки очень красивы, ха-ха! И Вы красивы, юноша, отдавать даже не жалко! — Так вы испанцы, так? Чудно... — неловко улыбнулся Хио, пытаясь казаться как можно более милым, все же побаиваясь собеседника. — Милый мой Бруно, ну и чего ты детей пугаешь? Явно нет дела детишкам до приезжих, уезжающих, и всей другой ерунды, чего ты заладил? — раздался звонкий женский голос позади мужчины, после чего его вдруг схватили пальцами за ухо и оттащили от меня и брата. Перед нами предстала женщина, пекарша, она была примерно одного с пекарем, которого, судя по всему, звали Бруно, возраста, но была ниже, имела небольшой лишний вес и выглядела более доброжелательно, хотя глаза ее блестели хитростью. Волосы ее были короткими и темными, но с парой светлых прядей, словно окрасившихся из-за вечной работы с мукой. С довольно пухлыми щечками контрастировал довольно маленький вздернутым носом. Учитывая ее улыбку и фигуру — пекарша выглядела как живое подтверждение того, что в этой пекарне готовят хорошо... слишком хорошо, чтобы не стащить собственную выпечку и не набрать немного веса! На ней было светлое платье в клетку и чистый передник, перетянутый лентой с большим сердцем, а на голове ее, как и у пекаря, была пекарская шапочка, но обе шапочки были скорее для красоты. В ее облике было что-то домашнее, уютное, будто от нее пахло корицей и медом, словно от моей матушки, когда та готовила какую-нибудь выпечку! Оба пекаря были в одежде нежно-коричневых цветов, словно цвет корочки светлого хлеба... от этого они выглядели теплыми и намного более нежными и добродушными, чем та жуткая романтичная леди в лесу! — Вы в порядке? — вдруг спросила женщина, с беспокойством глядя на мое лицо. — Вас кто-то ударил? Или неудачно в снежки поиграли? Я не сразу понял, о чем она спрашивает, но вскоре все же до меня дошло, что она смотрела на мой левый глаз, верхнее веко которого всегда было несколько прикрыто. — А, это? — уточнил я, указав на свой глаз. — Это врожденное, это глазной птоз! — Ого, как интересно. Это не больно? Пекарша спрашивала у меня это, словно беспокоясь, как заботливая мама. Это показалось мне милым и вызвало у меня к ней доверие. — Нет, совсем нет, просто мое веко всегда опущено! — с улыбкой объяснил я, совсем не боясь незнакомки. — Чудно-чудно, что не больно, милая моя Клара, не приставай к детям! — вдруг снова заговорил Бруно, положив руку на плечо женщины, которую, что стало ясно, звали Клара. — Хах?! Так ты же первый начал! — недовольная, ответила женщина, сложив руки на груди, как юная девочка, желающая показать всем, как ей обидно и как она не согласна. Она начала топать ножкой по полу, издавая тихий стук по всему помещению. — Я просто беспокоюсь за милых деток, чего тут такого? Вот будут у нас с тобой дети — поймешь! — Пока твоя мама с отцом не примет и не благословит твою любовь к жизни в «нищете» с грязным пекарем — вряд ли! — громко воскликнул мужчина, явно не сильно переживая по поводу этого непринятия. — Скоро примут, примут! Разбогатеем и примут! — ответила Клара, подойдя к любимому и крепко обняв его. Она была значительно ниже его на целую голову, так что щекой она прильнула к его крепкой груди. — Мы станем известной пекарней, будут покупать у нас много всего и тогда разбогатеем! — Конечно, обязательно! — засмеялся Бруно, погладив любимую по голове. Затем он кинул взгляд на нас, спокойно сидящих за столиком. — Начнем как раз с этих юношей! — Клара чуть отошла от мужчины, после чего тот подошел ближе к нам, чуть наклоняясь, словно желая найти подход к более низким клиентам вроде меня. — Вернемся к разговору! Чего желаете? Какой чай, какие булочки? Моя любимая Клара печет самые лучшие булочки с корицей в мире! — Это видно! — воскликнул я, видя, что у Клары в руке был поднос с только недавно испеченными булочками! Но Хио вдруг резко закрыл мне рот, словно я сказал что-то оскорбительное. — Да, у нее самые аппетитные булочки в мире, малец! — рассмеялся мужчина, вернувшись к любимой и взяв ту за талию, заставляя ее чуть покраснеть. — И те, и другие! Хио покраснел, явно поняв какой-то второй смысл, на который намекал мужчина, в отличии от меня, а эта парочка лишь засмеялась громко и довольно. — А что краснеем, юным джентльмен? — продолжил Бруно, переводя взгляд на Хио. — Или Вы до этого еще не доросли со своей возлюбленной? — По... пожалуй, да... — неуверенно ответил Хио, я ощущал, как от него идет пар от смущения. — Или такой вид булочек Вам не нравиться? — спросила Клара, подходя к Хио и прижимаясь к нему игриво. — Ваша любимая, вероятно, посимпатичней по меркам наших дней? Тонкая талия с пышной грудью и бедрами, длинные волосы, кожа посветлее, м? — Ну... вообще да, но... мне это... меня не сильно волнует это, я больше концентрируюсь на душе! — стараясь быть более поэтичным и приличным, ответил Хио, отвернувшись от женщины. — Я не большой фанат обсуждать женские фигуры... я больше романтик, нежели... кто-либо другой... — Ах, все ясно, больше по приятным напиткам, нежели по тяжелому хлебу! — поставив перед нами две милые чашечки, сказал Бруно уверенно, его возлюбленная же в это время достала чайник и налила уже готовый чай по кружкам. — П-постойте, постойте... — попытался остановить их Хио, не забывая, что денег у нас нет, но эта активная парочка не желала его слушать, они лишь сунули нам в руки пару булочек с какой-то начинкой внутри. Я не думал есть, я тоже знал, что денег нет, но Джеймс тут же принялся клевать мою булочку, от чего продукт был испорчен нами и это невозможно было отрицать! Неужто ли придется сбегать, не заплатив? — Мы немного торопимся... — заговорил я, осматривая чай в кружке и булочку в руке. — Мы, на самом деле, не хотели есть или пить, мы пришли погреться, если вы не против. Я решил взять на себя разговор о нашем истинном намерении этого визита, Хио явно был загнан в угол разговорами о булочках и женщинах, от чего не мог достаточно смело подбирать слова. — Ну и куда же вы так торопитесь, что не можете даже поесть прекрасных угощений и насладится чаем? — спросила Клара, недовольная таким дружелюбием гостей. — Погреться? Это очень не вежливо! — Хио, ты к девушке своей тоже просто поесть заходишь, и даже не обслуживаешь ее? Услуга за услугу! — возмутился Бруно, явно недовольный таким односторонним отношениям к женщинам. Он был похож на моего папу, тоже везде подмечал неуважение к прекрасному полу и начинал спорить! Хотя здесь конфликт был надуманным, Хио был прекрасным парнем и уважал женщин, а со своей возлюбленной они еще только цветочки нюхали, Хио был излишне застенчивым для того, чтобы признаться ей в чувствах! — А как оказать ответную услугу, если нечем? — спросил Хио, начиная вставать со своего места, но Клара приставучие подошла к нему и легка на его плечо, прижимая тем самым к стулу. — В плане... Я не смогу поносить ее на руках, если у меня не будет рук, да? Точно также и сейчас — мы не можем оплатить товар, так что... того этого... всякое следующее... такие дела... да. — Так что как бы вы нам не пропихивали булочки... — продолжил я, заметив, как брат зажимается в себе из-за такой приставучей Клары. — Мы все равно не можем их купить, у нас нет денег! Так что просто пустите нас, мы согрелись и теперь уйдем! Клара и Бруно взглянули друг на друга, словно спрашивая «И что делать с ними?», затем женщина положила подбородок на макушку моего братца, обиженно надув губы и смотря прямо мне в глаза. — Но твоя птичка, невежливый американец, уже испортила булочку! Что же вы будете делать с этим? — спросила та с улыбкой, словно и не волновалась из-за денег, словно уже придумала решение. — Я... я не знаю! Вы сами сунули нам эти булочки, мы не заказывали! — воскликнул я, возмущенный не пойми откуда взявшимися претензиями! Мы ничего не заказывали — это тоже самое, что дать бездомному буханку хлеба, а потом возмущаться тем, что он не платит за нее! — Мы спешим к Елке, у нас много дел, нужно вернуть важную вещи! — сказал я, начав ощущать холодок. Нам стоило вернуть свечение как можно раньше, одного на двоих не хватит и это давало о себе знать! Что будет, если слишком долго жить на нем вдвоем? Угаснет ли оно? — Важную вещи? Что за вещь такая? — просил Бруно, хватая любимую за руку и утаскивая к себе. — Не подобная ли? — подняв руку, спросила Клара, показывая нам светящуюся звездочку в ней. Я мгновенно перевел взгляд на Хио, испугавшись, и мои опасения подтвердились: пекари незаметно стащили у Хио свечение! Сам Хио в этот раз, судя по тому, что даже не заметил воровства, не испытал боли, возможно из-за того, что никто не выдергивал свечение силой, как это делала Прима, а сделал это осторожно и нежно, единственное, что мы оба тогда заметили — медленно нарастающий холодок. — Эй! Это наше! — воскликнул я громко, вставая со стула и хватая брата за руку. Хио вновь начал ощущать себя слабо, это было очень заметно... Может из-за того, что он болел сильнее, ему так тяжело, когда свечение далеко? — Это нельзя брать, нам без него холодно! Джеймс, бросив булочку, взлетел и понесся к парочке, но Бруно поставил перед ним свою пекарскую лопату, заставляя затормозить, а затем аккуратно толкнул птичку, возвращая обратно ко мне. — Мы знаем, юноша, знаем! — громко усмехнулся пекарь. — У тебя то его нет! Одно на двоих делите? — Как же так ты мог свое потерять, а, младший юноша? — спросила Клара, крепко сжимая в руках свечение. — В-вам то оно... зачем? — обессиленно спросил Хио, пытаясь подобраться поближе к парочке, чтобы хоть чуть согреться. И вправду, на колдунов это двое похожи не были! — Повара не раскрывают своих секретов! — засмеялись они в один голос. — Но раз уж это все равно конец вашей истории — так уж и быть! — сказала Клара. — Для вас мы как злодеи сказок — так почему бы и не уподобиться подобным злодеям и не рассказать все наши планы, хе-хе! — Хлеб и булочки со свечением продаются куда быстрее и куда дороже! — сказал Бруно, обнимая любимую. — А нам деньги ой как нужны... Ее родители отказываются принимать меня, ведь я всего-то пекарь, а она из богатой семьи! А мы хотим свадьбу, семью и счастья вдвоем! — И если мы разбогатеем — мы сможем получить их признание и благословение! Так они и сказали! — И тогда мы будем счастливы! — поцеловав Клару в щеку, продолжил мужчина. — Булочки, в которые была добавлена щепотка свечения продаются быстра из-за их эффекта — они так согревают, дают гармонию и радуют, особенно эффективны в холодные зимние вечера, а тем более в Рождество! Женщина по-детски радостно засмеялась, повиснув на шее любимого на одной руке. Свободной же рукой она подтянула к себе какую-то мисочку и положила в нее свечение. — На одном вы все равно долго не протяните, второе не найдете, чего уж вам? Все равно умирать друг друга не оставите, не так ли? И выбрать того, кто будет жить не сможете... все любят жизнь и все хотят прожить ее счастливо! Как и мы! — сказала Клара, положив на плечо Бруно голову, смотря на нас с некой... жалостью... словно она лишь играла роль игривой и опасной тигрицы, а на самом деле сожалела о каждом убитом и съеденном зверьке. — Мы просто выбрали свое счастье! Ничто не сможет разлучить нас! — довольный Брано погладил Клару по волосам, словно желая успокоить, словно желая сказать «мы все делаем правильно, наше счастье важнее». Я не знал, что и говорить... я не сталкивался ни с чем таким никогда, я никогда не влюблялся, никто никогда не был недоволен моими друзьями или, если бы они были, любимыми. Я бы не смог отобрать свечение, я был слаб, а их было двое, мужчина еще по росту был как мой отец, я ничего не мог с ним сделать, Джеймс, такой же маленький, как и я, тоже! Я взгляну на Хио, надеясь, что и в этот раз он сможет что-то сказать, подобрать слова, подлизался... он замерзал больше, чем я, ему было тяжело передвигаться, но он понимал, что самочувствие его лишь ухудшится, если он ничего не предпримет. Я взял его за руку, словно пытаясь поделиться своими силами, и он крепко сжал мою ладошку, попутно раздумывая, что говорить. — Я понимаю вас... это тяжело, когда вашу любовь не принимают из-за разного социального статуса, разной расы, происхождений, взглядов! Но... — начал он, чуть подрагивая от холода. — Но ваша жизнь — это только ваше дело! Вы говорите, что выбрали себя, но... но ведь на самом деле вы пытаетесь подстроиться под других — под желания родителей Клары! Если Вы, Клара, любите Бруно прямо сейчас — без денег — то зачем вам это все? Вы должны жить таким образом, каким будите счастливы! — продолжал он, запинаясь и делая паузы, словно обдумывая все, что говорил... быть может ему было тяжело даже осознавать мир вокруг от холода? — «Выбрали свое счастье»? Нет, вы выбрали счастье других людей, вы хотите доказать что-то им, а не себе, удовлетворить их... вы счастливы сейчас, не являясь богатыми...! Вы выбрали счастье, когда решили быть вместе, несмотря на недовольство, но сейчас вы лишь потакаете тем, кого не устраивает ваше счастье, кто думает, что понимает лучше вас то, как вам будет счастливей. «Ничто не сможет разлучить вас»? А если после снова станете мало зарабатывать? Не будут ли вновь на вас давить? Вас неосознанно склоняют на лишение других людей жизни, разве это не ужасно? Вас не будет это мучать? — Да, Хио прав! — воскликнул я слабо, желая взять на себя хоть немного работы, лишь бы Хио не перенапрягался чересчур сильно. — Никто не имеет права лишать вас вашего истинного счастья, а для вас оно ведь не в богатстве, а в любви друг к другу! Вы должны жить для себя, для своего счастья, а не для чужого! Мы тоже хотим быть счастливыми... позвольте нам это! Разве вам приятно, когда у вас пытаются отобрать счастье из-за проблемы, которая вас и не волнует даже? Нам тоже неприятно... Мужчина с женщиной молчали, то ли обдумывая наши слова, то ли просто пытаюсь вспомнить что-то... быть может родителей Клары, их слова, быть может прошлых жертв. А быть может просто пытались понять, что для них счастье. — Главное, чтобы вы были счастливы в своей любви, пусть денег и не много, пусть на вас давят... вы должны стараться для себя, делать что-то для своего счастья, это не навредит никому...! — вновь подхватил Хио, подойдя довольно близко к парочке, при этом продолжая держать меня за руку, но пряча за спиной. — А сейчас вы работаете, совершаете ужасные вещи для чужого счастья, забывая о том, что делает вас истинно счастливыми... Это здорово, когда человек добровольно хочет сделать кого-то счастливым... но это ведь не добровольно! Ваша любовь и свадьба не навредит родителям, вы не делаете им больно своей любовью, просто им сложно принять это, ведь они хотят всего лучшего Кларе, пусть и вредят вам этим. Не нужно делать всех довольными, вы такие же отдельные личности, которые также хотят быть счастливыми! Нельзя никогда забывать о том, чего истинно хочет ваша душа, нельзя тонуть в желаниях других людей! Эти двое продолжали молчать, смотря на нас двоих в недоумении, словно мы сказали какую-то супер необычную мысль, до которой невозможно было додуматься... но, вероятно, у них тоже была такая мысль — им просто нужно было подтверждение, что не только они так думают. Учитывая то, как они завились от мнения родителей Клары — эта теория казалась вполне реалистичной. Парочка думала, смотря на нас, а затем посмотрели друг на друга. Клара убрала свою свободную руку со спины мужчины и нежно коснулась его щеки, словно впервые увидев все его красоту. Бруно улыбнулся ей и взял за другую руку, тем самым вынуждая ее выпустить наше свечение из нее и оттолкнуть в сторону стола. Они выглядели так, будто влюбились заново... — Ах, быть может и вправду.... — заговорила женщина, не отводя взгляд от любимого. — Это было так глупо и жестоко изначально... даже если они недовольны, какая разница, если эта наша любовь? — И зачем нам благословение? Ради официальной свадьбы? — продолжил мужчина, точно так же смотря на любимую. — Не нужно нам это, мы счастливы и так, мы обвенчаны духовно... Бруно наклонился к Кларе, а та встала на цыпочки, они приблизились друг к другу, но прежде чем они успели поцеловаться, я отвел взгляд, не особо готовый к такой картине. Это казалось неловким. — А-ха-ха, да... мы рады, что вы смогли это понять... — неловко сказал Хио, так че отводя взгляд от парочки, хоть и более скрытно, ведь его джентльменская натура не позволяла ему выражать отвращение. Но парочка ничего не ответила, они лишь продолжали смотреть друг на друга с улыбкой, словно играли такую свадьбу внутри себя... Хио, слегка неловко обернувшись пару раз, подошел к парочке осторожно и стащил свечение со стола, но те не отреагировали и тогда Хио лишь спокойно начал уходить к выходу. Он открыл дверь, впуская холод в пекарню, и посмотрел на меня. Я схватил с полки первую попавшуюся булочку, засунул ее себе в рот и пошел к брату, продолжая смотреть на почти неподвижную парочку. Джеймс также схватил в свой клюв какую-то легкую булочку желтоватого оттенка и полетел за нами, хотя ему явно было сложно, ведь та была большой для такой маленькой птичке. — Пошли, пошли... — шепотом поторопил меня Хио, желая поскорее закрыть дверь, чтобы пекари не замерли и не опомнились. — Воровать плохо...

Иллюстрация: https://i.postimg.cc/d1qtknGq/Ch-07.png

Схватив брата за руку, я прижался к его боку и мы вместе наконец покинули теплую пекарню, Джеймс полетел за нами и вскоре сел на мою голову, также положив на нее и булочку, после чего, схватив ее лапами, начал поклевывать, наслаждаясь свежей выпечкой. Я, жуя свою булочку, глядел на Хио, который выглядел очень ошеломленным и чем-то недовольным. Подумаешь, уже 3 человека за вечер хотели у нас свечение забрать, но что тут такого, м? Или, может, он голоден...? Завидует тому, что у меня есть булка? — Хио! — заговорил я, после того, как мы остановились и Хио принялся оглядываться. Я протянув ему булку, улыбаясь искренне. — Хочешь? — Не... Я не голоден... — сказал Хио, смотря на металлическую лестницу, что была прикреплена к стене. Он явно искал что-то вроде лестницы, заглядывая в подворотни, ведь просто так ее не заметить, она портила вид города, конечно такие вещи чуть прятали. — Пошли... Мы пройдем по крышам к Елке, так будет быстрее. — По крышам? Но мама говорила... — Ах, не нужно... Я же знаю, что ты бегал по крыше с твоим женоподобным дружочком, не нужно паиньку строить! — усмехнулся Хио самодовольно, положив руку мне на голову, заставив тем самым Джеймса пересесть лишь на бок моей головы, и погладив меня так тяжело, словно он был папой. — Давай, поторопись...! Он вновь схватил меня за руку и потащил к лестнице, проходя мимо кучек людей. Они по странному смотрели на меня, особенно некоторые женщины с беспокойством, словно я шел куда-то, куда не должен... Они подслушали? Но это ведь не запрещено ходить по крышам, мы делали это постоянно с моим другом. Точнее, это как бы нежелательно, эти лестницы не до нас, дети и так гибнут постоянно, но может быть мы просто два богатых трубочиста, как бы по-идиотски это не звучало! — Мы уже пытались сократить путь в самом начале, в итоге потратив еще больше времени, может все же не стоит? — продолжил я, уже начав забираться на крышу. Как то эти обеспокоенные взгляды надавил на меня. — Ну, кто знает, а вдруг ты бы поскользнулся и умер, если бы мы пошли там, м? Мы никогда не узнаем, значит делаем так, как получиться! А мы уже на лестнице, так что давай! — улыбался Хио, вытянув руки кверху и толкнув меня прямо в задницу, ну что за бескультурщина! — Ты слишком уверенный для моего Хио... — улыбнулся я, продолжил карабкаться кверху, стараясь не смотреть на людей вокруг. — А если кто из преподавателей увидит тебя на крыше? Подумает, что ты хулиган! — Я люблю тебя больше своей гордости... — начав забираться вслед за мной, сказал Хио, продолжая толкать меня, но в этот раз своей головой, ведь руки теперь были заняты. — М? — не понимая, к чему это было сказано, промычал я. — Я люблю тебя... — Я услышал... я имею в виду... — А если мы не успеем забрать твое свечение и его снесет ветерком — сам подумай, что случится! Мне не нужен хороший вид перед другими, если ты будешь не в порядке! Я замолк, забравшись на крышу и став ожидать брата молча, задумавшись о его словах. Было приятно от них, аж на душе тепло стало... Его голова вскоре показалась и он, схватившись за край лестницы, забрался еще выше и сумел все таки вступить на крышу, хотя казалось, что ему далось это с трудом... Ну, мы ведь болеем. Отдышавшись, он посмотрел на меня с улыбкой и погладил по волосам. — Отлично... давай, пойдем, осмотримся! — сказал Хио, встав на ноги и подняв меня за собой. Мы прошли чуть вперед и вскоре оказались недалеко от края крыши, неподалеку от работающего дымохода, дым которого, слава Богу, не валил нам в лица. — Вон елка! — О! Я вижу! Я вижу свечение! — воскликнул я радостно, после чего Джеймс тоже начал чирикать, радостно прыгая по моей голове. Мне и самому захотелось попрыгать, но крыша была довольно скользкой, это было бы опасно, поэтому я прыгал лишь в душе. — Чудесно! Осталось чуть-чуть! Пойдем, поищем легкий спуск поближе к елке! Наше путешествие почти закончилось, слава Богу! — сказал Хио, взяв меня за руку и начав вести куда-то, оглядываясь по сторонам и разыскивая тем самым спуск. — Тебе что, не было весело путешествовать со мной? — спросил я, обиженно надув губы, хотя мне и не было обидно вовсе, я просто хотел подколоть братца! — Ха-ха, было-было... мне всегда весело с тобой, Олли, братец мой. Просто я устал, хотелось бы уже отдохнуть... и тебе бы в кроватку, болеем все таки, болезнь может расползтись по телу! — Хио обнял меня, после чего нежно поцеловал в висок, заставляя Джеймса слететь с моей головы. — Спой мне снова... хочу вновь услышать твое прекрасное пение! — М? Опять?! — удивился я, взглянув на брата с небольшим недовольством. — В прошлый раз мы так запелись, что упали не пойми куда! Хио, посмотрев на мое возмущенное лицо, лишь засмеялся, потрепав меня по голове, а от его улыбки мне стало теплее на душе. Захотелось одарить его светлое личико своим пением... словно это я тут был заботливым старшим братом, которому нужно порадовать младшенького, спев ему песенку перед сном. Хотя Хио ведь частенько пел мне на ночь... хоть мы и не ложимся спать — можно его отблагодарить за это... И я, смотря на елку и свое свечение, начал весело петь, но в этот раз без какого-либо танца, еще не хватало нам пасть с крыши. Я лишь пел, пел о том, что никакие злодеи не смогут остановить нас в нашем приключении, о том, как весело нам было и о том, как немного нам осталось.

Иллюстрация: https://i.postimg.cc/6qpr0rJH/Ch-08.png (+песня)

Пение мое в этот раз прервалось не по нашей вине, а по вине ветра, что пронесся мимо нас, словно был живым, со своими мыслями... Что-то в этом ветре засветилось, пронеслось мимо нас и вдруг заставило свечение в груди Хио вылететь! Эта странная материя, пронесшаяся мимо нас, забрала себе свечение, начав уносить его куда-то! — Ого... — шокировано, но словно совсем без страха сказал Хио, схватившись за грудь и опустившись на колени. — Мы такие братья... потеряли наше свечение одинаковым способом... Хио мгновенно ослабел, отпуская мою руку, а я, не позволяя себе медлить, бросился вслед за свечением, хоть мне и было холодно и слабо. Джеймс полетел за мной, осторожно подталкивая меня вперед. Хио остался позади, сжавшись в клубочек от боли и холодно... Моя очередь разбираться со всем этим, в этот раз точно! Я побежал вслед за свечением, не выпуская его из виду ни на секунду, Джеймс же полетел за мной, желая хоть как-то помочь. Уносившая сияние материя не отдалялась, а наоборот — я поспевал за ней, но только вот поднималась она все выше, выше, к более высоким крышам. Мне нужно была, пересиливая холод и боль, взбираться на крыши повыше... Джеймс подталкивал меня в спину, словно пытаясь придать мне сил своими касаниями. Я забрался на высокую крышу и, схватившись за тонкий холодный железный столб, подобный крестам на церквях, но не являющийся крестом, протянул руку прямо к свечению, но мне совсем чуть-чуть не хватило и я, чуть не упав, отступил, схватившись за железяку уже обеими руками, а Джеймс, испугавшись, подставил свое маленькое тельце под мою ногу, что соскальзывала с крыши из-за нехватки места. Он мало чем помогал, но изо всех сил махал крыльями, боясь, что я упаду. — Нет! — прошептал я, когда освящение еще чуть отдалилось. Я не знал, как достать его... От осознание, что я потерял и его, мне стало больно... грустно. Я все испортил. Если бы здесь был бы брат — он бы дотянулся... Хио справился бы... а я просто слабый маленький ребенок... По щекам покатились слезы, когда я начал ощущать, как сердце мое мерзнет. Я не знал, что делать... я хотел спасти нас, спасти Хио... я хотел, чтобы мы были счастливы, чтобы все было хорошо... но я был слабым младшим братом и все, что мог — это тихо плакать. — Ох, что случилось, малыш...? — раздался нежный, тихий голосок совсем недалеко. Он имел странноватое звучание, словно отдавался легким эхом. Подняв заплаканный взгляд вперед, я увидел совсем рядом свое свечение и попытался схватить его, но оно вновь отдалилось, а на нем я вдруг заметил руки, очень белые, словно состоящие из снега и ветра. — Нет! Это мне! — вновь заговорило существо, после чего я взглянул чуть дальше вперед и увидел ее. Белая материя, что уносила наше свечение, начала собираться передо мной, словно клочки снега и тумана тянулись друг к другу, постепенно складываясь в силуэт. Сначала — легкая тень, затем руки, прозрачные и холодные, как ветер. И наконец — лицо: мягкое, будто нарисованное льдом. Она вся была бело-голубой, лишь глаза выделялись своим красным оттенком, да и маленькая желтая брошь-звездочка, скрепляющая платье. Она парила чуть выше крыши, не касаясь земли. Длинные бледные волосы колыхались сами по себе, как тихий морозный дым, часть их была заплетена в косу. Вокруг ее головы мерцали едва заметные желтые огоньки — крошечные светлячки, делавшие ее еще нежнее. Ее кожа напоминала свежий снег, носик был почти как у меня, только еще более миниатюрный и аккуратный, платье спадало невесомыми слоями, а его нижний край выглядел так, будто был сшит из пушинок взрослого одуванчика: тронь — и разлетится. Она была прозрачной, словно сотканной из снега, света и ветра, чистой и невинной, словно первый снег, что еще не успел коснуться грязной земли. Она не была человеком — она напоминала дух, волшебный, нежный и невинный. — Нет, это наше! — ответил я, схватившись за сердце, что болело от холода. — Это наше свечение! — Нет, мое! Я буду рисовать им звездные узоры! — обиженно ответила девушка, прижав свечение к груди. — Мы умрем без него! — возразил я рассерженно, понимая, что мой брат, оставшийся там, совсем далеко от свечения, сейчас замерзнет. — А я не буду счастлива, не рисуя узоры! Я хочу рисовать узоры! — также возразила девушка, немного сжавшись в клубочек. — Для чего еще я здесь? Благодаря мне, Люми, духу зимнего неба, люди могут видеть прекрасные звезды! — Но... но кому смотреть на звезды, если ты забираешь звезды, что дают нам жизнь, у нас? — спросил я, пытаясь разжалобить этого духа ночи. Я никогда не видел ничего такого, я словно был в сказке... весь этот день был как история из книжек со сказками... И эта Люми была нечто невообразимым. Это было страшно, но так волшебно. — Мы с братом всегда любили смотреть на звезды вместе, но как мы будем это делать... если нас не будет? — Все хорошо... вы останетесь звездочками там, на небе, и сможете продолжить! Где твое свечение? Я поставлю вас рядом! — улыбнулась девушка невинно, словно совсем не понимая, что это не то, что сделает нас счастливыми.

Иллюстрация: https://i.postimg.cc/Y0D1yvMT/Ch-09.png

— Мое пропало, мы не сможем быть вместе все равно! — воскликнул я, слегка коря себя за обман. Мы сможем, мы знаем, где мое свечение, но я искал способы убедить Люми отдать мне свечение. — Прошу Вас, Люми... Дух взглянула на меня с сочувствием, Джеймс, все еще находящийся под моей ногой и кое как держать в воздухе, чирикнул ей, веля не мучать меня, но она отвернула голову, не понимая, почему все так сложно. — Но я хочу творить... я хочу делать других счастливыми. И себя тоже...! — Но ты вредишь другим! Это не честно. — говорил я, вспоминая все те наставления, что говорил брат каждому злодею, что останавливал нас сегодня. — Я... я тоже хочу творить, но не смогу, если меня не будет. Может, есть способ творить по другому? Может, можно забирать свечение у тех, кто слаб, кто уже скоро уйдет в другой мир, кого нельзя спасти! — Поэтому я забрала его у твоего брата... — Нет! С ним все хорошо, просто мы живем от одного свечения, поэтому слабы! Мы найдем мое и тогда вновь будем сильными! Прошу вас, Люми... нельзя никому вредить просто из-за своих желаний. Нужно искать компромиссы... нужно думать о себе, нужно искать свое счастье, но нельзя забирать его у других просто из-за своих желаний. Это жизнь — жизнь нельзя забирать... — говорил я, кое как находя правильные слова. Ее слова о Хио задели меня, заставляя глаза слезиться, а мозг забывать обо всем, мне было страшно думать о таком... о том, что однажды он уйдет. Я любил его всей душой, я не хотел даже думать о том, что однажды его не станет рядом. — Вот оно что... — огорченно взглянув на сияние в своих тоненьких ручках, прошептала Люми, подобравшись чуть ближе. — Может, мне стоит поискать потерянные свечения...? Если их не отнести на небо — они угаснут через несколько дней. Может найти те, что уже не так ярки, что уже никому не нужны? — Да! Дайте им вторую жизнь! — воскликнул я, понимая, что все в моих руках. Сильный ветер вдруг подул в мою сторону, замораживая и без того холодную руку, которой я держал железный столб. — Это самое лучшее, что можно сделать — дать вторую жизнь чему-то, что прошлым владельцам уже не нужно... вы никому не навредите, будите счастливы, делая узоры, и сделаете счастливыми любителей звезд! Прошу вас... ваши узоры прекрасны... я бы хотел понаблюдать за ними из своего окна снова...! Люми подлетела совсем близко ко мне и, взглянув мне в глаза, протянула мне свечение, положив его мне прямо в грудь. Затем, слегка отойдя, она начала медленно растворяться, превращаясь в ту же самую материю, что забрала свечение, и ускакала, а я лишь успел прошептать ей «Спасибо», ощущая, как вновь наполняюсь теплом. Я справился... я стал самостоятельней! Я смог решить проблему без Хио, я смог найти нужные слова сам, а не только поддакивать... точнее... он научил меня этому сегодня. Так много повторял о счастье, о том, что нужно выбирать себя, но никому не вредить... я просто повторил за ним, но... это именно то, как люди учатся. Я задумался об этом слишком сильно и даже не заметил, как вдруг моя нога соскользнула с верхушки дома. Джеймс, помогавший мне держаться, тут же отлетел, понимая, что если этого не сделает — я завалюсь на него всем телом и раздавлю, а я же свалился вниз, на более низкую крышу, но она была под углом и также была скользкой, так что с нее я покатился еще вниз, а потом еще, и еще, и в конечном итоге приземлился в какой-то подворотне в кучку мягкого снега. Моя голова кружилась, бока болели от ударов и перекатываний, Джеймс летал надо мной, кружась и проверяя, жив ли я вообще, но все было хорошо, ведь самое главное было при мне — наше свечение! Я, осознавая, что Хио замерзает, выбрался из снежной кучи и побежал туда, где он мог находится. Надеялся, что он также упал в снег и мне не придется забираться на крыши, чтобы спасти его, хотя я бы сделал это, если бы нужно было! Я бегал по улочкам и разыскивал его, оборачиваясь, и в итоге все же смог найти... он лежал на снегу, около стены здания, на которое мы забирались, на довольно видном месте, но, что странно, никто не подходил к нему. Он просто лежал там, лицом вниз, словно без сознания. Люди наверное подумали, что это очередной замерзающий бедняк, даже не смотря на опрятную одежду брата... — Хио! — воскликнул я, подбежав к братцу и коснувшись его плеча. Он не отреагировал и тогда я, достав из груди свечение, отдал его ему, перед этим перевернув его лицом кверху. — Просыпайся! Мы уже пришли! Вставай, немного осталось! Хио, чуть простонав что-то себе под нос, смог медленно открыть глаза и, увидев меня, приподнялся и обнял слабо, словно потеряв все силы. Джеймс зачирикал, словно радуясь тому, что с Хио все хорошо, но в этом чириканье все же чувствовалась какая-то тревожность. — Ты смог...! — проговорил он с легким восхищением, погладив меня по спине. — Ты такое молодец... — Да! Все получилось, какой-то дух забрал свечение, но я уговорил ее вернуть его! — объяснил я, взяв брата за руку и улыбнувшись от того, что он пришел в сознание. — Пойдем, вставай, мы почти здесь! Еще немного и сможем пойти домой! Хио лишь промычал в ответ, а я помог ему подняться, не выпуская его руки из своей. Я так испугался, не хотелось больше никогда разлучаться с ним...! Мы встали на ноги наконец и, стряхнув снег с его руки и моих коленей, пошли в сторону большой елки, пышные украшенные ветви которой уже виднелись за стенами зданий. Мы шли через людей, толкались, больше не собираясь обходить кого-либо. У нас не было сил... ни у меня, ни у него. Было очень тяжело, свечение не хватало на двоих, особенно после всех раз, когда его воровали. Но мы должны были закончить дело... все станет хорошо, как только мы вернем мое свечение. — Вижу...! — попытался воскликнуть, но от изнеможения чуть ли не прошептал Хио, указав пальцем на елку и свечение, которое мне не удалось увидеть, ведь все здесь были выше меня! — Пошли, пойдем... Я кивнул и Хио повел меня к елке, продолжая протискиваться сквозь людей. Мне было тревожно от этого, некоторые странно смотрели на меня, с каким-то волнением, но мне нужно было забыть об этом... еще немного и мы вернемся домой, в теплую кровать или к камину. И вот я увидел свечение...! Оно зацепилось за ветви... в груди потеплело, я был так счастлив увидеть это! Весь наш долгий и сложный путь наконец закончился! Но, не смотря на всю тяжесть, эта ночь была очень яркой! — Да! Мы здесь! — воскликнул я, подняв руку радостно.

Иллюстрация: https://i.postimg.cc/WtR43Vnn/Ch-10.png

— Угу... — улыбнулся Хио слабо, остановившись на мгновенье, но вскоре продолжив путь. Никто уже не мешал, люди не толпились прямо у Елки из-за приличия и для безопасности самой елки, мало ли что, вдруг кучка людей упадет на нее или украшения заденут — все может быть. Я подошел к ветвям совсем близко... никогда не был так близко к городской Рождественской Елки. Свечение было чуть выше, мне нужно было встать на цыпочки. Я повернулся к Хио, думая, что он может его достать, но Хио выглядел... очень обессиленно, словно у него не было сил и руку протянуть. Он лишь держал мою руку одной из своих, а второй держался за свое же плечо, словно поддерживая себя. Я потянулся к своему свечению, желая достать его, но все никак не мог... я встал на цыпочки и схватился за ветку елки, но, поскользнувшись на тонком слое льда, свалился прямо на елку, заставив ветви рядом задержаться и сбить с себя мое свечение. — Нет...! — прошептал Хио, заметив, что свечение соскочило с елки. Он попытался кинуться к нему и схватить, но сил ему не хватило, а я, мало того, что был низким, все еще валялся на ветках елки, так что был бесполезен... И оно улетело... мое свечение улетело. Взлетело вверх, а затем ветер подхватил его и унесло куда-то... далеко, прямо за дома. Туда, докуда нам уже не суждено было добраться... — О нет... — прошептал я, переведя свой взгляд со свечения, исчезнувшего за крышами, на Хио. Он не выглядел испуганным... скорее расстроенным. Он смотрел туда, за крыши, уставшими глазами. Его ресницы были в снегу, щеки и нос были красными, а под глазами были морщины, он выглядел замученным... он выглядел разочарованным, уставшим. Словно это была его вина. — Все... все хорошо! — попытался я с улыбкой подбодрить брата, пока Джеймс сел мне на плечо, утыкаясь головкой мне в шею, пытаясь подбодрить или согреть. — Пойдем! Мы достанем его! Все будет хорошо... Он прикусил нижнюю губу, отпустил мою руку и отвел от меня взгляд, словно не желая, чтобы я смотрел на него... словно он был готов заплакать. — Хио... все хорошо, мы... — Оливер! — вдруг откуда-то из толпы раздался знакомый голос... нежный, приятный, милый голос... голос, что иногда читал мне сказки на ночь. Это была голос моей мамы. Что она делала здесь? Как она нашла нас? — Ох, Господи, спасибо большое! Она всплакнула, проснувшись сквозь толпу и подбежав ко мне. Она упала на колени передо мной, обращая внимания многих зевак, и крепко обняла меня, обвив свои руки вокруг моей спины. Вскоре из толпы также вышел и папа. Он выглядел напуганным и растерянным, и, хотя брови его были сердиты, как и всегда, в нем не было злости... встретившись со мной глазами, в его глазах даже мелькнуло счастье. — Боже, слава Богу. — тяжело выдохнув, сказал отел своим грубым голосом, а после подошел к нам и погладил меня по голове. — Ты глупый ребенок... зачем ты ушел? — Я... мы хотели... — начал я, указав пальцем на Хио, но мама, вытирая слезы с глаз, перебила меня: — Клара пришла к нам такая напуганная, рассказала о своем жутком поведении! Зачем ты от нее сбежал? Ты глупый, глупый ребенок! Я глупая, я не должна была оставлять тебя, даже если Хио хуже переносил болезнь... прости меня... — Клара... она... она хотела забрать наше свечение! С чего вдруг напугана! — воскликнул я, недовольный тем, что пекарша, видимо, наговорила что-то маме. Они были знакомы? Я не знал об этом даже... она не сказала ничего при встрече! — Глупый... и ты об этом. — сказал отец, взяв меня за подмышки и подняв. — Ты тоже бредишь, как Хио? Ментальный-братский бред, ха-ха...? Он смеялся словно из-за страха, либо, может, пытался успокоить этим остальных. — Что? Нет, вы просто не видите! Хио, подтверди! — повернув голову в сторону молчаливого брата, заговорил я. — Малыш... — вытерев слезы, сказала мама, проведя рукой по моей щеке, будто желая, чтобы я взглянул на нее, но я смотрел лишь на Хио... который не смотрел на меня, он смотрел на свечение в своих руках. — Хио! — вновь окликнул его я, но он лишь вздрогнул и сжал свечение в своих руках. — Оливер, тут нет Хио. Хио дома, он спит у камина. Все хорошо, тебе просто кажется... Хио тоже бредил, вы просто болеете одним и тем же, скоро все станет легче, все хорошо. — сказал отец, но я пнул его по колену и выбрался из его рук, подойдя к брату и положив свои руку на его. Они были холодными, даже не смотря на свечение, что было между ними... — Эй... что не так? Хио... ты ведь Хио...? — спросил я, чувствуя, как в животе колит. Это был мой Хио, это точно был он... говорил, как Хио, вел себя, как Хио. Но его никто не видел... но... это ведь Хио, так? — Да... — тихо прошептал брат, положив одну из рук мне на голову и погладив нежно, как самый настоящий Хио. — Это я... просто, понимаешь... — Вот вы где! — раздался яркий перепуганный голос моей сестрицы Руби, заставляя меня вновь повернуть голову... вся семья собиралась у Елки, как я и хотел. Но мне было как-то... не весело. Особенно учитывая заплаканное лицо сестрицы и ее дрожащие глаза. — Господи, матушка, отец! Зачем вы оставили меня?! Господи... помогите... — Милая! Что случилось, я же просила сидеть с Хио? — перепугано воскликнула мама, подойдя к дочери и взяв ту за плечи. — Мама... мама, ему совсем плохо. Мне страшно! Зачем вы оставили меня с ним? — рыдала сестрица, а слова ее заставляли мои ноги подкашиваться. Я ничего не понимал. — Его сердце почти не бьется, он бормочет, он плачет, мне страшно! Зачем вы отпустили врача?! Какой ему праздник, мой брат умирает! Сделайте что-нибудь, сделайте! Отец кинулся к Руби, начав ее успокаивать, говоря, что сейчас мы все вместе вернемся и все будет хорошо... я наблюдал за этим, все еще в шоковом состоянии. Я чувствовал руку Хио, да, она была холодной... но он был реален. Он не мог быть дома, не так ли? — Олли... — тихо прошептал Хио, протянув мне свое свечение. — Иди домой уже. Пора в кровать... я останусь. Здесь красиво, я останусь... — Ч-что?! Нет! С чего бы?! — взорвался я, а по щекам покатились слезы от того, что я ничего не понимал. Что произошло сегодня? Что было реально, а что нет? Говорил ли я вообще с Хио сегодня? — Пойдем домой вместе! Красиво, поэтому останешься?! Да что за бред ты несешь?! — Бред тут только один — который видели мы с тобой сегодня. Я догадывался, у меня были похожие ведения, но не хотел пугать тебя раньше времени... — присаживаясь на колени передо мной, проговорил брат, словно желая рассказать что-то важное. — У меня нет сил. Моя душа живет за счет того, что твое тело здоровее, я поселился в тебе, потому что мое совсем слабо... но ты становишься слабее и я больше не могу забирать у тебя силы, или мы оба не вернемся домой. Я не знаю, как это устроено... но я знаю, что нельзя жить без здорового тела и свечения... одного на двух не хватит. Так что я дарю тебе свое... — Нет! — отпихнул брата, разозлился я. Я не понимал ничего и это злило, я не понимал, что думать, что говорить... плакать ли? Хотя какая разница, если я уже плакал! — Я не понимаю! Объясни мне! — Сынок... — заговорил за моей спиной отец, положив тяжелую, даже тяжелее обычного, руку мне на плечо. — Все хорошо... пойдем домой. Его голос был очень мягким, словно он хотел уговорить меня, а не пугать, брать на руки и тащить. — Нет! Мы не пойдем без Хио! — закричал на него я, вновь вернувшись к брату. — Я не пойду, Оливер. Прости... Я люблю тебя, но я не могу. Я хочу, чтобы ты жил... вместе не уйдем, я просто не смогу... я умираю. — обняв меня нежно, сказал Хио, заглушая голос отца позади. — Все будет хорошо. Послушай... мы сегодня видели много необычного, и все это — искаженная болезнью реальность... мы видели одно и то же, потому что делим одно на двоих: одно свечение и одно тело. Наверное... я, на самом деле, не уверен... я не знаю. Я просто говорю, как чувствую... — с грустью говорил он, украдкой посматривая на маму, что успокаивала сестрицу. Картинка в голове начала складываться, хотя и была она основана на словах того... кто сам может быть лишь галлюцинацией. — Поэтому ты так не переживал о том, как другие смотрят? Ты знал... Ты был так спокоен по поводу взглядом потому, что... — спросил я, пока Джеймс пытался приободрить меня, вытирая мои слезы с щек. Но брат не дал мне закончить, отрицательно помотав головой: — Я бы повел себя точно также, если бы был телом, а не невидимой для остальных душой... Я люблю тебя, Оливер, и я сделаю все ради тебя! Мне не важно мнение других, если ты будешь в порядке. Я... мне жаль, что весь наш путь не имеет смысла, я мог просто отдать тебе свечение в самом начале... но я надеялся, что мы вернем твое и все вернуться на круги своя, что болезнь уйдет. Прости. Я, как старший брат, не защитил тебя, и я отдам тебе свое свечение, это мое наказание... которое для меня будет счастьем — ведь главное, чтобы ты жил. Ведь я люблю тебя, Олли... я не пойду... нам пора прощаться. Я был счастлив провести с тобой эту ночь и... — Как же я... как же я буду без т-тебя...? Ты мой старший брат, ты всему меня учишь... ты — самое главное в моей жизни. — разревелся я, продолжая отталкивать приставучего отца, что все пытался мне что-то сказать, но я не слушал. Уши слышали лишь Хио. — Мы всегда вместе, я шью тебе особенную одежду, ты поддерживаешь меня в важных мне вещах... у нас парные бантики и... косички... — сказал я, взглянув на его косичку и заметив, что он потерял свою резинку для волос... косичка все еще была, но она понемногу расплеталась... как и моя, ведь я тоже потерял свою резиночку. Возможно, когда мы падали с крыш домов, это и произошло. Где же наши резинки, удерживающие наши братские косички — символ невинности и юности? — Я не справлюсь без тебя... — Самое главное в твоей жизни — это ты. И... ты уже справился сегодня... ты смог вернуть мое свечение сам, без меня. И ты сможешь и дальше жить так, без моей вечной помощи. Может, ты не будешь больше видеть свое свечение, но я уверен, что такой, как ты, даже не видя, сможет защитить его. Мы все отдельные личности, Оливер... ты справишься. Я буду жить вечно в тебе, в твоих воспоминаниях, в твоей личности. Я оставил в тебе свой след — я научил тебя тому, что знал, я отдал всего себя тебе... и я счастлив, что справился. Это мое желание — чтобы ты жил. Я лучший брат на свете, а? — тихо и опечаленно посмеялся Хио, нежно прижав свой лоб к моему. Мои губы дрогнули и я лишь смог прошептать дрожащее и тихое «Да» в ответ. — Спасибо... я счастлив... мое свечение будет жить в тебе, а значит и я. Я всегда рядом... оберегай его... оберегай меня... нас... Я замолчал, не понимая, что говорить, но я не мог просто закончить так... я не хотел бросать его, нет! — Но... никто не должен мучиться, чтобы другой был счастлив! Ты сам так говорил! Ты меня этому научил за эту ночь! Твои учения... они ложны! — Я не мучаюсь, я же сказал, я счастлив. Это мое счастье, Олли... я буду счастлив, если ты будешь жив и здоров... я буду счастлив, если ты будешь счастлив! «Я не буду счастлив без тебя...» — хотелось прошептать мне, но что-то внутри не позволяло. Свечение, что Хио положил мне в грудь осторожно, блеснуло особенно ярко... словно Хио заставил его блеснуть, останавливая меня этим, говоря, что он всегда будет где-то внутри меня и я не останусь один. Мне осталось лишь закрыть рот рукой, лишь бы не выкрикнуть то, что так хотелось... — Я всегда буду с тобой, мой Оливер... — поцеловал мои пальцы, лежавшие на губах, прошептал Хио, и только стоило ему отстраниться, как вдруг крепкие руки отца взяли меня за бока и, перевернув, положили грудью на плечо, после чего я, даже не слушая шепот отца под ухом, начал медленно отдаляться от брата, от самого светлого и прекрасного человека на свете. Не было сил и сопротивляться, да и отец сдался, не видел смысла до меня, больного и бредящего ребенка, что-то доносить. — Спой мне в последний раз... так тихо, чтобы только наше свечение слышало, чтобы это была только наша с тобой песня. Я постараюсь подпеть тебе где-то внутри. Спой мне, как я пел тебе на ночь... спой мне перед сном. — постепенно распадаясь на мелкие частички, уносимые ветром, прошептал мне Хио, смотря на меня с надеждой. Это был конец... я не мог ничего исправить. Я достал из груди свечение и взглянул на него, словно думая, не отправить ли мне его к Хио, но я не смог... Хио не хотел этого. — Я люблю тебя, Олли... Это было его последним желанием... Его последними словами... И их слышал только я. Как бы больно не было, разве мог я, тот, ради кого Хио умирает, оставить его последнее желание не выполненным...? — Я люблю тебя, Хио... Был ли Хио на самом деле? Была ли это его душа, которая стала видимой для меня из-за болезни, что делала меня ближе к призрачному миру, или это все лишь болезнь, лишь бред и видения, что дают мне надежду на то, что Хио теперь внутри меня? Я не знаю... не узнаю никогда... но мне будет легче, если я буду верить, что провел последние минуты его жизни, весело путешествуя с ним, пусть и лишь с его душой... мне будет легче жить, если я буду верить, что он и вправду попросил меня жить счастливо, хоть и без него, и доверил мне свой свет. Будет легче, если его часть будет жить внутри. Будет легче, если я и вправду спою ем перед его вечным сном... Мне будет легче, если я буду верить в то, что его свет живет внутри меня, внутри моей души, заполняя мир светом... светом, который заставляет меня улыбаться, самым теплым и ярким светом, светом его души... Таким же ярким, как и наша последняя песня, как и эта прекрасная ночь!

Иллюстрации с песней:

- https://i.postimg.cc/Jtwhn8qH/Ch-11.png

- https://i.postimg.cc/CLHZ1Z3D/Ch-12.png

- https://i.postimg.cc/L89JZ9Sg/Ch-13.png