Первая кровь

      Семь лет спустя, 1888 год. Джек Потрошитель, загадочный серийный убийца из Лондона, убивающий только женщин. Факт отсутствия мотивации в его действиях породил так называемый «Век страха». Однако век страха породил не один лишь Джек.       — Словил! Звезда Резенбургской академии Эдвард Сайфер собственной персоной! — кричал комментатор. Эдвард бежал по полю с баскетбольным мячом прямо к кольцу.       — Тихоня ростом 6 и 4 фунта сейчас кричит и бежит вперёд, навстречу победе! — голосил комментатор. — Это последний матч Эдварда Сайфера перед выпуском из академии. Перед Эдвардом возник вражеский игрок.       — Чёрт, вражеский игрок преграждает ему путь, но Эдвард легко его обходит, но перед ним стоит уже трое, но он и их обошёл. — говорил комментатор. — Что!? Уже четверо. Эдвард не знает, что делать, но что это он? Он бросает вперёд мяч, но его тут кто-то ловит. Это же… Кастер! Кастер Стеллос из Резенбургской академии! Беги, Кастер, беги! Кастер со всей силы летела к кольцу противника, оставляя почти всю вражескую команду позади.       — Гол! Она забила финальный гол, и побеждает команда Эдварда! — голосил комментатор.       — Мы сделали это, Эд, мы победили! — сказала Кастер, обхватывая шею Эдварда.       — Да. — согласился он с ней. — Ты отлично отыграла, Кастер. — похвалил её Эдвард.       — Да что ты, без тебя у нас не было бы шансов выиграть. — ответила Кастер. — Надо сообщить отцу о нашей победе, встретимся после того как переоденемся, Эд.       — Вау, а ведь прошло 7 лет, Кастер была официально удочерена. Она мне теперь как сестра, но почему я не могу назвать своей подругой? Может, из-за инцидента с Тессой и Лили? Нет, прочь эти мысли. Нет доказательств, что это была Кастер, как я могу об этом думать.       — Ах, Кастер, не могла бы ты рассказать о вашей дружбе с Эдвардом, разумеется, для газеты?       — Дружба? Да, я всё это время строила из себя всю такую добренькую до этого момента. Теперь, когда я совершеннолетняя, я могу получить наследство от отца. — думала она.       Когда они вернулись в поместье, то сразу же направились в комнату своего отца. Он лежал в кровати и кашлял.       — Как ты, отец? — спросил Эдвард.       — Гораздо лучше, кха-кха. Только вот никак не избавлюсь от этого кашля. Врач сказал, что я должен идти в больницу.       — В больницу? Нет, не советую. Ты же знаешь эти больницы, полное безобразие и вымогательство денег вместо лечения. — сказала Кастер, сделав шаг вперёд.       — Да? Кха-кха. Ну, я всё равно отказался. Комфортнее лечиться на дому. — ответил Уильям. — Боли в груди больше нет, и руки не опухшие, мне гораздо лучше.       — Папа, выздоравливай, прошу тебя. — сказал Эдвард.       — Кстати, Кастер, Эд, поздравляю с победой. — ухмыльнувшись, объявил он.       — Что? Но откуда тебе известно? — удивилась Кастер.       — Один очень хороший друг мне сообщил. — ответил Уильям.       — Вот чёрт, как так можно было поступить. Мы хотели первыми тебе рассказать и увидеть твою улыбку. — с досадой произнесла Кастер.       — Ах, да что вы, мои дети, я вами очень горд, — ответил Уильям, и они все засмеялись. — А ещё я слышал, что ты сильно отличилась, Кастер. После выпуска можешь заниматься чем хочешь — я тебя поддержу.       — Я родилась в бедности, но ты дал мне шанс жить как нормальный человек. Я не подведу тебя, отец.       Эдвард сидел в библиотеке за столом, разложив перед собой разные записи, каменную маску и небольшой нож. Сделав небольшую ранку на пальце, он позволил крови капнуть на маску — и, как в прошлый раз, острые шипы выдвинулись сзади.       — «История тебя не прокормит», — как говорила Кастер, — думал Эдвард и ухмыльнулся. — Грубовато, но зато правда. Но всё‑таки… Меня крайне интригует эта загадочная маска. Почему она реагирует таким образом на кровь? Эдвард стал искать какие‑нибудь книги на полках в поисках ответов, но вдруг задел какую‑то коробку.       — Упс… — произнёс Эдвард, но быстро успокоился. — Фух, это всего лишь барахло. Стоп, а что это за письмо? Эдвард поднял с пола довольно старый конверт, который пролежал несколько лет в ящике.       — Джеймс… Стеллос? — непонимающе произнёс Эдвард, но его тут же осенило. — Джеймс Стеллос! Это же настоящий отец Кастер! Джеймс написал письмо моему отцу ровно 7 лет назад. Эдвард принялся читать его — и всё встало на свои места. В это время Кастер стояла возле лестницы с подносом, на котором был стакан воды и небольшой свёрток.       — Извините за беспокойство, мисс Кастер, — с благодарностью говорил слуга.       — Да ничего такого. Просто даю отцу лекарство, — ответила Кастер.       — Старость не радость. Ныне мне очень трудно подниматься по этой лестнице, — держась за спину, говорил старик.       — Я понимаю и не осуждаю, — ответила Кастер и пошла наверх. Пока она шла, она заменила свёрток с лекарством на подносе, но это заметил Эдвард.       — Что ты только что сделала? — с подозрением спросил Эдвард. — Смотри, я нашёл что‑то интересное. Эдвард развернул листок бумаги и стал зачитывать:       — «Я поражён болезнью и скоро умру. Не знаю, что за хворь, но моё сердце в агонии, пальцы будто переломаны, а кашель никак не может утихнуть… Если я отдам концы, прошу, позаботься о моей единственной дочери Кастер». Эдвард закончил и с гневом посмотрел на Кастер.       — Что тут происходит, Кастер?! Почему у моего отца такие же симптомы, как и у твоего?