Герой раз в тысячи лет( Пролог и 1 глава)

Изначально эта история называлась "Мое начала в счасливое будущее ", но подумав над названием еще раз я решил изменить. Пролог. В мире, который далёк от нашего, существует незначительное государство под названием Альвэринх. Это место, где власть давно перешла в руки преступных организаций, теневых рынков и беспощадных гильдий. Городами правили не законы, а золото, кровь и страх.Но именно в таких жутких, пропитанных тьмой местах и рождаются те, кому суждено изменить судьбу мира. Герой, способный уничтожить зло и подарить людям надежду. И вот, в семье одного бедного, и жадного барона родилась девочка — будущая героиня. Саму девочку никто не любил, её не считали настоящей аристократкой. Всё потому, что при её рождении произошли тяжёлые осложнения, и её мать, любимая жена барона, умерла. Рождение долгожданного ребёнка должно было стать счастьем, но вместо радости дом погрузился в мрак и тоску. Героиня с самого детства отличалась мягким характером и добрым сердцем, что уже само по себе было редкостью для сурового государства Альвэринх. Но ещё более редкой была её внешность — настолько необычная, что люди порой не верили собственным глазам. Она выросла в поразительно красивую девушку.Её длинные, лёгкие, словно струящиеся, белые волосы напоминали лунный свет, рассыпавшийся на ветру. На солнце они сияли серебром, а в тени становились похожи на снежный пух. В Альвэринхе, где люди обладали в основном тёмными или землистыми оттенками волос, подобное было почти чудом. Но сильнее всего поражали её глаза — яркие, глубокие, чистые изумруды, которые будто хранили в себе отражение весны посреди холодного мира. Их цвет был настолько редким, что о нём ходили легенды, и некоторые шёпотом утверждали, что такую красоту мог подарить только древний род или сама магия. Однако вместо восхищения эти особенности принесли девушке только одиночество. Её не воспринимали всерьёз в светском обществе. Многие считали, что с такой необычной внешностью она не может быть истинной дочерью барона. Шёпоты за её спиной звучали везде: «Приёмная…» «Наверняка из низкого сословия…» «Барон просто взял её из жалости…» Так думали все — без исключения. В доме её положение тоже было непростым. У неё был старший брат, холодный, воспитанный как истинный наследник, и приёмный сын барона, мальчик, появившийся в семье при таинственных обстоятельствах сам парень отстраненый и холоден. Оба относились к девушке по-разному, но ни один из них не видел в ней равной. И всё же, несмотря на равнодушие, осуждение и презрение окружающих, она оставалась удивительно мягкой, доброй и светлой. Мир не смог сломать в ней то, что делало её особенной не только внешне, но и душой. 1 Глава. Несчасная судьба — Рейна, как ты думаешь… мир за стенами поместья такой же весёлый и красивый, как на мой пятый день рождения? — спокойным голосом спросила Лилия, сидя в кресле у окна. Она наблюдала за садом, будто надеялась увидеть за ним что-то большее, чем привычные стены. Служанка на мгновение задумалась — не о том, что ответить, а как сказать правду, которую Лилия никогда не видела своими глазами. — Госпожа… если вы желаете увидеть этот мир, тогда как вам идея прогуляться по городу? — мягко предложила Рейна, склонив голову. Но в её голосе прозвучала едва заметная тревога. — Хотя… город сейчас не таков, каким бывает в праздничные дни. Люди там… — она запнулась, подбирая слова, — живут очень тяжело. Многим негде ночевать, и еды у них почти нет. Лилия медленно подняла взгляд, её изумрудные глаза слегка потемнели от неожиданной серьёзности. — Неужели всё настолько плохо?.. — прошептала она, будто боялась услышать подтверждение. Рейна подошла ближе и опустилась на одно колено рядом с креслом. — Да, госпожа. Но именно поэтому, может быть, вам стоит увидеть всё собственными глазами. Мир за стенами поместья не всегда красив… но он настоящий. Лилия прикоснулась к холодному стеклу окна, словно пытаясь почувствовать тот самый «настоящий мир». — Тогда… подготовь всё необходимое, Рейна, — тихо сказала она, но в голосе прозвучала решимость. — Я хочу увидеть, как живут люди. Даже если это страшно. После этих слов она вышла в коридар к Феликсу и Фрицу своей страже со словами. — Феликс, Фриц… пожалуйста. Рейне нужна помощь подготовиться к выходу. Мы пойдём в город. — В город? Сейчас? Госпажа Лилия, это не лучшее место для прогулок. Но Лилия лишь мягко улыбнулась — так, как умела только она. — Я знаю. Поэтому и хочу увидеть его. Люди там живут куда хуже, чем мы можем представить… Я не хочу оставаться слепой. Фриц первым опустил голову и кивнул. — Я помогу, госпожа Лилия. Феликс отрывисто вздохнул, будто сдаваясь. Феликс и Фриц обменялись короткими взглядами и, не споря больше, направились в сторону служебной комнаты, где Рейна уже начинала приготовления. Их шаги постепенно стихли, растворяясь в тишине поместья. Лилия осталась одна. Коридор, обычно шумный от слуг и дворцовой суеты, теперь казался удивительно пустым. Высокие стены, украшенные портретами предков, смотрели на неё строгими, равнодушными лицами. Казалось, что даже воздух здесь был холоднее, чем минуту назад. Она медленно сделала несколько шагов вперёд, чувствуя, как каждый звук её лёгких шагов эхом отдаётся по мраморному полу. Из-за больших окон на стены падал мягкий, рассеянный свет, подчёркивая прозрачность её кожи и сияние белых волос, которые будто светились на фоне темного коридора. Лилия остановилась у одного из портретов — изображение её матери, той, которую она никогда не увидела. Женщина с тёплыми глазами и мягкой улыбкой смотрела на неё с холста, будто молча благословляя. Лилия подняла руку, едва коснувшись края рамы. — Мама… если бы ты была рядом… — её голос прозвучал едва слышно, как дыхание. — Ты бы тоже хотела увидеть, как живут те, кто по другую сторону наших стен? Ответа, конечно, не было — лишь тихий шелест занавесок, тронутых ветерком. Она стояла так ещё несколько секунд, пока внутри неё не укрепилось странное, но неожиданно сильное чувство: лёгкая тревога, смешанная с решимостью. Лилия ещё стояла перед портретом матери, позволяя мыслям кружиться, как тихий ветерок за оконным стеклом. Она не заметила, сколько времени прошло — минута или целая вечность. В пустом коридоре её собственное сердце казалось слишком громким. Но вдруг тишину нарушили лёгкие, торопливые шаги. — Госпожа, — раздался знакомый голос, мягкий, но уверенный. Лилия обернулась. Рейна стояла в нескольких шагах от неё, слегка запыхавшаяся, будто спешила найти свою госпожу как можно быстрее. На лице служанки читалась лёгкая тревога, но и тёплая забота, неизменно сопровождающая каждое её слово. — Экипаж и все приготовления готовы, — произнесла она, выпрямившись. — Пойдёмте, госпожа. Лилия моргнула, словно выныривая из глубокой задумчивости. На её лице появилась мягкая, спокойная улыбка. — Спасибо, Рейна… Я готова. Она провела пальцами по белоснежной пряди волос, будто приводя себя в порядок, и сделала шаг вперёд, навстречу служанке.Тишина коридора сменилась ощущением движения, цели — словно что-то важное, давно ожидаемое, наконец начинало раскрываться. Рейна почтительно сделала шаг назад, пропуская Лилию вперёд. — Экипаж ждёт у главного входа, — добавила она. Лилия кивнула и направилась по длинному коридору, чувствуя, как в груди рождается лёгкое волнение. Дойдя до кареты, Лилия, Рейна, Феликс и Фриц аккуратно сели на мягкие сиденья. Лилия обернулась на служанку, словно ища поддержки, но Рейна лишь мягко кивнула, давая понять: теперь всё зависит от неё самой. Карета тронулась. Ветер развевал белые волосы Лилии, а её изумрудные глаза неотрывно следили за проходящими мимо стенами и садами поместья, пока они удалялись всё дальше. Время шло. Дорога извивалась между холмами, и Лилия постепенно замечала, как меняется пейзаж: дороги становились разбитыми, дома — обветшалыми, а люди — усталыми и голодными. Когда они наконец въехали в город, Лилия застыла, словно каменная статуя. То, что она увидела, превзошло даже худшие её ожидания. Город был не просто бедным или обшарпанным — он был разрушен, полон отчаяния и боли. Людей практически не осталось на улицах, а те, кто попадались на глаза, с трудом перетаскивали свои последние вещи. Где-то вдалеке слышался плач ребёнка, глухой стук пустых кастрюль и шёпот, полный страха и голода. Лилия стояла столбом, не в силах пошевелиться. Сердце сжалось от ужаса, а лёгкий ветер казался ледяным прикосновением. Её глаза широко раскрылись, отражая всю глубину того, что она увидела. — Н-неужели… это всё? — выдохнула она почти беззвучно, словно боясь, что слова нарушат ужасную тишину. Каждая улица, каждый разрушенный дом, каждый изголодавшийся человек кричали о том, что мир за стенами поместья совсем не такой, каким она его представляла. И Лилия впервые ощутила, что впереди её ждёт настоящая, суровая реальность. — Госпожа, что-то не так? — тихо спросила Рейна, не смея подойти ближе. Лилия стояла, сжав руки, её изумрудные глаза были полны ужаса и гнева. — Рейна… ты случайно не знаешь, с каких это пор всё продолжается? — спросила она сурово. Повернувшись к Рейне, Лилия заметила, как слёзы медленно скатываются по её щекам. Голос дрожал, но звучал твёрдо: — Почему ты не сказала мне об этом раньше? — Госпожа, это был… — начала было Рейна, но её слова остались недосказанными. — Хватит! — перебил её Феликс, шагнув вперёд с внезапной строгостью. — Госпожа, это был приказ Барона — не говорить вам о таких вещах. Так что будьте милосердны к Рейне. Лилия на мгновение замерла, глядя на служанку. В её сердце смешались гнев, шок и болезненная осознанность. После слов Феликса Лилия опустила взгляд и медленно, почти машинально, вытерла слёзы со щёк. Лёгкое движение рукой — и выражение её лица стало совсем другим: спокойным, собранным, почти ледяным. Такой Рейна её ещё никогда не видела. Лилия сделала шаг вперёд, глядя прямо на служанку своими глубокими изумрудными глазами. — Рейна… а ты передала отцу обо всём этом? — спросила она ровным, холодным голосом.Тон был настолько непривычным, что Рейна на мгновение замерла. Она знала Лилию мягкой, тихой, доброй… но сейчас перед ней будто стоял другой человек. И в эту секунду ей стало страшно — не за себя, а за ту Лилию, которую она знала. Внутренний трепет прошёл по служанке.На мгновение ей показалось, что Лилия стала похожа на своего покойного деда — того самого человека, который когда-то держал власть в Альвэринхе железной рукой Деда, который не терпел вмешательства в свои дела.Который никому не позволял разрушать то, что он строил. Которого уважали, боялись и которому подчинялись без возражений. Только благодаря его силе и непреклонности отец Лилии до сих пор носил титул Барона. Но после его смерти всё изменилось… и не в лучшую сторону.Поместье ослабло. Город погряз в нищете. Барон — отец Лилии — стал нерешительным и закрытым человеком, всецело доверяющим советам тех, кому доверять не следовало. И теперь Лилия — та, кто всегда была тенью в комнатах поместья — впервые стояла как наследница. С холодным, чётким голосом, в котором слышалось что-то унаследованное от её семьи. Рейна собралась, но всё же опустила глаза. — Да, госпожа… — ответила она едва слышно. — Я… не смогла. Мне запретили даже приближаться к этому вопросу.Лилия не дрогнула. Её лицо оставалось спокойным, но внутри что-то ярко, почти болезненно вспыхнуло.На слова Рейны снова вмешался Феликс: — Он сказал ей: «Да как ты смеешь, служанка, этой…» — но договорить он не успел.Рейна в панике закрыла ему рот ладонью, отчаянно мотая головой, будто отрицая каждое его слово. — Госпожа, нет! Всё это ложь! — торопливо произнесла она, голос дрожал. Лилия холодным, непривычно твердым тоном приказала: — Убери руку, Рейна. Пусть он закончит то, что начал.Рейна медленно опустила руку, бледная, словно поняла, что скрывать дальше бессмысленно.Феликс перевёл взгляд на Лилию —уверенный, но с тенью сочувствия к Рейне — и приготовился договорить. Феликс глубоко вдохнул, будто собираясь с духом, и закончил: — «Да как ты смеешь, служанка, этой проклятой девки! Ещё раз полезешь не в свои дела — я тебе язык вырву. И уж точно перестанешь считать себя человеком!» Слова, произнесённые им, повисли в воздухе тяжелым, ядовитым туманом. Лилия почувствовала, как внутри всё сжалось — не от страха, а от холодной, ледяной ярости. Рейна опустила голову, плечи мелко дрожали. Она боялась поднять взгляд на госпожу, понимая, что теперь правду уже не спрятать. Услышав слова Феликса, Лилия медленно подошла к Рейне. Та даже дышать боялась, но Лилия мягко взяла её за руку. — Прости меня, Рейна… — тихо сказала она. Рейна вскинула голову, глаза расширились от ужаса. — Госпожа, да вы что?! Вы не сделали ничего плохого! Но Лилия лишь опустила взгляд, тень глубокой печали легла на её лицо. — Может, и так… — произнесла она глухо. — Но то, что сделал мой отец… это нельзя скрыть. Он угрожал тебе, угрожал твоей жизнью. И это гораздо страшнее любых оскорблений, что адресованы мне. Рейна хотела что-то ответить, но слова застряли в горле. Лилия держала её руку крепко, словно не желая отпускать, словно пытаясь защитить хоть сейчас — когда уже слишком поздно изменить прошлое. — Раз вы узнали правду, которую скрывала от вас Рейна… что вы планируете делать? — резко спросил Фриц. Он стоял чуть в стороне, но его голос прозвучал как удар по тишине. Лилия медленно разжала пальцы Рейныной руки. Её взгляд был холодным, твёрдым, как сталь, закалённая в огне. — Я поговорю с отцом. Если ничего на него не повлияет, я… — Она запнулась, осознав, какие слова готовы сорваться с её губ. Фриц шагнул ближе. — Вы…? — он ждал. Он понимал: то, что скажет сейчас Лилия, изменит всё — всю прогнившую структуру баронства. Лилия выпрямилась. Даже ветер будто стих, вслушиваясь. — Я сама займу место отца. Фриц и Феликс одновременно замерли. — Убрав с пути Лиама и Винтерта. — закончила она ровно, без дрожи в голосе. Тут же, едва слова Лилии стихли, Фриц снова заговорил, его голос был твёрдым, но в нём проскальзывало беспокойство: — А вы уверены, что сумеете это сделать? Лилия медленно подняла взгляд на него. Её глаза — изумрудные, глубокие — отражали не страх, а усталость и решимость. Но она не произнесла ни слова. Молчание само стало ответом. Фриц тяжело выдохнул. — Так и думал… — пробормотал он. Затем громче, уже прямо: — Госпожа, а если Барон накажет вас за то, что вы вмешиваетесь в его дела? Тогда что будете делать? Лилия не отвела взгляда. Её голос прозвучал неожиданно спокойно, почти холодно: — Я сделаю то, что сказала. Она медленно повернулась в сторону разрушенного города, словно говоря не только им, но и самой себе. — Я уберу его. Вдруг в их напряжённый разговор вмешалась Рейна. Голос её дрожал, но она всё же решилась: — Госпожа! Не раскидывайтесь такими жестокими словами! Но Феликс мгновенно оборвал её, шагнув вперёд: — Рейна, не вмешивайся. — Что? Почему это?! — возмутилась она, с трудом сдерживая слёзы и страх. Лилия повернулась к ней. Её взгляд — холодный, серьёзный, давящий — прошил Рейну до самых костей. От этого взгляда у служанки побежали мурашки по коже. — Рейна, успокойся, — произнесла Лилия тихо, но так, что возражать стало невозможно. Фриц поддержал её, словно став стеной: — Госпожа права. Успокойся, Рейна. Это тебя не касается. После этих слов служанка прикусила губу и замолчала, опустив голову. Хоть ей и было больно, она подчинилась. Но тишина продлилась недолго. Вдруг прямо за спиной Лилии послышался лёгкий шорох — и чья-то тень скользнула к ней. Незнакомец появился словно из воздуха и едва коснулся её плеча, как будто проверяя, действительно ли она стоит здесь. — Госпожа! — вскрикнула Рейна. Но Феликс среагировал быстрее всех — молниеносно схватил руку незнакомца, заламывая её назад, и встал между ним и Лилией, полностью закрыв её собой.Его голос был низким и угрожающим: — Ещё одно движение — и ты останешься без обеих рук. Незнакомец замер, осознав, в какую опасность угодил. — Феликс!? — Лилия удивлённо вскрикнула она, поражённая его резкостью и яростью, с которой он защищал её. — Госпожа, как вы? — спросил он, не сводя взгляда с незнакомца. Его рука уже лежала на рукояти меча, и в следующую секунду клинок холодно блеснул у горла пришельца. — Со мной всё хорошо. Феликс, отпусти меч, — спокойно, но твёрдо произнесла Лилия. — Нет, Госпожа. — Голос Феликса стал глухим, пропитанным яростью. — Он посмел дотронуться до вас. Лилия сузила глаза. — Ты меня не услышал? Это был приказ, Феликс. Отпусти его. Феликс задержал дыхание, словно борясь сам с собой. На его лице читалось нежелание подчиняться… но приказ есть приказ. Он резко отвёл меч от горла незнакомца и с явным раздражением всунул клинок обратно в ножны. После чего толкнул мужчину на шаг вперёд, освобождая. — Надеюсь, у тебя была веская причина подойти к Госпоже так близко, — процедил он сквозь зубы, будто предупреждая: второй попытки не будет. Незнакомец тяжело сглотнул, потирая запястье, на котором ещё осталась боль от хватки Феликса… Незнакомец словно вовсе не замечал меча, что секунду назад стоял у его горла. Голос его был ровным, почти спокойным: — Леди… я это… случайно услышал ваш разговор. Вы ведь Леди Лилия, верно? Феликс и Фриц напряглись как по сигналу, и оба шагнули вперёд, прикрыв Лилию собой, будто живой стеной. Лилия сделала шаг в сторону, чтобы видеть незнакомца. — Всё верно, — произнесла она холодно. — Так что ты хочешь? Мужчина поднял на неё взгляд — уверенный, прямой, но без вызова. — Я хочу, чтобы вы возглавили нас. Рейна вскрикнула, не дав ему продолжить: — О чём вы такое говорите?! Как вы, обычный прохожий, не из знатной семьи, смеете так невежливо разговаривать с Госпожой? И безо всяких формальностей! Незнакомец медленно перевёл взгляд на неё. Его глаза стали жёсткими, как сталь. — Если для тебя это — невежливость, — произнёс он ровно, — то твоё вмешательство в наш разговор — уже грубость по отношению к твоей хозяйке. Рейна едва услышала последние слова — будто удар по самолюбию заставил её замереть. Она прикусила губу, не зная, что ответить. — Да успокойтесь вы оба! — Лилия посмотрела то на незнакомца, то на Рейнy, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Так что значит — возглавить? И для чего? Незнакомец снова опустил голову в знак уважения. — Мы… революционная гильдия. Я… Он не успел договорить — к его горлу вновь хищно лег холодный клинок. Феликс действовал молниеносно, словно только и ждал малейшего повода.Мужчина замолчал, лезвие едва касалось кожи.Лилия тяжело выдохнула и шагнула ближе. — Извини, но я пока не могу дать вам ответ. — Голос её был твёрдым и уверенным. — Я ещё не говорила с отцом об этой ситуации. Она обернулась к Феликсу, который стоял напряжённый, как струна, держа меч у горла мужчины. — Феликс. Пойдёмте. Нам уже пора. Несмотря на очевидное недовольство, он медленно отвёл меч и убрал его в ножны. Незнакомец остался стоять на коленях, но уже не рискнул поднять взгляд.Лилия развернулась и пошла прочь — уверенно, будто вокруг не происходило ничего необычного.Фриц и Феликс тут же встали по бокам, закрывая её собой. Рейна поспешила следом, всё ещё встревоженная произошедшим. Вчетвером они направились к карете. Колёса мягко скрипнули, когда дверь закрылась за ними. И вскоре карета покатила обратно к поместью — туда, где Лилию ждал разговор, который мог изменить судьбу всего Баронства. По возвращении в поместье Лилия не успела даже снять плащ — её сразу же вызвал отец. В груди неприятно заныло. Она заранее знала: ничего хорошего от этого разговора ждать не стоит. Подойдя к массивной двери его кабинета, она пару секунд стояла неподвижно… словно собираясь с силами. Потом мягко постучала. За дверью раздался низкий, строгий голос: — Входи. Лилия тихо открыла дверь и вошла, будто переступала порог зверинца, где в клетке сидит опасный хищник. — Здравствуйте, отец, — произнесла она. В её голосе прозвучала та мягкость и нежность, которую он всегда считал слабостью. Барон даже не поднял на неё взгляд. Перо его продолжало выводить строки, а на лице читалась холодная раздражённость. — Ты сегодня выходила в город? И зачем же? — спросил он, будто речь шла о пустяке, а не о прямом нарушении правил. — Я хотела… освежиться и вышла прогуляться, — ответила она осторожно, тщательно подбирая слова. Он резко оборвал: — С этого момента ты больше не будешь выходить в город. Ты меня услышала? Тон был приказным, не допускающим возражений. Но Лилия впервые за долгое время попыталась возразить: — Отец! Я ведь уже взрослая! Почему мне нельзя!? Тут Барон наконец поднял глаза. Холодные, тяжёлые, почти хищные. — Лилия Альберих. Ты. Меня. Услышала? Комната словно похолодела. Лилия сжала руки за спиной, пряча дрожь. — Да, отец… — выдохнула она неохотно, почти шёпотом. — Можешь идти, — отрезал он и снова опустил взгляд в бумаги, как будто она перестала существовать. Лилия покинула кабинет, закрывая дверь так тихо, словно боялась разбудить чудовище.А в груди у неё росла ярость.Та самая, которой она прежде боялась.Та, что рождалась из несправедливости. Как только Лилия повернулась, намереваясь идти в свою комнату, она едва не столкнулась с высоким широкоплечим парнем. Лиам — её старший брат — стоял, прислонившись к стене, будто ждал кого-то. Он удивлённо моргнул, увидев сестру. — Лили? Что тебя сюда привело? — спросил он, нахмурив брови. Его голос был мягче, чем у отца, но всё равно выглядел настороженным. — Меня вызвал отец, — тихо ответила она, изо всех сил скрывая дрожь в голосе. Она не хотела, чтобы Лиам увидел, как сильно на неё подействовал этот разговор. Лиам внимательно посмотрел на неё, будто пытался прочесть что-то между строк. Но Лилия быстро отвела взгляд, не желая обсуждать то, что произошло в кабинете. — Понятно… — проговорил он, чуть опуская плечи. — Тогда иди. Ступай к себе. Он сказал это ровно, почти безэмоционально, но Лилия заметила, что его пальцы слегка сжались в кулак — так он делал всегда, когда был напряжён.Она кивнула и пошла дальше по коридору.Но как только она отвернулась, то почувствовала, как его взгляд впивается ей в спину — настороженный, внимательный, будто Лиам что-то подозревал, но пока молчал.С того дня прошло несколько месяцев.Несмотря на строгий запрет, Лилия не собиралась подчиняться отцовской жестокости. Каждый день, едва рассвет касался каменных стен поместья, она тайком выходила за его пределы. Скрываясь под накидкой, Лилия раздавала хлеб, воду и еду бедным людям, которые еле держались на ногах.Она знала, что рискует…Но каждый благодарный взгляд, каждая дрожащая ладонь, принимающая кусок хлеба, делала её решимость только крепче. Феликс и Фриц сопровождали её почти всегда — защищали, следили, чтобы никто не узнал. Рейна приносила еду из кухни, иногда рискуя собственной работой. Но однажды… удача их покинула. В тот день Лилия задержалась дольше обычного — рядом с разрушенным домом она помогала женщине с маленьким ребёнком. И именно в этот момент на окраину города приехали люди Барона — с проверкой. Они увидели её.Увидели — и тут же всё доложили.Когда Лилия вернулась в поместье, её уже ждали. В дверях стоял Барон, лицо его было каменным, а глаза — ледяными.Он не кричал. Он даже не поднял голос. — Лилия Альберих… ты ослушалась меня. Она попыталась объяснить, но он поднял руку, не позволяя ей говорить. — Увести. Двое стражников схватили её за руки. Феликс бросился вперёд, но Барон рявкнул так, что стены дрогнули: — Шаг в сторону — и я тебя выгоню из рода Альберих навсегда. Феликс остановился, стиснув зубы так, что побелели костяшки пальцев.Рейна плакала, не понимая, как помочь. Фриц стоял бледный, как мел, боясь вмешаться. Лилию же потащили через весь двор — вниз, к каменной лестнице, ведущей в тёмные подземны коридоры. И уже через минуту массивная дверь захлопнулась за её спиной. §Небольшой пролог перед второй главой. Альбэрнх был государством, у которого не было союзников — только враги, наблюдающие из-за горизонта и ожидающие удобного момента для удара. В день восемнадцатилетия Лилии в столице должен был состояться грандиозный бал в её честь, но Император Абэринх, она празднике так и не появился. Вместо этого он выступил перед советом и объявил войну всем державам, окружавшим его империю.Он не нападал на баронства напрямую, но судьба распорядилась иначе. Баронство Альберих, расположенное слишком близко к границам, оказалось первой мишенью врагов. Пока столица праздновала, туда уже двигались вражеские армии.Лилия в это время находилась в темнице — наказанная за непослушание, за то, что снова выходила за пределы поместья и раздавала еду беднякам. Никто не успел её освободить.Когда на поместье Альберих обрушилось вторжение, враги уничтожили всех — слуг, стражу, жителей… и саму Лилию. Казалось бы, её история должна была закончиться в тот момент, растворившись в огне и крови.Но нет.Именно с её смерти всё только начинается.