Поводырь

***

      Следующие несколько недель пронеслись на одном дыхании. Они болтали, хорошо проводили время и, в общем-то, уже общались, как старые друзья.              Синчэнь слушал аудиокниги в гостиной - А-Ян вставлял свои забавные комментарии. Ему, по всей видимости, тоже становилось интересно, и это создавало между ними новую ниточку чего-то общего.       Синчэню хотелось съесть какой-то определенной еды - А-Ян готовил, причем, с неожиданным мастерством. Каждое блюдо было словно произведение кулинарного искусства.       На Синчэня нападала меланхолия - А-Ян не давал ей задержаться надолго. Всегда завязывал какой-то отвлеченный разговор на забавную тему, и, спустя несколько минут, Синчэнь уже ловил себя на том, что улыбается или даже хохочет над очередной дурацкой историей.       А-Ян даже закрепил на потолке второго этажа старую боксерскую грушу Баошань, что привело Синчэня в детский восторг. Раньше он регулярно тренировался в боевых искусствах с Цзычэнем, а теперь вариантов было не много. Что ж, груша от слепого хотя бы так просто не увернется.       Зрение он потерял много лет назад по толком неизвестным причинам. Оно постепенно стало портиться, пока не пропало окончательно, а врачи только разводили руками и винили во всем стресс от работы, ведь видимых признаков проблемы не нашлось, соответственно в лечении и операциях не было смысла. Раньше в их практике подобное не случалось.       Он горько усмехнулся. По крайней мере, теперь у него есть помощь.       А-Ян был неплохим парнем и нравился Синчэню. С ним было легко и весело, как будто они знакомы уже сто лет, и даже регулярная порция грязных шуток не могла это испортить. Если смотреть правде в глаза, эти шутки ему тоже нравились. Сначала он было принял их за флирт, но позже пришел к выводу, что это не более, чем своеобразная манера общения. Хоть иногда и порядком смущающая. А-Ян смутно напоминал ему одного человека, даже их имена были одинаковыми, но во всем остальном разница была колоссальной. Его А-Ян не был чертовым наглым, бессердечным психопатом, перерезавшим десятки людей.       Уже «его А-Ян»? Эта мысль заставила уши Синчэня пылать огнем. «Ну да, мой помощник А-Ян», — мысленно поправил он сам себя.       Просто помощник.       Он лежал в постели, проснувшись, как обычно, около семи часов утра. Из окна его лицо грело октябрьское солнце, а значит сегодня погода обещала быть приятной. Домашние обязанности теперь были не его заботой, что радовало сильнее, чем он мог себе раньше представить. Синчэнь слишком устал за эти годы слепоты и одиночества от бытовых проблем.       Атмосферу идиллии портили только странные кошмары, которые периодически снились ему уже несколько лет, а теперь донимали почти каждую ночь. Кошмары, где какой-то человек, лицо которого не получается рассмотреть, кричит и рыдает над его гробом, а он будто наблюдает за этим со стороны. Он хорошо помнил свое мертвое тело в белых длинных одеждах с перерезанным горлом и повязкой на глазах.       По спине прошел холодок. Пора было завязывать с неприятными воспоминаниями и идти в душ. Сегодня еще должна была приехать А-Цин.       Со стороны кухни из портативной колонки доносилась любимая музыка А-Яна, на вкус Синчэня тяжеловатая, но, в целом, слушать было можно. Одевшись после водных процедур, он отправился на звук.       — Не любишь полицию? — Прокомментировал он слова песни.       — Блять! — Выругался А-Ян и чем-то зазвенел, — не подкрадывайся так. Я от полиции просто без ума, это она меня не любит.       — Скорость превышал?       — Грешен, детектив. Но им за мной не угнаться. Форель уже на подходе?       — Обещала быть в восемь, так что накрывай и на нее, — зевнул Синчэнь.       — Куда ж я денусь, — ответил он и загремел тарелками.       Синчэнь улыбнулся. Он скучал по сестре, но ей редко удавалось заскочить в гости, так как пригород и его дом находились от нее довольно далеко. Да и работы с собаками было, если верить ее словам, по горло.       Хлопнула входная дверь.       — Всем привет! Гэгэ, я такая голодная, что готова сожрать слона, — она налетела на Синчэня с объятиями и поцелуями, как легкий прохладный ветерок.       — Сплошные кости. Ты снова забываешь есть? — Вздохнул он, обнимая в ответ.       — Не занудствуй.       А-Ян фыркнул:       — Так тебя повысили до пираньи?       — А вот и водяной черт. Не еби мозги, а то и тебя сожру.       — Как будто у тебя есть мозги, — засмеялся он.       — Еще какие, в отличие от некоторых.       Синчэнь вздохнул:       — Прекратите, у меня от вашей ругани голова разболелась.       — Снова кошмары мучали? — Поинтересовался А-Ян.       — Кошмары? — взволнованно вклинилась сестра.       — Ему снится, что его кто-то зарезал и рыдает. А утром болит голова.       — Давайте не будем об этом, — отмахнулся он. — Что на завтрак?       — Салат с баклажанами и творожным сыром, а у меня курица, — ответил А-Ян, — слона в меню нет.       — О, тогда у меня тоже курица. И салат, — обрадовалась А-Цин.       Денек намечался веселый.

***

      Под щебетание Форели про чьего-то непослушного бульдога, который все время лаял на машины, Сюэ Ян попробовал свой отвар из шиповника. А ничего, пить можно, только надо бахнуть побольше сахара.       — Так я ей говорю: «Наоборот нужно чаще проходить с Бадди мимо дороги, успокоить его, пусть привыкает, что машины - это не страшно». А она вообще меня не слышит! Всем подавай мгновенный результат, но ведь это невозможно! - Сокрушалась она, а потом отпила из кружки, — Фууу, это что за кислятина?       — Шиповник, — сказал он, подвигая к ней сахарницу.       — Что это? И где ты его взял? Я лучше заварю себе чай.       — Здесь в лесу, недалеко. Ягода такая. Слышал про нее, но сам раньше не пробовал, — терпеливо пояснил он.       — Небось отравить нас всех вздумал, — буркнула она.       — Брось, он не ядовитый.       — На вкус, как самый настоящий яд.       — Тебе-то откуда знать какой на вкус яд? — засмеялся Ян.       — Оттуда. Ты им в меня постоянно плюешься.       Синчэнь нахмурился.       — Ты что, один ходил в этот лес?       — Да ладно тебе, детектив. Показалось, что увидел кого-то, и решил проверить.       — Сбрендил? А вдруг это был бы какой-то маньяк?! — Вскрикнула Форель, не на шутку разволновавшись.       Плечи Синчэня напряглись.       — Открою тебе секрет, мелкая: самый страшный маньяк поблизости - это я. Так что всем остальным сошкам стоит держаться подальше, — хищно оскалился Ян, и, вдоволь насмотревшись на ее ошарашенную мину, весело засмеялся. — Да не было там никого, господи. Видела бы ты свою рожу.       — Ты ненормальный, — злобно ответила она, — завязывай с такими шутками, уж лучше пошлятина.       Тем временем, на лице детектива не было и тени улыбки. Он так и застыл с палочками в руке.       — Синчэнь. Там никого не было.       — Откуда ты знаешь? — Бесцветным голосом ответит тот.       — Я проверил каждый куст, поверь мне.       — Не думаю, что каждый, — он побледнел. — А-Ян, не знаю на счет тебя, но ты ведь понимаешь, что у меня могут быть… недоброжелатели? Далеко не все из них сейчас за решеткой.       — И я придушу каждого, кто решит сюда подойти. Повторяю: там никого не было.       — Ты их недооцениваешь, — сипло ответил Синчэнь.       — А ты недооцениваешь меня, — самодовольно усмехнулся Ян.       — Они преступники, А-Ян, с многолетним стажем. Убийцы. А ты… Ты же…       — А я пол жизни провел на улице. Приходилось справляться с разными... соседями. — Это, технически, даже не было враньем.       — Даже не сравнивай это. Ладно, теперь уже ничего сделаешь. Но впредь постарайся предупреждать меня о любых подозрительных личностях, показались они тебе или нет.       — Не вопрос, — он успокаивающе погладил Синчэня по плечу.       Форель скривилась, на что Сюэ Ян ей в ответ состроил смешную гримасу, и, изображая рыбу, подвигал вытянутыми губами.       — Ой, иди нахуй.       — Я бы с удовольствием, — широко улыбнулся он, и, подмигнув ей, картинно окинул Синчэня похотливым взглядом из под опущенных ресниц.       — Только посмей, — зашипела она, — разорву на части.       — Ты уж определись. Идти или не идти?       — Определюсь, но сначала прикончу.       — Ну попробуй.       — Хватит уже ругаться, — зевнул Синчэнь, пропустивший всю перепалку за напряженными размышлениями.       Сюэ Ян встал, потянулся, разминая затекшие конечности, и сказал:       — Не знаю, как вы, но я иду мыть машину, пока погода снова не испортилась.       — Я с тобой, — тоже поднялся Синчэнь, — А-Цин собиралась что-то найти на втором этаже.       — Мама сказала, что там могут быть наши старые фотки.       — Я вроде встречал коробку с альбомами, посмотри под той, что с куклами, — посоветовал Ян.       — Угу, — кивнула она и с кружкой чая отправилась наверх, задорно покачивая двумя розовыми косичками.       На улице октябрьское солнце из последних сил делилось остатками тепла. В лесу щебетали птицы, и легкий ветерок шевелил пожелтевшие листья деревьев.       Ян вытащил из под зарослей плюща у стены дома старый, грязный резиновый шланг и скривился. Еще и его мыть. Но зато не придется таскать ведра с водой. Стянув майку, он направился к машине, пока Синчэнь сидел в беседке с кружкой отвара из шиповника.       Мытье затянулось, так как засохшие куски земли ни в какую не хотели покидать колеса его красотки даже под максимальным напором воды. Пришлось буквально отдирать их вручную. Закончив, Ян вымыл остатки грязи из под ногтей и поплелся в беседку.       — Что делаешь, детектив?       — Ничего, — улыбнулся Синчэнь, — просто наслаждаюсь звуками леса.       — И моей ругани?       — И твоей ругани, — фыркнул он.       — Извини, эта хрень присохла намертво, надежда оставалась только на то, что она приличная женщина, которая не терпит отборный мат.       Синчэнь рассмеялся и встал, безошибочно направляясь в сторону тачки, Ян пошел за ним.       — А что у тебя за машина?       — Honda Civic Type R. Черная. Нравятся машины?       — Нравятся, — пошарив рукой, облокотился на край капота детектив. — Я раньше тоже водил, правда в основном служебную. Такая теплая, — любовно поглаживая машину, заметил он.       Ян навис сверху, оперевшись руками по обе стороны от него. Длинные ресницы напротив слегка подрагивали, а нос щекотал легкий, прохладный цитрусовый аромат. К Синчэню тянуло, словно магнитом, и сопротивляться абсолютно не хотелось. Прошлое сильного, повидавшего многое человека так поразительно контрастировало с хрупкой беззащитностью слепого, что Сюэ Яну до зубного скрежета хотелось получше изучить этот экземпляр.       Низ живота свело сладкой судорогой. А может?..       — Уже успела нагреться, сегодня солнечно, — ответил он, остро чувствуя голой кожей тепло чужого тела.       — Тем более если черная, — улыбнулся Синчэнь, постепенно покрываясь легким румянцем.       — Ага, летом вообще дотронуться невозможно, — выдохнул он, наклонившись ближе. — Я слышал, что при самой сильной жаре на капоте даже можно что-нибудь пожарить…       Их лица разделяли всего пара сантиметров. Пунцовый Синчэнь медленно вдохнул и облизнул свои невозможно яркие губы. Время будто замедлилось, и Сюэ Ян залип на их притягательный влажный блеск.       Весь момент был испорчен, когда из окна второго этажа послышалось:       — А-Ян, поднимись сюда! Мне нужна твоя помощь!       Он разочарованно застонал, опустив голову на плечо Синчэня.       — Иду!       Злой, как черт, он поплелся в дом. Небось, коробку сдвинуть не в состоянии, мелкая срань. На верху лестницы его встретила волчьим взглядом А-Цин, стоящая со скрещенными на груди руками.       — Скажи мне вот что, придурок, ты совсем стыд потерял?       — Так с чем там неотложная помощь потребовалась?       — Отвечай на вопрос!       — Стыд - это в принципе не про меня, — огрызнулся он.       — Я вижу! Ты все прекрасно понял, хватит под дебила косить!       — В чем проблема?       — В том, что если бы я не услышала ваш разговор, ты бы уже моего брата в капот втрахивал!       — Тебе откуда знать? — Тоже скрестил руки он.       — Откуда?! «Я слышал, что при самой сильной жаре на капоте даже можно что-нибудь пожарить», — задыхаясь от гнева, глумливо процитировала она. — Ты что, совсем еблан?! И у тебя стояк!       — Знаю. И готов поклясться, что у твоего гэгэ в кармане тоже был совсем не фонарик. Я всего лишь собирался ему отсосать, — добил он и, не удержавшись, заржал. Выражение крайнего ахуя на ее лице было просто бесценным.       — Оставь. Его. В покое, — процедила А-Цин ледяным тоном, шагая вперед.       — Тебе вообще какое дело? Ему двадцать семь лет, уже не маленький.       — Такое, что он - мой брат! Не лезь к нему в душу, я тебя знаю! Наиграешься и выбросишь! Я уже не раз это видела, чертов лицемер, — она уже чуть не плакала.       Пиздец, Синчэню это не понравится.       — А что, если не наиграюсь?       — Пожалуйста, не давай ему ложных надежд, — устало попросила она, вся как-то съежившись, — А-Ян, он и так многое пережил, пообещай мне, что отстанешь.       — Может быть, — отвернулся он.       — Обещай! — Со слезами на глазах крикнула она.       — Хорошо, хорошо! Обещаю! Довольна? Только не реви.       — Спасибо, — прошептала она и повисла у него на шее.       — Не говори ему ничего. Сам разберусь.       — Хорошо, — шмыгнула носом А-Цин где-то в районе груди.       — Все, отцепись и не размазывай по мне сопли, — он мягко отстранил ее.       — Ты и так весь в грязи, — она хихикнула, — и я теперь тоже.       — Кто первый в душ, тот и победил, — ухмыльнулся он, бросая ей в лицо майкой и сбегая вниз по лестнице.       Ян усердно скреб себя мочалкой, стоя в мрачной душевой. Всю малину обосрала со своими «обещай», доебистая рыбина, а ведь с сексом его время в этом доме стало бы куда более приятным. Но в чем-то она была права, в будущем это могло обернуться проблемами. Может, стоило поискать развлечений в другом месте? Потому что терпеть становилось невыносимо.