Ягодка.

***

      — Ягодка, буду безмерно благодарен, если освободишь меня прямо сейчас.       — В связанном состоянии ты мне как-то милее, — девушка закатила глаза, но потом нахмурилась. — Подожди. «Ягодка»?       — Сначала освободи, потом объясню, — Хайтани звякнул наручниками.       Нахоя вздохнула. Приказ босса был ясен: вернуть Хайтани на его законное — хотя, какие тут, к черту, законы, в этом мире тьмы и наркоты? — место работы. Значит, придется выполнять. Хотя мысль оставить этого наглеца в столь уязвимом положении была чертовски соблазнительной. Кавата достала из низкого пучка шпильку. «Вот они, плюсы женственности», — мелькнуло в голове, и она тихо хмыкнула.       Пара ловких движений — и шпилька превратилась в отмычку. Минуту Нахоя возилась с замком наручников, пока не раздался желанный щелчок, а следом — облегченный выдох Рана.       — В последний раз твою задницу спасаю, ясно? — фыркнула девушка. — Из-за тебя даже шпильку погнула.       — Поверь, я возмещу утрату столь драгоценной вещи, — усмехнулся Хайтани, потирая затекшие запястья.

***

      — Ты так и не объяснил насчет «ягодки».       Кавата закрыла за собой дверь, входя в кабинет. Свет здесь был приглушенным, а воздух густым, подслащенным табаком, дорогим парфюмом и горьковатым шлейфом, похожим на аптечную настойку. Нахоя подошла к столу, за которым сидел Ран. Повсюду были разбросаны бумаги, документы, папки и канцелярская мелочь. И еще пара пустых картонных стаканчиков.       — Неужели этот вопрос так тебя мучает, что даже спустя несколько дней не дает покоя? — Хайтани оторвался от отчета, изогнув бровь.       Нахоя заметила под его глазами легкие синяки и покусанные губы. Видимо, Майки решил хорошенько отыграться на нем за отсутствие. Она облокотилась бедром о край стола, скрестив руки на груди.       — Ты тогда обещал рассказать, мерзавец. И не рассказал.       — Уже забыл, почему. Так что сделай милость, леди, съебывай и не мешай мне готовить этот ебучий отчет, — устало и раздраженно бросил Ран, снова уткнувшись в бумаги.       Нахоя закатила глаза. Подумав пару секунд, она уселась на край стола, смяв несколько листов, и привлекла к себе недовольный взгляд Хайтани. Затем протянула ему руку.       — Я помогаю тебе с бумагами, а ты вспоминаешь. По рукам?       — Детский сад, Нахоя.       Он потер переносицу указательным пальцем, скользнул аметистовыми глазами по уверенному лицу Каваты, по ее аккуратной руке с нежной кожей. И не скажешь, что этой рукой она способна с одинаковой легкостью как поправить прическу, так и сломать чью-то шею. Обреченно вздохнул, покачал головой, но руку все же пожал.       — По рукам.

***

      — Облепиха.       Тишину разорвал голос Хайтани. Нахоя отвлеклась от сортировки бумаг по файлам.       — Что?       — Облепиха, — повторил он.       Кавата склонила голову набок, вопросительно приподняв бровь.       — Ягода такая. Ярко-оранжевая, с кислинкой. Как-то раз подумал, что ты на нее похожа. Такая же колючая, рыжая, — с губ Каваты сорвался сдержанный смешок, — кислая, и морщиться хочется, когда ее пробуешь.       Кавата фыркнула, нахмурилась и бросила на него недовольный взгляд.       — Не хмурься, морщины появятся раньше времени, — улыбнулся Ран. — Знаешь, как облепиха восхитительна в сочетании с апельсином, корицей и медом? Безумно хороша. Она становится чем-то сногсшибательным, словно раскрывается с другой стороны.       — И я такая же? Нравлюсь тебе?       Нахоя отложила готовую папку с отчетом. Посмотрела на Хайтани, и на ее лице расплылась хитрая улыбка.       — Нравишься. Отрицать не стану.       — Больше, чем облепиха?       — Несравненно больше.       Девушка ухмыльнулась. Она обошла стол, нагло откатила кресло Хайтани назад, уселась к нему на колени и прижалась лбом ко лбу. Почувствовала на бедре и талии осторожные касания его рук.       — С огнем играешь, знаешь?       — С ягодкой, — парировал Ран за мгновение до того, как его губы накрыл поцелуй.