Out of control

Ребята замерли у входа, затаив дыхание, пока Кими протягивал свой ID. Девятнадцать – возраст, с которым ты мог быть водителем болида формулы-1, но не выпивать в клубах. Когда охранник вернул документ и жестом пригласил войти, по толпе пробежала волна ликования. Кими шагнул внутрь, и взрыв приветствий обрушился на него: хлопки по спине, взъерошенные волосы. — Я рад, что получилось, — Джордж отвел его в сторону от ликующей толпы и, обняв за плечи, повёл в такт его шагам. — Я тоже, — улыбнулся Кими, но не успел произнести больше ни слова, как Расселл оставил быстрый, невесомый поцелуй на его губах и растворился в толпе пилотов. Клуб завораживал: море танцующих тел, пьяные силуэты, прижавшиеся к стенам в укромных уголках. Это был Лас-Вегас, пульсирующий город, полный огней и звуков. Оливер вернулся за ним и, схватив за руку, потащил к их столику, наблюдая, как остальные уже изучают барную карту, выбирая напитки. — Видишь, начали без нас, —с улыбкой произнёс Берман. Уже то, что они вообще здесь, было успехом, учитывая их юный возраст. Кими засмеялся, устраиваясь на краешке дивана, и поймал взгляд Джорджа, увлечённого беседой с Албоном и Бортолето. — Что будешь пить? — перекрикивая музыку, спросил Шарль, наклоняясь к нему. Взгляд Кими случайно упал на то, как Ферстаппен придерживает Леклера за бёдра, и он отвернулся, ткнув пальцем в первое попавшееся название на карте. Монегаск прищурился, пытаясь прочитать. — Ого, сразу с этого? Хорошо, — улыбнулся он и вернулся на своё место, передавая Максу выбор Кими. Антонелли чувствовал себя неловко среди этих ярких, уверенных в себе людей. Он сидел один, наблюдая за каплями конденсата, бегущими по его стакану, изредка перебрасываясь словами с кем-то. Алкоголь принесли, и первый бокал пошёл легко, затем – второй, третий… Оливер схватил Кими за руку и потащил на танцпол. Вокруг всё превратилось в бурлящий, горячий калейдоскоп. Музыка оглушала, свет прожекторов резал глаза, но Антонелли, опьянённый выпитым, отдался этому хаосу с облегчением. Здесь, в центре танцпола, под крики и смех, можно было наконец выдохнуть и ни о чём не думать Внезапно чьи-то руки легли на его бёдра, увлекая в танец. Приоткрыв глаза и подняв взгляд, он увидел Джорджа, который так бесцеремонно, по-хозяйски, прижимал его к себе. Он даже не стал сопротивляться, позволяя этому происходить. Алкоголь стирал все границы, а если рядом был Расселл, этих границ словно и не существовало вовсе. Джордж развернул его лицом к себе, опустился к шее, целуя и прижимаясь ближе, создавая волнующее трение. Тепло Расселла проникало сквозь тонкую ткань рубашки, растекаясь по коже обжигающей волной. Дыхание было горячим и влажным, прилипая к шее. Кими запрокинул голову, взгляд его утонул в мерцающем потолке, а мир сузился до нескольких точек соприкосновения: ладонь на пояснице, губы под челюстью, настойчивое давление бёдер. В ушах билась не музыка, а собственный пульс. — Ты совершенно пьян, — голос Джорджа прозвучал приглушённо прямо у уха. Это было не вопросом, а утверждением, полным восхищения. — А ты — нет? — выдохнул Кими, наконец собравшись с силами обвить руками его шею, сцепив пальцы на затылке. Он притянул Джорджа ближе, целуя, и Расселл углубил поцелуй, его губы требовательно скользили по губам Кими, вытягивая из него стоны, смех и всё то, что обычно оставалось за гранью дозволенного. Вокруг них крутился мир, размытый и неважный, но в эпицентре этого хаоса были только они вдвоём, связанные безумным притяжением. Их оглушил крик Оливера: — Эй, голубки! Прервитесь на секунду! Шарль проиграл в кости и теперь должен поцеловать следующего, кто войдет в дверь! Это будет эпично! Джордж оторвался от него, их лбы соприкоснулись. В его глазах, тёмных и блестящих, плясали искорки усмешки. — Надо пойти посмотреть. Это может быть кто угодно. Даже уборщик. — Или менеджер клуба, — хрипло смеясь, отозвался Кими, позволяя Расселлу увести себя с танцпола, держа за руку. Они пробрались обратно к столику, где уже столпилась развеселившаяся компания. Леклер, раскрасневшийся, стоял в центре, а Пьер успокаивающе похлопывал его по плечу. Макс, облокотившись на стойку, с редким для него азартным ожиданием смотрел на входную дверь. — Входит! — заорал кто-то. Дверь распахнулась, и на пороге появился… Ландо Норрис. Он замер, ослеплённый ярким светом, с недоумением оглядывая стол, полный знакомых лиц, которые сначала затихли, а затем взорвались грохочущим хохотом. Шарль закатывает глаза, но предательская улыбка уже играет на его губах, пробиваясь сквозь показное отчаяние. – Ну конечно, – негромко ворчит он, делая шаг вперед. Ландо, будто очнувшись от забытья, озаряется широкой, дерзкой ухмылкой и распахивает объятия. – Ну давай же, Леклер, не томи! Поцелуй выходит коротким, гротескно театральным, потонувшим в свисте и овациях. Норрис, раскрасневшийся от восторга и всеобщего внимания, картинно валится к столу, требуя себе напиток за перенесенную якобы «психологическую травму». Джордж, хохоча, обнимает Ландо за плечи, разделяя с ним веселье момента. Антонелли, окидывая взглядом пеструю компанию, замечает одинокую фигуру, примостившуюся в углу дивана, и, перегнувшись через спинку, окликает: – Привет! – весело выкрикивает он, наблюдая, как Оскар вздрагивает от неожиданности и испуганно поднимает взгляд. – Кими, ты меня напугал! – выдыхает Пиастри, глядя на парня напротив. – Прости, просто ты выглядишь немного… отстранённо? Всё в порядке? Может, выйдем ненадолго, проветримся? – Было бы неплохо. Они выходят из шумного зала в прохладный коридор, а затем оказываются в тихом дворике клуба, где музыка почти не слышна. Кими замечает, как Оскар, пройдя вперед, опускается на скамейку. – Ты и Джордж так хорошо смотритесь вместе… Наверное, это прекрасное чувство, – тихо начинает Пиастри, пристально глядя на Антонелли. Затем он запрокидывает голову, любуясь звездным небом. – Ты о чем? – Кими вскидывает бровь, изучая задумчивое лицо Оскара. – У вас с Ландо что-то произошло? – Он садится рядом, пытаясь разгадать чужие мысли по едва уловимым движениям губ. – Наверное, нет, но весь вечер он словно избегает меня, везде, но не рядом. Я весь вечер жду, когда же ему взбредет в голову вытащить меня на танцпол, позволить мне то же, что ты позволяешь Джорджу… Да еще и эта дисквалификация давит… – Оу… Прости, – Кими невольно поникает, вспоминая, что именно он занял место на подиуме после той злополучной двойной дисквалификации «Макларен». – Я не об этом, просто иногда мне кажется, что для Ландо наши отношения ничего не значат. А глядя на тебя и Расселла, на то, как вы смотрите друг на друга с обожанием, мне тоже хочется такого. Кими заливается краской и резко вскакивает, ошеломленно глядя на Оскара. Не говоря ни слова, он хватает его за руку. – Пошли! Если не Ландо, то я составлю тебе компанию. – А Джордж? – с усмешкой спрашивает Пиастри. – Он поймет и простит! Они возвращаются в шумный зал, и Кими ведет Оскара к бару, подальше от суеты танцпола. Он решает, что после одних лишь глотков воды всю ночь не стоит оставлять Оскара в роли трезвого водителя. Андреа опирается на стойку, изучая меню, и замечает, как Пиастри неуверенно тычет пальцем в какой-то безалкогольный коктейль. – О, нет! Оск, тебе нужно что-то покрепче, чем просто… – Кими склоняется, чтобы разобрать мелкий шрифт. – 7up и сироп? Да это же жалкая пародия на «Голубую лагуну»! – Он вскидывает взгляд на бармена и уверенно заказывает два шота «Хиросимы». Бармен кивает и принимается готовить, параллельно разговаривая с другими клиентами. Оскар нетерпеливо мнется и постукивает пальцами по стойке, пытаясь заглушить грохочущие басы. Кими достает телефон и быстро набирает сообщение Джорджу. «Мягко намекни Ландо, что Оскару без него тут совсем кисло. Было бы здорово, если бы он обратил внимание на своего парня». Когда стопки оказываются перед ними, бармен предлагает поджечь шоты, но Андреа отказывается. Он подносит свою рюмку к рюмке Пиастри, и они одновременно опрокидывают обжигающую жидкость в себя. Оскар морщится от резкого вкуса, Антонелли жестом просит бармена повторить заказ и ободряюще улыбается. – Ну как? Оскар кивает в знак одобрения, вытирая рот тыльной стороной ладони. За первым шотом следует второй, и третий… Кими хватает его за руку и тянет на танцпол, чувствуя, как Пиастри постепенно раскрепощается. Алкоголь помогает расслабиться и забыть о проблемах с Ландо. Крепкий коктейль разливается по венам приятным теплом, смывая остатки неуверенности. На танцполе Пиастри двигается уже свободнее, с закрытыми глазами и легкой улыбкой, подчиняясь ритму, который теперь бьет не только в уши, но и в кровь. Кими ловит его взгляд, подбадривающе кивая, и сам отдается музыке, чувствуя, как мир снова теряет четкие очертания, превращаясь в калейдоскоп из бликов и теней. Чья-то рука обвилась вокруг талии Оскара, вырывая его из вихря танца. Он замер, всматриваясь в лицо, возникшее в свете прожектора. Норрис. Слишком довольный, расстёгнутая рубашка, непокорные пряди волос… Он явно собирался что-то сказать. Но Пиастри, словно повинуясь невидимому зову, сам притянул Ландо к себе, и их губы слились в поцелуе. Кими наблюдал, скованный какой-то странной близостью. В мерцающем свете прожекторов он ловил лишь обрывки их лиц, и каждый раз отворачивался, будто подглядывая за чем-то интимным. Краем глаза он заметил ухмылку, расцветшую на губах Ландо, и то, как тот, взяв Оскара за руку, повёл его сквозь толпу прочь. Антонелли протиснулся сквозь танцующих, словно сквозь вязкий туман, и поднялся по ступенькам, оказавшись рядом с Джорджем, прислоняясь к ограждению. — Подработал купидоном? — прошептал Джордж на ухо Кими, и в его голосе звучала тёплая усмешка. Антонелли лишь кивнул, улыбнувшись. — Уверен, они проведут отличный остаток вечера, — промурлыкал Андреа, прильнув к плечу Джорджа и закрыв глаза. — В отель? — спросил Расселл, обнимая его, притягивая ближе. Его прикосновение было тёплым и надёжным. — В отель.