Уютный вечер молодой пары

Атириан осторожно смывал свой ежедневный образ — тонна тонального крема, чтобы скрыть шрамы, подводка для выделения глаз, имевших форму как у Феникса, винного цвета помада от искусанных по причине сессии губ и спокойное лицо старосты, который отвечает за весь поток. На теле были лишь штаны и длинная оверсайз футболка, которая даже ему была велика, учитывая его рост под два метра. Привычные рубашка с фонарями и расклешеные брюки были аккуратно уложены на стуле, перчатки валялись на столе, а высокие сапоги на каблуке и со шнуровкой красовались в прихожей. От природы белые волосы парня были собраны в хвостик, а его синие глаза едва скрывали усталость. Тринадцать ватных дисков ушло на полное уничтожение макияжа — тон оказался слишком стойким. Теперь из зеркала на Атира смотрел уставший парень с драконьими рогами цвета дневного неба и хвостом, покрытым белой чешуëй. Кисточка хвоста также была небесно-голубой.

***

В комнате царствовал творческий беспорядок — по полу были разбросаны кусочки ткани, на стенах висели эскизы, стол был завален билетами, а нижняя полка — видами кофейных стаканчиков и успокоительным, и лишь на тумбе у кровати стояла пара блюдец с чизкейком и большая общая кружка с чаем, объёмом явно больше 750 мл. На кровати сидел блондинисьый парень с красными концами, едва касающимися плеч. Его огненные глаза едва не горели от ожидания дракона — тот уже полчаса торчал в душе. Роланд же за это время уже успел немного прибраться и даже достать десерт из холодильника. Ростом он был на три дюйма ниже парня, но одет был в шорты и его длинный свитер, который ему был велик. Рядом с Айняко лежала акустическая гитара, которую тот приготовил дня любимого, но тот все никак не приходил… Он уже начинал беспокоиться, как дверь тихо открылась и в комнату вошёл Атир. Дракон подошёл к блондину и, нежно повалив того на кровать, стал расцеловывать его шею и грудь. — Ха-ха-ха! Милый, щекотно же! — звонкий смех Роланда разнесся по квартире, вмиг наполнив ту жизнью. Атир отстранился и нежно улыбнулся, пока его смущеный возлюбленный не прижался к нему объятием. — Сяо рассказывал, что ты любишь играть на гитаре. У тебя скоро период гнездования, вот я и подумал, что игра сможет тебя расслабить… Тебе же больно… Эти слова тронули Атира. Он не привык, что о нем заботились и любое проявление бескорыстной и безвозмездной заботы могло его растрогать до состояния котика. — Он едва ли не лучше меня знает, что мне в тот период надо… Спасибо, Рол… Атириан осторожно обнял его в ответ, вдыхая его запах. Его брат всегда знал, что надо положить в гнездо, чтобы ему стало легче — Сяо хоть и не был идеальным полукровкой, как Атир, но драконья кровь матери всегда давала ему знания для заботы о нём. Роланд оставил на макушке Атира лёгкий поцелуй и зарылся в его волосы носом, случайно коснувшись рога. — Ты вкусно пахнешь… Лаванда и свежесть… Милый, как ты не потеешь? Ты же весь день был на ногах… — Секреты производства. Атиру завидовал весь поток — у него не было ни лишних волос, ни запаха. Он леново сел и, поправив чёлку, бросил взгляд на гитару. Инструмент явно был старше двух лет и много раз использовался — ты хочешь, чтобы я что-то сыграл? — только если этого хочешь ты… Атириан осторожно коснулся гитары, будто что-то искал в ней, а затем бережно взял в руки и стал настраивать. Звук лился легко и уверенно, но при этом достаточно тихо, чтобы слышал только Роланд. Тому даже на мгновение показалось, что дракон калибровал струны его души, но это ощущение быстро прошло. Наконец Атир закончил настраивать и нашел нужные ноты. — Словами не описать красоты, что я видел сегодня во дворе дома Так смысл же мне говорить? От того ей не стать тебе боле знакомой Боле знакомой… Его длинные пальцы с такой нежностью перебирали струны, что Роланд забыл, как дышать… — Я любовь эту буду теплить и вынашивать так, чтоб она разрослась во мне деревом Чтобы кончики пальцев стали ею окрашены, и чтобы её во мне немерено Немерено… Атир сделал небольшую паузу и, глубоко вдохнув, продолжил петь: — Я любовь эту буду теплить и вынашивать так, чтоб она разрослась во мне деревом Чтобы кончики пальцев стали ею окрашены, и чтобы её во мне немерено Я любовь эту буду теплить и вынашивать так, чтоб она разрослась во мне деревом Чтобы кончики пальцев стали ею окрашены, и чтобы её во мне немерено… Вдруг Роланд мягко положил свою ладонь на бедро Атира и, посмотрев тому в глаза, продолжил петь вместо него: — Её храни, и храни, и храни глубоко в себе Там ей теплее и мягче Там она в своём белоснежном белье Тихо-тихо от счастья плачет Её бы укрыть, её бы обнять, её бы раздать Дай Бог её хватит… Атир нежно улыбнулся, оголив клыки, и запел вместе с любимым. — Сколько бы ты не терял — так падают звёзды Снова сияя в небе синем Сколько бы сердце твоё по частям не разбивалось Оно вновь расцветёт с новой силой Сохрани свой свет, ведь не опустеет твоя ладонь До тех пор, пока ты — любовь, пока ты — любовь Пока ты — любовь… — Я любовь эту буду теплить и вынашивать так, чтоб она разрослась во мне деревом Чтобы кончики пальцев стали ею окрашены, и чтобы её во мне немерено Ведь я… — Её храни, и храни, и храни глубоко в себе Там ей теплее и мягче Там она в своём белоснежном белье Тихо-тихо от счастья плачет Она вновь расцветёт, она вновь расцветёт Дай Бог её хватит… Стоило музыке затихнуть, как Роланд притянул голову Атира к себе и глубоко, но нежно поцеловал в чуть припухлые губы. От неожиданности тот слегка вздрогнул, но не отстранился, а лишь отложил гитару и, обняв Роланда за талию, ответил на поцелуй. На этом их день удался. А на следующее утро их ждет первый новогодний выходной…