Его тайна

Уже неделю происходило что-то неладное. Или Римусу просто казалось. В любом случае, ему было необходимо поговорить с Бродягой. Просто чтобы наконец спать спокойно. Просто чтобы перестать незаметно следить за Блэком. Просто чтобы не умирать от желания перерыть все вещи Сириуса в поисках причины происходящего. Если что-то вообще происходило. Лунатик видел, что Сириус не в порядке. Что Блэк натягивает улыбку, когда с ним пытаются поговорить, отдалился от Джеймса и перестал бросать колкие словечки в адрес слизеринцев, стал ходить в библиотеку и курить в одиночестве на северной башне. Все это было так не похоже на того Бродягу, которого знал Люпин, но никто, кроме Римуса, этого словно не замечал. Ну или старательно делал вид, что все в порядке. Тогда возникал вопрос, а чего не знает Лунатик? Что от него так старательно скрывают мародёры? Ведь было почти невозможно поверить в то, что Поттер не заметил изменений в поведении Блэка. Но если Люпин заводил разговор об этом, Джеймс говорил, что у первого просто паранойя развивается от недосыпа и бесконечных зубрежек. В какое-то время Лунатик и сам в это поверил. Но ненадолго. В какой-то момент Римус для себя чётко решил, что он поговорит с Сириусом. Но возможность появилась не очень скоро. В очередную среду, когда у Сириуса закончились занятия и Римус увидел, как бродяга направляется в библиотеку, Люпин решил, что можно наплевать на историю магии, чтобы поговорить с Сириусом. Лунатик быстро сложил вещи в тканевую сумку-почтальонку, перебросил через плечо и побежал за другом в библиотеку. Но заметить темную макушку среди других таких же черных макушек было непривычно сложно. Сириус всегда вел себя развязно и иногда даже вызывающе, так что найти мародера было всегда довольно легко, но теперь... Он вел себя несвойственно себе, тихо и как обычный подросток их возраста. Так что Римусу пришлось сделать минимум три круга по библиотеке, прежде чем он увидел в сгорбившемся над учебником гриффиндорце бродягу. И даже после того, как искомый был найден, Люпин еще минуты две просто смотрел на него, пытаясь понять, стоит ли к нему сейчас подходить или лучше оставить явно переживающего человека разбираться со своими проблемами и не мешать. Но Сириус сейчас не выглядел как человек, способный справиться со своими проблемами самостоятельно. Может, он и хотел таковым казаться, но Римус видел, что все плохо. Так что Лунатик взял с полки первую попавшуюся книгу и сел рядом с Блэком. — Бродяга? — Люпин сам не узнал свой голос. Такой обеспокоенный, даже почти нервный, как никогда. Разве он не был голосом разума мародеров? Так почему сейчас не поступил разумнее, а решил вмешаться в личную жизнь друга? Это его точно не касалось, но Римусу так хотелось хоть что-нибудь сделать. — Расскажешь? — Нет, отъебись, — почти прорычал в ответ Сириус. Ожидаемо, да, но почему так больно, словно лунатику по сердцу тупым ножом прошлись? На что он вообще надеялся? — Ты тупой, если полагаешь, что я буду разговаривать с тобой в библиотеке. — Хорошо. Пойдем поговорим в другом месте? — Римус сохранял спокойствие как только мог. Ну или, может, не очень сохранял, но хотя бы пытался выглядеть расслаблено, будто он не метался по общей спальне последние три дня, не понимая, что происходит с его другом. — Я занят. Или ты напишешь эссе по ЗоТИ за меня? — снова огрызнулся Блэк, еще сильнее сгорбившись над свитком. А ведь он никогда не делал домашку сам, за него чаще всего писал Римус или, в крайнем случае, Питер, но никак не сам бродяга. — Напишу. Поговори со мной, — настаивал Лунатик. Да плевать на это эссе. Хоть пять напишет, если Сириус будет Сириусом, а не его жалкой, неспособной на долгое существование тенью. И бродяга, молча кивнув, скидал свои вещи в сумку, почти моментально вылетев из библиотеки. Что-что, а вот библиотека как была его самым ненавистным местом в замке, так и осталась. Даже чулан Филча, в котором мародеры отрабатывали наказания, Блэку нравится больше. Вот только Люпин не смог так же быстро собраться. Наверное, из-за своей природной аккуратности и ответственности. Поэтому потом ему пришлось бежать по коридору, чтобы догнать Сириуса. Лунатик еле мог стоять на ногах, пытаясь отдышаться. Может, ему и стоило заняться спортом, но он подумает об этом не раньше, чем в следующей жизни. Сейчас единственное, что его волновало, это бродяга, но Сириус словно не видел ничего, кроме сигареты в своих руках. Так и непроизнесенное вслух «Инсендио» раздалось на конце палочки небольшим синим огоньком, который быстро потух, но парень успел прикурить. Едкий дым наполнил легкие подростков, стоящих друг напротив друга. И в отличие от своего высокого друга, Блэк даже не поморщился, давно привыкший. Он затянулся и заглянул в карие глаза, что впитывали каждое действие бродяги, словно надеясь прочитать его. Но безуспешно. — Реджи приходил, — Сириус отвернулся. Его голос был хриплым. То ли от сигареты, то ли от подступивших к глазам слез. Сжимая в зубах сигарету, Блэк достал из-под своей кровати потрепанную черную коробку и поставил на кровать, совсем не заботясь о комках пыли, что упали на его простыни. Он еще раз затянулся, словно дым мог унять боль, а потом открыл коробку, даже не сомневаясь, что Люпин заглянул через его плечо и видит, что внутри коробки. Пара черных футболок, несколько рваных штанов, пластинки Дэвида Боуи, которые ему дарила Пандора, плакаты и книги с трудом ютились в маленькой коробке. Догадаться было не сложно. Это именно то, из-за чего Сириус белая ворона среди Блэков. Все те «маггловские» вещи, из-за которых бесилась его мать. Регулус понимал, что бродяга никогда не вернётся домой, и вернул все то, что когда-то было дорого его брату. Может, он не так уж и плох, может, он и не «мамина гордость», как его называл Сириус... — Это же хорошо? — спросил Римус, подумавший именно так. Но взгляд Блэка был уничтожающий. Он был одновременно и в ярости, и в отчаянии. Но Лунатик не понимал почему. — Если бы это было всё... — бродяга в очередной раз затянулся. На этот раз так сильно, что закашлялся. И Римус ненавидел, что Сириус делает это специально. Решив, что слова тут не помогут, Блэк показал правой рукой, в которой сжимал сигарету, на предплечье другой руки. Просто ударил по нему двумя пальцами. Этого было достаточно. Более чем достаточно, чтобы Римус осознал всю ужасную картину происходящего. Люпин медленно сел на ближайшую поверхность, которой оказался подоконник, уставившись на Блэка взглядом, в котором было столько же отчаяния, как и в глазах второго. — Если ты про наркоту или суицид, лучше так и скажи... — одними губами произнёс Лунатик, прекрасно понимая, что это не так. Дело не в том, что младший брат Сириуса начал колоться и не в том, что он пытался покончить с собой, нет, на это бродяга бы не так ярко отреагировал. Все куда хуже. Регулус принял чёрную метку. И это было отвратительно осознавать. А еще тяжелее было думать о том, что думает об этом Сириус. Старший сын Блэков до последнего надеялся, что Реджи примет его сторону. Но сейчас... Уже поздно. Он четко дал понять, что не поддерживает брата. И это было ударом для бродяги. Сириус столько лет держал брата рядом с собой, столько лет брат был его единственным утешением, но все это в итоге не стоило ни гроша для самого Регулуса. Иначе он бы не стал пожирателем смерти. Римус посмотрел на Сириуса. Рука, сжимающая сигарету, крупно дрожала. Блэк выглядел ужасно, но пытался доказать обратное. И это только больше расстраивало Римуса. Он знал, что это огромное потрясение и разочарование для бродяги. — Можно мы пропустим ту часть, где ты делаешь вид, что все хорошо, и ты сразу скажешь мне, что устал? — Еле слышно произнёс Римус, вставая с подоконника и медленно направляясь к Сириусу, словно к загнанному в угол животному. — Ты столько всего для меня сделал, что, мне кажется, тебе уже не стоит бояться быть слабым передо мной, — Римус молча подходил все ближе, а потом позволил себе такую вольность, как объятия. Сириус не сразу ответил. Минуту он просто стоял, сжимая в руке сигарету и дрожа в объятиях Римуса. Но когда все же выкинул несчастный окурок и обнял лунатика в ответ, Блэк наконец расслабился. Наверное, впервые за последнюю неделю. И это было правильно.