Если повезёт с погодой

— Скажите, Ваше Преосвященство, вы умеете кататься на коньках? — как бы невзначай интересуется Джон Тэлбот. Они прогуливаются вдоль Вьенны, щурясь на солнце, непривычно яркое после нескольких дней снегопада, и потирая руки, мёрзнущие даже в рукавицах. Мороз безжалостно кусает щёки, уши и шею, даже всегда горячему Тэлботу пришлось закутаться потеплее, и теперь он вынужден то и дело поворачивать голову, чтобы расслышать ли негромкий голос епископа Кошона, прочитать ли сказанное им по губам. Как вы произносите проповеди, Ваше Преосвященство? Вам помогает собор, гулко разнося каждое слово? Или епископ в соборе — совсем не то же, что епископ на прогулке с маршалом? Посмотреть бы на вас однажды — в соборе. Хруст снега под ногами мешает не меньше капюшона, весёлые крики, доносящиеся со льда, — тоже. Это вовсе не перемирие — лишь затишье между битвами, колючее и морозное, зиме под стать. Но англичане и французы, выбрав не думать, сколько затишье продлится, носятся по льду на коньках — играют в догонялки, падая то на колени, то на задницы, и хохочут до слёз. Жаль, снежки не слепить: слишком холодно, снег рассыпается в руках. Пьер Кошон, тоже закутанный с ног до головы, морщит покрасневший нос: — Епископу некогда предаваться подобным забавам. Но да, я умею, если это умение действительно не забывается. — И, взглянув на Тэлбота, фыркает: — У вас, маршал, вся борода в инее! Тэлбот, скосив глаза, проводит рукавицей — и правда, остаётся снежный след. И ухмыляется: — Так, может, покатаемся сейчас, пока у вас есть время? Коньки я в два счёта добуду. Кошон, судя по бегающему взгляду, очень хочет отказаться. Но вместо этого кивает.

***

— Я последний раз катался, наверное, с братом и сестрой, лет… двадцать, что ли, назад? Тем не менее на коньках он стоит уверенно: поначалу с нервным смехом цеплялся за Тэлбота, но сейчас держится за руку скорее для подстраховки, готовый вот-вот отпустить. И — отпускает, проезжает вдоль берега, лихо разворачивается, кажется сам от себя не ожидая, и смеётся чисто и весело. — Мне за вами и не угнаться, Ваше Преосвященство! — подъехав к нему, мурлычет Тэлбот. Кошон хитро щурится: — В таком случае вам и догонять. И, оттолкнувшись лезвием, стремительно убегает — уезжает — чуть ли не на середину реки. Ах вот, значит, как?.. Никто не рассмеялся бы над Кошоном, вспоминающим, как стоять на коньках, — но они всё равно выбрали уединённую часть реки подальше от толпы солдат. «Какое дальновидное было решение», — думает теперь Тэлбот, догнав-таки Кошона, убежав от него к берегу, оказавшись там пойманным и, вот, силясь догнать его снова. Потому что чудится нечто непристойное в том, что они, английский маршал и французский епископ, играют в догонялки — переглядываясь, негромко фыркая, касаясь друг друга обнажёнными руками, ведь в рукавицах стало жарко… Хотя, может быть, именно уединение и делает их игру непристойной? Может быть, именно этого вам, маршал, и хотелось бы? Заканчивается игра тем, что Кошон, неловко запнувшись, растягивается на льду. — Не сильно ушиблись, Ваше Преосвященство? — Тэлбот протягивает ему руку, однако Кошон, вместо того чтобы ухватиться и встать, дёргает его за ногу, и Тэлбот падает тоже, прикладываясь локтем и рёбрами. И смеётся. И Кошон смеётся вместе с ним. И солнце светит прямо им в глаза.

***

Вездесущие англичане и не менее назойливые французы всё-таки добираются до этой части реки: приближаются громкие голоса и смех, и едва они двое, лежащие так близко, что почти в обнимку, успевают отодвинуться, как из-за поворота реки с шорохом лезвий выезжает толпа — и растерянно замирает. — Ваше Преосвященство… — Лорд Тэлбот! — Вам помочь? Тэлбот, отмахнувшись, встаёт и кое-как отряхивается. — Всё хорошо. Мы просто… — Маршал помогал мне вспомнить, как стоять на коньках, — любезно подсказывает Кошон. Требовательно протягивает руку, и Тэлбот, рывком подняв его на ноги, счищает рукавицей снег с его плаща. Англичане и французы выглядят так, будто не верят ни единому их слову; но какие у них доказательства, кроме собственной интуиции?.. — Тогда… мы можем идти? Кошон кивает, Тэлбот машет рукой, и они спешно уезжают — вначале в напряжённом молчании, но секунд пять спустя вновь обсуждая, кто бы кого обогнал, кто бы кого обыграл в снежки, «и если завтра повезёт с погодой…». Тэлбот поправляет на Кошоне плащ и шаперон, заботливо надевает рукавицы на озябшие руки, в конце концов приводит в порядок и себя — и всё это время старательно сдерживает улыбку, так и норовящую растянуть губы. Ровно до момента, когда Кошон, склонившись к его закрытому капюшоном уху, вкрадчиво шепчет: — У вас, маршал, ужасно холодная и колючая борода. Когда мы в следующий раз будем кататься на коньках… — О, мы будем кататься в следующий раз? — широко улыбается Тэлбот, притягивая его к себе. Кошон поглаживает его бороду, не снимая рукавицы, и щурится: — Если завтра повезёт с погодой.