На удачу

Олег остается один в пустой гримерке: Юлий с Тимофеем уехали сразу же после своего ухода, даже не попрощавшись; Ангелина полная злостью, фыркнула что-то похожее на «Всего хорошего», и скрылась; с Викторией Шепс поговорил добротных сорок минут. — Виктория, — Райдос оборачивается у самой двери, — я извиниться хотел перед тобой. — Олег, я не… — Послушай пожалуйста, — Шепс нервно перебирает кольца на руках, перекатываясь с ноги на ногу. — Ты самая сильная, и я не встречал тебе равных. Ты действительно заслуживала финала и… Он запнулся, ища подходящие слова. Виктория не торопила и ждала. — Я не должен был так поступать. Вернее, я не знал как сделать так чтобы в финале был именно Саша. Но, Вик, — он тяжело вздыхает, — я не просил об этом Ангелину. — Я знаю, Олег. И я, правда, не держу на тебя зла, мы ведь в итоге оба за бортом. Виктория смотрит на медиума как-то бегло, будто боясь что-то сказать. Но интерес сильнее: — Знаешь мне в моменте показалось, что ты сделал все это не ради того, чтобы Саша попал в финал, а для того, чтобы не попал туда ты. Или я неправильно поняла? — Да, правильно все ты поняла, — он выдыхает, прикрывая глаза. — Я очень хотел в финал, но не с Владом. Понимаешь, я не хотел, чтобы история с первой битвой повторилась. Это его рука — что тогда, что сейчас. И я знаю, что он бы отдал мне её снова. Я помню, как он переживал за меня, как поддерживал, хотя я видел, что ему было хуже, и я не хочу, чтобы это было сейчас. Я его очень… Он стал мне слишком важным. Вика улыбается, вытирая мокрые от слез глаза. — Ты очень хороший, я знаю это. А ещё, помнишь, я говорила что Саша сильнее? — она его руку в своей сжимает. — Я ошиблась. Олег улыбается и Вику обнимает. — Спасибо тебе. Ты классная. Райдос кивает и, прощаясь с медиумом, выходит из гримерной. Олег принимается собирать свои вещи, попутно закидывая в рюкзак одежду Влада, которую чернокнижник забыл забрать. — Ты что-то забыла? — Олег слышит отчетливый звук открывания двери, но головы не поднимает. — Забыл. Медиум ожидал увидеть Райдос, но в дверном проеме стоит Череватый, и медиум, не теряя ни секунды, впечатывается в чернокнижника, целуя в губы. — Ты ещё не уехал? — с легким причмокиванием спрашивает Шепс, не отрываясь. Влад отрицательно кивает и заправляет выбившуюся прядь Олегу за ухо. — Попросил ещё полчаса, — Шепс вопросительно смотрит. — Я не поеду пока не убежусь, что ты в порядке. Олег улыбается и клюет в губы. Влад прижимает к себе сильнее, хозяйничая языком в чужом рту. — Тогда я не отпущу тебя, пока мы нормально не попрощаемся. — Да, ну и как же? — Череватый игриво перебирает бровями. — Ну… Олег улыбается и руками забирается под серый свитер, оглаживая напряжённый живот. Он продолжает целовать Влада, чуть покусывая нижнюю губу. Затем опускает руки к ремню, расстегивая и снимая штаны как можно быстрее. Руки Влада покоятся чуть ниже поясницы, сжимая и оглаживая. Олег отрывается от губ и, не отводя взгляда, опускается на колени, целуя каждый сантиметр его живота и языком ведёт по твёрдой плоти. Череватый шумно выдыхает, запуская пальцы в мягкие волосы, но не дёргает. Он чувствует жар чужого дыхания на коже, и его тело отзывается на каждое движение мокрого рта. Шепс умело ведет по члену, вбирая до конца и задерживается на несколько секунд. Затем посасывает бордовую головку, сжимая пальцами у основания и пару раз постукивает горячей кожей по языку. Влад стонет, не стесняясь, вытирая большими пальцами мокрые глаза Олега, попутно шепча любовный бубнеж, от чего Шепс сам начинает постанывать, сжимая себя через ткань, разводя колени сильнее. Влад готов кончить от одного только вида: блестящие губы, чуть покрасневшие щеки и мокрые пряди медиума — это то, из-за чего Влад может сейчас проебать время. Олег отстраняется, тяжело дыша, и смотрит снизу вверх, словно спрашивая разрешения. Череватый лишь кивает, прикрыв глаза. Шепс усмехается и возвращается к начатому, усердно работая ртом и руками. Он насаживается до конца и гортанно стонет, посылая вибрацию Владу, заставляя того дрожать. Череватый пытается отстранить, но Олег проглатывает и слизывает всё до последней капли. Влад поднимает Олега на ноги, рукой ведёт по ткани брюк, слыша сдавленный стон. Чернокнижник тянется к ремню Шепса, расстегивая его медленно, словно растягивая удовольствие. Ткань скользит вниз, обнажая бёдра, заставляя Влада облизывать пересохшие губы. Олег вздрагивает, ощущая прохладу воздуха на коже. — Потерпи, сейчас, мой хороший, — он целует его, а смоченными пальцами левой руки толкается внутрь. Олег хрипит и запрокидывает голову, открывая шею для укусов. Влад двигает то быстро, то медленно, заставляя Олега трястись. Череватый отрывается от шеи, тяжело дыша. Его глаза темнеют, и он наклоняется, прикусывая мочку уха Олега. Шепс стонет, закусывая губу и бросив дерзкий взгляд, отстраняется, подходит к столу и опускается на него грудью. — Олеж, у меня нету смазки. Больно будет. — Иди сюда. Влад не заставляет себя ждать, подходит вплотную, прижимаясь членом к ягодицам. Резкий толчок заполняет Олега, вместе с укусом в плечо. Тот издаёт сдавленный полустон-полукрик, впиваясь пальцами в край стола. Чернокнижник целует спину, руками сминая заметно уменьшившуюся талию, но не двигается. — Ты самый, самый, слышишь, — Влад целует за ухом. — Я тебя так люблю. Олег скулит и двигает бёдрами, призывая к действиям. Влад начинает медленно, продолжая что-то бубнить и целовать всё, до чего достанет. Медиум приподнимается и лицом разворачивается к Владу, цепляясь за шею, целуя губы жадно и требовательно. Влад отвечает, углубляя и усиливая толчки. Медиум руку Череватого с талии снимает и опускает ниже к себе, разведя бёдра в сторону, на что получает укус в загривок и гортанный стон. Ритм нарастает, шлепки становятся более отчётливыми. Рука на члене двигается медленно, и этот контраст разрывает на атомы. У Олега темнеет в глазах, и он изливается в подставленную руку, следом чувствуя, как горячее и вязкое разливается внутри. Он обессиленно падает на стол, ощущая вес другого тела на себе. Влад выдыхает, опуская голову в изгиб шеи Шепса, нежно целуя. Сердце колотится как бешеное, в ушах звенит. Несколько минут они лежат так, в тишине, прерываемой лишь тяжёлым дыханием. Затем Влад медленно отстраняется, заглядывая в уставшие, но счастливые глаза Шепса. — Сейчас подожди, я вытру, — Влад принимается за поиски чего-то похожего на полотенце. Олег слабо кивает, прикрывая глаза. Он чувствует приятную истому во всем теле, ноющие мышцы и лёгкое покалывание на коже. Ему хорошо, спокойно и очень уютно в этом моменте. Он слышит, как шуршит ткань, чувствует лёгкое прикосновение к пояснице, животу и бёдрами. — Ты чего? — Влад замечает улыбку медиума, а затем слышит хохот. — Ты правда не заметил? — Олег вытирает мокрые глаза от смеха. — Это шарф Юлика. Череватый замирает, держа в руках клетчатый шарф, принадлежащий их общему сопернику. Влад смеется на пару с Олегом и отбрасывает шарф в сторону. — Ну, я его любимый экстрасенс, поэтому мне можно, — Влад клюёт медиума в губы и застегивает на себе джинсы. Шепс печально вздыхает, принимается одеваться сам. — Олеж… Олег поворачивается и обнимает Влада, утыкаясь носом в его плечо. — Просто… Иногда мне кажется, что это всё сон. Что я проснусь, а тебя рядом не будет. — Я буду рядом с тобой, даже если ты этого не захочешь, — Влад целует его в макушку и туда же кладет подбородок. — Просто на пару дней поеду и вернусь. — Но если ты не выиграешь, знай, домой я тебя не пущу. Влад заходиться тёплым смехом и притягивает Шепса ещё ближе, носом ведя по щеке. — Ради тебя выиграю. Обещаю, что рядом с нашими синими будет стоять золотая рука. — Обещай, что будешь осторожным, — Олег притирается носом к носу. — Обещаю. Мне пора. Олег кивает и молча отпускает Влада. Чернокнижник берет спортивную сумку с вещами и атрибутами, тянется к ручке двери, слыша тихий, родной голос: — Владь… Я люблю тебя. Череватый замирает на пороге, поворачиваясь всем корпусом. Он смотрит на Олега долгим, изучающим взглядом. Шепс всегда боялся признаваться, но Влад чувствовал его любовь итак, но признание выбивает из колеи. Чернокнижник подходит, сокращая расстояние между ними до минимума, и снова целует, глубоко и нежно, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь и преданность. — Я тоже тебя люблю, Олеж. Больше жизни.