Для души

      «Для души» — вот что ответил зеленоволосый кудрявый парень в черном облегающем термобелье на вопрос Бакуго, зачем тому заниматься фигурным катанием.       Зная Кацуки, он сказал это в намного более грубой форме, из разряда «нахуя мужику в леггинсах задницей крутить», но Киришима предпочел не переспрашивать, правильно ли он расслышал. А ещё не интересоваться, зачем тот пялится на чей-то зад.       У Бакуго всё слишком сложно.       Они с Кацуки довольно часто задерживались после основной тренировки. Хоккей позволял «охладить мозги» (размазав их об лёд), а дополнительные полчаса на льду периодически скрашивали время ожидания до прихода фигуристов — точнее, до радостных криков Мины, кидающейся Киришиме на шею и показывающей недовольному этой сопливой мелодрамой Бакуго язык.       Встречаться с Ашидо Эйджиро начал давно — пару лет назад, после нескольких прогулок в одной компании, пары походов в караоке только вдвоём и поцелуя у дома девушки после того, как оба поняли, что больше не хотят расставаться.       «Всё как у всех» — отвечал на их отношения Киришима мягкой улыбкой.       Но, судя по лицу Бакуго, так явно было не у всех. По крайней мере, не у колючего по своей натуре блондина.       С Кацуки у них завязалась какая-никакая дружба, только когда у фигуристов и хоккеистов начали наконец пересекаться расписания. Тогда-то Киришима наконец понял, куда вечно тот пропадает до и после тренировок — просто в отличие от «восходящей звезды» заниматься лишний час не было сокровенной мечтой для Киришимы.       А для Бакуго было.              Он рвался на лёд как умалишённый, падал, получал травмы, но всё равно возвращался, сколько бы не говорил, что ненавидит командный спорт, людей и, в особенности, Киришиму, неожиданно для Бакуго решившего больше времени уделять Мине, а следовательно, и тренировкам.              Вот так они и сдружились — через «не хочу», вопли, сопли, «не ходи за мной», «не преследуй меня» и тому подобное.       А теперь они вдвоём сидят в раздевалке после того, как Кацуки забил Эйджиро все запасные шайбы из кладовки тренера (Киришима признавал, что был не очень хорошим вратарём спустя три часа без перерыва на коньках) и обсуждают какого-то парня, который так не понравился Бакуго.       Точнее, обсуждение по большей части сводилось к непрекращающемуся ворчанию Кацуки, в то время как Эйджиро обдумывал идею принятия обета молчания.       — Его зовут Изуку Мидория. Они с Миной с недавнего времени партнёры на льду, вот он тоже пришёл… — вставил наконец свои пять копеек Киришима, когда разгневанный шпиц на секунду замолк, переводя дыхание.       Да что там такое Мидория выкинул, что Бакуго так завелся?       Разгневанный шпиц покосился на него, переваривая эту информацию. Помолчал, подумал и выдал:       — Почему?              — Потому что Ашидо решила уйти в парное катание, а Мидория как раз вроде поссорился со своей партнершей… — протянул Эйджиро, удивленно выгибая бровь.       Хотя ничего странного не было — просто его друг собирает информацию на персону, которая перешла ему дорогу. Абсолютно ничего странного.       — Ревнуешь? — огрызнулся Бакуго, видя задумчивость на лице Киришимы, и оскалился, хитро щуря глаза. Кажется, этот ответ его устроил.       Кацуки, видимо, решил поиздеваться. В шутку или нет, но Ашидо он терпеть не мог из-за её умения потрясающе отвлекать Киришиму. Хотя девушка считала, что он просто завидует, что «такая красотка досталась не ему».       — Нет, — лишь спокойно ответил Эйджиро. — Я ей доверяю. Она же самая первая про него рассказала, — и пожал плечами.       На выпады Кацуки лучше не реагировать: никогда не поймёшь, из-за чего он завёлся. Главное — не из-за него, и на том спасибо. Эйджиро лишь мысленно пожелал Мидории удачи.       Бакуго замер, проворачивая в голове полученную информацию.       — А что-нибудь ещё она тебе рассказывала? — неожиданно вставил он, не смотря на друга. Его голос дрогнул, но Киришима не придал этому значения.       — Бро, я не буду участвовать в твоём плане мести... — начал было тот.       — Забудь.       Бакуго схватил не застёгнутую сумку, из которой торчали шнурки коньков и помятая красная толстовка, и пулей вылетел из раздевалки. Киришима лишь смог проводить его взглядом, а также принять важное для себя решение: никогда больше на полном серьёзе не задаваться вопросом, как стоит понимать то или иное поведение Бакуго Кацуки.

***

      Мидория правда был славным парнем. Не то чтобы Киришима волновался, но Изуку никогда не позволял себе лишнего и вёл себя даже чересчур учтиво, что вызывало постоянный смех у Мины: например, когда он ненароком, пытаясь спасти её от очередного падения, оказывался плашмя на льду вместе с ней, а затем сам же смеялся с абсурдности произошедшего, невольно подначивая Ашидо. Вот только теперь Киришима не мог понять одного — чем это буквально божье создание успело насолить Бакуго. Ещё один вопрос, на который не стоит знать ответ. — А Бакуго просто как обычно что-то язвительное вякнул, а Мидория ему просто спокойно ответил, — хихикнула Мина, целуя Киришиму в щеку. Тренировка уже закончилась, Мидория ушел переодеваться, поэтому девушка с волосами, похожими на сахарную вату, сидела на трибуне и, облокотившись Киришиме на плечо, пила горячий пунш из термоса, принесенного её парнем заранее.       — Просто спокойно ответил? — переспросил Киришима, улыбаясь в ответ и перебирая рукой кудряшки Мины. Ладно, это похоже на Кацуки.       — Просто ответил, но с каким лицом! — Ашидо состроила многозначительную гримасу и прыснула от смеха. — Так, будто он — королева льда, а Бакуго — какое-то ничтожество, позорящее своим существованием этот каток! Она сощурилась, поднимая голову.       — Ну правда, Кацуки без повода до его одежды докалебался!       Киришиме было понятно желание Ашидо защитить Мидорию — общий враг объединяет, — но всё же что-то подсказывало ему, что повод пристать был, и что повод он даже знал, но признавать отказывался.       — Ревнуешь? — мягко спросила Мина, целуя его в губы, отвлекая от навязчивых мыслей и хитро щурясь. — Нет, — нежно улыбаясь, ответил Киришима, поднимаясь со своего места. Время поджимало: они могли опоздать в кино, и Ашидо нужно было об этом как-нибудь намекнуть.       — Эх, жаль… — Мина снова хихикнула. — Ладно, по секрету скажу: просто у каждой девушки должен быть симпатичный друг-гей. Поэтому не переживай!       Она снова чмокнула его в щеку и убежала в раздевалку. Удобно понимать друг друга с полуслова.       Вот только Киришима и не переживал. До этого момента.

***

      — Да он даже выглядит как пидор! — Это не было то, что Киришима больше всего хотел сейчас услышать.       Они с Бакуго стояли на вершине трибун и молча (ровно до этого момента) ждали, когда освободится каток: фигуристам поставили дополнительную тренировку именно за час до их прихода, о чем Кацуки, привыкшему проводить этот час в компании Киришимы, никто не сообщил. И теперь он, полный злости, сидел на самом последнем ряду, закинув ноги на спинку кресла спереди и скрестив руки на груди. Обиделся.       Киришима покосился на него. Прошла уже почти неделя, а Кацуки всё никак не мог успокоиться. Лишь выжидающе исподлобья смотрел на Эйджиро, оценивая его реакцию на довольно провокационную фразу.       Тот лишь тяжело вздохнул. Он пока ещё не понял, на чьей стороне в этой войне.       — Ашидо сказала, что он поссорился со своей партнершей после того, как она призналась ему в своих чувствах, а он на них не ответил, — спокойно выдал Киришима Бакуго новую информацию, полученную от Мины за ведро клубничного мороженого. Всё же было интересно, с чего вдруг она сделала такие специфические выводы об ориентации Мидории.       Кацуки фыркнул.       — Смазливая мордашка, а не пользуется… Идиот.       — То есть ты считаешь его привлекательным?       Кацуки промолчал, сделав вид, что не услышал, и продолжил внимательным взглядом наблюдать за парочкой, кружащей по льду.       «Ладно, иногда стоит держать язык за зубами», — пронеслось в голове Киришимы, когда Бакуго вскочил со своего места и, подхватив клюшку, направился вниз к катку. Мысль о том, чтобы остановить друга, его, конечно, посетила, но также быстро покинула: вроде бы драки не намечалось, потому, если что, он же ещё сможет успеть сгладить все углы?       Мидория стоял у самого бортика, повернувшись к ним спиной, и жадно пил воду из бутылки. Услышав приближающиеся шаги, он обернулся, рукавом вытер мокрые губы.       — Ладно, признаю. Неплохо, — донеслось до Киришимы, что он на мгновение подумал, что оглох. Бакуго Кацуки извинился за свою грубость? Это Киришима сейчас сошел с ума или его многоуважаемый сокомандник решил всего на секунду побыть вежливым?       У Мидории от удивления распахнулись глаза так, будто были готовы сейчас выкатиться из орбит.       — Чего?.. — неуверенно произнес он, подавившись водой.       — Ничего! Блять...       И также резво, как нёсся по трибуне, Бакуго утопал в раздевалку, оставив смутившегося Мидорию на катке наедине с хихикающей Миной, с превеликим удовольствием наблюдавшей за происходящим.       Всё-таки переживания Киришимы подтвердились. Но понимание своей правоты вызвало у него лишь саркастическую улыбку на лице.

***

      Следующий неловкий диалог не заставил себя долго ждать.       — Дай мне свой номер, — как можно более спокойно сказал Мидория, хотя его рука, в которой он сжимал телефон, немного тряслась от волнения. За всё время знакомства Киришимы с ним это был первый раз, когда он заговорил с Бакуго по собственной инициативе.       — С чего бы? — язвительно ответил Кацуки и, как обычно, пафосно закинул ноги на спинку сидения перед собой. Он снова на что-то обиделся и теперь куксился и злился, поэтому Киришима, сидящий через пару кресел от него, в отличие от Мидории, ещё полчаса назад решил не тыкать взрывчаткой в бомбу замедленного действия.       — Потому что Ашидо-сан сказала, что если я хочу завести друзей, то должен действовать самостоятельно, — нервно отчеканил Мидория как по бумажке и притворно закатил глаза. — Ну так что?       Киришима уловил, как Бакуго на секунду замер, переваривая появление новой переменной в своей жизни, а затем мягко улыбнулся. Но тут же принял обратно свой стандартный раздраженный вид и вырвал телефон из рук Мидории так резко, что тот аж вздрогнул.       — Бакуго Кацуки, — промямлил он, записав свой номер, возвращая украденное владельцу и невольно пересекаясь с ним взглядом.       — Я знаю, — так же тихо ответил Изуку. — Приятно познакомиться… Каччан.       Киришиме не удалось уловить выражение лица Мидории после этих слов, потому что он тут же исчез со стадиона, оставив Бакуго краснеть в одиночестве.       — Ты слишком очевиден, — усмехнулся Киришима, подходя со спины к Кацуки и подбадривающе хлопая по плечу.       — Захлопни. Варежку. Нахрен, — ответил «Каччан», безуспешно пытаясь спрятать лицо цвета помидора от посторонних глаз.       — Ревнуешь? — лишь передразнил его Эйджиро. Сейчас ему держать язык за зубами не очень-то хотелось.

***

      — Ну и он мне, короче, написал… Ещё вчера… — как можно более спокойно сказал Бакуго, когда они с Киришимой остались одни в раздевалке.       — Чувак, это не то, чтобы я хотел услышать от тебя, стоящего с голым торсом, — заметил Киришима, уклоняясь от летящей в него мятой кофты-униформы. В передразнивании взъерошенного шпица всё же были свои прелести.       — Блять, захлопнись уже… Короче, он написал, что он бисексуал, но «это не значит, что я вешаюсь на всех парней в округе!» — зло протараторил Кацуки, рисуя воздушные кавычки и параллельно агрессивно запихивая одежду в сумку. — И как мне это понимать?!       Смущенный Кацуки Бакуго — самое странное существо на этой планете. Вымирающий вид, встречающийся только при наличии Мидории Изуку в радиусе пяти километров или при упоминании чего угодно, связанного с Мидорией Изуку.       — Мина бы сказала, что это подкат. Я верю Мине, — рассмеялся Киришима в ответ, видя, что в него готовятся полететь ещё и налокотники. — Хей, я не осуждаю, ты чего!..       — Каблук, — ядовито, но без агрессии произнёс Бакуго, скалясь.       — Ты тоже, — Киришима ответил ему той же улыбкой. — Но почему всё-таки «Каччан»?       — Потому что, по его словам, я большую часть времени похож на ребенка, у которого отняли игрушку…       Кацуки, искренность которого сегодня зашкаливала, отвёл взгляд, а Киришима снова рассмеялся, услышав такое меткое сравнение.       Зато он наконец-то понял, что творится в голове у его лучшего друга.

***

      — Просто подойди и скажи: «Солнце моё! Жизнь моя!» — услышал Киришима голос Мины, а затем увидел и свою девушку, вставшей в позу типичного джентльмена из мелодрамы. — «Я хочу пригласить тебя…» — Не кричи так!!! — раздался вслед душераздирающий вопль Кацуки и скрежет коньков.       Эйджиро удивлённо похлопал глазами. Бакуго и Ашидо кружились на льду и что-то (или кого-то) эмоционально обсуждали — точнее, кружила Мина, а Кацуки просто пытался отъехать от неё подальше. Конечно же, безуспешно.              — А где Мидория?       — Опаздывает, — хором ответили его девушка и его лучший друг, не переставая играть в импровизированные салочки.       — А вы типа наконец объединились на любви к нему, что ли? — Киришима быстро скинул с себя рюкзак и повис на железной борту катка.       — Я люблю только тебя, а Бакуго отрицает и тебя, и Изуку, — фыркнула Мина, показывая Кацуки язык и всё-таки прекращая его преследовать. Она приблизилась к Киришиме и вместо приветствия поцеловала его.       — Да прекрати ты уже! А что я должен сказать?! — выкрикнул Бакуго, отворачиваясь от них и тупо катясь вперёд. — Изуку, пойдём на…       — Каччан, пойдём на свидание?! — раздался крик на весь стадион. Мидория, весь красный либо от быстрого бега, либо от смущения, стоял на противоположной относительно Киришимы и Ашидо стороне и смотрел только на Бакуго, не замечая больше никого и ничего вокруг.       Это был первый раз, когда Эйджиро и Мина увидели, как Кацуки Бакуго целеустремленно врезается в ограждение и падает на ровном льду прямо к ногам Мидории, стоящему в распахнутой двери катка.       — Блять, придурок, я хотел быть первым!       А также первый раз, когда Кацуки Бакуго так искренне и громко смеётся.

***

      «Всё нормально», — написал Бакуго Киришиме после их первого официального свидания. Мина, сидящая в этот момент вместе с Эйджиро в кафе, хотела потребовать подробностей, но парень, также сгораемый любопытством, решил всё же этого не делать. По крайней мере, не сейчас.       Сейчас он хотел побыть со своей девушкой.

***

Хотя на следующей тренировке расспросить Бакуго у него тоже не получалось: он застал их двоих целующимися в раздевалке.       Кацуки, прижимая Изуку всем телом к металлическим шкафам, прикасался к его губам своими так горячо, будто если он прекратит, то перестанет существовать. Мидория, обвитый вокруг головы и талии его руками, охотно отвечал на эти ласки, будто вокруг них мир уже не существует.       Киришима поспешно закрыл дверь. У них есть ещё минуты три до прихода остальных членов команды. Пусть развлекаются. Он не планирует больше вмешиваться в их отношения.

***

      Именно поэтому Эйджиро не сильно удивился, впервые увидев Изуку и Кацуки вместе на льду. Особенно увидев Кацуки, рассекающего каток в чужих коньках для фигуристов. Кажется, Мидория рассказывал ему основы, параллельно показывая разные прыжки и вращения и также показывая себя, чем он живет и чем дышит. А Бакуго смотрел на него глазами, полными любви.       «Для души» — наверное, это то, что ответил бы Кацуки, если Эйджиро спросил, зачем тот решил попробовать фигурное катание.       Ашидо, стоящая рядом, улыбнулась и взяла своего парня за руку. Зато теперь им ответы точно были не нужны.       — Кстати, мы так и не выяснили, пялился ли Изуку на задницу Кацуки в ответ, — закончила Мина его мысль вслух так, чтобы парочка на льду её не услышала.