𐌺ρыᥴᥲ ᥙ 𐌺ᥙᥴᥲ.

Лес был неглубокий, обжитой: протоптанные тропинки, поваленное бревно вместо лавки, редкие огоньки телефонов. Син, как всегда, в центре внимания — смеялась громче всех, перебивала, толкалась, жестикулировала. Узи сначала сидела рядом, подпирая подбородок ладонью, язвила в ответ. Тесса появилась позже — с пакетом еды и привычным: — Я вам говорила не жрать всё без меня. — Мам, ты опоздала. – рассмеялась Син и без стеснения обняла её за плечи. И вот тогда внутри Узи что-то дёрнулось. Слишком легко. Слишком близко. Слишком. Шутки летели туда-сюда. Тесса щёлкала Син по лбу, та отвечала язвами и кусалась. Кто-то смеялся, кто-то комментировал. Всё было нормально. Кроме Узи. Узи поникла. Наблюдая за взаимодействиями Тессы и Син, она чувствовала, как в животе всё скручивалось, будто кто-то внутри медленно тянул за кишки, проверяя, сколько ещё выдержит. Да, Син зовёт Тессу «своей мамой». Но шутки, взгляды, интонации — всё это слишком слабо напоминало отношения матери и дочери. Снова это чёртово чувство. Липкое. Вязкое. Мерзкое. Оно растекалось по груди, давило изнутри, как холодный камень. — Узи, всё хорошо? Голос вырвал её из мыслей резко и неприятно. Слишком мягкий. Слишком милый. Сейчас этот милый голосок резал уши. Узи подняла взгляд и встретилась с жёлтыми глазами Син. Видимо, ту начало беспокоить, что один из самых шумных членов компании вдруг затих, сжавшись, сидит тихо и хмуро смотрит в сторону, будто её здесь и нет. Узи нахмурилась ещё сильнее, ощущая неприятное напряжение в переносице. — Да, всё норм. – коротко отрезала она. Резко встала и быстрым шагом ушла от компании — куда-то вглубь леса, подальше от смеха, голосов и этого чувства. Син смотрела ей вслед, пока фиолетовая фигура не скрылась между деревьями. — Я сейчас, — бросила она остальным и тут же сорвалась с места. — Узи… Узи! — негромко звала Син, догоняя её. Та упрямо игнорировала, продолжая идти, будто не слышала. — Узи! — уже с раздражением выкрикнула Син и схватила подругу за руку. — Что?! — сдавленно прошипела Узи, всё-таки останавливаясь и резко разворачиваясь. — Что стряслось? — тон смягчился. — Почему ты ушла? Куда делось настроение? — Ох, ну конечно, — усмехнулась Узи криво. — Неужели тебя это волнует? — Да, волнует! — вспыхнула Син. — Очень даже! — Да?? — фиолка зло выдохнула. — А когда ты так же смеёшься, так же прикасаешься, так же смотришь на других — тебя это тоже волнует? Син моргнула. — …А что в этом, собственно, не так? — Что не так?! — Узи резко вскинула руки, будто выплёскивая накопившееся напряжение. — Да всё не так! Ты словно забыла, кто– Она осеклась. Слова застряли в горле. Напряжение медленно сошло с её лица. Холод во взгляде растворился, оставив пустоту. А и правда… Кто они друг для друга? Друзья. Это Узи с головой нырнула в грёзы, всем подряд говоря, что Син — её жена. Это она додумала, дорисовала. Осознание ударило неприятно и тихо. Узи замялась, взгляд заметался. — Аргх… не важно, — процедила она сквозь зубы и отвернулась. Обняла себя руками, будто защищаясь. Бросила напоследок фирменное: — Выкуси. Повисло молчание. Они стояли неловко, каждая думая о своём, пока Син не нарушила тишину: — Ревнуешь? Фиолетовая снова напряглась. Син не видела её лица, но догадывалась — лиловые глаза сейчас бегают, ищут, за что зацепиться. — С чего ты взяла? — глухо выдавила Узи. — Может потому что у тебя, типа, чувства ко мне? — спокойно, почти мягко произнесла Син, обходя её. — Без «типа», — буркнула Узи. Син остановилась напротив. Смотрела внимательно, не давя. Фиолка чувствует, как подруга без стеснения берёт её за подбородок, приподнимая лицо. Узи упрямо смотрит в сторону. — Посмотри на меня, — голос Син стал тихим, тёплым, почти просящим. — Узи. Она всё же подчиняется — смотрит на лицо, но не в глаза. — Мы же уже это обсуждали, — говорит Син. — Ты мой друг. Очень близкий друг. Мне важно понимать, что с тобой происходит. И твои чувства мне не безразличны. Она осторожно обнимает её за шею. И Узи уже инстинктивно прижимает подругу к себе, утыкаясь лбом в плечо. Син гладит её по голове — медленно, уверенно. Проходит секунда — и Узи расслабляется, прикрывая глаза. Знакомое чувство. Тёплое. Безопасное. Звуки уходят на минимум, уступая тишине. Время не останавливается — оно просто исчезает. Спокойствие. Когда оно стало такой редкостью? Когда дыхание перестало быть ровным даже днём? Когда сердце начало биться так, будто ты всё время бежишь? Сейчас это не важно. Дыхание ровное. Пульс привычный. Вот бы остаться в этом состоянии подольше… — Идём к остальным? — тихо спрашивает Син. Узи открывает глаза. Лес. Всё тот же лес. Она осторожно разрывает объятия. — Я… что-то в транс ушла. Син тихо хихикает и, взяв Узи за руку, ведёт обратно к компании.