Когда сталь встречает небо

В королевстве Хоукинсшир все были выкованы из воли, упорства и чести. Здесь ценился большой труд, все были готовы встать бок о бок с людьми, которых едва знали, ради победы и прохождения испытаний. Таков был их народ: мудр, силён и честен. Все люди хранили и оберегали самое ценное глубоко в своих сердцах. Запрятано оно было так глубоко, что даже при потухании души это сокровенное горело так ярко, что могло возродить новую жизнь лишь из одного желания. Для многих самым ценным оказывались знания, быть может — воспоминания или переживания. Даже под стальными доспехами рыцарей скрывались самые глубокие чувства — столь тайными, что обволакивали рыцарей «второй бронёй». В королевстве рыцари носили сталь, в которой были закованы их желания; проговаривая клятвы вслух, они защищали самое ценное — как для самого королевства, так и для себя. Маги королевства носили не доспехи, а открытые сердца. Их сокровенное не запиралось за клятвами и гербами — оно жило в словах, взглядах, дрожи пальцев над рунами, в желании отыскать запретные знания, быть в постоянном поиске чего-то скрытного и необъятного. Там, где рыцарь клялся защищать, маг позволял себе чувствовать. Сэр Майкл Уиллер был старшим сыном знатного дома — не наследником, но лучшим клинком при дворе. Его семья с давних времён служила правящей династии верой и правдой. Каждый старший сын рода Уиллеров должен был быть главным щитом короля, его глазами и ушами в войсках, главным спутником на войне, оставаться надсмотрщиком и сильной рукой при дворе. Юноша был слишком молод, чтобы принять такую важную задачу, но традиция никогда не нарушалась. И двадцатитрёхлетний сэр Майкл после гибели своего отца вот-вот должен был пройти посвящение. С детства он знал, что его ждёт. Его учили защищать короля, королевство и порядок. Его учили не задавать лишних вопросов. И уж точно — не засматриваться ни на кого, поскольку теперь вся его суть существования заключалась в служении королю. Верность должна была перетекать в то самое сокровенное желание, которое теплилось в сердцах каждого человека в этом королевстве. В королевстве Хоукинсшир маги никогда не были равны рыцарям. Их не возводили в титулы, не вписывали в родословные и не изображали на гобеленах рядом с победами и коронациями. И всё же именно на них держалось хрупкое равновесие, благодаря которому королевство продолжало существовать. Магия считалась не даром, а ресурсом — чем-то, что дозволено использовать, но нельзя по-настоящему принимать. Маги служили короне так же неизбежно, как зима приходит после осени. Их сила принадлежала не им самим: с момента признания дара маг становился собственностью королевства. Маги здесь были терпимы, пока оставались полезны. Он появился при дворе в шестнадцать лет — худой, молчаливый, с тёмными кругами под глазами и взглядом, будто он видел больше, чем позволено смертному. Придворный маг, которого нередко величали «Великим Провидцем». Даже при скептическом отношении всего двора король не мог обходиться без поддержки придворного волшебства и пророчеств Уильяма Байерса. Его магия была редкой — не огонь и не молнии, а звёзды. Он читал знаки на небе, предсказывал беды и видел нити судеб. За пять лет, проведённых при дворе, он перестал обращать внимание на презрение слуг, постоянно шепчущихся о нём за спиной. Провидец большую часть времени проводил за своими наблюдениями, что отвлекало его от нынешнего, крайне неприятного положения. В знойные летние дни вы не нашли бы никого, кто с радостью прогуливался бы под палящим солнцем. Все во дворце прятались в парках, под тенистыми деревьями, или в самом дворце, где каменные стены отдавали прохладой, спасая слуг, укрывавшихся в сырых погребах и избегавших хоть и погожей, но крайне знойной погоды. Даже королевская армия в такие дни отказывалась от разведки, ведь доспехи под солнцем становились столь обжигающими, что это было сравнимо с пыткой. Маги тоже предпочитали отсиживаться в своих башнях — за звёздами днём просто-напросто не понаблюдаешь. Поэтому жизнь в королевском дворце в основном пробуждалась к вечеру. В один из таких вечеров, когда солнце уже скрылось за горизонтом, позволяя обнажить звёздное ночное небо, дворец медленно выдыхал дневную духоту. Камень под ногами наконец отдавал прохладой, факелы зажигались один за другим, и тени вытягивались по галереям, словно живые. Уильям Байерс стоял на открытой террасе своей башни, опираясь ладонями о холодный парапет. Перед ним было небо, усыпанное созвездиями, которые он знал лучше, чем лица большинства людей при дворе. Звёзды сегодня были беспокойны, но необычайно ярки. Нити судеб дрожали, пересекались, путались — и среди них снова и снова возникал один и тот же образ: сталь, отражающая свет, и сердце, бьющееся слишком громко для того, кто дал клятву молчать и лишь нести на себе долг перед короной. Он знал, что это предзнаменование связано с посвящением. Сэр Майкл Уиллер должен был пройти его уже на рассвете. ⸻ * Незадолго до этого * — …О, неужели вы ещё не слышали? — с негодованием пролепетала одна из девушек. — Вы повергли меня в шок, ведь все только и говорят об этом! Тогда отчуждённый, как, впрочем, и всегда, Уильям — слишком тихий, слишком странный для двора — быстрым шагом возвращался из западного крыла, где хранились старые карты неба. Захватив с собой пару экземпляров, он сжимал их в руках и старался ни с кем не пересекаться взглядом. Его редко замечали, когда он сам того не хотел. Маги вообще были удобны именно этим — они умели быть незаметными. Он остановился прежде, чем понял, что именно заставило его это сделать. Для него самого это было шоком: тело будто бы само вынудило его подслушать диалог трёх дам, столь бурно обсуждавших кого-то. С негодованием от несвойственного ему поведения — ведь он никогда в принципе не интересовался делами при дворе — придворный маг отступил за колонну, скрывшись в тени, и прислушался. Смех. Лёгкий, звонкий. Девичий. — Ты его видела? — возбуждённо шептала одна. — Конечно, видела. Вчера на тренировочном дворе. Боги, он совсем не похож на остальных… — Говорят, это сын Уиллеров. Старший. Это правда? — с восторгом прошептала одна из девушек, слышавшая о нём впервые. — Тот самый род Уиллеров? Щит короля? — с нескрываемым интересом спросила вторая. — Да! Представляешь? Ему всего двадцать с небольшим, а он уже лучший клинок при дворе! — с восторгом от темы обсуждения отвечала третья, стараясь утешить трепет своих подруг. В голосах звучало то особое восхищение, которое Уильям привык слышать, когда речь заходила о рыцарях: смесь восторга, безопасности и тихой мечты. — Я слышала, он дерётся так, будто не чувствует боли. — А я — что он никогда не смеётся. — Глупости. Он улыбался, когда помог мне поднять корзину. Совсем чуть-чуть, но… — девушка понизила голос. — У него глаза очень тёплые. Не как у других. Уильям замер. Он не знал почему, но эти слова зацепились в нём сильнее, чем рассказы о силе, крови или славе. Тепло — редкая характеристика для рыцаря. Особенно для того, кого уже готовили стать главным щитом короля. — Его скоро посвятят, — продолжала девушка. — Говорят, после смерти его отца церемонию ускорили. — Бедный… — Бедный? Да он рождён для этого. Уиллеры всегда такие. «Неужели почётный рыцарь Теодор скончался?..» — мелькнула мысль в голове мага. Он был так погружён в свои исследования, что вовсе перестал обращать внимание на внешний мир, отдавая себя полностью стремлению к познанию. Шаги стали приближаться. Уильям тихо выдохнул и отступил глубже в тень, позволяя девушкам пройти мимо, не заметив его. Когда их голоса стихли, коридор снова наполнился тишиной. Имя — Майкл Уиллер — странно отозвалось где-то не в голове, а гораздо глубже. Оно наполнило всю его душу и отозвалось странным теплом. Не как пророчество. Не как видение. Как лёгкое смещение внутри, будто одна из нитей судеб дрогнула без всякого предупреждения. В ту ночь Уильям впервые попытался найти его судьбу в звёздах…