Всё хорошо, Ёнбок.

Yongbok. Парадная форма ему к лицу. Дьявольски прекрасен и силён. Идеальная осанка, даже в моменте, когда его жизнь разбита мною в дребезги. Люблю, больше жизни, бесконечность черных бездонных глаз, глядя в которые, я не испытываю страха за свою судьбу, лишь за то, что не сможет простить. Я искренне надеюсь, что не нанёс непоправимый урон и он справится. Если бы я мог повернуть время вспять, я бы без раздумий пожертвовал всем, что было ценно для меня, ради его благополучия. Но я не могу.

***

Закончив университет по специальности кибер безопасности с красным дипломом я по распределению ожидаемо попал на должность в гос структуре. Хёнджина, получившего точно такой же диплом с отличием по направлению силовой безопасности, чудесным образом распределили в то же ведомство. Оба отца, служившие в тех же структурах, были счастливы по тому, что попасть на гос службу в нашей стране было пределом мечтаний любого гражданина государства и гарантировало сытую и спокойную жизнь, в том числе родителям, ведь они так и не смогли больше завести детей после моего рождения. У Хванов по странному стечению обстоятельств Хёнджин тоже был единственным ребенком. Чаще всего в семьях было трое или четверо детей, но в случае Хёнджина, он так же как и я, стал первым и последним. Больше мама забеременеть не смогла. В детстве я искренне радовался такому стечению обстоятельств, ведь всё внимание и любовь родителей доставались мне безраздельно, Хёнджин придерживался того же мнения, но родители от чего-то в восторге явно не были. Чем старше я становился, тем больше начинал задумываться над структурой общества в котором мы существовали. Почему всё устроено так, а не иначе. Однако мысли оставались просто мыслями, пока я не наткнулся в силу своей службы на один из старых архивов. Что тогда подтолкнуло меня начать изучать и анализировать полученную информацию, я и сам не понял. Нужно было закрыть файл и забыть пароль, продолжить жить свою жизнь не думая ни о чем, кроме того, как закончить смену и закрыв дверь своей квартиры провалиться в родные объятия, но я не смог. Врождённое любопытство и тяга к знаниям сыграли со мной злую шутку и я погрузился в изучение, попутно ломая, необходимые для понимания полной картины, сторонние архивы. Будучи лучшим на потоке, я оказался распределён на должность в самом сердце системы и имел возможность залезть туда, куда мало у кого был доступ. С каждым днём голова всё больше пухла от обилия просмотренной информации, которой я боялся делиться даже с Хёнджином, прекрасно понимая, что за распространение меня просто расстреляют, без суда и следствия. На этот счёт я давно не заблуждался. В детстве мама, несмотря на строгие запреты отца, иногда рассказывала немного о своем детстве. Я, с замиранием сердца, слушал об огромном мире, для глобального присутствия в котором когда-то хватало одного мобильного телефона с выходом в интернет. Мама с грустью вспоминала о своих мечтах учиться и работать за границей, когда она была подростком. Изучении иностранных языков всеми желающими и огромном количестве художественной литературы в свободном доступе, соцсетях позволяющих общаться с любым человеком в любой точке мира. Сейчас иностранные языки преподавались только в нашем ВУЗе. В наше время никто уже не помнил что всего каких-то тридцать - сорок лет назад люди жили совершенно по другому. Мелким, я воспринимал эти рассказы как сказки на ночь, такие же как мамины истории про принцев и принцесс, волшебников, вампиров, оборотней и даже пришельцев, которые она иногда рассказывала на ночь. Наше поколение росло на однотипных мультиках, про трудяг и тунеядцев, с четким осознанием: что такое хорошо и что такое плохо. Трудись на благо страны, работай не покладая рук, соблюдай закон и всё в твоей жизни будет хорошо. И это воспринималось как единственно верная модель поведения. Так жили все. Конечно мы с Хваном хулиганили как все дети и подростки нашего возраста, но закон нарушать даже в мыслях не было. Исключение составляли наши с Хёнджином отношения, но о них никто не знал, до недавнего времени. Эта ситуация больно ударила по нам, но, как обычно, разделенная пополам, не разрушила. Отец Хёнджина неожиданно, без предупреждения, решил заехать к нему и застал пустую квартиру, где всё кричало о том, что в ней никто не живёт. Отцу показалось это крайне странным и он решил разузнать у моих, как обстоят дела у их ребёнка. Мои, встревоженные звонком родители решили не гадать на кофейной гуще, а просто нанести визит своему чаду, прихватив с собой и мистера Хвана. Зайдя на порог моей квартиры они успели только пройти в гостиную, когда хлопнула дверь и Хёнджин вернувшийся со смены в предвкушение нашего совместного вечера, не замечая ничего вокруг прямо с порога громко возвестил что, он "дома и безумно соскучился по своему малышу". Моя мать после этих слов потеряла сознание, а отцы дар речи. Побледнев, отец подхватил на руки приходящую в сознание мать и молча вышел за дверь. Отец Хёнджина попросил не надолго оставить их с сыном наедине, минут через пять покинув квартиру громко хлопнул дверью. Через три дня мне попался на глаза рапорт отца о переводе на службу на другой конец страны без объяснения причин, а отец Хёнджина пропал с радаров. На тот момент, занимая должность первого помощника министра по гос безопасности, он с головой ушел в работу, прервав с нам всяческий контакт. О чем они тогда говорили с Хёнджином на кухне я так и не узнал. Хёнджин категорически отказался говорить на эту тему, сказав лишь, что отца у него больше нет. На какое-то время это настолько выбило меня из колеи, что я забыл о своих исследованиях, но неделю назад что-то подтолкнуло меня его возобновить. Через пару дней я смотрел на мир уже совершенно другими глазами. Выходило что раньше мы с Хёнджином могли бы особо и не скрываться, общество было намного более толерантным. Оказывается, всего тридцать лет назад люди жили совершенно по другому. Наравне со всеми странами мира пользовалась преимуществами демократии и прелестями конституционного строя. Но, как известно, миром правят деньги и власть( точно так же как и сейчас), но в то время кому-то чего-то хронически не хватало. Финансовая элита поставила себе цель: безраздельная власть в стране. Мировая история доказывает, что такой режим в наше время возможен лишь при полной изоляции. Сначала был спровоцирован захват спорной территории, что настроило мировую общественность против народа нашей страны. Наши сограждане стали испытывать дискомфорт находясь в других странах по работе и на отдыхе. Негатив лился как из ведра, собственные СМИ полнились патриотическими лозунгами, народ начал проявлять ответную агрессию. Разделяй и властвуй. Олигархи потирали руки и массово выводили средства на оффшорные счета в иностранных банках. Однако, экономические санкции мирового сообщества ухудшили уровень жизни обычного населения, вызвав волну негатива. Высокую волну, но всё ещё не достаточную. Люди приспосабливались и выживали. С переменным успехом прошло около десяти лет. Всё это время проплачивалась активная пропаганда опасности для нашего государства со стороны других государств и союзов. Народ варился на медленном огне, но всё ещё адаптировался. Нужно было усилить страсти. Под предлогом защиты от мистических захватчиков и обнародованой информации о разработке биологического оружия в соседнем государстве, богатые мира сего пролоббировали затяжную военную кампанию, постепенно доводя народ до точки кипения. Военная кампания тянула из бюджета средства, оседавшие всё в тех же карманах, инфляция росла, цены на продукты и бензин взлетели до небес. Остатки средств бюджета, не осевшие в карманах уходили на оборонку, но всё ещё кому-то было мало. Теми же денежными мешками продолжали лоббироваться нужные им законы, повышающие расходы населения на базовые потребности: цены на коммунальные платежи и продукты продолжали расти, росли налоги, росли штрафы, стоимость обучения и медицины. Одновременно продолжалось закручивание гаек для малого и среднего бизнеса. Требования к бизнесу росли, цены на услуги неуклонно следовали за ними, уровень доходов населения окончательно перестал соответствовать уровню расходов. На фоне этих изменений ожидаемо упал уровень рождаемости, что олигархов естественно не устраивало, человеческие ресурсы нужны были для войны и пополнения бюджета. Началась активная борьба с ЛГБТ и абортами. Попутно велась информационная чистка, по тому как, если пенсионерам за глаза хватало пропаганды на официальных новостных каналах, более молодое население продолжало шариться во всемирной паутине, видео-хостингах и социальных сетях в поисках независимой информации. Далеко не все свято верили тому, что вешают по телевизору. Сначала под предлогом иностранной агитации в стране были заблокированы крупнейшие мировые социальные сети и популярные видео хостинги. Всё запрещённое сразу же подкреплялось неподъемными штрафами и уголовной ответственностью. Народ встал на дыбы, но быстро потух, сосредоточившись на выживании в экстремальных условиях, пытаясь удержать уровень жизни для себя и своих детей. Параллельно велась работа по намеренному снижению образованности общества. Необразованными проще управлять - старая как мир парадигма. Повышались требования в школе, писались новые программы обучения, которые на хорошие оценки самостоятельно могло вытянуть в лучшем случае около 10% обучающихся. Проводилась агитация на тему престижности и лёгкости получения среднего профессионального образования по рабочим специальностям, пропогандировалась престижность военного дела. Военные кадры были нужны как никогда. Олигархи готовились к подавлению остатков разумных силовыми методами и последующему контролю порядка. Родители бросили силы на дополнительные занятия, забыв обо всякой политике. Через некоторое время под предлогом всё той же иностранной агитации и мошеннических действий началась блокировка мессенджеров, способных на стабильную связь с заграницей. Попутно, без особого афиширования, прекратили свое существование большинство онлайн кинотеатров, и электронных библиотек, не поддавшихся тотальной цензуре. Народ снова встрепенулся, но было поздно. Под предлогом кибер атак вражеских государств, силовые структуры получили право тотально блокировать мировой интернет, а чуть позже и любую необходимую связь, вплоть до стационарных телефонных линий, оставляя людей в полном информационном вакууме. Народ вроде снова встрепенулся, но тут же был анонсирован полный финансовый мониторинг доходов и расходов населения. Малый и средний бизнес ушел в планирование антикризисных мер, народ в очередное планирование выживания в новых условиях. На возмущения не хватало ни сил, ни средств, ни времени. А через некоторое время стало просто поздно. Государство закрыло границы и заблокировало мировой интернет. Остатки недовольных были оперативно уничтожены силовыми методами и началась наконец финальная экономическая трансформация. Рождаемость рухнула в ноль, но на законодательном уровне было прописано окончание деятельности пенсионных фондов. Теперь дети были обязаны отчислять родителям по 15% собственных доходов в виде компенсаций по старости. Народ бросился рожать в стремлении обеспечить себя минимальными средствами к существованию в преклонном возрасте. Средства финансового мониторинга продолжали совершенствоваться, человек в принципе не мог потратить больше чем заработал. Недолгое время люди спасались наличными средствами, которые не возможно было тотально мониторить, но в течение нескольких лет наличные деньги перестали существовать. Общество окончательно расслоилась. Основная масса трудилась в сфере обслуживание и производства. Те, кто имел какое либо отношение к силовым структурам стали средним слоем, имея более высокие заработки по сравнению с остальными. Правящая элита наконец собрав все возможные денежные потоки успокоилась, реформы прекратились и вот уже на протяжении многих лет никто ничего не мог изменить. Общество жило, дышало и работало на благо элиты, безопасники поддерживали порядок. На банальное осмысление масштабов провёрнутых реформаций у меня ушла примерно неделя. В голове просто не укладывалось, как кучка олигархов смогла провернуть такое. На планирование настолько масштабного проекта должны были уйти годы. Каждый финансовый шаг, каждый информационный вброс, стратегические и тактические решения для успеха кампании должны были быть выполнены с ювелирной точностью. Я просто не верил своим глазам, мне нужно было какое-то подтверждение. Любое. И в силу своей специальности я знал где я могу его достать. Сейчас, глядя в такие родные и любимые глаза, я действительно раскаиваюсь в своём поступке. Не по тому, что уже не желаю ничего знать, я желаю всем сердцем, ибо нельзя такое провернуть с миллионами граждан и спокойно сидеть после этого и наслаждаться жизнью, а по тому, что я причинил боль самому дорогому человеку, который у меня есть.

***

Дверь в нашу крошечную студию вылетела с таким грохотом, что у меня моментально заложило уши. Пыль от вынесенного вместе с косяком куска стены словно в замедленной съёмке плавно осела на недавно сверкавшем до блеска чистотой полу, заставив меня оторваться от экрана ноутбука. Ну вот и всё, фильм на вечер можно не выбирать. Хёнджин так и завис в середине кухонного островка, со смешной розовой пластиковой лопаточкой для жарки, в шоке взирая на собственных коллег ворвавшихся в его дом. Рука по инерции дёрнулась куда-то к подмышке и тут же опустилась, не обнаружив кобуры, одиноко лежащей сейчас, вместе с табельным оружием на тумбочке в коридоре. Спасибо кому-то наверху за это. Что он смог бы сделать, даже если бы она была на месте, против шести нацеленных сейчас на меня автоматов? - ничего. Разве что уйти раньше меня. Взгляд моментально сфокусировался на мне, поймав меня с поличным. Объяснения были не нужны, зная меня почти с пелёнок, он сложил пазл за десять секунд. Позже, после нескольких дней безуспешных допросов, я обессиленный, сидел на бетонном полу камеры и вспоминал, как в этот момент мгновенно потух его взгляд. Он понял, что наш мир разрушился без возможности восстановления. Самое смешное было в том, что я даже не успел проверить то, что планировал, я успел только задуматься над тем, как это сделать. Очевидно, кто-то из коллег, просто наткнулся на логи моих действий внутри системы, скорее всего совершенно случайно и доложил, кому следует. За эти несколько дней никого, кроме следователей я не видел. Пытался ли кто-нибудь из родных увидеться со мной? Пытался ли Хёнджин? Возможно, но кто бы им разрешил. Я хотел бы успеть попросить его простить и отпустить. Сказать, что сожалею о том, что подвёл его, о том, что разрушил очень важную часть его жизни, что послужил причиной беспокойства его родителей и о многом другом, важном и не очень. Увидеть его хотя бы на минуту, было сейчас самой большой мечтой всей моей жизни. Я бы хотел попросить его об одном. О том, чтобы, пусть не сейчас, но через некоторое время, он постарался найти человека, который будет любить его так же, а лучше, сильнее, чем я. Очень надеюсь, в какой-то момент он всё же сможет простить меня.

***

В тот момент, когда моя мечта сбылась, всё мысли покинули меня. Я смотрел в его глаза и был счастлив, что они будут со мной до конца. Как он упросил отца о возможности привести приговор в исполнение лично, я не знаю, но это самый ценный подарок, который я мог бы попросить. Объятия, крепкие и до боли знакомые выводят из транса. Вдыхаю родной запах и сердце подстраивается под ритм его. В унисон, как и всегда. Теперь вообще не страшно. Он, кажется что-то говорит, но я не слышу. Я слушаю этот мерный стук напротив своего собственного. - one shot, one death, долетает до мутного сознания. Выдержки из когда-то совместно прочитанной нами книги с печальным концом. Понимание приходит мгновенно, тело сводит судорогой в попытке отстраниться, но ничего не выходит. На секунду я ощущаю упирающуюся между лопаток судьбу, слышу глухой хлопок и наступает тишина, звенящая, оглушительная. Смотрю широко распахнутыми глазами в такие же, напротив, чувствуя как растворяюсь в них. Глаза слезятся. Я так виноват перед ним. Так виноват. В последние секунды резкость зрения выкручивает на максимум, в ушах гул, похожий на жужжание тысяч насекомых. Уже не слышу, но отчётливо читаю по губам: "всё хорошо, Ёнбок". Становится темно и тихо.