Непредвиденный пациент

      Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.       Минхо смотрит на свои дрожащие руки, покрытые кровью. Липкая, почти засохшая. Она затекала под ногти, окрашивала кожу в неестественно яркий цвет. Парень поднимает голову к зеркалу, осматривая своё бледное лицо со следами от пальцев. Концы волос пепельного блонда покрыты красноватыми оттенками. В отражении на него смотрит незнакомец: Минхо не узнаёт себя. Он скидывает это на искажение реальности после всего, что произошло.       В ушах звенит, кажется, он вот-вот упадёт. Парень пытается стереть её, смыть кровь, смыть следы того, что он сейчас сделал. В мгновение весь мир потемнел, и та чёткость, с которой он видел буквально пятнадцать минут назад, исчезла. Адреналин ушёл, Ли остался один со стрессом, который только что пережил.       Шум воды позволяет ему забыться на пару секунд, он снова возвращает взор к пальцам под прохладной струёй и принимается ещё усерднее стирать остатки катастрофы, движимый непонятной истерикой и паникой. По щекам скатываются мелкие слёзы, Минхо пытается заглушить свои всхлипы. Ему нужно собраться. Нужно привести себя в порядок. Нужно смыть лужу крови в прихожей. Ему нужно что-то сделать.       НЕДЕЛЮ НАЗАД       Минхо потирает прохладный нос, вдыхая морозный воздух города вперемешку с противным запахом дыма. Парень шлёпает по грязному асфальту, таща в руках пакеты с продуктами и свою тяжёлую сумку с конспектами.       Улицы города были практически пусты. Раннее утро субботы всё-таки, все люди с нормальным графиком работы либо спят, отдыхая после тяжёлой недели, либо только возвращаются домой из клубов. Минхо с белой завистью наблюдает за тем, как несколько молодых людей, пошатываясь, бредут по тротуарам, напевая при этом знакомую мелодию.       Шапка спадает на глаза, и Минхо поправляет её, бурча что-то под нос. Он поднимается по ступенькам, останавливаясь напротив панели с кнопками и пытаясь сфокусировать зрение. Он тыкает пальцами в перчатках на кнопки, и отвратительно пищащий звук домофона позволяет ему войти. Сегодня повезло, открылось с первого раза.       Неприятный запах подъезда и кричащие коты встречают его мгновенно. Ли делает усилие и улыбается, присаживаясь на корточки, чтобы погладить каждого из семи котов. Он по привычке вытаскивает сосиски, отдавая ранний завтрак тем, кто в нём действительно нуждается. Самые важные утренние дела сделаны, только после этого он может разрешить себе отдохнуть.       Парень выпрямляется, нажимая кнопку вызова лифта, и поднимает глаза на панель с горящими цифрами. Лифт висит между вторым и третьим, уже неудивительно, Минхо смирился со своей участью. Он помечает себе в голове, что нужно набрать службу ремонта.       Он хватается за перила, начиная свой ежедневный кросс. Единственное успокоение приносит то, что это можно назвать утренней зарядкой и хорошей физической активностью, учитывая его график и образ жизни, это даже полезно.       Забираясь на свой восьмой этаж из последних сил, Минхо кажется, что он откинется прямо сейчас и выплюнет свои лёгкие на грязный каменный пол подъезда. Он тяжело дышит и медленно ступает ногой на последнюю ступеньку. Парень с трудом передвигается и, не замечая ничего кроме своих кроссовок, ударяется в кого-то, как только ступает на лестничную клетку своего этажа.       Он теряется на мгновение, думая, что покатится кубарем по лестнице, но его крепко хватают за рукав, удерживая в таком шатком положении.       — Минхо! — знакомый голос радует его на секунду, и он наконец фокусируется на лице собеседника. — Извини, чуть не сбил тебя, — усмехается парень напротив, двигая Ли в сторону от лестницы. — Давай помогу, — быстро ориентируется сосед, забирая пакет из его рук.       Всё это происходит слишком быстро, а Минхо довольно туго соображает после ночи без сна. Он рассматривает перед собой мужчину в кожаной куртке и с капюшоном на голове. Сосед быстро скидывает его с себя и приветливо улыбается.       — Привет, — заторможено говорит Минхо, начиная искать ключи в своей куртке.       — Доброе утро, Минхо, — всё также смеясь, проговаривает мужчина. — Ты с ночной смены? — интересуется он, пока Ли справляется со своим замком.       — Да, — выдыхает парень, всё ещё пытаясь привести дыхание в норму.       — После них ты всегда потерянный.       Минхо оборачивается к соседу, переваривая слова. Они действительно довольно часто встречаются ранними утрами, но он не думал, что Джисон замечает такие детали.       Ли также заторможено кивает, улыбаясь краешком рта.       — Да, может быть, — быстро моргает он. — А ты? Идёшь на пробежку?       Хан мнётся, улыбаясь. Минхо знает это поведение. «Ты идёшь прогуляться? Ты на работу? Куда ты идёшь?» Это могло бы показаться навязчивым поведением, но Ли просто всегда старался поддержать диалог, а после вопроса принято задавать встречный, и Минхо задавал, но практически сразу жалел. Он никогда не получал точного ответа, и этот раз не исключение.       — Не совсем, — уклончиво отвечает Джисон. — Что-то вроде раннего выезда. Вызвали на работу.       Минхо может только в очередной раз кивнуть. Джисон не врёт ему, но не договаривает, хотя он и не обязан.       Хан делает так всегда. Помогает ему, подкармливает котов вместе с Минхо, всегда готов на small talk, и не потому что так принято, а потому что ему и правда интересно. Он кажется добрым и понимающим, иначе зачем он возится с Ли и его пакетами всегда, когда встречает его.       Но он не говорит много. Всегда минимум рассказов о себе, и Минхо даже понятия не имеет, где он работает. Может, он госслужащий, и им просто не принято говорить об этом.       — Вот так, — Хан затаскивает продукты в квартиру, ставя их в прихожей.       — Спасибо, — благодарно улыбается Минхо. — Хорошего тебе… чего там хорошего может быть? — морщится парень, понимая, что возможно выглядит глупо. Он думает, как бы подобрать слова, ведь он понятия не имеет, куда идёт Джисон и почему не говорит об этом вслух. — Дня? Хорошего дня, — решает обобщить Ли.       — Спасибо, Минхо, — кивает сосед. — Тебе тоже! Выспись как следует и хорошо поешь. — Часы на его запястье пиликают, и сосед внимательно вчитывается в сообщение, а затем выходит за дверь и поспешно спускается по лестнице.       — Спасибо, Джисон… — негромко говорит Минхо, но его голос всё равно разносится эхом по лестничной клетке.       Парень захлопывает дверь, оставаясь в таком положении пару секунд, и решает посмотреть в окно. Он торопливо снимает с себя ботинки и чуть ли не падает, пока добирается до подоконника. Пожарные лестницы с наружной стороны мешают хорошему обзору всей улицы, но Минхо проделывает такое не в первый раз, и он уже приноровился. Парень садится полубоком, склоняя голову вправо, и в таком положении ему открывается неплохой обзор на парковку.       Джисон выбегает из подъезда, садясь в свою большую тёмную машину. Хан, видимо, единственный в доме, кто может позволить себе достойный автомобиль. Ли непонятно, зачем ему нужна такая огромная махина, ведь семьи у Хана нет и с друзьями он его ни разу не видел, но это не кажется странным, у всех свои причуды.       Минхо просто любопытный. Ему интересно, чем занимается сосед, хотя бы потому что сам Ли рассказывал ему про себя куда больше. Джисон не раз ловил его на пожарных лестницах, пока Минхо писал конспекты к парам по анатомии, пока вслух материл преподавателя, пока ронял книги с лестницы, выходя из квартиры. Хан знает о нём многое. О его любви к котам и сладостям, о его учёбе в медицинском и практике в одном из новых хирургических центров, о его плохом сне и графике приёма пищи.       Мужчина казался примерным соседом, тем, с кем можно выпить чаю и не чувствовать себя глупо, с кем можно пересечься на улице и дойти до дома вместе, потому что так веселее. Минхо не признавался себе, но возможно его интерес к Джисону не был обычным здоровым интересом, может, он думал об этом чуть больше, чем следовало.       Всё, что он знал о соседе так это то, что у него есть машина, он старше Минхо минимум на пять лет, (так как он упоминал выпуск из университета), он не может жить без кофе, он очень добрый и милый. Последние два всего лишь его наблюдения. Из наблюдений у него ещё то, что, скорее всего, работа соседа активная, потому что он находится в крайне хорошей физической форме. Почти ежедневные пробежки, гантели у него дома и несколько тренажёров.       У Хана не было графика. Иногда он пропадал на несколько дней, а потом Минхо встречал его в подъезде бледным и не выспавшимся, с тёмными кругами под глазами, которые не скрывала даже смуглая кожа. В другие периоды он, казалось, не выходил из дома сутками и проводил дни на пожарных лестницах, куря свои противные сигареты и работая в ноутбуке без остановки.       Мысль о том, чтобы спросить его обо всём напрямую, казалась Минхо грубым вторжением в его личное пространство. А он уважает Хана и его пространство. Они просто соседи, которые хорошо относятся друг к другу, Минхо оставалось лишь мириться с этой загадочностью.       Он провожает взглядом чёрную машину и спускается с подоконника, чтобы наконец разложить продукты и лечь спать.

*****

      — И эта бабка говорит мне: "Иди и позови врача, сосунок", — Хёнджин пародирует интонацию с абсолютной точностью, что заставляет его друзей почти задыхаться от смеха.       Минхо хихикает так же, как и остальные, поправляя лямку от рюкзака на плече. Они стоят на крыльце клиники, смотря на то, как крупные хлопья мокрого снега падают с неба. Молодые люди спускаются по ступенькам, поднимая голову к небу.       — Красиво, — шепчет Ликс, словно зачарованный этим видом.       — Красиво, — ёжится Минхо, накидывая капюшон. — Но сегодня не обещали снег, — он крутится вокруг, оценивая обстановку, пока ветер хлещет влажными хлопьями ему по лицу.       — Главное, до метро добраться, — торопится Хёнджин.       Минхо кивает и машет друзьям.       — Мне в другую сторону, — они прощаются, и Ли остаётся один.       Яркие фонари вдоль улиц видны лишь мельком, ведь метель настолько сильная, что видимость сильно ухудшается. Минхо закутывается в свой шарф сильнее, стараясь смотреть только под ноги. Ему идти ещё около двадцати минут, и, скорее всего, к этому времени он превратится в большой снежный шар.       Звук сигнала машины заставляет его вздрогнуть. Он поворачивается, замечая рядом с собой автомобиль. Стекло опускается, и Минхо замечает знакомое лицо.       — Если сядешь прямо сейчас, то тебя не унесёт, — громко говорит Джисон, открывая переднюю дверь.       Минхо даже не собирается с ним спорить.       Он прыгает на сиденье, тяжело дыша, скидывает с себя капюшон и запрокидывает голову назад.       Парень восстанавливает дыхание и чувствует на себе взгляд. Минхо выглядит растрёпанным. Влажные от снега волосы и ресницы, румяные донельзя щёки и потрескавшиеся губы. На шарфе таят последние снежинки, и Минхо даже не хочет думать о том, как плохо он сейчас выглядит.       — Живой? — улыбаясь, интересуется Джисон.       Мужчина начинает движение, выезжая на проезжую часть.       — Да, — кивает Ли. — Что ты тут делаешь? — любопытствует он.       — Проезжал мимо, — пожимает тот плечами.       Минхо уверен, что это не так, потому что Джисон навряд ли бы случайно проехал здесь, учитывая его работу в нижнем Манхэтенне, как он сам когда-то упоминал. Он посматривает на профиль Хана, пока тот увлечённо ведёт машину.       — В Челси? — посмеивается Минхо, но решает не нагнетать. — Надо же, какое совпадение.       Младший старается сдержать саркастичный тон, но у него это с трудом получается.       — И я про тоже! — Джисон, либо не понявший суть шутки, либо просто подыгрывающий, делает вид, что всё в порядке. — Так удачно получилось, я тебя даже сквозь метель заметил.       Он, не отрываясь, следит за дорогой, аккуратно двигаясь в нужном направлении.       — Я что, такой видный? — шутит Ли, поглядывая на водителя. Он ярко улыбается, заглядывая в зеркало заднего вида.       — Твоя куртка почти светоотражатель, — напоминает ему мужчина, указывая пальцем на пуховик Минхо. — Ты был на практике? — продолжает он, на что парень кивает, зачёсывая волосы назад.       — Да, тут недалеко моя клиника.       — И как всё проходит?       Его почти незаинтересованный вид, но при этом дружелюбный тон ставят Минхо в тупик раз за разом. Он просто пытается поддержать разговор, чтобы не было неловких пауз, или ему и правда хочется узнать что-то о Минхо?       Младший отводит взгляд к окну, выдыхая.       — Тяжёлое расписание. Много дежурств и документов, им удобно всё скидывать на практикантов.       — Ты сильно устаёшь, — звучит как факт из уст соседа.       — Так и есть, — соглашается парень, радуясь тому, что кто-то замечает его состояние.       Джисон вдруг сворачивает с улицы раньше, чем следовало бы.       — Я голоден, не хочешь поужинать? — внезапно спрашивает он, меняя тему.       Хан паркуется рядом с заведением и глушит мотор прежде, чем Минхо ответит. Видимо, его отказы не принимаются.       — Я угощаю, — он поворачивается к блондину, возвращая на лицо лучезарную улыбку.       — Да, — кивает Минхо, смотря в тёмные глаза. — Давай поужинаем.       Минхо не знает, почему Джисон решил угостить его, но он не будет сильно переживать по этому поводу. Возможно, Ли сам выглядит жалко и нездорово после смены в клинике, а, возможно, есть и другие причины.       Минхо считает, что Хан довольно одинок. Скорее всего, он не страдает из-за этого, потому что таков его образ жизни, но всё же. Иногда всем хочется провести время в хорошей компании. Ли приятно, если Джисон считает его хорошей компанией.       Они проводят время вместе, и Минхо не узнаёт о нём ничего нового. Он только подтверждает то, что и так было известно. Хан — прекрасный человек добрейшей души, хорошо ладит с детьми, знает несколько языков. Он не женат и никогда не был.       — Всё слишком радужно, когда дело касается тебя, — выпаливает Ли, кладя креветку в рот.       — И что это вообще значит? — непонимающе смеётся Джисон, не сводя взгляд с собеседника.       Яркое освещение итальянского ресторанчика создаёт довольно приятную атмосферу тепла. Они сидят за дальним столиком у окна, наслаждаясь видом снежного Нью-Йорка.       — Ты отличный человек, примерный сосед, классный собеседник. Я ни разу не видел тебя, ругающегося с бабкой со второго, а с ней успел поцапаться даже я, — выпучивает глаза младший, пальцем проводя по губе и стирая жирный блеск — Джисон следит за каждым его движением.       — Может, я просто дружелюбный и хороший человек? — хмыкает мужчина, отпивая напиток. — И в этом нет ничего странного.       — Ещё ты очень загадочный, — всё-таки говорит он то, о чём давно думал.       — Правда? Почему? — с искренним интересом спрашивает Джисон.       — У тебя есть секре-е-ет, — тянет Ли, смеясь над своей же интонацией. — Может, ты человек-паук? — шутит парень. — Рано уходишь, поздно приходишь, никогда не говоришь о своей работе. А ещё ты для меня тот самый дружелюбный сосед, так что версия с пауком…       — Я уже староват для паучка, — качает он головой, будто это предположение и правда имеет право на существование.       — Но ты в отличной форме, я бы мог представить тебя, летающего между высотками города. — Минхо специально задумывается, смотря куда-то в сторону, делая вид, что представляет эту картину.       — В латексном костюме, — добавляет Хан и наслаждается тем, что Минхо запинается.       Он открывает и закрывает рот, и Джисон повторяет за ним, передразнивая.       — Нет… то есть, да. Я мог бы это представить. — Повторяет Ли для большей верности, вводя себя в ещё более неловкую ситуацию.       — О, правда? — приподнимает брови Хан, откладывая столовые приборы и складывая руки на груди. — И как тебе это?       — Очень даже неплохо, — кивает младший, чуть смущённый тем, что его подкололи.       — Я буду знать, что тебе нравится, — подмигивает Хан, возвращаясь к своему блюду.       Мужчина немного молчит, прежде чем спросить:       — А Мэри Джейн не работала врачом?       Минхо поднимает глаза, задумываясь.       — Э… насколько я помню, нет, — пожимает плечами, глупо хихикая.       — Жаль, а то всё было бы по канону, — как ни в чём не бывало продолжает Хан, доедая свою пасту.       Минхо чуть трёт свои щёки, надеясь, что они не краснеют.       После загруженного дня и крайне неплохого вечера Ли может лишь одиноко смотреть в окно, наблюдая за тем, как снежинки покрывают тонким слоем пожарную лестницу. По привычке прислушивается к тому, что происходит за стенкой, и слышит только приглушённые шаги.       Он укладывается в свою прохладную кровать, кладёт голову на подушку, прикрывая глаза. Минхо просто надеется, что Хан Джисон не преступник, и его загадочность носит что-то менее криминальное.

*****

      Слабый свет настольной лампы, казалось, специально помогал общей атмосфере тепла убаюкать Минхо. Парень сидел за рабочим столом с разложенными тетрадями и конспектами, прикрыв глаза и слушая приятный звук гула обогревателя, который грел ноги Ли. Он подставил ладонь под лицо, борясь с наступающим сном.       Лёгкий стук заставил его заторможено поднять веки, он оглянулся вокруг и решил, что ему кажется. Парень сжимает в руке ручку, с потерянностью смотря в свою тетрадь и пытаясь понять, чем он занимался последние пару часов.       Ещё один стук. Теперь точно не показалось. Минхо морщится, отодвигая стул, и поднимается на ноги. Он осторожно подходит к занавешенному шторами окну и ждёт ещё пару секунд. Ещё один стук.       Блондин раздвигает шторы, с удивлением смотря на мужчину через стекло. Джисон с яркой улыбкой и какими-то вещицами в руках стоит по ту сторону, отражающийся свет лампы в окне мешает разглядеть всё внимательно.       Минхо клацает по защёлке, неуверенно поднимая окно. В лицо ударяет холодный воздух, и сотни снежинок летят на него со стремительной скоростью. Хан напротив него выглядит чересчур довольным, теперь Ли может рассмотреть его лучше.       В тёмных волосах путаются узорные снежинки, его щёки розовеют от холода, а сам он в одной тонкой кофте держит в руках кружки с глупыми объёмными рисунками. Минхо чувствует сладковатый запах содержимого.       — Ты что делаешь? — невольно улыбается парень, потому что эта картина не может оставить его равнодушным.       — Я увидел, что у тебя горит свет, и подумал, что ты учишься…       Минхо медленно кивает, желая выслушать всё, что тот скажет.       — Вот подумал, что не помешало бы отдохнуть немного, — он неловко переминается с ноги на ногу, и это действительно что-то новое.       Минхо не видел его таким никогда. Взбудораженным, нервным, отчего-то стесняющимся. Хан Джисон, которого он знает, ходит в тёмной одежде, прикрывает голову капюшоном, бегает по утрам и пьёт чёрный кофе. А сейчас в одной его руке кружка с Санта-Клаусом, а в другой с Гринчем, и это вызывало умиление.       — Возьми, — он тянет ему кружку, — какао, — уточняет мужчина. — С зефирками.       Минхо берёт напиток в свои руки, замечая, как пальцы мелко подрагивают то ли от усталости, то ли от чего-то другого.       — Я как раз недавно хотел его… — удивляется парень.       — Да, я видел твои лайки в Инстаграм про Новый год и Рождество что-то в этом роде, — запинается он, — и подумал, что тебе понравится. Я даже купил эти кружки, — нелепо посмеивается старший.       Его уши горят румянцем, и Минхо не может понять, происходит ли это из-за холода или смущения.       Он отдалённо слышит, как сосед не перестаёт оправдываться. Что-то тёплое разливается в его груди и грозит затопить все его внутренности. Минхо прочищает горло, смотря то на какао в своих руках, то на лицо Джисона. Он улыбается краешком рта.       Если Хан так внимательно относится к нему, то Минхо готов развалиться на части прямо здесь. Он, давно позабывший что это за чувство, ощущает приятную тяжесть в сердце и надеется, что в последствии это не станет его проблемой.       — Ты для этого через окно полез?       Джисон молча кивает, поправляя рукав своей кофты, и громко выдыхает. Из его рта выходит пар, и Ли запоздало понимает, что держит своего соседа на холоде.       — Чёрт, прости, — чертыхается он, отходя в сторону. — Заходи, — кивает парень во внутрь квартиры, но Джисон машет головой.       — Заходи лучше ты ко мне, у меня там печенье имбирное и ещё какие-то сладости… — отмахивается он, с улыбкой смотря на соседа.       Хан стоял на лестнице, заснеженный и неуместный, как рождественское чудо в сером взрослом мире.       — Ладно, — сдался Минхо, чувствуя, как по телу разливается странное спокойствие. — Только я отключу здесь всё, — указывает он рукой за спину.       Джисон улыбается коротко, почти невидимо, но для Ли это было ярче, чем все огни города.

*****

      Двойная смена в больнице кажется перебором даже для него. Он ассистировал две долгих операции, которые дались составу врачей очень тяжело.       Минхо снова плетётся по своей любимой дороге, надеясь не сломать ноги на тонком льду, который покрыл город после вчерашнего ночного дождика. Он замедляется около подъезда, замечая недалеко от входа небрежно припаркованную машину Хана. Моргает пару раз, пытаясь увидеть номера, и убеждается в том, что это его автомобиль. Минхо оглядывается вокруг и смотрит на дом, высчитывая восьмой этаж и надеясь увидеть свет в окне соседа, но его нет. Парень шумно выдыхает, решая не придавать этому большого значения. Но раньше Джисон всегда парковал машину крайне аккуратно.       Минхо механически положил котам еду, потыкал пальцем кнопку лифта, но тот всё так же в своём репертуаре. Он поднимается восемь этажей, надеясь не скатиться по злосчастным ступенькам и не оказаться в своей же больнице на операционном столе.       На лестничной клетке блондин останавливается, рассматривая дверь соседа. Она, к его удивлению, приоткрыта. Мог ли такой человек как Хан забыть закрыть дверь? Минхо в этом сильно сомневался. Обычно сосед был настолько педантичным и организованным, что такая оплошность кажется крайне странной. Минхо ещё раз оглядывается вокруг, словно кто-то может его заметить.       Ли стучится пару раз, прислушиваясь к звукам. Но всё тихо. Противное чувство тревоги одолевает его слишком быстро, он выругивается себе под нос и недолго думает прежде, чем толкнуть дверь.       — Джисон? — кричит он в пустоту, пытаясь привыкнуть к темноте.       Минхо вздрагивает от резкого звука тяжёлого дыхания прямо под ним. Он шарит рукой по стене, щёлкая выключателем. Приглушённый свет освещает небольшую прихожую. Минхо ахает в испуге, прикрывая рот рукой.       — Джисон! — парень присаживается на корточки, бегая глазами по телу мужчины.       Хан лежит на полу с рукой, прижатой к боку. Его конечности трясутся, глаза полуприкрытые, лицо почти белое. Под ним лужа крови.       — Твою мать, Хан, что произошло? — запинается Минхо, продолжая смотреть на то, как кровь стекает по его пальцам.       Руки Ли висят в воздухе над телом соседа, думая, что нужно сделать.       — Всё… всё в порядке, — хрипит он.       — Я вызову скорую, — Минхо тянется к карману, но его останавливают.       — Нет, — Джисон дотрагивается холодными пальцами до его руки. — Нельзя скорую. Никаких врачей, пожалуйста, — голос звучал твёрдо и без сомнений. Непонятно почему, но Минхо решил не спорить с ним. — Я сейчас сам зашью. — Говорит Хан, и парень округляет глаза.       — Сам? Ты наполовину в отключке, дурак. — Шипит на него Ли. — Ты скорее умрёшь от потери крови.       Взгляд Хана мутный, он едва ли понимает, что ему говорят. Его лицо кривится от боли, но он смотрит прямо в глаза Минхо. Джисон понимает, что сейчас Ли видит больше, чем должен был.       Так вот эту правду скрывал от него Хан? В таком случае Минхо нравилось быть в неведении.       — Тебя кто-то пырнул? — он тянется рукой к ране, из которой сочится кровь, но когда Хан убирает ослабевшую руку, Минхо застывает в неверии.       И в этот миг он понял, что его сосед: добрый парень, который заботился о бездомных котах, улыбался ему за ужином, поддерживал шутки — умирал не от несчастного случая. Он умирал от пули.       — Огнестрельное? — шепчет Ли.       В голове Минхо происходит полнейший беспорядок. Ему нельзя вызывать скорую, везти в больницу самому потребуется много времени, учитывая вечер буднего дня, да и переносить его сейчас в машину опасно. Хан может просто не выжить. Оставить его так и позволить зашить самому — ещё больший риск. Он может просто отключиться от боли. Остаётся один вариант.       Минхо сглатывает слюну, проходясь по лицу Хана. Он уже принял решение, но озвучить его — значит признать свою собственную смелость, которой у него сейчас мало.       — Я зашью тебя сам. Мне нужны инструменты, я зайду к себе и…       — У меня в спальне в нижнем ящике тумбочки всё есть, — еле проговаривает Хан.       Минхо быстро кивает и осматривает рану ещё раз. Ему нужно оценить ситуацию, прежде чем начать работать.       — Пуля не внутри? — Джисон качает головой. — Пуля внутри, — кивает Ли сам себе. — Правая подвздошная область, кровотечение венозное, слава богу, — выдыхает молодой врач, радуясь, что кровь не льётся фонтаном. — Пуля могла задеть кишечник. Она глубоко?       — Не знаю, всё распирает, — жалобно хрипит мужчина.       — Зажимай рану, — велит ему Минхо. — Я возьму аптечку и сделаю всё прямо тут.       — Минхо… — хрипит мужчина. — Ты не должен.       — Я должен, — твёрдо говорит Ли.       Он скидывает с себя куртку, закрывает дверь на всякий случай. Им не нужны свидетели. Проходит внутрь квартиры, хватает с кровати подушку и одеяло, моет руки в ванной.       Минхо ещё раз делает глубокий вдох, пока идёт по коридору в сторону спальни. В его голове миллион мыслей. Ему нужен полный контроль над собой и своим телом. Голова должна быть ясной, а руки делать всё чётко и правильно. Инстинкт врача срабатывает быстрее, чем накатывающая паника. В конце концов, он сегодня ассистировал операции. Может одну и сам провести.       Минхо находит не просто аптечку, а профессиональный медицинский кофр, как у парамедиков. Внутри всё, что нужно: жгуты, гемостатические губки, хирургические инструменты в стерильных упаковках, шовный материал, мощные местные анестетики — лидокаин, ампулы с антибиотиками, системы для инфузии и физраствор.       Кто такой этот ваш Хан Джисон?       Минхо присаживается на колени рядом с ним.       — Ты потом мне обязательно расскажешь, какого чёрта у тебя в спальне кофр, — бормочет Минхо, выискивая нужное ему. — И почему в твоём теле пуля… — тише говорит он, сам не веря в происходящее.       Хан издаёт звук, похожий на хриплый смех, и тут же стонет от боли.       — Тише, тише, — парень кладёт под голову подушку и свёрнутое одеяло, чтобы улучшить кровоснабжение мозга и снизить натяжение мышц живота.       Ли натягивает перчатки на руки, обрабатывая их антисептиком.       — Перемещать тебя нельзя. Сделаем всё здесь.       Он нашел на кухне ножницы и аккуратно разрезал футболку Хана, обнажая торс и ту самую рану — небольшую, коварную дырочку в правом боку, из которой сочилась тёмная кровь.       — Я обработаю вокруг раны обезболом, чтобы можно было вытащить оттуда пулю.       — Делай наживую, я вытерплю.       Минхо тяжело выдыхает: — Это не первый раз у тебя, да?       — Ты не лишаешь меня хирургической девственности.       — Замолчи, — хмыкает Ли, удивляясь, что Хан ещё может шутить. — Оставайся со мной, не выключайся, это важно. Я буду с тобой разговаривать, отвечать тебе не обязательно, но всегда слушай, понял? — мужчина кивнул.       Голос Минхо был на удивление ровным, несмотря на ком в горле, который почти полностью перекрывал ему дыхание. Он старается не думать, не концентрироваться ни на Джисоне, ни на звуках, которые он издаёт. Он не должен делать это. Он должен быть сосредоточен.       Руки Минхо работали на автомате. Первый шаг. Обеззараживание. Он схватил бутылку с хлоргексидином из кофра и залил рану, а затем и свои руки. Жидкость смешалась с кровью и потекла розовыми ручьями по полу, пачкая всю одежду и поверхность под ними.       Бутылёк лидокаина непримечательно лежал в крайнем отсеке кофра. Парень взял шприц в зубы и набрал жидкость.       — Будет больно, — чётко проговорил он, на долю секунды заглядывая в глаза Хану, тот лишь кивнул.       Минхо сделал глубокий вдох, приготавливаясь морально сам, и начал вводить иглу прямо в края раны.       Хан дёрнулся, издав сдавленный стон, его пальцы впились в одежду, лежащую под ним. Минхо старался не обращать внимания и фокусироваться только на ране. Перед ним лежит пациент. Просто пациент. Не его любимый добрый сосед, который кормит кошек и помогает с пакетами. Просто пациент. Не красивый парень с отличным телом и теплой улыбкой. Просто пациент. Он пытается не представлять, как больно Джисону, старается не слушать его сдавленное дыхание и тихие стоны. Это будет только отвлекать и задевать его.       Минхо игнорирует то, как больно колет сердце в груди и то, как ком напряжения собирается где-то в районе желудка, накапливая тревогу.       Теперь он понимает, почему делать операции людям, которых ты знаешь, не стоит. Человеческие качества выше профессионализма. Но Минхо хочет доказать себе обратное. Он вскрывает стерильный пакет с инструментами, доставая оттуда блестящие стальные щипцы-зажим, скальпель и ранорасширитель. Ли разложил их на чистом перевязочном пакете, разорванном рядом.       — Дыши, Хан. Не задерживай дыхание, — его голос был низким и спокойным, будто он делал это каждый день.       Сердце почти выскакивало из груди, и Минхо отчётливо чувствовал его биение. Внутри у него всё замирало от ужаса, от каждого вздоха Джисона, от каждого треска и резкого движения, но годы тренировок брали верх. Он не может позволить эмоциям доминировать. В конце концов, это его работа. В его руках жизни людей. В данный момент одна конкретная и довольно важная для самого Минхо жизнь.       «Послойный разрез. Гемостаз. Ревизия раневого канала», — проносилось в голове, как мантра.       Теперь самое тяжёлое. Он взял скальпель в руки, проводя им по коже без всяких сомнений. Парень старался не думать, работать так, будто он делает это в сотый раз. Ему было необходимо убедить свой мозг в том, что это привычные действия, что это не что-то из ряда вон выходящее.       Лезвие блеснуло, делая аккуратный разрез, расширяющий входное отверстие. Кровь потекла сильнее. Он вставил в рану ранорасширитель, раздвинул края тканей, замечая, как кривится лицо Хана.       Пахло железом и плотью — это не вызывало тошноты или отвращения. Минхо взял длинный хирургический зажим и вслепую, руководствуясь знанием анатомии и интуицией, начал осторожно продвигать его вглубь, следуя за предполагаемым путём пули. Его взгляд был прикован к ране, всё его существо сфокусировано на кончиках пальцев, передававших ему тактильные ощущения через металл.       Нельзя было позволить себе и каплю волнения. Нельзя было дать своему телу понять, что он волнуется. В голове полный кавардак, но руки — инструмент, они должны работать точно, без тряски, без лишних резких движений.       Время потеряло смысл, пока он медленно и точно выполнял то, что должен был. И вдруг — тупой, металлический стук. Кончик зажима во что-то упёрся. Минхо замер, затем, действуя с осторожностью, развернул инструмент, нащупывая край. Он сомкнул бранши.       — Я нашел. — Дрожащим голосом говорит Ли, радуясь этому, кажется, сильнее, чем сам Хан. — Держись, ещё чуть-чуть.       Он медленно, миллиметр за миллиметром, начал извлекать зажим наружу. На его конце сцепленная со сталью показалась деформированная, окровавленная пуля. Он бросил её в металлический лоток с глухим лязгом. Этот звук стал точкой невозврата.       Самое сложное было позади, но ещё не всё сделано. Джисон перед ним всё ещё с дырой в животе, из которой так и течёт кровь. Нужно остановить кровотечение.       — Там... ещё течёт, — просипел Хан, словно это не было очевидным.       Минхо кивнул, снова погружая зажим в рану. Он искал повреждённый сосуд.       Парень пытается визуально оценить, откуда именно идёт кровь. Он не видит конкретный сосуд, но видит, что кровь сочится из глубины раны — из мышечного массива или из повреждённых мелких сосудов брюшины.       Искать сосуд вслепую — глупо и опасно, нужно действовать умнее.       — Я не вижу конкретный сосуд. Кровит мышечная ткань. Я заполню рану специальной губкой, она остановит кровь. Давление сделает своё дело. — Бормочет парень под нос больше для самого себя, чем для своего пациента.       Хан может только отдалённо что-то промычать, делая вид, что понимает. Он смотрит на место, где руки Минхо возятся с раной, но затем отворачивает голову в другую сторону, чтобы не слышать и не видеть то, что делает парень. Можно только представить, через какой ад он сейчас проходит.       Минхо плотно заполняет губкой раневой канал. Он принимается за нитки с иголкой и не забывает ставить Джисона в известность.       — Оставлю дренаж, — сквозь зубы проинформировал он Хана, прокладывая в ране тонкую полоску стерильной перчаточной резины.       Он не стал зашивать рану наглухо. Риск инфекции был слишком высок, это было опасно. Лишь сшил края раны, оставив небольшое отверстие для дренажа, и наложил толстую стерильную повязку.       И только когда была наложена последняя полоска пластыря, Минхо отпустило. Он откинул инструменты, переводя дыхание. Шумный продолжительный выдох вырвался из его уст.       Его всего трясло, адреналин отступил, и Минхо почувствовал, как его тело вдруг стало ватным и тяжелым. Он отполз назад, прислонился к стене и прикрыл голову окровавленными перчатками. По его лбу градом тёк пот. Его идеальный блонд покрылся яркими пятнами крови, тремор в руках так и не прекращался. Глаза щиплет от наворачивающихся от напряжения слёз, а внезапное головокружение заставляет его прикрыть глаза.       Если бы Минхо был в себе, то он бы восхитился тем, что дрожь пошла только после того, как он закончил операцию. Ли смог контролировать своё тело весь процесс.       Он никогда раньше не проводил операции самостоятельно, а теперь сделал это один. Своему соседу в прихожей квартиры.       — Ты в порядке? — дрожащим голосом устало спрашивает он Хана.       — Спасибо, — мычит сосед.       Минхо поднимает глаза и замечает его мутный взгляд на себе. В этом слове было больше, чем просто благодарность.       Парень снова берёт себя в руки после минуты слабины. Он подползает обратно к соседу, снимая с себя перчатки. Нащупывает пульс, стараясь сосредоточиться и посчитать его. Самое сложное позади, но на этом ничего не заканчивается. Ему нужно будет контролировать состояние Хана.       — Ты здесь? — Минхо смотрит на него, но Джисон молчит. — Алло! Проснись. — Слегка бьёт его по щекам, возвращая в сознание. — Слушай меня внимательно. Тебе нельзя спать ни в коем случае. Нам нужно стабилизировать твоё состояние. Я буду тебе надоедать, буду разговаривать с тобой, можешь злиться, но я просто хочу, чтобы ты выжил.       — Слышу, — слабый голос, но это хороший знак, Хан может бороться со сном, он сильный.       Минхо копается в кофре снова и вытаскивает тонометр и пульсоксиметр. Он щипает соседа за мочку уха, заставляя того открыть глаза.       — Я сейчас поставлю тебе капельницу, станет лучше.       Он нашел систему для инфузии и бутылку с раствором. С помощью куска лейкопластыря прикрепил иглу к тыльной стороне ладони Хана. Жидкость медленно, по капле, начала поступать в вену.        — Тебе может и неинтересно, что я делаю, но я буду озвучивать каждый шаг, а ты реагировать. Понял меня?       Минхо слушает пару секунд лишь гнетущую тишину, но он даёт соседу время переварить его слова.       — Понял.       Ли слабо улыбается.       — Мы сейчас восполним объем циркулирующей крови. Ты много потерял. Нужно стабилизировать давление, — парень уселся рядом с ним, положа запястье Хана на свою ногу, чтобы посчитать пульс, сверяя с показаниями аппарата.       — И правда 110. Высоковато, но учитывая твоё состояние… скажем так, приемлемо. Дыши глубже, Хани.       Он наклонился, проверил повязку на животе. Дренажная полоска была чистой, лишь слегка розовела.        — Хорошо. Очень хорошо.       Следующие два часа были настоящей проверкой на прочность. Сознание Хана было в тумане, его постоянно вырубало из-за сильной усталости и потери крови. Минхо было жаль его, но он не мог делать по-другому. Он будил его каждый раз, щипал за ухо, слегка бил по щекам, оплёскивал лицо холодной водой.       Минхо мог отчётливо видеть нескрываемое раздражение на лице уставшего Хана. Оно и понятно, организму трудно бороться со сном, и неконтролируемая агрессия — это всего лишь защитная реакция, но Джисону нужно отдать должное. Он держал себя в руках.       Они всё ещё лежали в прихожей, не имея возможности перейти в другое место. Состояние Хана было слишком хрупким, Минхо не мог позволить себе перенести его без проблем, поэтому решил ждать.       — Эй, как тебя зовут? Говори со мной, — шептал он ему почти на ухо.       — Хан Джисон.       — Как зовут меня?       — Минхо.       — Почему у тебя пуля в животе, Хан? Что случилось? — осмеливается спросить Минхо. — Ты попал в неприятности? — он молчит, Ли снова трогает его руку, сжимая. — Говори со мной! Не спи!       — Я часто попадаю в такие неприятности.       Минхо внимательно оглядывает его лицо и полуприкрытые веки. Удивительно, но даже в таком состоянии Хан умудряется держать свои секреты в тайне. Его даже затуманенное сознание в состоянии воспринимать всё, что происходит.       Минхо не желал пользоваться его слабостью, но эта ситуация казалась вопиющей, и ему было не просто любопытно узнать об этом, это действительно серьёзно.       — Тебе сейчас грозит опасность?       — Нет. Больше нет. Я не могу говорить про это много, Минхо.       Парень опускает глаза на их руки, тяжело выдыхая. Он чувствует укол вины за этот допрос с пристрастием и может лишь закусить губу, перебирая прохладные пальцы соседа.       — Хорошо. Прости, — расстраивается Ли, продолжая сжимать руку Хана, чтобы тот не уснул. — Я переживаю, — добавляет он уже тише.       Он будил его снова и снова. Каждые десять-пятнадцать минут. Заставлял его делать глоток воды, проверял зрачки реакцией на свет от телефона. Вёл молчаливый бой с самым коварным врагом — глубоким сном, в котором можно было пропустить начало катастрофы.       Лидокаин должен был скоро перестать действовать, и в этот момент Хан должен быть в сознании. Минхо ловит первые признаки боли на лице Джисона.       — Тебе больно? Не терпи, говори.       — Начинает болеть… сильно…       Ли приготовил шприц с анальгетиком из аптечки. Уколол. Через несколько минут напряжение в теле Хана начало понемногу спадать.       Через два часа после операции Минхо решился сменить повязку. Он аккуратно отклеил старую. Края раны были отёчными, но не багровыми. Выделения — сукровичные, без признаков гноя или свежей алой крови.       — Всё чисто. Всё хорошо, — сказал он больше для себя, чем для Хана, обрабатывая рану и накладывая свежую марлевую салфетку.       К концу третьего часа пульс Джисона стабилизировался. Он был в ясном сознании, хотя и измотан до предела. Дренаж функционировал. Самое страшное, казалось, осталось позади, но им всё ещё нужно быть начеку.       После почти семи часов, проведённых на полу в прихожей, мысль о переходе на кровать звучала как самая лучшая идея на свете. Ноги и руки Минхо болели от жёсткости пола, Джисон наверняка чувствовал себя не лучше, учитывая его ограниченность в движениях.       Он перевёл взгляд на комнату, замечая свет уличных фонарей. Глубокая ночь. Ему нужно решить, что делать дальше. Оставаться на полу — идея не из лучших.       — Хан, слушай меня. Ты здесь?       Минхо поворачивается на бок, принимая сидячее положение. Он оглаживает щёки Хана, не желая будить его слишком резко. Джисон реагирует на касание быстрее нужного, его веки медленно приоткрываются, и он чуть качает головой, говоря, что слушает.       — Нам нужно перенести тебя на кровать. Здесь холодно и небезопасно на долгую перспективу. Мы стабилизировали пульс и давление, сейчас нужно аккуратно перейти на кровать. — Его голос хриплый и едва ли похожий на свой. — Но если ты в процессе почувствуешь головокружение, если в глазах будет темнеть, а боль усиливаться, то мы остановимся, ты понял?       Хан кивает, облизывая пересохшие губы. Его определённо должна радовать перспектива перейти на мягкую кровать, а не оставаться на ледяном ламинатном полу. Минхо тоже кивает и убегает в спальню, готовя кровать. Застилает чистые простыни и полотенце с клеёнкой сверху. Рядом ставит стул с лекарствами и водой.       Он возвращается к своему больному, оглядывая тело с ног до головы. В его руках длинный плед и у него явно есть хорошая идея.       — Я сейчас перекачу тебя на бок, будет немного больно. Я положу одеяло под тебя и потащу до спальни. Кровать не сильно высокая, нам повезло.       Минхо набирает в лёгкие воздух, морально готовясь к тому, что они будут делать. Ему ужасно страшно, и он боится, что причинит боль Джисону, но это необходимо.       — Я готов, — шепчет Хан, и парень принимается за дело.       Он аккуратно, плавно перекатил его на бок, подсунул под него сложенное пополам одеяло, а затем вернул его в положение на спине. Теперь мужчина лежал на середине этих импровизированных носилок. Минхо встал у его изголовья, взялся за два угла одеяла.       — Обними себя за плечи, чтобы руки не мешали. Я тяну, а ты просто лежи, — Джисон был довольно послушным и делал так, как ему скажут. Выбора у него особо не было.       Медленно Ли потащил одеяло с Ханом по полу. Расстояние в несколько метров преодолевалось минуту. Парень постоянно следил за лицом Хана, ожидая гримасу боли. То ли в силу усталости, то ли Джисон действительно был тяжёлым, но Минхо с трудом тащил его.       Добравшись до кровати, он так же медленно, с помощью того же одеяла, обеспечил скольжение тела Хана с пола на матрас. Ли немедленно подложил подушки под голову и под колени, чтобы снять напряжение с мышц живота, и накрыл его одеялом.       Он сел на корточки рядом, его собственное сердце колотилось от напряжения, а глаза бегали по лицу соседа.       — Всё хорошо? — парень снова выдохнул. — Голова не кружится?       — Нормально... —прошептал Хан, его глаза уже закрывались от истощения.       — Послушай меня, — Минхо проводит ладонью по холодной щеке, желая, чтобы Джисон услышал его. — Ты можешь поспать, но я буду будить тебя, проверять повязку и делать капельницы. Слышишь? — мужчина кивает, но сил открыть глаза уже нет. — Отдохни, всё будет хорошо.       Ли ещё раз проводит рукой по щеке, спускаясь к шее, чтобы в очередной раз посчитать пульс, за последние часы это действие уже стало привычным.       Наступившая тишина была гулкой и давящей. Минхо остался один на один со своими мыслями. Впервые за последние часы он начинает мыслить ясно, не движимый адреналином. Только сейчас к нему приходит понимание, и вся тяжесть случившегося нависает над головой. Воздух всё ещё пахнет антисептиком, красноватые разводы виднеются на его руках и одежде. Он медленно обводит взглядом комнату. На полу у дивана лежало свёрнутое в трубочку одеяло, которое он подкладывал Хану под ноги. На журнальном столике: пустые ампулы от обезболивающего, использованные салфетки, полупустая бутылка воды. Это был не беспорядок, а следы спасения.       Парень погасил основной свет, оставив гореть лишь маленькую лампу на кухне, отбрасывающую на пол длинные, тревожные тени. Он плюхается в мягкое кресло рядом с кроватью. Перед его взором открытая дверь и та самая прихожая. С лужей засохшей крови, использованными медицинскими инструментами и испачканной разрезанной одеждой. Минхо запрокидывает голову к потолку, он уберёт это позже.       Его тело буквально кричит о сне, но разум отказывается отключаться. Он прислушивается. Не к уличным шумам, а к тишине, к дыханию своего пациента.       Время тянется медленно, Ли периодически поглядывает на свои часы, меняет повязки в промежутках между уколами. Его собственная усталость стала просто фоновым шумом, постоянным и глухим, он отгонет это чувство, фокусируясь только на мужчине перед ним.       Мир Минхо сузился до кровати с Джисоном на ней. До звуков ритмичного и чуть хриплого дыхания. Каждый ровный вдох и выдох были доказательством его собственной работы. Минхо ловит малейшие изменения в этом ритме: чуть более резкий вдох, короткая задержка, тихий стон — и его собственное тело мгновенно напрягалось.       Иногда, в особенно тихие минуты, его взгляд задерживался на нём не как у врача на пациенте, а просто... на человеке. Он видел расслабленные мышцы лица, тёмные ресницы, отбрасывающие тени на щёки, беззащитно лежащую на одеяле руку с тёмными синяками от капельниц. В эти моменты Хан переставал быть загадочным соседом с кучей тайн за спиной. Он становился просто Джисоном. Человеком, чью жизнь Минхо держал в своих руках, и чье присутствие, даже в беспамятстве, вдруг стало для него странно важным.       Понимание всей ситуации начинает приходить только сейчас. Он в квартире своего соседа, о котором знает крайне мало. Сосед с дыркой в животе, и пулю ему засадили по какой-то причине. У Минхо нет сил бояться его и нет на то причин, он надеется. Но самые худшие сценарии лезут в голову стремительно быстро и становятся всё ужаснее.       Ему было необходимо освежиться. Он направился в ванную.       Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.       Минхо смотрит на свои дрожащие руки, покрытые кровью. Липкая, почти засохшая. Она затекала под ногти, окрашивала кожу в неестественно яркий цвет. Парень поднимает голову к зеркалу, осматривая своё бледное лицо, покрытое следами от пальцев. Концы волос пепельного блонда окрашены в бледно-красный. В отражении на него смотрит незнакомец: Минхо не узнаёт себя. Он скидывает это на искажение реальности после всего, что произошло.       В ушах звенит, кажется он вот-вот упадёт. Парень пытается стереть её, смыть кровь, смыть следы того, что он сейчас сделал. В мгновение весь мир потемнел и та чёткость, с которой он видел буквально пятнадцать минут назад исчезла. Адреналин ушёл, Ли остался один со стрессом, который пережил.       Шум воды позволяет ему забыться на пару секунд, он снова возвращает взор к пальцам под прохладной струёй и принимается ещё усерднее стирать остатки катастрофы, движимый непонятной истерикой и паникой. По щекам скатываются мелкие слёзы, Минхо пытается заглушить свои всхлипы. Ему нужно собраться. Нужно привести себя в порядок. Нужно смыть лужу крови в прихожей. Ему нужно что-то сделать.       Он возвращается в спальню с мокрыми щеками и вымытыми руками. Следы крови больше не горят ярко-красным цветом. Минхо переоделся в другую одежду, снимая с себя то, что напоминало о происшествии.       Кресло, стоящее в паре метров от кровати Джисона, сейчас кажется непозволительно далёким. Блондин выдыхает, смотря на мирно спящего мужчину. Он должен быть ближе. Его панический страх не успеть или не услышать барабанит в висках. Минхо отказывается от кресла и аккуратно опускается на кровать рядом с соседом, не задевая его даже пальцем. Сон урывками был каторгой для организма, истощённого работой, а затем и сильным стрессом. Минхо дежурит всю оставшуюся ночь, наблюдая за мирным дыханием Хана и пытаясь уловить каждый его вздох. Ему необходимо не допустить кровотечения, шока и желательно воспаления кишечника. Он надеется, что шесть лет учёбы не прошли даром.       Джисон не приходил в сознание, бредил, когда Минхо будил его, но это приемлемое состояние после такой операции, его жизненные показатели были в норме, и сейчас это было самым важным.       Ли провёл рукой по лицу, сгоняя дремоту. За окном начинал синеть рассвет, размывая отражение лампы в стекле. Самая опасная ночь подходила к концу. Они пережили её. Оба.

*****

      Весь следующий день тянулся также мучительно долго. Минхо всё также проверял Хана, но время между этими самыми проверками значительно увеличилось. Он позволил ему отдохнуть полноценно.       Ли не знает, сколько ему позволено в этом доме находиться, но раз уж ситуация вынудила его быть здесь какое-то время, он решил приготовить себе еду. Продукты в доме Хана имелись, и это сильно облегчало жизнь. Для Джисона на плите закипал бульон, который нужно будет дать ему чуть остывшим. Пару дней Минхо нужно будет кормить его с ложечки и помогать ему во всём остальном.       Ли подсаживается на кровать, уже привычно проводя рукой по смуглой шее, нащупывая пульс — всё в порядке. Он укладывается на подушку рядом с соседом, который всё также спит. Сейчас он может отдохнуть больше, Минхо устанавливает будильник через три часа и надеется, что эти несчастные часы восполнят отсутствие сна в организме и дадут ему энергию.       Его чуткий сон был нарушен шуршанием и тихим хрипом. Минхо мгновенно вскочил, принимая сидячее положение, и внимательно оглядел Хана.       — Что случилось? Тебе больно? Плохо? — обеспокоенно начал он, начиная считать пульс.       — Минхо… мне нужен телефон, пожалуйста, — еле слышный голос успокоил Ли. —Я... нормально себя чувствую.       Парень поднялся, поправляя одежду, и нашёл телефон на полу в прихожей.       — Ты хочешь кому-то…       — Позвонить, да, — кивает он, принимая из рук Ли то, что ему было нужно.       Джисон быстро ориентируется и под пристальным взглядом своего врача набирает нужный номер. Он, кажется, чуть мешкается, посматривая на любопытного и обеспокоенного Минхо, но сказать ничего не решается.       — Крис, — шепчет мужчина, прикрывая глаза. — Да, жив. Я в безопасности. Информация подтвердилась. — Говорит он ровным голосом и слушает собеседника. — Да, меня ранил субъект. Операцию сделали, — он открывает глаза, поднимая их на Минхо, стоящего над ним. — Да, мне помогли. Понял тебя. Мне нужно пару дней на восстановление.       — Пару дней? — недовольно шипит Ли, но Джисон только кривит лицо на его замечание. — До связи.       Он бросает телефон на одеяло и выдыхает, будто сбросил с плеч тяжёлый груз.       Минхо тянется к стакану с водой, присаживаясь на край кровати.       — Всё в порядке? — аккуратно спрашивает он, медленно поднося стакан к губам Джисона.       Мужчина делает пару глотков, приподнимая голову, а затем снова ложится на спину, облегчённо выдыхая.       — Теперь да, — выдыхает он, поворачивая голову к Минхо. — Ты спал хоть немного?       Его беспокойство о парне казалось смешным. Он буквально с дырой в животе и спрашивает у Минхо спал ли тот? Это меньшее, что должно его беспокоить, но Ли ощущает внезапно приятное чувство в груди. Он ставит на место воду, кивая.       — Прости, что ты дол…       — Нет! — быстро прерывает его Минхо. — Это моё решение, я принял его сам и я помогу тебе.       — Я дальше могу сам…       — У тебя дыра в животе, придурок. Что ты сам сможешь? Умереть?       Джисон выпучивает глаза, отводя взгляд от нервного парня.       — Какой ты злой, — тихо бормочет Хан, удивляясь такой смене настроения.       Блондин качает головой, прикрывая глаза, и глубоко вдыхает.       — Прости, я просто переживаю за тебя. Мне не сложно поухаживать за тобой, позволь вылечить тебя полностью.       — Спасибо… если бы ты не зашёл вчера, то я бы, наверное, и вправду умер.       Минхо задумчиво кивает, смотря в одну точку.       Скорее всего, так и было бы. И на следующее утро, наверное, Минхо бы всё-таки понял, что что-то действительно не так, раз дверь соседа до сих пор открыта. Он бы вошёл туда, ничего не подозревая, и обнаружил бы труп. Это было бы главной травмой в его жизни. Минхо винил бы себя в том, что не проверил квартиру до конца своих дней.       — Мы не знаем, что бы было. — Говорит он, хотя прекрасно понимает, что это не так. — Слава богу, — поднимается на ноги. — Я принесу суп и накормлю тебя. Нужно поесть, но не сильно много.       Минхо кормит его с ложечки, заботливо помогая не испачкаться и наесться. Его взгляд скользит по всему телу и лицу, ища признаки боли или дискомфорта, но Джисон выглядит приемлемо. Он поменял положение, теперь находясь полусидя.       До следующего утра всё идёт так, как и раньше. Смена повязок, проверка состояния. Теперь Хан спит меньше и иногда прерывается на просмотр фильма по телевизору или короткие разговоры с Минхо.       Он не говорил ничего о ситуации, из-за которой он сейчас в таком виде. Ли не спрашивал. Пока он считает, что может обойтись без этой информации. Он умело игнорирует то, что Джисон очевидно чувствует себя жалким в таком положении. Он недовольно переворачивался на бок, пока Минхо мыл его спину влажными тряпками, чтобы смыть все следы крови, устало смотрел в потолок, когда ему меняли повязку, но он молчал. Выбора у него не было.

******

      Джисон чувствовал, что кровать рядом провалилась, когда Минхо поднялся с места и ушел в душ. Редкие лучи солнца, что сумели пробраться в комнату сквозь плотные шторы, падали на его глаза. Мужчина лёг на спину, запрокинув голову наверх. Белый потолок с мелкими вкрапинами на нём был настолько знакомым, что Хан готов был поспорить, что знает всё от и до. Может назвать точное количество вкрапин на потолке.       Он ощущал болезненную усталость. Быть обузой не нравится никому, но для человека, который привык помогать другим, а не принимать заботу, это было адским испытанием. Джисон ненавидел ощущение беспомощности. Это нужно было исправлять. Он видел, как Минхо вымотался. Видел его бледное лицо и тени под глазами.       Хан переводит взгляд на своё тело и ещё раз прислушивается к звукам воды из ванной комнаты. Медленно откинув одеяло, он сделал глубокий вдох. Повязка была чистой, даже капли крови не проступали сквозь неё, Минхо менял их довольно часто.       Мужчина начал аккуратно подниматься, чтобы сесть. Каждое движение отдавалось резкой болью в животе. Он стиснул зубы, дыша глубоко через нос.       Просто сесть... Нужно просто сесть...       Спустя пару минут ему удалось принять сидячее положение и свесить ноги. Голыми ступнями он ощутил приятный холод пола, ощущение твердой поверхности внезапно стало настолько будоражащим, что Джисон прикрыл глаза, проживая этот момент.       Он схватился за тумбочку, крепко сжимая её края и перенося часть веса на руку. Медленный подъем дался тяжелее, чем мужчина мог подумать. Мышцы пресса, даже не задействованные напрямую, начали ныть, режущая боль в районе раны усиливалась, но он не собирался останавливаться.       Встав на ноги, скользнул рукой по стене и сделал первый шаг. Джисон застонал, не в силах сдержаться, и выпрямился, держась за стену так, что костяшки пальцев побелели.       — Вот и всё… — прошептал он, восстанавливая сбившееся дыхание.       Хан стоял. Шатко, неуверенно, но он сделал это. Решив, что сможет дойти до кухни самостоятельно, делает первый шаг. Оторвав руку от стены, делает ещё шаги, смотря только себе под ноги.       Увлечённый своими успехами он не успевает услышать, как дверь в ванную открывается. Джисон поднимает голову, наблюдая за Минхо в полумокрой футболке и спортивных штанах, которые он, по-видимому, натянул, даже не вытиравшись полотенцем. С его блондинистых волос капала вода. Непонятно как, но Минхо явно услышал что-то или почувствовал, раз застал Джисона вот так.       — Что ты делаешь? — почти кричит он, подбегая к нему как раз в момент, когда мужчина начинает падать.       Он хватает его под руки, не давая упасть слишком жёстко. Хан оказывается на коленях, пока Минхо заставляет его опереться всем весом на себя. Он шипит то ли от злости, то ли от тяжести.       Вместо того, чтобы грубо тащить его обратно, Ли, кряхтя от напряжения, медленно опустил его на пол, прислонив к стене, и сам рухнул рядом на колени. Дыхание у обоих сбилось.       — Чего ты добиваешься? — пытается повысить голос он. — Ты умереть хочешь? Я два дня не спал, слушая, как ты дышишь, а ты решил просто встать сам? — его голос срывается на последних словах.       Он умолк, пытаясь унять дрожь в руках. Посмотрел на Хана, прижатого к стене, бледного, побежденного, и его гнев уступил место чему-то другому.       — Я не могу просто лежать... ты не должен нянчиться со мной, я взрослый мужчина и…       — Тебя подстрелили, мне кажется, не стоит напоминать о твоём состоянии пару дней назад, — чётко говорит Минхо, перебивая его. — Я не спрашиваю, как и почему. Я понимаю, что ты, возможно, не привык к заботе и уходу, но позволь спасти тебе жизнь. Ты сильный, ты смог выбраться…       — Благодаря тебе.       — Не без этого, — хмыкает Ли. — Чтобы тебе оставаться сильным, нужно довериться мне. Я помогу.       — Я знаю.       — Если тебе от этого будет легче, то воспринимай меня не как своего знакомого, а как обычного врача.       Джисон хмурит брови, так и не поднимая глаз.       — Ты не обычный врач. — Минхо громко выдыхает, отсаживаясь чуть дальше.       — Просто доверься, ладно? Умеешь так делать?       — Научусь? — с непонятной интонацией интересуется Хан, на что парень давит улыбку.       Он обдумывает всё прежде, чем скажет, но решает перевести тему и сказать то, что хочется.       — Может быть, когда-нибудь ты мне расскажешь, кто ты такой.       — Тебе не сильно понравится.       — Ты мне уже нравишься, — он смотрит в глаза Джисона, и тот смущённо улыбается, отводя взгляд в сторону. — Но если ты ещё раз встанешь без моего ведома…       — Прости. Правда прости, я думал только о себе.       — Мы будем вставать. Только вместе, договорились? — Джисон кивает.       — А теперь давай снова на кровать, на полу мне не нравится.       Следующие несколько дней выстроились в чёткий, почти ритуальный порядок. Утро начиналось с чая и осмотра раны. Минхо замечал явные улучшения, но вслух об этом говорил мало — боялся сглазить. Как и обещал, он проводил осторожные прогулки по квартире, сначала до кресла, потом до окна, затем до кухни. Хан всё ещё изредка похрипывал от боли, но Минхо знал, что он сильно сдерживается. Он сильный духом, и ему совсем не хочется казаться для Ли беспомощным. Младший всегда шёл рядом с ним, его рука готова была поддержать, но всё реже и реже Хан на неё опирался. Они мало говорили, но их молчание было не неловким, а обжитым, наполненным пониманием. Минхо читал учебники в кресле, Джисон спал или просто смотрел в потолок, и в квартире царил хрупкий, но прочный порядок.       Через пару дней, утром, Минхо, войдя в спальню с тазом для умывания, застал Хана, уже сидящим на краю кровати. Без помощи, без стона, просто сидящим, и в его глазах не читалась боль, он был полон решимости двигаться дальше.       — Можно я сам помоюсь? — тихо спросил Хан, на что Ли мог только кивнуть.       Он молча поставил таз на пол и отошёл. Он наблюдал, как тот медленно, но уверенно сам умылся, сам одел свежую футболку. Минхо пару раз почти срывался с места, слыша тихие стоны боли, пока сосед натягивал одежду, но сдерживал себя.       В тот же день Хан сам дошёл до кухни и разогрел себе еду. Его движения были скованными, но точными. Минхо сидел за столом и смотрел, как его бывший пациент управляется с микроволновкой, и чувствовал странную смесь облегчения и щемящей грусти. Вечером, когда Джисон уже лёг, а Ли занял место рядом с ним, он решил начать говорить.       — Завтра я, наверное, пойду домой, — сказал он, глядя куда-то в потолок. — Ты хорошо справляешься.       Тишина затянулась, но была спокойной. Минхо делал это не потому, что хотел быстрее это закончить. Он чувствовал то, что Хану нужна свобода. Нужна самостоятельность. Он и правда взрослый мужчина, которому наверняка уже осточертела эта постоянная забота.       — Да, — наконец ответил Хан. Его голос прозвучал ровно. — Тебе нужно возвращаться к своей жизни.       Минхо хотелось думать, что Джисон не желает его ухода. Он хотел думать, что его присутствие в доме Хана не надоедало ему. И он очень надеялся, что их общение не станет обузой для кого-то из них.       На следующее утро Ли собрал свои разбросанные по квартире вещи: зубную щётку, зарядку, смятый свитер. Он оставил на кухонном столе подробные инструкции по уходу за швами и пачку антибиотиков. Хан стоял у окна, спиной к нему, наблюдая за улицей.       — Ну, я пошёл, — сказал Минхо у двери.       Джисон обернулся. Он не улыбался, но его взгляд был тёплым и ясным.       — Если что... — начал Ли.       — Твоя квартира по соседству, а номер у меня в экстренных, — закончил за него Хан, уголок рта дрогнул в лёгкой улыбке. — Спасибо тебе.       Дверь закрылась. Минхо вышел на лестничную площадку, и привычный запах сырости и пыли встретил его, как старый знакомый.       В его собственной квартире было тихо, пусто и как-то по-новому чуждо. Он сел на свой диван и понял, что всё это время прислушивался к тишине за стеной, ожидая услышать скрип кровати или осторожные шаги. Но слышал лишь биение собственного сердца, это казалось непривычным.

*****

      Возвращаться к прежней жизни, как ни странно, оказалось трудным испытанием. Минхо страдал от бессонницы, аппетит пропал. Его и без того бледное лицо стало совсем бесцветным, он уже не пытался скрывать тёмные круги под глазами и не старался выглядеть лучше, чем есть на самом деле. Он просто пытался жить.       Парень часто терялся в мыслях. Постоянно вспоминал свою операцию, кровь, рану, боль Джисона, своё состояние после этого. Призрачные воспоминания всплывают в памяти и кажутся настолько яркими и реальными, будто он пережил это пару часов назад.       Несколько раз Минхо порывался написать Хану, но что-то останавливало его. Он не был у него всего два дня, но сейчас это ощущается как год. И всё же он не мог «нянчиться» с ним, как заметил сам Джисон. Ли старался держать границы.       Слякоть на улице сменилась гололедицей и лёгким морозом. Мелкий снег порошил скользкие дороги, затрудняя путь домой.       Минхо бросает взгляд всё на ту же машину, припаркованную крайне странным образом. Радует, что он никуда не ездил. Свет в окнах соседа горит, и в груди вспыхивает непонятное чувство тревоги и волнения. Ему так сильно хочется увидеть его, он так сильно за него переживает, что держаться становится всё тяжелее.       Коты в подъезде накормлены, лифт всё также между вторым и третьим. Ничего вокруг не меняется, но сейчас Минхо ощущает себя совсем по-другому. Он поднимается к себе на этаж и застаёт Джисона у его двери. Тот прислонился спиной, смотря на то, как тяжело поднимается Ли.       — Ты в порядке? — запыхавшимся голосом спрашивает он, делая последние шаги на лестнице.       Минхо оглядывает его с ног до головы, словно видит призрака. Хан выглядит обычно. В тёмной кофте и широких джинсах.       — Да, всё хорошо, — кивает Джисон. — Как у тебя дела?       Спрашивает он абсолютно будничным голосом, словно не он почти неделю назад чуть не помер в своей же прихожей. Минхо опешил, застывая на месте. Он рассматривает лицо соседа, словно это восьмое чудо света, а затем, когда видит его ехидную ухмылку, приходит в себя. Шмыгает носом, поправляя шарф на шее, и переводит взгляд на пол, словно не он таращился на мужчину почти минуту.       — Всё нормально, — выдавливает парень, держа в себе желание засыпать его вопросами, посчитать пульс на шее и проверить повязку.       — У тебя нет проблем из-за пропусков? — он машет головой из стороны в сторону.       Из проблем у него, кажется, только навязчивые мысли, а лучше бы пропуски. Минхо не перестаёт удивляться повседневному small talk-у, который так выбивается из картины всего произошедшего.       — Слушай, — начинает Хан и чуть мнётся, смотря в пол. — Я не знаю, как тебя отблагодарить, но ты можешь попросить всё что угодно, и я…       — Поправься полностью, — уверенно прерывает его Ли.       Впервые за сегодняшний день он уверен в сказанном.       — Я не шучу. Мне ничего не нужно, только будь целым и невредимым.       — Минхо…       — Ничего больше не хочу слушать, — он начинает копошиться в карманах, чтобы найти ключи.       — Я имел в виду что-то материальное…       — Джисон! — твёрдо говорит Ли. — Даже не смей заикаться о таком. Я делал это не потому, что потом хотел что-то от тебя получить.       Мужчина застывает, и Минхо видит в его глазах лёгкий страх, как когда он поймал его шагающим или лучше сказать ковыляющим к кухне. Хан удивлённо моргает своими большими карими глазами.       — Я знаю. Знаю, что не поэтому, но…       — Тема закрыта. Мне ничего не нужно.       Джисон напряжённо выдыхает, слушая треск ключей в руках соседа.       — У тебя в гостиной было открыто окно… там коробка со сладостями, я знаю ты их любишь и…       Минхо удивлённо поворачивается к нему лицом.       — Ты выходил на пожарные лестницы? — Выпучивает он глаза. — Один. Через окно.       Джисон морщится, понимая, как сильно оплошал и чешет свой затылок, неловко переминаясь с ноги на ногу.       — Я прекрасно себя чувствую, — в свою защиту говорит Хан.       — Ты совсем себя не бережёшь.       Минхо открывает дверь ключами, включая свет в прихожей, и оборачивается к соседу. Он смотрит ему в глаза, а затем опускает взгляд на место, где было ранение.       — Зайди на чай.       — Нет, не могу. Мне нужно собираться. Я завтра уезжаю в командировку. Ненадолго.       — Командировка?       — Она безопасная. Я буду с напарником, это необходимо.       — Я хочу проверить швы. Пять минут, дольше я тебя не задержу, — он видит на лице парня тень сопротивления.       Джисон собирается сказать что-то, но Минхо лишь отворачивается, заходя к себе в квартиру. Он специально не смотрит на соседа, но почему-то уверен, что тот зайдёт.       И давит в себе улыбку, когда слышит, как дверь запирается за спиной.       — Проходи в гостиную, я пока руки помою.       Когда Минхо вернулся из ванны, он заметил довольно потерянного Джисона посреди гостиной.       Мужчина осматривает пространство, оглядываясь вокруг. Ли не знал, считали ли люди его заучкой, но он правда таковым был. Огромные шкафы с книгами стояли у стены, заполняя всё пространство. Бумажки из записной книжки, распечатки конспектов, странные рисунки анатомии человека валялись на столе рядом с окном. Это не было бардаком, это было что-то между хаосом и внешним порядком. Ни одна вещь не стояла там, где должна была, но внешне это выглядело приемлемо.       На старом подоконнике красовались горшочки с домашними растениями. Они выглядели слишком хорошо, зелёные, полностью здоровые, Минхо иногда казалось, что они восполняют то, чего нет у него самого: здорового внешнего вида.       Несколько забавных и даже детских подушек лежало на кровати, создавая уют. Там же ноутбук и тетрадь с недописанной лекцией.       — Садись на диван, — указал ему рукой хозяин квартиры. — И сними футболку. — Он старался звучать уверенно, но голос отчего-то дрогнул.       Мужчина медленно кивнул, начиная стягивать одежду. Минхо смотрел на то, как оголяется Джисон. Когда они были у него дома, его мысли были заполнены тем, как оставить его в живых и никакой неловкости при виде Хана без футболки у него не возникало, но сейчас всё иначе.       Он стоял спиной к Ли, и это отчего-то сильно его веселило. Хан Джисон стесняется, вау. Его подкаченная спина вызывала некоторое восхищение, смугловатая кожа в слабом свете перегоревших ламп переливалась медовым оттенком, а мышцы перекатывались под кожей каждый раз, когда мужчина двигался. Он присел на край дивана, сдвигая рядом стоящие плюшевые игрушки и поднимая глаза на врача перед ним. Хан выглядел абсурдно вот здесь, в этой квартире полной непонятных деталей, которые никогда бы не оказались дома у самого Джисона. Он в тёмно-серых грубых джинсах с накаченным телом и шрамом на животе, сидел на мягком зеленоватом пледе, который покрывал диван, а рядом красовались игрушки Человека-паука, Спанч-Боба и Свинки Пеппы. Минхо даже на секунду почувствовал себя глупо.       Между ними царила недосказанность и неловкость. Ли в силу своей заботы и профессионального интереса не мог не посмотреть на то, что сам сделал. Но это вызывало неудобства. Джисон, итак считавший себя должным, ощущает только напряжение и боится сказать лишнее слово. А может, в целом ситуация, где он сидит полуголый в квартире у врача-интерна, кажется странной.       — Расслабься, почему ты такой напряжённый, — возмущается Минхо, подходя ближе.       Он показывает мужчине руками, чтобы тот поставил ноги шире, и Ли мог встать к нему ближе. Как только его просьбу выполняют, он опускается на корточки, поддерживая равновесие и держась одной рукой за колено Хана. Минхо аккуратно проводит пальцем по животу, рассматривая швы.       — Ты не обязан это делать, мне неудобно беспокоить тебя.       — У тебя пластинка заела? Я сказал, что мне не трудно. — Будущий врач поднимает голову, смотря на соседа снизу-вверх. — Ещё раз скажешь это, и я правда обижусь.       — Прости, — шепчет Джисон, ощущая прикосновение руки Минхо.       Он не отводит взгляда, и Хан тоже не спешит это делать. Просто наблюдает за тем, что сделает младший, и Минхо поздно понимает, что немного подвис.       Ли переводит взгляд на то, что и должно вызывать у него больший интерес, чем полуголый сосед. Швы. Он внимательно осматривает место ранения. Процесс заживления проходит неплохо, но розовый шрам сильно выделяется на фоне загорелой кожи. Джисон напрягает мышцы пресса, заставляя Минхо резко одёрнуть руку.       — Тебе больно? — испуганно спрашивает он, их глаза снова встречаются, и Хан быстро качает головой.       — Нет, нет. Не больно, просто… — Джисон выдыхает через нос, думая, что ответить. — Всё нормально… продолжай.       Минхо отчётливо слышал его дыхание и чёткое сердцебиение и отчего-то сам начинал нервничать. Его щёки горели от понимания того, что они находятся слишком близко.       Воздух между ними слишком густой. Напряжение непонятного характера витает вокруг них, и никто не знает, как себя вести.       — Я намажу кремом, он поможет ускорить процесс, — бурчит Минхо себе под нос.       Парень ощущает покалывание на кончиках пальцев, когда приближает ладонь к телу Хана. Он ждёт пару секунд, чтобы начать размазывать крем. Ли проводит пальцами по шраму, чуть задерживаясь на середине и повторяет действие пару раз, убеждаясь, что не оставил пробелы.       — Готово, — он выдыхает, поднимаясь с места, и быстро отворачивается к столу, чтобы вытереть руки.       Минхо пытается восстановить учащённое дыхание и не показать соседу, что эта процедура вызвала в нём непонятные чувства.       — У тебя всё хорошо. Рана заживает. — Говорит он, поворачиваясь к соседу и опираясь о стол позади себя.       Джисон в это время поднимается с дивана. Его взгляд задерживается на парне, тёмный, отчего-то слишком серьёзный. Он медленно натягивает на себя кофту.       — Я же говорил, что всё в порядке, — кивает Хан, выдавливая улыбку и заметно сглатывая. Кадык на его шее резко дёргается, Минхо почему-то замечает это мгновенно.       — Во сколько ты уезжаешь? — интересуется Ли, поправляя рукава своего свитера.       — Рано утром, — Хан настолько немногословный, что его периодически хочется ударить.       — Надолго?       — Пока не знаю.       — Ты так много говоришь, прямо уши вянут, — саркастично заявляет Ли, смотря сквозь соседа.       Джисон закатывает глаза, закусывая губу, и делает шаг, чтобы оказаться ближе.       — Ну, прости, Минхо. Я правда не могу говорить много для твоей же безопасности, — с ноткой настоящего сожаления заявляет Хан. — Как только я приеду, я расскажу тебе. Я знаю, что всё это… — он обводит рукой себя, указывая на место раны. — Всё это странно.       Он чуть мнётся, а затем ловит взгляд Минхо.       — Если ты всё ещё захочешь меня видеть…       — Ты сомневаешься, что я буду рад тебе? — возмущается младший. — Это правда может оскорбить меня.       Ли складывает руки на груди, занимая оборонительную позицию, готовый спорить с ним.       — Я принёс тебе столько проблем и хлопот… я бы не удивился, если бы ты не захотел меня видеть.       Минхо смотрит на него, редко моргая. Доля правды присутствует в словах старшего. Парень всё ещё не в курсе произошедшего, и мысль о том, что Джисон может быть каким-нибудь преступником, всё ещё имеет место быть. Но его отчего-то не пугает даже самый худший из возможных вариантов.       Минхо кивает головой, принимая его слова, и громко выдыхает.       — Будь осторожен, пожалуйста.       — Я буду. В конце концов рядом со мной не будет врача, который сможет мне оказать необходимую помощь. Нужно быть аккуратнее.       Ли смущённо улыбается, хихикая. Хоть он ещё и не врач, но ему льстит то, что его так назвали.       — Но врач будет ждать твоего возвращения. Пиши.       Джисон вдруг делает пару шагов навстречу к Минхо, и тот теряется, когда он встаёт вплотную. Ли сбрасывает руки со своей груди, выпрямляясь словно по линейке.       Дыхание в миг сбивается, и становится очень жарко, хотя Минхо ещё не успел обогреть комнату. Щёки горят от такой близости, он рассматривает лицо соседа в такой близи, какая была ему позволена только тёмными ночами в соседней квартире, когда Джисон боролся за жизнь.       — У тебя золотые руки, Минхо. Спасибо тебе, — он касается ладонью его предплечья, проводя по всей длине.       Это ощущается слишком интимно. Они смотрят друг другу в глаза, и когда Минхо кажется, что это что-то значит, Джисон отступает. Он сдерживает стон разочарования.       — Увидимся, — кидает Хан вслед и хлопает входной дверью.       Парень остался стоять посреди комнаты, всё ещё чувствуя на кончиках пальцев тепло его кожи и напряжение, которое висело между ними. Невысказанное, но уже ставшее важной частью их отношений.

*****

      Минхо толкает тяжёлую прозрачную дверь, и та открывается со звоном колокольчика. Он проходит мимо ресепшена, здороваясь с Люси за стойкой, делая комплимент её новому платью. Девушка смущённо хихикает.       Ли на ходу развязывает шарф и снимает шапку, проходит в ординаторскую, где, несмотря на ранний час, уже есть люди.       — Я знаю отличное место, где можно поесть морепродукты, — игриво бросает Джеймс, в очередной раз пытаясь склеить Хёнджина.       Слушать его постоянные пикап-фразы и то, как Хёнджин притворяется дурачком — любимое занятие всех интернов.       — О, я тоже много таких мест знаю. Больше всего мне понравилось в…       Хван тараторит что-то про ресторан в Куинси, и Минхо может только посмеяться над тем, как умело он отшивает навязчивых поклонников.       — Минхо! Как твои дела? — интересуется друг, пока Ли надевает на себя халат и переобувается в кроксы.       — Всё хорошо, сегодня даже почти выспался, — улыбается он, причёсывая волосы.       — Спал больше трёх часов?       — Целых пять, — гордо отвечает блондин, и Хёнджин грустно хихикает. — Что сегодня по плану?       Парень подходит к столу, поднимая стопку листов, и негромко выдыхает.       — Всё также, обход, потом сбор крови на анализ, — отвечает его друг.       — Вы слышали, что с мистером Доуном какие-то проблемы?       Минхо и Хёнджин мгновенно поднимают глаза на Джеймса, а затем мельком переглядываются. Сплетни в клинике дело обычное, но чаще всего это касается молодых врачей и интернов, никак не главврача.       — Правда не слышали? — удивляется он. Парень подходит ближе, чтобы начать говорить тихо. — Ходят слухи, что у него проблемы с законом. Его ведь не было последние недели две, а вчера он приехал и был злой как чёрт.       Джеймс заканчивает секретничать и возвращается на своё место на диване.       — Какая-то глупость, — качает головой Ли. — Какие у него могут быть проблемы?       — Ну знаешь, коррупция — страшное дело, — хмыкает интерн.       — Это всего лишь слухи, — заканчивает Хёнджин. — А кто сегодня в паре с Доуном?       — Я, — выдыхает Минхо. — Видимо, будет весёлый день.       Он следует по коридору за мистером Доуном, стараясь не отставать. Он и правда мрачнее тучи, но Минхо в это не лезет. Они обходят пациентов в палатах, пока лечащий врач расспрашивает людей об их состоянии, Ли проверяет дренажи, давление и температуру.       На кровати лежит мужчина после операции на аппендицит, у него явная нехватка общения, и он пытается восполнить её, болтая то с Минхо, то с Доуном, но второй крайне неразговорчив и прерывается на телефонные звонки. Это крайне непрофессионально, особенно когда эти звонки сопровождаются постоянными криками.       — Я сказал тебе, исправь ситуацию… — Доун в очередной раз выходит из палаты, хлопая дверью.       — Что с ним сегодня? — хрипит мужчина, смотря на врача в коридоре через стекло в стене. — Такой нервный.       — Прошу прощения за него, — улыбается Ли, не зная, как ещё спасти ситуацию.       После обхода Минхо стоит рядом с процедурным кабинетом, попивая кофе и ожидая начала работы. У него есть несколько минут, чтобы прийти в себя и окончательно проснуться. Он поправляет свой белоснежный халат, выравнивая бейдж с именем на своей груди, и опускает глаза, рассматривая яркие джибитсы с различными котами на кроксах.       Телефон дребезжит в кармане, и он вчитывается в незнакомые цифры на экране, но всё же решает принять звонок.       — Слушаю.       — Привет, Минхо, — Ли застывает на месте, чуть ли не проливая кофе себе на халат.       — Хан? Ты… всё в порядке?       — Я в полном порядке, Минхо. Как ты?       Его голос и правда кажется чересчур спокойным и ровным, это одновременно и успокаивает, и тревожит.       — Всё хорошо, я сейчас на работе. Ты приехал? — интересуется чересчур активно, но он даже не может не переживать об этом.       Джисона не было пять дней. Он не выходил на связь, и Минхо просто терпеливо ждал.       — Пока я не дома, но скоро буду. У меня к тебе вопрос. Я могу забрать тебя после работы? — Минхо опешил от предложения, но отказываться он не собирался.       — Можешь.       — Куда мне подъехать? Адрес клиники это…       — Клиника «Хартфорд Мемориал», — заканчивает Ли.       — Ага… — мычит Джисон. — Это Челси, верно?       — Да, всё правильно. Я заканчиваю в пять.       — Тогда увидимся, Минхо. Будь аккуратен.       — Я? — усмехается Ли. — Мне не о чем беспокоиться.       — Надеюсь, — отвечает Джисон. — До встречи.

******

      Минхо потягивается на стуле, разминая шею и спину. Он закончил бумажную работу с пробирками, и теперь ему необходимо отнести документы на ресепшен. Интерн быстро наводит порядок на столе и выходит из кабинета, закрывая его. На полпути к ресепшену его почти сносит доктор Ричардс.       — Прости, Минхо, — тараторит женщина. — Ты не видел доктора Доуна? — Минхо отрицательно качает головой.       — Что-то случилось?       — Забудь.       Женщина убегает в другую сторону, стуча каблуками и видимо ища своего коллегу. Сегодня крайне странный день в клинике, что-то явно происходит, но посвящать в это интернов никто не собирался.       Ли останавливается в коридоре, рассматривая людей неподалёку. Он всматривается внимательнее и недовольно хмурится.       — Вы уходите? — Минхо замечает Джеймса и Хёнджина рядом с ординаторской.       — У нас сегодня первая смена, — улыбаются парни. — Хорошего тебе дня, Минхо.       Парень в отчаянии запрокидывает голову, борясь с желанием закричать на всю больницу. У него снова двойная смена.       — Ненавижу вас, — шипит Ли, отмахиваясь и продолжая двигаться к своей цели.       Он проходит дальше через длинный коридор палат и заворачивает за угол, чтобы вызвать лифт. Кнопка вызова глючит, Минхо тыкает несколько раз, надеясь, что что-то изменится.       — Да чёрт возьми, — бурчит он, собираясь пойти к лестнице.       Интерн замечает за собой мелькающую тень, но не успевает обернуться. Кто-то подходит к нему вплотную, закрывая рот рукой, а второй его держат за талию, прижимая к себе.       — Спокойно, это я. — Минхо слышит знакомый шёпот прямо рядом со своим ухом. Горячее дыхание обжигает его кожу.       Блондина слегка отпускает после того, как он понимает, что это Джисон, но он всё ещё тяжело дышит, и его сердце отбивает ритм в два раза быстрее нужного. Ли вдыхает через нос, моргая пару раз.       — Я сейчас отпущу руку. Молчи, не говори ни слова. Хорошо? — парень медленно кивает.       Как только рука исчезает с его лица, Джисон разворачивает интерна к себе за талию. Он хватает его за локоть и ведёт в непонятном направлении.       Хан заводит его в пустой кабинет, чуть подталкивая и прося пройти вперёд. Мужчина закрывает дверь на замок и оборачивается к нему.       Минхо требуется пару минут, чтобы прийти в себя. Он рассматривает мужчину с ног до головы, словно видит впервые. Таким он его действительно видит впервые. Это не тот Джисон, которого он привык встречать на лестничной клетке.       Строгие чёрные брюки отлично сидят на его бёдрах, заправленная во внутрь синеватая рубашка с выглядывающим из-под жилета воротником. Бронежилет. Тёмный с кучей карманов, надпись: «ФБР» на его груди даёт понять в чём дело. На его поясе закреплена кожаная кобура и даже несмотря на то, что она закрыта, Минхо может понять, что пистолет находится внутри.       — Что происходит, Джисон? — спрашивает Ли, но, проанализировав его внешний вид, продолжает: — Или вас лучше называть агент Хан? — дерзит он.       Вся картина выстраивается мгновенно. Тайна о работе, секретные дела, пуля в животе, нежелание вызова скорой помощи, скорее всего, для того, чтобы его не нашли те, кто подстрелил.       Минхо ощущает себя дураком, которого постоянно обманывали, ну, или недоговаривали правду. Он не понимает всю злость в себе, но ему хотелось верить в то, что Джисон мог доверить ему хотя бы секрет о своей профессии, но, кажется, это не так.       — Я всё тебе объясню, позже. Обещаю. — Хан сжимает губы, не спуская с него глаз. — А сейчас я хочу, чтобы ты очень внимательно меня послушал и не перебивал.       Ли никак не реагирует на его слова, рассматривая мужчину перед собой, всё никак не привыкая к такому виду. Он делает нарочито обиженное лицо, встав в позу, складывая руки на груди.       — Твой главный хирург, Доун — это цель, — начинает Хан, не дожидаясь ответа. Он торгует на чёрном рынке, продаёт органы и иногда людей, — Минхо хмурится, переваривая информацию, которую на него вылили. Он не верил своим ушам. — Через тридцать минут здесь будет облава. Твоего имени в списках на задержание нет, так как ты работаешь неофициально. Но если группа захвата зайдёт сюда, они никого не выпустят до выяснения обстоятельств. Будет очень проблематично доказать свою невиновность. Всех могут накрыть как соучастников. Тебя будут допрашивать часами, попросят стать свидетелем, будут расследовать дело, — выдыхает Джисон, убирая руки в карманы, но всё ещё не отводя взгляда. — Я знаю, что ты ничего не делал и не знал того, что здесь происходит. — В его голосе звучит стальная уверенность в своих словах, какой Ли никогда от него не слышал.       — Но я не… — пытается оправдаться Минхо, но ему не позволяют.       — Ты сейчас снимаешь с себя этот красивый халат, который тебе сильно идёт, и выходишь через служебный ход. — Мужчина смягчается, подходя чуть ближе к нему. — Там стоит такси с твоими вещами. Ты едешь домой, запираешь дверь и не пускаешь никого кроме меня. Ты меня понял?       Минхо в шоке опускает глаза, всё ещё не понимая половины того, что ему сейчас сказали. Джисон заискивающе опускает голову, пытаясь поймать взгляд интерна.       — Минхо, ты меня понял? — он трогает его ладонь, призывая посмотреть на него.       Его глаза не те, какими были пять минут назад. Минхо видит в них что-то большее, чем просто агента ФБР. Он видит в нём своего соседа.       — Я… да, я понял, — быстро кивает парень. — Но я ведь правда не виноват.       — Я в курсе. Я не знаю, как будет продвигаться расследование, и подвергать тебя ненужной опасности я не стану. Я — главный по этому делу, и хоть твоё имя и не числится в официальных списках, но оно есть в документах по практике. Теперь его нет и там. Это могло запороть тебе всю карьеру.       Минхо моргает несколько раз, чуть отходя к окну. Он старается усвоить всё, что было сказано. Он убрал его имя, нарушая при этом… сколько законов?       — Почему ты решил это сделать? Это не точно, но может навредить моей карьере. А то, что сделал ты… как это может повлиять на тебя?       — Не думай об этом, ладно? Не забивай свою красивую голову.       Ли непонимающе хмурится, удивлённый тем, что Хан так нагло флиртует в абсолютно неподходящее для этого время. Он игнорирует эти выпады.       — Ты подвергаешь себя опасности.       — Забудь об этом, — чуть громче говорит Джисон. — Сейчас не это главное.       Минхо машет головой, показывая своё недовольство. Он проматывает все воспоминания в голове, приходя к тому, что агент мог всё знать с самого начала. Мог врать ему сначала и…       — Ты изначально был в курсе всего этого?       — Из твоих слов я знал, что ты проходишь практику в Челси. Помнишь, я как-то довёз тебя домой? — Ли кивает. — Я не был уверен в какой клинике, поэтому набрал тебе сегодня, чтобы убедиться.       Минхо наверняка выглядит настолько потерянным, что это смотрится жалко.       — Эй, — Джисон касается его руки, полностью поворачивая парня к себе. — Я знаю, что это неожиданно. Всё это, — он указывает второй рукой на себя. — Но всё будет нормально, слышишь? — А потом внезапно касается холодной рукой его щеки, водя большим пальцем по его горячей коже.       Минхо тяжело дышит, стараясь не показывать, что ему нравится это прикосновение.       — Кто тебя подстрелил? — вдруг спрашивает Ли. — Это связано с клиникой?       — Да, это был Доун. — Хан смотрит ему в глаза, и у Минхо не возникает ни малейшего сомнения в том, что ему говорят правду. — Я почти арестовал его в тот день, но всё пошло не по плану, — он слегка улыбается, наверняка чтобы развеселить парня, ведь иначе зачем? Ситуация совсем не смешная.       — Он чуть не убил тебя.       — Но не убил.       — Я работал три месяца в клинике у этого человека.       — Ты не знал, — кивает ему Джисон и смотрит на часы у себя на руке. — Тебе нужно идти домой.       — Ты придёшь?       — Как только освобожусь, сразу приеду.       Минхо ощущает себя как во сне. Ему всё это кажется нереальным и Хан в том числе. Он не видел его какое-то время, и сейчас присутствует ощущение, что он может снова исчезнуть без предупреждений.       — Обещаю, — отвечает он, смотря на то, как Минхо отходит от него.       Ли снимает с себя белый халат, как ему и было велено. Он остаётся в своей водолазке и брюках. Парень отдаёт халат с брошкой кота на груди Джисону, и уголки губ мужчины чуть приподнимаются.       — Служебный выход, — напоминает ему агент.       Минхо кивает и молча выходит из кабинета, негромко хлопая дверью и оставляя Джисона одиноко стоять у окна. Хан ждёт, пока интерн спустится на улицу, сядет в такси, и только когда машина исчезает за одним из поворотов, достаёт рацию, нажимая на кнопку приёма.       — Можете начинать, — шипит он, меняясь в настроении по щелчку пальцев. — Группа захвата, вы на позициях?       — Мы на своих позициях, — мгновенно прилетает ответ.       — Начать операцию. Я буду у кабинета Доуна.       Джисон выходит из кабинета, забирая с собой халат, и спускается на нужный ему этаж, перекрывая пути отхода.       Он отдалённо слышит крики на первом этаже, означающие, что его группа уже работает. Остаётся дождаться виновника сие торжества.

*****

      Часы как назло тянутся смертельно долго. Настольная лампа отбрасывает тень, мельком освещая часть комнаты. Минхо сидит на диване, приглушённо работает телевизор, но Ли будто смотрит сквозь него. Его глаза не фокусируются ни на чём, просто смотрят в одну точку, голова забита другими проблемами. Парень ненароком прислушивается к каждому звуку из подъезда: скрип двери, отдалённые шаги, пищание лифта.       Его телефон лежит у него на коленях, но никаких уведомлений от Хана он не получал.       «Минхо, скажи, что ты цел»       «Минхо, что произошло в клинике?»       «Минхо, ответь!!!!!!!!»       Десятки подобных сообщений от Хёнджина остаются непрочитанными, он понятия не имеет, что отвечать на это. Завтра обязательно позвонит ему.       Минхо слышит очередные шаги за дверью. Тяжёлые и грузные, словно человеку тяжело подниматься. Он продолжает сидеть, как ему и сказали. Непонятный страх окутывает его с ног до головы и не позволяет ему уснуть, хотя усталость определённо присутствует. Он смотрит на экран телефона, показывающего ему 3:02. Ли кутается в плед сильнее, пытаясь сосредоточиться на фильме.       Он вздрагивает, слыша знакомый стук по стеклу, и срывается с места, подходя к окну. Минхо раздвигает шторы, замечая на пожарной лестнице Джисона, прислонившегося к оконной раме. Он немедленно поднимает окно, ощущая холодные порывы ветра.       — Привет, — устало улыбается мужчина.       Его волосы взлохмачены, а пронизывающий ветер продолжает путать непослушные тёмные пряди. На нём всё та же синеватая рубашка с небрежно расстёгнутыми верхними пуговицами, строгие брюки, а галстук, что был так плотно завязан, теперь безвольно висит на его шее. У него крайне измученный вид, и это выглядит до ужаса привлекательно. Минхо пугается своих же мыслей. Он сглатывает комок в горле, рассматривая соседа чересчур внимательно.       — Ты в порядке?       — В полном, — кивает мужчина, опуская руку с рамы и поднимая глаза прямо на Минхо. — Впустишь?       — А… да, конечно, — отмирает Ли, отступая назад и позволяя соседу перелезть через окно. — Через дверь было бы слишком просто? — паясничает, вызывая у Джисона яркую улыбку.       — Так безопаснее, — вымученно говорит он, поворачиваясь лицом к Минхо. — Но и как будто романтичнее, нет?       — А, так ты романтик… — тянет Ли, закрывая окно и выпрямляясь напротив соседа. — Надо же, неожиданно. Когда ты закрываешь мне рот и просишь молчать, так и не скажешь…       Джисон закатывает глаза, расстёгивая запонки на рубашке, и слабо улыбается.       — Я даже за это извиняться не буду, мне нужно было, чтобы ты не навёл паники, — поясняет он.       — Я чуть с ума не сошёл, пока ты был там. Прошло много времени…       — Да, я знаю. Арест, допрос, вызов свидетелей. Это всё не быстрый процесс. Послезавтра продолжим.       — Завтра выходной? — удивляется Минхо.       — За поимку особо опасного, — хмыкает мужчина, — имеем право, — кивает Хан, наконец справляясь с запонками и засучивая рукава.       — Поверить не могу, что работал столько времени с преступниками, — Ли отходит в сторону, проводя пятернёй по белоснежным волосам. — Как я мог ничего не заподозрить.       — Они работали так почти пять лет, Минхо. Если даже власти заметили это только сейчас… тебе себя винить не в чем.       — Просто не верится, — мычит он, мотая головой.       Минхо возвращает взор к уставшему Джисону и пробегается по нему взглядом. Он ощущает прилив тепла и не присущего ему спокойствия рядом с ним. Парень чувствует потребность коснуться его, хотя бы под предлогом помочь.       — Как швы, давай я проверю? — внезапно опомнился он, подходя ближе к Хану.       Мужчина перехватывает его руки, что нагло тянутся к рубашке, и Ли пугается такой резкости.       — Правда хочешь заняться этим?       Ресницы Минхо трепещут в слабом свете лампы, и он смотрит на Джисона слишком долго.       — А ты что хочешь…       Он не успевает договорить, как Хан сокращает и без того малое расстояние между ними и лениво касается губами его губ. Он нежно проводит рукой по щеке, второй, обнимая парня за талию и прижимая к себе.       Минхо замирает на секунду, но затем отвечает на поцелуй, приоткрывая рот, и боязливо запускает руку в и без того взлохмаченные волосы агента.       Ли никогда не замечал в себе такую чувствительность к прикосновениям, но сейчас ощущает, как на его теле практически остаются ожоги в тех местах, где его касается Джисон. Ощущение дрожи в животе и груди моментально тает, заполняя всё нутро тёплым, липким слоем удовлетворения.       Хан не спешил, словно пытался узнать и запомнить каждую неровность на губах Минхо. Он аккуратно двигался в такт губам Ли, стараясь быть очень внимательным. Его нежные движения пальцами по скулам младшего будили в Минхо что-то особенное. Его ресницы трепещут от тёплых прикосновений, а кончики пальцев пощипывают от предвкушения. Он чувствует, как весь тот груз последних нескольких часов: тревога, переживание, страх и ожидание — начинает таять, уступая место другому, более глубокому чувству.       Старший аккуратно углублял поцелуй, проходясь языком по губам и проникая внутрь. Он начинает форсировать поцелуй, и каждое последующее движение было отчаяннее предыдущего, он словно терял над собой контроль. Его рука скользнула с талии к краю свитера, чуть приподнимая его и касаясь оголённой кожи Ли, отчего тот заметно вздрогнул, вызывая смешок из уст соседа. Покалывающее, ноющее чувство растекается по телу, достигая живота. Минхо держится изо всех сил, поспевая за быстрыми и голодными движениями Хана.       Джисон отстранился, выдыхая и восстанавливая дыхание. Парень по привычке опустил руку с волос мужчины к его шее, нащупывая бешенный пульс. В любой другой ситуации это было бы плохим признаком, но не сейчас. Его радовало, что он был причиной такой реакции. Хан прошёлся губами по подбородку Минхо, прислоняясь лбом к его лбу.       — Я так устал, — шепчет он, прикрывая глаза.       — Я знаю, — выдыхает Минхо, целуя его в закрытые веки. — Останься.       Джисон кивает, соглашается на всё, что может ему предложить Минхо. Он идёт за парнем, позволяя ему уложить себя на кровать и снять одежду. Наблюдает за этим с потемневшими глазами, не сопротивляясь. Он бы позволил ему всё, что угодно. Эта ночь не давала ложные надежды. Она была про признание и принятие всего, что случилось. Они уже давно перешли ту хрупкую черту между ними, и возврат к "просто соседям" был уже невозможен. Каждое прикосновение кожи к коже, губ к губам, каждый тихий вздох и стон только подтверждали это. Когда в комнате стало тихо, Минхо уткнулся в шею Джисона, слушая его пульс, который действовал лучше всякой колыбельной. Не существовало ничего дальше этой кровати, Джисона рядом и тихого гула города за окном. Он быстро провалился в сон, пока мужчина поглаживал его по влажным волосам. Минхо проснулся позже из-за смены ощущений: рядом должно было быть тёплое тело и ровное дыхание, греющее его. Однако мгновенное и такое до противного знакомое чувство пустоты окутало его, парень приподнялся на локте, пугливо оглядываясь по сторонам. Он замечает Хана на краю дивана, сидящего к нему спиной. Его ноги прикрыты покрывалом, а обнажённая спина напряжена. Лицо освещается блеклым светом экрана телефона, он печатает что-то.       — Я разбудил тебя? — чуть громче шёпота произносит мужчина. Его голос с хрипотцой, но в нём полно нежности. — Прости, — он не оборачивается, продолжая печатать.       — Всё в порядке? — Минхо двигается чуть ближе, прикасаясь носом его лопатки и оставляя пару влажных поцелуев.       — Всё хорошо, нужно было отписаться напарнику, — Джисон коротко выдохнул, его спина под губами Минхо наконец дрогнула и чуть расслабилась. Экран погас.       Он повернулся, и в темноте его губы нашли губы Минхо не страстно, а аккуратно, нежно. Поцелуй был тёплым, долгим, пахнущим сном и их общей постелью. Джисон потянул его за собой, укладывая обратно, и его руки, только что набиравшие текст, теперь обводили контур плеча парня, рёбер, талии, будто пытаясь убедиться в том, что это его живая реальность. Минхо уткнулся лицом в его шею, в знакомую впадину у ключицы. Он не знал, что значит «всё в порядке» на языке Джисона. Не знал, что будет, когда за окном рассветёт. Но он знал вес этой руки на своём боку. Знакомый, утяжеляющий сон ритм сердца. Он по привычке считает его, касаясь подушечкой пальца вены на шее. Тревога, которая когда-то заполняла всё его нутро, исчезла, не успев сформироваться.       Тот факт, что в три часа ночи ему больше не нужно лежать и гадать, где тот, чью жизнь он сшил на полу в прихожей, потому что он здесь. И его работа с возможной опасностью и ночными переписками тоже здесь, как часть общей, пока ещё тёплой, темноты.       И пока за окном Нью-Йорк мерцал яркими огнями, они дышали в такт достаточно ровно, чтобы это тихое утро между тревогой и покоем казалось не концом, а единственным важным продолжением.