Четверка

      Уроки закончились. Ученики поспешили домой. Зак плелся по улице, рассматривая тротуарные швы. После разговора на обеденном перерыве все позитивное настроение улетучилось, злость со временем тоже улеглась — осталось лишь опустошение.       А что, если Крис был прав? Наличие гетерохромии у преступника — весомый аргумент, на него не получится просто закрыть глаза, как на случайность.       Но тогда получается, что Ланс — преступник? Но это же глупость! Как это может быть правдой, если Ланс самый настоящий лентяй-пофигист, которого заботит лишь его хобби и семья?       Просто смешно. Крис точно что-то напутал или неправильно увидел в темноте.       Кивнув сам себе, Зак ускорил шаг, уже подходя к дому друга. Подняться по нескольким знакомым лестничным пролетам, обязательно погладить соседского кота на подоконнике, достать связку ключей из двух, открыть дверь — и вот он в квартире Ланса. Воздух наполнен запахом выпечки: мама друга вновь забегала домой во время обеденного перерыва, чтобы оставить свежие булочки из магазина рядом.       Разувшись и оставив сумку у двери, Зак прошел к спальню, дверь которой крепко закрыта. Это странно: обычно Ланс закрывался только во время сна. Ученик факультета поддержки дернул ручку — дверь беззвучно открылась. Внутри темно, шторки плотно зашторены, компьютер выключен.       — Ланс? — подросток вошел, сразу подходя к окну и открывая его, впуская свет в помещение, — Ты серьезно спишь в такой час?       На кровати — бугор из одеяла, из-под которого раздались недовольные звуки. Зак подошел ближе, одним рывком срывая «защиту» друга. Ланс тут же зашипел, прячась от света и прохлады. На нем ночная одежда, волосы в беспорядке — все признаки того, что он сегодня не ходил в школу.       — Ты прогульщик! — фыркнул Зак, выкидывая одеяло на пол, — Опять всю ночь был в компьютере?       — Немного тише, — почти шепотом сказал Ланс, потирая глаза и сохраняя позу недовольной свернувшейся личинки.       — С чего мне тебя щадить? — плюхнувшись за стол, Зак скрестил руки на груди и рассматривал друга, — Ты выглядишь хуже обычного. Ты что, только недавно уснул?       Ланс предпочел ответить недовольным ворчанием. Он медленно поднялся с кровати, жмурясь и хмурясь, пока опускал ноги на пол. Кожа выглядела бледной, губы сухие, глаза расфокусированные.       — Ты пил? — продолжал закидывать вопросы Зак, ничуть не снижая громкости голоса.       — Нет, — проворчал Ланс, аккуратно поднимаясь, придерживаясь тумбочки и стены, — Паршивая ночь, вот и все.       — Кошмары бы с тобой такое не сделали, — ученик факультета поддержки не мог скрыть беспокойства, когда друг заметно пошатнулся, направляясь к двери, — Ты хорошо себя чувствуешь?       — А ты как думаешь? — выплюнул через сжатые зубы Ланс.       Получилось гораздо ядовитее, чем планировалось, но Лансу сейчас было не до этого. Перед глазами все плыло, в ушах до сих пор пищало и вибрировало. Конечности чувствовали себя лишь немного лучше, чем ночью, но все еще ощущались онемевшими.       Если бы не привычный вид собственной спальни и лучший друг рядом, он бы подумал, что до сих пор находится в баре банды.       Громкой шаркающей походкой Ланс поплелся в ванную. Вспышка белого света ослепила на секунду, посылая разряд боли в затылок. Проморгавшись, подросток наткнулся на отражение в зеркале, где на него уставилось бледное лицо с синяками под глазами и обкусанными губами.       Да, видок у него действительно паршивый.       — Позвонить твоей маме?       Голос Зака — словно колокол для его мозга, пускай друг и говорит тише прежнего. Нахмурившись сильнее, Ланс вцепился в раковину, найдя в ней опору. Желудок посылает импульсы, предупреждая о скором извержении. Что он вообще может выбросить, если в нем не было еды вот уже седьмой час? Просто отвратительные последствия от причуды телепортации. Ланс тяжело сглатывает вязкую слюну, пытаясь заставить губы и горло работать правильно, выдавая хотя бы немного внятных слов.       — Не надо никому звонить.       Вышло вполне четко, Ланс может собой гордиться. Прикрывая глаза и делая медленные вдохи, он пытается придумать план действий, но в голове сплошная пустота и звон. На плечи ложатся теплые ладони, слабо сжимая и надавливая. В хорошие дни этот жест успокаивает, но сейчас только усиливает тошноту.       — Но тебе плохо. Надо–       — Зак, ради всех святых! — рявкает Ланс, распахивая глаза и рывком поворачивая голову к другу, что было ошибкой.       Желудок выворачивается наизнанку, посылая в пищевод едкую желчь. Весь живот сковывает болью, позвоночник простреливает искрами. Подросток быстро наклоняется над раковиной, выплевывая, по ощущениям, половину внутренних органов.       Чувствуется мерзкое дежавю.       Конечности сковывает судорогой, заставляя дрожать и крепче сжимать холодную сантехнику под пальцами. Язык жжет, горло разрывается, в носу свербит, а глаза наполняются влагой. По спине монотонно похлопывают и поглаживают, пытаясь поддержать.       Когда последний кашель заканчивается, Ланс включает холодную воду, просто подставляя голову под струю и позволяя себе отключиться на несколько секунд. Волосы быстро тяжелеют под влагой, холодные струи заползают в уши, обволакивают нос и глаза. Так хорошо, что не может длиться долго.       Его поднимают от раковины, поворачивая и толкая в сторону. Ланс не сразу понимает, что его посадили на борт ванны. На голову накинули полотенце, погружая в темноту и духоту. Звук воды прекращается. Несколько секунд тихо, только свист и стук собственного сердца звучат в голове.       На висках и затылке нарастает боль.       — У тебя в ухе кровь.       Ланс медленно дышит, пытаясь осмыслить чужие слова. Под закрытыми веками мелькают воспоминания прошлой ночи: ограбление, новое изобретение, неисправность, отвратительный писк.       Он издает понимающий звук, после чего горло разрывается кашлем. Говорить стало еще сложнее.       — Забей, — язык вялый и непослушный, ощущается слишком большим для рта, — Прибор сломался. Выбросил.       Полотенце стянули с его лица, ослепляя светом. Ланс зажмурился, затем начал быстро моргать. Тошнота не вернулась — это уже хорошо. Лицо друга очевидно обеспокоенное, но там есть что-то еще: какая-то неизвестная эмоция, дополнительный оттенок чего-то знакомого.       Его мозг сейчас не способен разобрать это. Хочется просто уснуть и не просыпаться ближайшую вечность.       Ланс что-то невнятно бормочет, наклоняясь вперед и упираясь лбом в тело друга, прикрывая тяжелые веки. Он чувствует на голове теплую руку, поглаживающую через слой полотенца.       — Давай тебя полечим, — тихо проговаривает Зак, усыпляя Ланса еще сильнее.