Будь моим братом снова/Be my brother once again

Давайте съездим к Троянцам на день рождения Джереми, — говорили они. Будет так весело, — говорили они. Да, конечно. Аарону стоило просто остаться дома. Но нет, Кевина пригласили, а Джереми специально попросил его взять с собой остальных. Так что, разумеется, всем им пришлось ехать вместе с ним. С самого начала это было обречено. Сначала их рейс в Лос-Анджелес дважды задержали из-за погоды. Потом его вообще отменили, и их новый рейс предусматривал ночную пересадку в Сан-Франциско — да ещё в таком месте. Когда объявили информацию о рейсе, все на пару секунд замолчали. У троих из пятерки группы была куча сложных воспоминаний, связанных с этим районом, так что им следовало бы сдаться сразу. Аарон совсем не хотел возвращаться туда, где вырос. Сан-Хосе оказался бы слишком близко, если бы они остались в Сан-Франциско. Не говоря уже о том, что это был город где прошло детство Эндрю, куда он тоже не рвался. И, насколько Аарону было известно, Нил потерял маму на одном из пляжей там. Они могли бы просто попытаться взять другой рейс. Но нет, они решили прорваться сквозь это и стиснуть зубы. Сам полёт уже был адом: Аарон держался за Ники или даже за Кевина каждый раз, когда самолёт слегка трясся. То, что он приближался к месту, где провёл детство, совсем не облегчало тяжесть, которая осела у него в животе. Но ничего, они просто снимут отель рядом с аэропортом и уедут на утреннем рейсе. Будто их здесь и не было. Когда оставалось примерно 20 минут полёта, над ними зашипели колонки: «Уважаемые пассажиры, из-за ухудшения погодных условий больше рейсов задержано, чем ожидалось. Нас только что проинформировали, что аэропорт Сан-Франциско полностью загружен, и мы будем перенаправлены в Сан-Хосе. Дополнительная информация о доступных услугах будет предоставлена вскоре.» Отлично. Просто идеально. Краем глаза он заметил, что Ники медленно повернулся к нему, но сам продолжал смотреть прямо перед собой. Он не собирался устраивать из этого драму. Да, это был первый раз, когда он возвращался сюда с тех пор, как им пришлось переехать, когда им было по 13, но ничего страшного. В любом случае, они собирались остановиться всего лишь в отеле. Технически. Но эта поездка была проклятой. И Кевин упал в обморок прямо в аэропорту. Просто так, без предупреждения. Минуту назад они пытались найти выход к шаттлам, а в следующую — глухой стук, и Кевин просто лежал на полу. Аарон сразу проверил его жизненные показатели, чувствуя себя немного глупо, когда убедился, что Кевин, как ни странно, всё ещё жив. Он повернул его на бок и наблюдал за дыханием, пока не приехали парамедики. Чем дольше Кевин приходил в себя — а это заняло около пяти минут — тем нервознее становились все. Это было слишком долго, чтобы не насторожить, так что они решили, что без визита в больницу не обойтись. Просто дать врачам сделать пару быстрых тестов, убедиться, что с Кевином всё в порядке и это всего лишь нелепая случайность. Аарон бы предпочёл провести ночь в гостиничном номере, а не в ярко освещённой больничной зоне ожидания, но так хотя бы было чем отвлечься. Не нужно было думать о том, где именно он сейчас находится; можно было вместо этого переживать за Кевина. А через несколько часов они снова уедут. По крайней мере, он так себе говорил, изо всех сил стараясь не думать о друзьях детства, которые, возможно, всё ещё где-то здесь, просто живут своей жизнью. Он гадал, существует ли до сих пор тот маленький магазинчик за углом с приветливым продавцом. Тот всегда разрешал Аарону купить мороженое по дороге из школы — независимо от того, сколько у него было денег. Большая собака, которую он видел каждое утро по дороге в школу, проходя мимо сада соседа, точно больше не была там, так что думать об этом не стоило. Он отвлекал себя, проводя с Кевином почти всё время во время обследований. Отчасти потому, что ему было интересно с медицинской точки зрения, и отчасти потому, что он чувствовал, насколько нервничает Кевин. Аарон не был мастером успокаивать людей, но старался изо всех сил — пытался убедить Кевина, что с ним, скорее всего, всё в порядке. Это была неплохая практика для его навыков общения с пациентами. На данный момент все тесты и обследования показали нормальные результаты, а сам Кевин снова чувствовал себя полностью нормально. Аарон тайком подозревал, что Кевин просто недостаточно поел и потерял сознание после того, как после нескольких часов сидения резко встал и начал ходить. И вот, когда почти всё было сделано, Кевин снова чувствовал себя нормально, а оставалось только дождаться результатов последних анализов крови, стало скучно. А скука — это плохо. Значит, придётся думать. Зона ожидания была вполне приятной, но он сразу начал терять терпение. Поэтому он вызвался сходить в кафетерий и купить что-нибудь перекусить для всех. Нил присоединился к нему, потому что тот тоже не мог сидеть на месте ни минуты. Они уже возвращались обратно, держа пакеты с сэндвичами, когда внимание Аарона привлекла огромная фоторамка на стене рядом. Он мягко улыбнулся, увидев, что в ней были собраны фотографии новорождённых за целые года. Над фотографиями год 1998 из цветной бумаги. Всё было так аккуратно сделано: под каждой фотографией была маленькая рукописная заметка с датой, временем и именем ребёнка. Какая милая идея. Аарон пока ещё точно не знал, в каком именно направлении медицины он хочет развиваться, но педиатрия была в списке приоритетов. Помогать самой уязвимой группе людей казалось ему крайне важным и значимым. Правда, ему ещё предстояло пройти немного терапии, прежде чем он сможет спокойно смотреть на раненого ребёнка, не чувствуя, как сердце бешено колотится. Люди, которые собирали эту рамку, явно гордились своей работой. Один взгляд вдоль коридора подтвердил, что в обе стороны висят ещё такие гигантские рамки. В каждой была целая подборка младенцев, рожденных в соответствующем году. Нил остановился на несколько шагов вперёд, нетерпеливо ожидая. — Ты идёшь? Аарон закатил глаза. Он не любил, когда его торопят. Особенно Нил. — Да-да, я просто на секундочку посмотрел, не торопи меня. Нил на мгновение взглянул на рамку рядом, но особого интереса не проявил. — Ладно, закончил? — Уф, да. Пойдём. Они только начали идти снова, как Нил заговорил, всё ещё уставившись на рамки вдоль стены. — Повтори, а где ты родился? Аарон закатил глаза, собираясь отшутиться и не хотеть обсуждать это с Нилом. Но вдруг понял, что Нил имел в виду. Он родился в Сан-Хосе. Он и Эндрю оба, разумеется. Он встал как вкопанный, Нил рядом замер с почти обеспокоенным выражением лица. Сейчас они стояли рядом с 2005 годом. — Не может быть… Тут столько больниц, это… нет. Это невозможно. Он говорил скорее сам с собой, бормоча всё более панически, оборачиваясь назад. Цифры годов в том направлении шли вниз. Потом он рванул по коридору, глаза широко раскрыты, внимательно следя за числами над рамками. Не может быть. Из всех больниц. Возможно, годы даже не доходят так далеко назад. Он снова прошёл мимо 1998 года. Нил что-то сказал сзади, но он не слышал из-за грохота в ушах. Нет, ни за что. 1991 1990 1989 Он замедлил шаг, уже заглядывая мимо двух следующих рамок. У них, чёрт возьми, есть 1986. Но всё равно. Это ничего не значило. Шанс был крошечный. Настолько крошечный. Как будто. Он замер на последних нескольких шагах. Это глупо; он напрасно питал надежду. 1986 казался годом, когда родилось особенно много малышей; рамка была полностью забита фотографиями. Он пробегал их глазами, обычно снимки были расположены в хронологическом порядке, так что ноябрь был ближе к низу рамки. Его взгляд был слишком суетливым, чтобы сосредоточиться. Всё равно это было бесполезно. Там ничего не будет. Он не мог быть так удачлив. Сан-Хосе — огромный город; это всё равно что случайно найти иголку в стоге сена. Лёгкий вздох заставил его остановиться и вместо этого обратить внимание на Нила. Проглотив комок в горле, Нил на мгновение посмотрел на него, а потом снова устремил взгляд на рамку и поднял палец, указывая на что-то. Аарон медленно последовал за его движением. И тогда он увидел это. В углу фотографии было написано «4 ноября». Двое новорождённых, одетые в голубой и жёлтый слип с подходящими шапочками. Они лежали, повернувшись друг к другу, лбы касались. Глаза закрыты, кожа красная — это должно быть было совсем недавно после рождения. Из-под шапочек можно было разглядеть едва заметные проблески светлых волос. А под ней аккуратно написанная заметка: Эндрю        22:13 & Аарон         22:15 Буквы поплыли перед глазами, фотография превратилась в размытое пятно. И хотя Аарон изо всех сил пытался моргать, чтобы прогнать слёзы, новые всё равно появлялись. Он не хотел плакать. Не из-за такой глупости, как фотография. Особенно не перед Нилом. Но как можно было не плакать? У него почти не было детских фотографий. Мать снимала их только когда чувствовала себя лучше, а это случалось редко. Он видел всего пару фотографий Эндрю ребёнком. А теперь — фото дня, когда он родился, дня, когда они родились. Детское фото их вместе, так, как оно должно было быть. То, что этих двух спящих малышей совсем скоро разлучат, и что они не запомнят этот момент, не запомнят друг друга, просто разрывало ему сердце. Они даже не знали, через какое дерьмо им придётся пройти в ближайшие годы. Едва сдерживаемый плач перешёл в рыдания, горло будто сжималось, и нормально дышать не получалось. Осторожная рука легла ему на спину и начала медленно выводить успокаивающие круги. — Аарон? Он повернулся к Нилу. Он едва терпел этого парня, мирясь с ним только ради Эндрю. Но сейчас потребность хоть в каком-то утешении была сильнее любой неприязни. В идеале здесь сейчас был бы Ники. А ещё лучше — Эндрю. Но как было, так было: он поднял дрожащие руки и повернулся, надеясь, что Нил поймёт и не оттолкнёт его. Его сразу обняли крепко, прижали к себе, рука зарылась в волосы, пока он рыдал, уткнувшись в рубашку Нила. Сквозь всхлипы он понял, что Нил с кем-то разговаривает. Если угадывать, то, скорее всего, с кем-то из персонала больницы. Похоже, он сейчас устраивал настоящую сцену. Не то чтобы Аарон вообще мог это остановить. Тем временем остальные начали нервничать в зоне ожидания. Сколько можно ходить за едой? Они подняли головы, когда дверь открылась, но вошла всего лишь женщина в медицинской форме. Раздражение из-за отсутствия еды мгновенно исчезло, когда она заговорила. — Здесь есть кто-нибудь, кто пришёл с человеком по имени Аарон? Все тут же вскочили, насторожившись. Это был плохой знак. Ники первым обрел дар речи, уже сорвавшийся от паники. — Да. А что? С ним что-то случилось? — Его друг просит вас прийти и помочь его успокоить. Если подбирать слова… он выглядит безутешным. И нам бы очень хотелось свести публичные рыдания к минимуму — ради других пациентов. Эндрю уже сорвался с места, ещё до того как Кевин успел спросить, где именно они находятся. — Безутешным? Что? Где они?! — Этажом ниже, по пути к кафетерию. Трое из них буквально слетели вниз по лестнице. Что вообще могло довести Аарона до публичного срыва, да ещё и в компании одного только Нила? В коридоре, ведущем к кафетерию, стояло несколько обеспокоенных людей, напряжённо переглядываясь. Они свернули за угол — и увидели их. Это было нечто, чего никто из них никогда не ожидал увидеть. Нил держал Аарона в объятиях, одной рукой гладил его по волосам, а Аарон вцепился в него и дрожал. Они оказались рядом мгновенно — Кевин и Ники уже откровенно паниковали. — Что, чёрт возьми, случилось? — Аарон? Аарон, милый, что происходит? Услышав голос кузена, Аарон поднял голову. Всё его лицо было пятнисто-красным, щёки мокрыми от слёз, глаза опухшими. Между всхлипами он смог выдавить ровно одно слово: — Ники. И снова спрятал лицо — теперь уже в рубашке Ники. Ники тут же обнял его и огляделся по сторонам, прежде чем остановить взгляд на Ниле. Он открыл рот, но вопрос Эндрю оказался быстрее. — Что с ним случилось? Где они? Эндрю был на пределе, глаза прищурены, он осматривался вокруг. Он был уверен, что кто-то обидел его брата. А иначе почему тот вёл бы себя так? Нил лишь тихо покачал головой и снова поднял руку, указывая на фотографию. Трое подошедших проследили за его движением. И Кевин, и Никки ахнули, когда их взгляд наткнулся на снимок. Они повернулись к Эндрю, который смотрел на него пустым взглядом. Он выглядел почти безразличным — если не считать того, как сильно он сжимал челюсть. Нил шагнул ближе, внимательно наблюдая за ним. — Эндрю… Даже Аарон затих, лишь тихо шмыгая носом, и тоже посмотрел на брата. Наступила тишина, тянувшаяся как вечность, прежде чем Эндрю наконец заговорил. — Я так и знал. Я старше. * Аарона пересадили на стулья дальше по коридору. Это заняло немного времени, но к этому моменту он уже не плакал. Он просто выглядел несчастным и встревоженным. Ники какое-то время побыл с ним, просто держал за руку и утешал, а потом встал и пошёл искать Эндрю, который ушёл покурить. Когда Ники ушёл, его место занял Кевин, что сделало ситуацию ещё более неловкой. Он очень неуверенно взял Аарона за руку, и Аарон просто позволил ему это. Ему было приятно любое проявление поддержки. В конце концов, от Эндрю, похоже, он её всё равно не получит. Он никак не мог понять, о чём думает его брат. Почему он так быстро ушёл? Он что, стыдился того, как отреагировал Аарон? Если подумать, это и правда было перебором. Аарон простонал и провёл свободной рукой по лицу. Щёки всё ещё были горячими, и хотя он перестал плакать, лицо наверняка всё ещё выглядело ужасно. — Ты в порядке, Аарон? Кевин говорил тихо, почти неуверенно. Будто сам толком не знал, как утешать людей. По крайней мере, Аарона. — Да. Я просто вёл себя глупо. — Я так не думаю. По-моему, твоя реакция была вполне понятной. Ничего себе. Сочувствие от самого Кевина Дэя. — Ну, Эндрю явно не… — Эндрю есть Эндрю. Ты прекрасно знаешь, что его реакции на вещи могут быть… своеобразными. Аарон удивлённо уставился на Кевина. Он совсем не ожидал услышать от него такое про Эндрю. И словно по вызову, Эндрю возник рядом ещё до того, как Аарон успел что-то сказать. — Не более своеобразными, чем вы двое, внезапно держащиеся за руки. Можешь поставить свидание на паузу и дать мне поговорить с братом, Кевин? Кевин заметно дёрнулся от голоса Эндрю, но всё равно подождал, пока Аарон кивнёт, позволяя ему отпустить руку и уйти по коридору. После того как Эндрю сел, между ними повисла густая, тяжёлая тишина. Как бы Аарон ни хотел поговорить об этом, он совершенно не представлял, с чего начать. Вместо слов он нервно теребил руки, не поднимая на них взгляд. Когда молчание стало невыносимым, он сдался и прочистил горло. Ну что ж, скажу, наверное, то, что он хочет услышать. — Эм… прости. Эндрю посмотрел на него, слегка приподняв брови. — За что именно? Хороший вопрос. Он и сам толком не знал, но ощущение было такое, будто он сделал что-то не так. Среагировал неправильно. Когда он не ответил, Эндрю заговорил снова. Его голос был таким спокойным, что это даже пугало. — Ты плакал. Констатация факта, без насмешки. — Да. — Почему? Он ещё сильнее сжал руки, потом положил ладони на бёдра и медленно провёл ими по ткани. Смотреть на Эндрю было невозможно, поэтому он продолжал пялиться вниз. Почему я, чёрт возьми, так нервничаю и трясусь? — Просто… я как будто чувствую отстранённость от тех малышей на фотографии. Это мы, но в то же время просто какие-то… очень несчастные дети. И я вижу их будущее и ничего не могу сделать, чтобы это остановить. И… я не знаю. Это просто… отвратительное чувство. Эндрю молчал ещё несколько секунд, прежде чем ответить. — Размышления обо всех «а что если» никому не помогали. Но ты прав — чертовски трудно не думать об этом. Аарон удивлённо посмотрел на него. Эндрю встретил его взгляд с мрачным выражением лица. — Но мы справились. Мы нашли путь обратно друг к другу. Просто это заняло немного времени. О, Аарон снова захотел заплакать. Он не мог ничего сказать, опасаясь срываться, поэтому просто кивнул, руки дрожали по бокам. Эндрю опустил взгляд на них. И просто взорвал мозг Аарону следующими словами. — Хочешь обняться? Чёрт да. Аарон снова кивнул, не веря своим глазам, и как только Эндрю распахнул руки, он бросился к нему, крепко прижавшись. Эндрю был немного скован, но всё же ответил на объятие, его руки сомкнулись вокруг Аарона. Он не был так хорош в объятиях, как Ники, и это ощущалось странно и неловко. Но одновременно это было лучшее объятие в его жизни. Аарон всегда замерзал, пальцы рук и ног у него мерзли, и в целом он не был человеком особенно тёплым и утешающим. По какой-то причине он всегда считал, что у Эндрю должно быть то же самое. Но он ошибался; Эндрю был таким тёплым в его объятиях. Аарон прижался лицом к его плечу, тёмная ткань рубашки пахла дымом. Обычно он терпеть это не мог, но сейчас запах ассоциировался с комфортом и безопасностью. Они сидели так, казалось, целую вечность, обнимая друг друга. В какой-то момент Эндрю даже прижался ближе, положив голову на Аарона. Он никогда полностью не расслаблялся, но когда Аарон пытался отстраниться, Эндрю не дал ему это сделать, так что, видимо, ему это было не так уж плохо. Когда они наконец разошлись, Аарон откинулся и снова вытер лицо. — Это самое милое, что я когда-либо видел. Конечно, Ники наблюдал за ними. Он подошёл, за ним следовали Нил и Кевин. — Но фотография вас двоих в младенчестве почти на первом месте. — Эх, новорождённые выглядят странно. Все уставились на Кевина, который ответил растерянным взглядом. — Что? Это правда. Решив проигнорировать Кевина, Ники присел перед Аароном. — Тебе уже лучше? Кузен выглядел обеспокоенно, и Аарон попытался изобразить слабую улыбку, кивнув. Медсестра остановилась рядом, оценивая их. — Извините, всё в порядке? Она смотрела на Аарона, который, должно быть, выглядел ужасно, раз случайные сотрудники останавливались, чтобы проверить, всё ли с ним хорошо. Прежде чем кто-либо успел что-то сказать, заговорил Эндрю. — Всё нормально. Моему младшему брату просто нужно было немного прийти в себя. Все обернулись к Эндрю, который сказал это так спокойно, будто он всегда ходил, называя Аарона своим младшим братом. Аарон покраснел до ушей, тараща глаза на Эндрю, который вел себя так, будто просто рассказал погоду. — Что? Предпочитаешь «бэйби-брат»? Выбор за тобой. Сказано с почти полным равнодушием. Прежде чем Аарон успел ответить, Ники вмешался, к счастью, сменив тему на что-то менее унизительное. — Подождите. На самом деле у нас был вопрос по этим фотографиям. Возможно, у вас сохранились ещё какие-то снимки с тех времён? Он указал на рамку. Это был глупый вопрос, и Аарон вмешался. — Ники, не утруждай её. У неё и так хватает работы. Прошло больше двадцати лет, я почти уверен, что здесь ничего нет. На эти слова медсестра тихо усмехнулась. — О, не будь в этом так уверен. Почему? Один из вас здесь? Она выглядела в восторге и внимательно окинула их лица. Ники снова взял слово, показывая на близнецов двумя пальцами. — Да, вот эти двое. У них почти нет фотографий из детства, так что мы подумали, что, может быть, тут есть шанс найти что-то ещё? Манипуляция с историей про слёзы и чувства. Такое бывало редко: среди Лис у всех было столько всего на душе, что никто бы не осмелился устраивать соревнования по травмам. Но для обычных людей вроде этой медсестры это могло сработать. Она окинула их взглядом, увидела лицо Аарона, залитое слёзами, и в тот же момент глаза её смягчились, а улыбка стала почти жалостливой. — Мне придётся проверить хранилище. Ничего гарантировать не могу, но кое-что может ещё сохраниться. Кстати, эта скамейка, на которой вы сидите, стоит здесь с семидесятых годов. Сработало. Возможно, они действительно выйдут отсюда с фотографиями из детства обоих. Им пришлось показать удостоверения личности, чтобы подтвердить, что они действительно Аарон и Эндрю Миньярды, а не поддельные близнецы. Затем она провела их в пустую комнату с столом. Казалось, это была какая-то переговорная, и Аарону было неловко так вторгаться. Он, из всех людей, должен был понимать, как стрессова их работа, и не добавлять им проблем. Кевин, похоже, заметил его внутреннюю борьбу. — Она с радостью это сделает, Аарон. Успокойся. — Я знаю, я знаю. Всё равно… Он тоже не был уверен, как отреагирует, если она найдёт что-то ещё. Конечно, он будет рад, но выдержит ли его слабое сердце? Все вздрогнули, когда дверь открылась, и женщина вернулась, неся пыльную коробку. Она поставила её на стол и начала перебирать содержимое, пока не нашла то, что искала, и не вытащила папку. Сердце Аарона забилось быстрее в ожидании. Желание схватить Эндрю за руку было велико, но он не сделал этого; объятие ранее уже было огромным жестом, и он не хотел испытывать удачу. Она открыла папку, и из неё выскользнули несколько фотографий. Одна была размытая, но остальные три — кристально чёткие. Одна была идентична той, что в рамке: лбы соприкасаются, глаза закрыты. Одни из немногих моментов, когда они были так близко друг к другу. Другая фотография показывала их обоих плачущими. Кевин был прав: новорождённые действительно выглядели немного уродливо. Лежат, красные, и орут во всю глотку. И всё же Аарон был бесконечно благодарен каким-то богам за то, что ему удалось найти своё фото. На последней фотографии они лежали чуть дальше друг от друга, но всё равно держались за руки — насколько это мог сделать новорождённый. Он не был уверен, кто соединил их ладони: кто-то сделал это за них или они схватились сами. В конце концов, у младенцев есть рефлекс хватания. Аарон любил каждую из этих фотографий. Он притянул их к себе и уставился на них. Чёрт, он снова вот-вот заплачет. Один взгляд на Эндрю показал, что его лицо по-прежнему безэмоциональное, если не считать напряжения в плечах и лёгкой мягкости в глазах. Когда они вдоволь насмотрелись, Аарон подтолкнул фотографии через стол к остальным, кто с любопытством их подхватил. Он смог выдавить тихую фразу, голос хрипел от всех слёз: — Ты был прав, Кевин. Мы, возможно, не самые милые. Кевин ухмыльнулся своей кривой улыбкой, а Ники горячо возразил. Но это не считалось: Ники был фактически их родителем, а родители всегда считают своих детей самыми милыми. Не то чтобы он мог сказать это Ники. И тут медсестра снова заговорила. Аарон совсем о ней забыл. И то, что она сказала, заставило его сердце сжаться. — Тут ещё есть ваша медицинская карта с момента рождения. Что? Все уставились на неё. Аарон не хотел это видеть. Конечно, ему безумно хотелось узнать всё о себе. С другой стороны, он не хотел знать ничего, не желая тратить ни секунды на эти мысли. Поскольку Аарон застывшим стоял на месте, Эндрю одной рукой взял открытую папку. Он поднял её между ними, посмотрел на Аарона несколько секунд, а потом оба обратили внимание на бумагу перед собой. Мать: Тильда Миньярд (первые роды) Отец: — Конечно, имя отца там не значилось. Он не мог понять, испытывает ли он облегчение или разочарование. Он пробежался глазами по бесполезным фактам вроде дородового наблюдения, пока что-то снова не привлекло его внимание. Метод родоразрешения: — кесарево сечение Логично, это было довольно обычным для близнецов. Осложнения, с которыми столкнулась мать во время родов: — переливание крови — непредвиденная гистерэктомия Хм, мама никогда об этом не упоминала. С другой стороны, это к лучшему; он не мог представить себе больше братьев или сестер. Страдали бы они так же, как он? Попали бы в приёмную семью, как Эндрю? Он когда-то боялся именно этого. Что могли быть ещё дети. Аарон почти ничего не помнил до семи лет. Возможно, были ещё беременности до этого, о которых он просто не знал. Эта мысль пугала его, потому что подразумевала, что он был единственным, кого она оставила. И разве это не должно было заставить его быть благодарным? Что, несмотря на то, что его детство в основном было несчастным, он был особенным в каком-то странном смысле. Он и так уже чувствовал себя виноватым перед Эндрю; он бы не вынес, если бы были ещё братья или сёстры, которые все его за это ненавидели бы. Он заметил, как Эндрю сильнее сжал бумагу, и посмотрел вниз на последний столбец текста на странице. Употребление веществ во время беременности: — курение табака во время беременности — употребление алкоголя во время беременности Употребление запрещённых веществ во время беременности: — каннабис — галлюциногены (MDMA, Экстази, ЛСД) — кокаин Сердце его на мгновение остановилось. Он должен был это ожидать, реально должен. Он и ожидал. Но в глубине души он всё равно надеялся, что она хотя бы сдержалась во время беременности. Погоди. Перечитывая, он понял, что в списке заметно отсутствуют некоторые её любимые вещества. Внезапно в голове промелькнула самая безумная мысль, и вырвалась наружу раньше, чем он успел передумать. — Вау, она даже героин или мет не принимала во время беременности? Сумасшествие. Он почувствовал, как все напряглись, и Эндрю повернулся к нему. Он совсем не хотел это говорить, уж тем более с таким искренне впечатлённым тоном. Он не мог смотреть ни на кого. Не хотел видеть ужас на лице Ники, шок медсестры и разочарование Эндрю. Он уставился на стол перед собой, пот выступил на лбу. — Я не… не хотел… — Закончил читать? Можно перевернуть? Он дернулся от голоса Эндрю, он звучал напряжённо, словно тот изо всех сил пытался не накричать на Аарона. Что со мной не так? Почему я это сказал? Лучшее, на что он смог решиться, — слабое кивок, и Эндрю слишком резко перевернул бумагу. Медицинские записи новорождённых Вот оно. Он тяжело проглотил комок в горле, вертя руки на коленях. Ему не нужно было нервничать. Они сидели здесь, здоровые и живые. Так, значит, что бы ни было в этих записях, оно ничего не изменит, верно? Многоплодие: близнецы Порядок рождения: Младенец А: Эндрю Джозеф Миньярд Младенец Б: Аарон Майкл Миньярд Раньше он задавался вопросом, откуда у них средние имена; хотелось бы, чтобы он спросил Тильду, пока ещё была возможность. Вес при рождении: Младенец А: 1.570 г / 3 фунта 5 унций Младенец Б: 1.511 г / 3 фунта 3 унции Вдруг заговорил Эндрю. — Этот вес нормальный? Аарон подумал, что он спрашивает медсестру, но Эндрю повернулся к нему. Странно приятно, ведь Аарон думал, что Эндрю не слушал, когда он упомянул о планах на педиатрию. Он ведь ходил только на базовые курсы и плохо запоминал цифры. — Эм… не уверен. Думаю, немного ниже среднего? — Он повернулся к медсестре, которая разбирала остальное в коробке. — 3 фунта 5 унций — это нормальный вес при рождении? Она подняла взгляд, вопрос потребовал секунды на обработку. — О, нет, это очень мало. Ага, конечно. Это должно было быть забавно — они всегда были маленькими, не так ли? Но никто не смеялся. Он поблагодарил её и вернулся к бумаге. Шкала Апгар О, это он знал. Он чувствовал себя глупо от того, как обрадовался, узнав что-то из своих курсов. Это даже было на экзамене в прошлом семестре. Прежде чем Эндрю успел спросить, он ответил почти с излишним энтузиазмом: — Это делают после рождения, чтобы проверить пять жизненно важных категорий: дыхание, пульс, мышечный тонус, цвет кожи и рефлексы ребёнка. Каждая категория получает два балла, если всё в порядке, один, если плохо, и ноль, если отсутствует или аномально. Так что, если у ребёнка 8–10 баллов, он здоров. Он читал это словно учебник, гордясь собой. Чтобы избежать всех этих взглядов на его маленькое шоу, он решил читать следующие строки. Баллы через 5 минут: Младенец А: 5 Младенец Б: 4 О, это были плохие показатели. Действительно плохие. Да, это не экзамен; это была их настоящая жизнь. 8–10 — идеально. 6–8 — ребёнок не полностью здоров. А всё, что ниже 6, — ребёнок в настолько плохом состоянии, что ему нужна помощь. Документ продолжал без малейшего внимания к эмоциональному состоянию Аарона. Если оценка ниже 6, повторная оценка через 10 минут: Младенец А: 7 Младенец Б: 7 Хотя бы немного улучшились за следующие минуты. Срок беременности при родах: 36 недель (преждевременные) — Мы же даже не так рано родились. Всего на неделю. Это было довольно удивительно. Будучи близнецами и с плохим здоровьем, он ожидал, что они появятся на свет намного раньше. Аномальные состояния новорождённых: Эта строчка должна была ранить, не так ли? Малый вес для срока: — Младенец А — Младенец Б Поступление в отделение интенсивной терапии новорождённых: — Младенец А — Младенец Б Снова логично. Близнецы, немного недоношенные, конечно, их поместили в NICU. Необходимость вспомогательной вентиляции сразу после рождения: — Младенец Б Ох, ладно. Аарон не дышал при рождении. Он услышал, как Эндрю вздохнул, и понял, что тот только что прочитал это тоже. Но расстраиваться не нужно; теперь он дышал нормально. А затем… Симптомы отмены: — Младенец А — Младенец Б Аарон уставился на это слово. Отмена. Логично, конечно: с таким набором веществ, которые она принимала, как они могли быть чем-то другим, кроме как зависимыми при рождении? Тем не менее, видеть это слово на бумаге было словно удар в живот. Это был последний пункт в документе. Внизу страницы просто были несколько заметок о возможных будущих проблемах, за которыми стоит следить на осмотрах. Просто рекомендации для любого врача, который может их видеть. Будущие обследования на: — дефициты физического роста и интеллектуального/поведенческого развития — изменения в развитии и работе мозга Ну разве не было бы здорово узнать это раньше? Он не помнил, чтобы его когда-либо водили к врачу. Эндрю опустил бумагу и сжал её в кулаки. Аарон просто уставился на стол. Наступила тишина на несколько секунд, а потом раздался громкий стук, когда Эндрю ударил кулаком по столу от злости. От неожиданности Аарон ужасно вздрогнул, широко раскрыв глаза и посмотрев на Эндрю. А Эндрю, словно окутанный внезапным спокойствием и умиротворением, повернулся к нему. — Прости. Не хотел тебя напугать. С этими словами он встал и просто вышел. Аарон тяжело проглотил ком. Что, чёрт возьми? Зачем они вообще согласились это читать? Остальные схватили бумагу и начали её пролистывать, а Аарон остался, уставившись вслед Эндрю. Глаза снова наполнились слезами. Почему он сегодня так много плачет? Он услышал, как один за другим они издавали разные звуки огорчения, а потом поскрипел стул, и за его спиной появился Ники, осторожно обнимая его. — Эй, эй. Всё нормально. Он на несколько мгновений облокотился в объятия, прежде чем пришёл к выводу, что ему нужно быть с Эндрю прямо сейчас, и встал. Ноги дрожали, но ему было плевать. На полпути к двери ему донёсся голос Нила. — Не думаю, что он хочет видеть кого-либо сейчас. Не оборачиваясь, он открыл дверь. — Знаю. Мне всё равно. Что было ложью. Ему не было всё равно, правда? Слишком не всё равно. Как и Эндрю было слишком не всё равно и чуть не убил себя в той ванной. Или в той аварии, пытаясь защитить Аарона. Или в исправительной школе, пытаясь защитить Аарона. Или в День благодарения, пытаясь защитить Аарона. Он бежал по коридорам, пытаясь найти выход. Как только заметил боковую дверь, был уверен, что там найдёт его. Назовите это интуицией близнецов или чем угодно. Но он распахнул дверь и сразу увидел Эндрю, сидящего на бордюре, с сигаретой между пальцев, голову опустил. Он медленно подошёл и сел рядом как можно тише, стараясь не напугать Эндрю. — Прости. Я знаю, ты хочешь быть один. Но… я не хочу быть один сейчас. Он знал, что Эндрю понял, что он имеет в виду. Не просто один. Без Эндрю. Он был эгоистом, но не мог иначе. Эндрю не посмотрел на него, просто уставился на землю перед собой. Аарон скрестил руки и сделал то же самое. Через несколько минут он не смог сдержать всхлипывание и провёл рукавом по глазам. Он был таким глупым. Таким слабым. Рука Эндрю обвила его плечо, притянув к себе. Он посмотрел на него и на секунду забыл дышать. Лицо Эндрю оставалось таким же безэмоциональным и в то же время напряжённым, как всегда. Но глаза были покрасневшими, ресницы и щеки — влажными. Это заставило Аарона плакать ещё сильнее, и он прижался ближе к Эндрю. Они сидели в тишине некоторое время. Сигарета была давно выброшена на пол и не докурена даже наполовину. Голос Эндрю дрожал, когда он заговорил. — Это было так несправедливо. Он мог иметь в виду кучу всего, но это было правдой в любом случае. Всё, что с ними происходило, ещё до их рождения — было несправедливо. Аарон мягко кивнул. — Мы этого не заслужили. — Не заслужили. Они посмотрели друг на друга, и Аарон вспомнил слова Эндрю с утра. Невзирая ни на что, в итоге они нашли друг друга. Эндрю вытащил ещё одну сигарету и зажёг её. Аарон не курил, ему не нравились вкус и запах. Ирония этого не ускользнула от него. Что он спокойно переносил тяжёлые наркотики, но ставил границу на сигаретах, даже будучи подростком. Но хотя бы в непринуждённой обстановке он мог курить, если захочет. Когда был пьян или сильно стрессанут, например. И сейчас он был очень напряжён. Он протянул руку и был слегка удивлён, когда Эндрю действительно дал ему зажжённую сигарету, чтобы они могли делить её. Он почувствовал необъяснимую благодарность. Весь этот день был катастрофой, так что нужна была какая-то отдушина. Они курили в тишине, и только когда закончили, Эндрю снова заговорил. — Прости. Я должен показывать пример старшего брата, а не превращать тебя в курильщика. Аарон посмотрел на Эндрю с максимально невпечатлённым выражением. — Ты теперь никогда этого не забудешь, да? Уголок рта Эндрю дернулся на секунду, а голос был самодовольным, когда он ответил. — Нет. Нужно компенсировать все годы, когда я не мог. Аарон улыбнулся; маленько и робко, но улыбка была. Закатив глаза, больше для виду, чем по делу, он попытался встать. — Пойдём к остальным. Они щедро поблагодарили медсестру. Она даже позволила им забрать фотографии и копию медицинских записей. Сначала они отказывались от записей, не желая напоминаний о всей этой истории, но Ники настоял. Он был прав; это могло быть важно для будущего, для визитов к врачу или ещё чего-то, так что они согласились. Перед уходом Ники заставил их сделать фото перед большим кадром, стоя по обе стороны от своих младенческих версий. Оба, наверное, выглядели ужасно: измотанные и явно плакавшие раньше, но Ники это не волновало. А блеск в его глазах говорил Аарону, что эта фотография моментально займёт место в их гостиной, как только они вернутся. Хуже того, у него было смутное подозрение, что им предстоит целая лавина одинаковых вещиц, и все его будут жёлтые. Почему Эндрю достался голубой цвет? Он почти забыл изначальную причину их визита в больницу, но, как и думал, все анализы Кевина показали, что с ним всё в порядке. Заключили, что он просто мало ел и спал. Кевин мог считать себя удачливым после всего остального, что произошло здесь, в больнице. Если бы они не получили возможность узнать столько о себе, они бы точно разозлились на Кевина за этот ненужный объезд. Просто потому что он не мог заботиться о себе и вовремя есть. После того как они завалились в отель на оставшееся время, Аарону, неудивительно, было легко проспать следующий перелёт. Почти полностью. Турбулентность всё равно заставляла его вцепляться в кресло. Он думал, что худшее осталось позади и больше не ждут эмоционально тяжёлые ситуации. Ох, как же он ошибался. Это была просто другая форма испытаний, которую он никак не мог предугадать. Настолько другая. В Лос-Анджелесе для Аарона начался новый вид мучений. Они только что прибыли в общежитие Троянцев, где уже несколько человек ждали снаружи, готовые встретить их. Аарон не был знаком с большинством из них, но Джереми он знал. Кто его не знает? Джереми и Жан уже приезжали в гости в этом году. Аарон радовался за Кевина, что тот сумел восстановить хоть какую-то дружбу с Жаном. Дружбу, где они специально находили время, чтобы навещать друг друга. И Аарон должен был признать, что сам неплохо ладил с обоими. Джереми не был похож на него по характеру, но они оба любили одни и те же видеоигры. И, что ещё лучше, Джереми в них реально хорош. Наконец-то настоящий вызов для Аарона. И по мнению окружающих, он и Жан были довольно похожи в целом поведении. Что они оба яростно отрицали. Джереми подбежал и обнял Кевина, затем радостно поприветствовал всех, и, повернувшись к остальным членам своей команды, которые шли к ним, указал на Кевина. — Это Кевин, вы его явно все знаете. Это Нил, вы его тоже знаете. А это Эндрю, вратарь, а это его… — Младший брат, Аарон. Просто чтобы вы знали, если кто-то из вас обидит моего младшего брата, я вас покалечу. Так что будьте осторожны. Эндрю произнёс эту речь с такой серьёзностью, что это сделало момент ещё более унизительным. Все просто уставились на полностью бесстрастное лицо Эндрю, глаза широко раскрыты в замешательстве. Никто не сказал ни слова целую минуту; ни Лисы, ни Троянцы не знали, что делать с этой угрозой. Аарон покраснел рядом, мечтая провалиться под землю.  Ники Нил начали смеяться, Кевин присоединился чуть позже. Должно быть, это был сигнал Аарону сказать что-нибудь, хоть что-нибудь, но он не мог вымолвить ни слова. Эндрю лишь слегка с досадой посмотрел на них, будто не понимая, почему они смеются. Потом он снова обратился к Джереми и усилил свою угрозу. — Понял? Ты капитан, отвечаешь за свою команду. Аарон наблюдал, как Джереми поднял руки в умиротворяющем жесте, в глазах мерцала улыбка. — Конечно. Вы слышали его. Все, будьте добры к младшему брату Аарону! Почему они так с ним делают? Смех вокруг усилился, а Эндрю просто коротко кивнул Джереми и, протиснувшись мимо, пошёл внутрь. Они все собрались и потащили свой багаж следом, смеясь. Аарон же ни на кого не смотрел и изо всех сил сдерживал желание дать Ники в лицо, когда тот обвил его плечо. С Нилом он не сдержался и пнул его в ногу, когда тот проходил мимо. Увы, похоже, это не уменьшило его веселья. У Эндрю было слишком много власти, и, похоже, это сразу ударило ему в голову. Наверное, ему это тоже чертовски нравилось, хотя он отлично скрывал удовольствие. Остальные успокоились к тому моменту, как они добрались до общей комнаты, где собирались устроить лагерь. Аарон и Эндрю только доставали свои спальники, когда Ники, которого забыли при знакомстве из-за непредвиденных обстоятельств, снова открыл банку червей. — Я, кстати, Никки. Я кузен вот этих двух солнечных шариков. Так что если кто-то решит наехать на любого из них, ему придётся иметь дело со мной. И поверьте, вам этого не надо. Он указал на близнецов, широко ухмыляясь и явно наслаждаясь тем, что шутка продолжается. Джереми посмотрел на Аарона, потом перевёл взгляд обратно на Ники. — Не переживай, мы тут все очень милые. Но должен сказать, Аарон, у тебя просто впечатляющая охрана. Кевин, а ты тоже кого‑нибудь защищаешь? Кевин явно растерялся от этого вопроса и на секунду посмотрел на Аарона. Прежде чем он успел усугубить ситуацию и добить его окончательно, Аарон пересёк комнату, встал прямо перед Кевином и поднял ладонь ему к лицу. — Нет, он никого не защищает. Вообще-то это я его защищаю. Ну вы только посмотрите на него. Такой маленький. Такой беззащитный. Он не позволил лицу Кевина, полному обиды, остановить себя и несколько раз похлопал его по щеке. Услышал пару смешков и был особенно доволен, когда опустил взгляд и увидел, что Эндрю действительно улыбается, выглядит развесёлым. Разобравшись с этим, они направились к столовой, и Аарон догнал Эндрю. — Эй. Эндрю посмотрел на него с притворной нейтральностью, будто не только что провернул весь этот спектакль. Аарон чувствовал, что уже знает ответ, но всё равно решил спросить. — Ты теперь собираешься постоянно так делать? Голос был полон боли, а Эндрю просто смотрел на него без впечатления. — Да. Аарон сдался с тяжёлым вздохом. — Это правда обязательно? — Да. Он стоял на своём, и, честно говоря, могло быть и хуже. Аарон был одновременно тронут и смущён. Ну, скорее смущён, но всё же. — Уф, если уж совсем надо. Но я никогда не буду звать тебя старшим братом, мы же близнецы, чёрт побери. Эндрю протянул «ммм», будто не верил Аарону.  — Посмотрим. Как будто. Аарон никогда. Ну, может… иногда. Он снова вздохнул, раздражённый собственной слабой волей. — Не вижу смысла. Я так не буду. — Угу. Отлично. Эндрю уже прочитал его насквозь. — Ты просто ужасен, знаешь? — Ужасен и первый. Родился, то есть. Аарону невероятно хотелось толкнуть его, но он сдержался. Вместо этого скрестил руки и попытался выглядеть как можно более раздражённым. Эндрю бросил на него ещё один слегка насмешливый взгляд, а Аарон собрал в кулак всю свою беззаботную, чрезмерно сладкую манеру и обратился к человеку поблизости. Им оказался Жан. — Слышал? Разве мой старший брат не смешной? И с этими слишком громкими и, честно говоря, мучительно неловкими словами он развернулся на каблуках и поспешил за едой. Эндрю остался стоять с открытым ртом в лёгком смущении, а все вокруг с интересом наблюдали за ним. Отлично, наконец-то ему удалось смутить Эндрю, и при этом он потерял лишь своё достоинство. Для него это было более чем достаточно.