upside down

      Ничего.       Майк цокнул языком, тихо выругавшись себе под нос. Не совсем понятно, откуда в них вообще взялась вера в открытые врата, если час закрытия давно пробил, но надежда умирает последней – решение о поиске было принято единогласно. В тишине. Изнанка уже не раз доказывала, что логике подчиняться не собирается, тогда почему бы и не рискнуть?       Хотелось рассмеяться от абсурдности ситуации, но смех бы непременно перерос в истерику, которой поддаваться сейчас точно не стоило.       — Где четвёртый?       — У озера, — Майк ещё раз осмотрел фургон. В дальнем углу стояла фотография с молодым мистером Мансоном, державшего маленького Эдди. Он непринуждённо хмыкнул и направился к выходу, уже тише добавляя. — Последний.       Монстров поблизости не было видно, хоть они и бродили здесь уже третий час в поисках хоть чего-то. Изнаночная пыль произвольно перемещалась по воздуху, неприятно забиваясь в нос, а где-то вдалеке слышались крики демомышей – короче говоря, ничего необычного.       Не так себе представлялась их первая совместная вылазка. Уилл в целом не рассчитывал попадать сюда снова когда-либо, и все понимали, почему, но иногда мысли сами собой возвращались к детству и их кампаниям: тогда ещё не существовало никакой партии, были лишь Уилл Премудрый и Майк Храбрый, смотрящие всем страхам в лицо, живущие ожиданием любого фантастического приключения. И все эти воспоминания заставляли фантазировать о невозможном, где они с такими же искрами в глазах побеждают всех изнаночных тварей, становясь настоящими героями, но о таком Уилл бы ни за что не признался. Слишком неловко.       Движение спереди резко прекратилось. Фонарик направили прямо на лицо Уилла, заставляя невольно сморщиться от яркой вспышки.       — Не нужно так внезапно останавливаться! — недовольно отрезал он, свободной рукой отводя чужой фонарь. Майк стоял в метре от него.       — Чёрт, извини… ты просто… — он начал активно жестикулировать, пытаясь объясниться, но лишь обречённо вздохнул, быстро пробормотав на выдохе. — Просто иди рядом.       Ведь твоих шагов не слышно, поэтому мне страшно.       — Как же я бы справился без твоих указаний, — Майк тут же свёл брови к переносице, явно собираясь что-то возразить на этот счёт, но Уилл опередил его, хватая чужое запястье. К кедам ползла новая лиана. — Да успокойся, я понял. Пошли.       Всё вокруг напоминало о неделе в аду. Мерзкие лианы, полная темнота. Тишина. Полное одиночество. Хватало ежедневных мигреней и бесконечных мурашек в зоне шеи, с периодическими эпизодами, а тут он самовольно оказался в эпицентре всех своих кошмаров, которые так старательно пытался забыть, не придавая значения.       Хотя, признаться честно, справляться с ними стало немного легче. Не без помощи недовольной сейчас морды рядом, но только мысль о рассказе этого факта ему заставляла лицо гореть, а сердце бешено стучать, нервно смотря куда угодно, но не на объект своей безответной любви.       Майк. Это всегда был только Майк.       Сложно определить, в какой момент это стало новой нормой для них, но периодически, после очередного кошмара, Уилл находил себя уже не в подвале на полу, а в чужой кровати. Одна рука нежно гладила по предплечью, другая же водила большим пальцем по щеке, стирая слёзы. Любимый голос шептал что-то успокаивающее прямо в ухо, едва касаясь губами ушной раковины.       Один раз – случайность. Два раза – совпадение. После же стало закономерностью.       Наверное, Уилла просто всегда тянуло к нему, поэтому в панике глаза искали место, где его обязательно защитят. Это даже забавно, что спустя столько лет именно комната Майка ощущалось чем-то родным – такое количество ночевок из глубокого детства оставили свой след.       Новый секрет между ними. Недомолвка, которую никогда не обсудят. Уилл засыпал в крепких объятиях, без лишних вопросов. Утром же длинные пальцы слегка трепетали по волосам, заставляя открывать глаза и моментально ощущать, как шея покрывается красными пятнами от осознания. Снова повторилось.       — Доброе утро, — Майк ободряюще улыбался, тут же убирая руку. — Пора вставать, скоро завтрак.       Уилл виновато опускал глаза, бормоча тихие слова благодарности с извинениями. В ответ лишь отрицательно мотали головой, тут же оставляя в комнате одного.       Майк понимал. Понимал всегда, без слов.       Но сейчас же ничего не понимает.       — Нет, подожди, — аккуратно перепрыгнув лиану, он сморщился, слегка дёрнув рукой, пытаясь удерживать равновесие. — В каком смысле "твоих указаний"? Не помню, чтобы принуждал тебя к чему-то.       — Тебя никто не просил идти за мной, — тут же ответил Уилл. — Мне уже давно не тринадцать, носиться со мной не нужно.       — Носиться!? Да кто… — можно было представить, как ноздри Майка раздулись от возмущения, но Уилл и сам сейчас злился не меньше. — О, конечно, прости. Я забыл, что ты теперь у нас крутой.       На самом деле не он один страдал от кошмаров, что и не было удивительным – все переживали ужас, пусть и не в одинаковом количестве. Кто-то говорил об этом напрямую, другие старались умалчивать, не акцентируя внимания на плохом.       Майк же рассказал о своих только Уиллу.       Откровение на откровение.       Сон совсем не шёл: карантин длился шестой месяц, а вылазки Хоппера никаких плодов не приносили. Жив Генри? Мёртв? Хороший вопрос.       Уилл порой ужасно скучал по солнечной Калифорнии только из-за приобретённой сестры, с которой он мог быть рядом хоть каждую секунду свободного времени. Они никогда не хвастались особой близостью в Хоукинсе, обоюдно игнорируя существование друг друга, но живя под одной крышей смогли найти общий язык, став настоящей семьёй.       Ему не хватало восхищённых глаз во время совместного прослушивания микстейпов, хоть и слушали только его, полученные ещё от Джонатана, заразительного смеха, когда красили друг другу ногти, звонкого мычания какой-то заедающей мелодии, пока она лежала у него на коленках в комнате, а он возился в её отросших волосах, которыми она невероятно гордилась. Может, жизнь в старшей школе и не была сказкой, но дома царила такая спокойная атмосфера уюта, что остальное уже не казалось таким важным.       Если не вспоминать об алтаре возлюбленному, что разрывался от писем, который он упорно пытался не замечать.       Теперь же Эл была в розыске. Ежедневно она тратила все силы на тренировки, проводя остальную часть дня в поисках Векны, каждый раз надеясь, что в этот раз точно получится, пока остальные пытались вернуться к «нормальной» жизни, готовясь к учебному году. Они так давно не собирались все вместе, без каких-то специальных миссий по спасению всего мира…       Умеренная жизнь заканчивалась там, где начиналась Изнанка.       Все эти размышления ни к чему не приводили, а часы уже показывали полтретьего. Провозившись ещё пятнадцать минут в попытках уснуть, Уилл всё же решил пройтись до кухни за стаканом воды — в горле пересохло.       Тихо выбравшись из-под одеяла, стараясь не разбудить спящего Джонатана на диване, его взгляд резко зацепился за рядом лежащие коробки, которые накрывались старой футболкой клуба Адского пламени.       Уилл на секунду замер, понимая, что сегодня, видимо, не заснёт вообще. Такие ночи тоже не редкость, когда все беспокоящие мысли обрушиваются разом, и вот сна ни в одном глазу.       Он скучал по Дастину, который с каждым днём будто бы угасал, становясь всё тише, становясь всё дальше от них. Уилл помнил все те красочные письма, что писал ему друг, оповещая о всех событиях, происходящих в отсутствие Байерса.       Теперь же он молчал.       В самые холодные дни, когда сердце ныло, а веки опухали от слёз, солнечное сплетение грели только эти строчки, создающие ощущение, что он сейчас вместе со всеми: рейнджер Лукас глупо шутит, подбивая каждый раз идти в наступление, бард Дастин нервно кусает ногти, громко ругаясь на всю комнату, что нужно кастовать защиту, а дм Эдди, восхищение которым чувствовалось даже сквозь буквы на бумаге, сохраняет интригу до самого финала, делая каждую кампанию завораживающей, интересной. Паладин Майк же…       — Уилл?       — Работает в команде с клириком?       — Кошмар?       — Он же сердце партии, поэтому и ведёт всех…       — А.       Огонёк лампы слабо освещал лицо Майка, стоявшего посередине кухни с кувшином в руках. Их взгляды встретились, отражая идентичное удивление напротив. Не совсем ясно, сколько они так простояли, хлопая друг другу глазами, но Майк первый отвернулся, едва слышно ойкнув. Вода дошла до краев, спешно вытекая струёй из стакана, подарив незабываемое ощущение мокрых носков владельцу. Он так и смотрел вниз ещё пару секунд, не совсем обрабатывая случившееся, продолжая выливать уже на себя всё содержимое.       Уилл закусил губу, сдерживая смех от привычной и такой родной неуклюжести, пока тот весь сморщился, нервно вытирая за собой лужу. Забылась даже та внезапная мысль, случайно проговоренная вслух.       И всё же свет красиво отражался на бледной коже.       — Тоже не можешь уснуть? — он подошёл ближе, захватывая тряпку с другого стула, решая помочь в небольшом мытье полов.       — Типа того, — Майк промямлил быстрые слова благодарности, выжимая влагу в раковину. — А сам чего?       — Да разное… в голову лезет, — хмыкнул Уилл, повторяя действие с тряпкой. Никаких мокрых следов больше не было видно.       — Разное?       — Я просто думал… Вернее, думаю, что хотелось бы познакомиться с Эдди и поучаствовать в его кампании, если бы… ну, ты знаешь.       — Оу, — Майк понимающе кивнул. — Ты поэтому что-то про сердце и клирика говорил?       — Почти, — он тут же отвёл взгляд, в смущённом жесте потирая затылок. — Я даже рисовал его пару раз с рассказов Дастина, пока он ещё…       — Говорил.       — Да.       Мир готовился к апокалипсису, партия переживала один из своих худших кризисов, но Уилл и Майк снова были друзьями. Уилл не отрицал своей сентиментальности, ведь больше всего на свете скучал по своему самому лучшему другу – так приятно снова ничего не скрывать, проговаривая все свои мысли напрямую…       Почти не скрывать.       — Поделишься? — Майк неуверенно заглянул в глаза. — Ну, своими мыслями.       — Только если и ты расскажешь о своих, — Майк тут же стушевался, найдя весьма увлекательным занятием разглядывание кувшина. — Да брось, я знаю тебя больше десяти лет и вижу, когда ты чем-то взволнован.       Возможно, весь школьный день они и клевали носом, чуть ли не засыпая на ходу, но никто из них не жалел о тех разговорах до самого утра, обсуждая и тревожные мысли, и кошмары. Уилл давно догадывался, что не он один страдает от них в этом доме, но Майк никогда не поднимал эту тему, как и всегда стараясь решать свои проблемы самостоятельно, не волнуя никого.       Но сейчас же это не имело смысла, верно? Возвращение старой дружбы означало и возвращение старых привычек, когда они первым же делом рассказывали всё друг другу, а остальные всегда оставались где-то на втором плане. В этом и была их клятва, данная на мизинцах ещё в саду – друзья не лгут.       Эти встречи на кухне никогда не были намеренными, но по случайному стечению обстоятельств (случайному!) Уилл не мог уснуть тогда же, когда и Майк просыпался от ужасающих сновидений, в которых обязательно кто-нибудь из близких да умирал на его трясущихся руках, не отзываясь на крики. Он не особо ярко их описывал, но, по едва заметной влаге в уголках глаз и морщинам у переносицы, Уилл понимал. Самому снилось похожее.       Только убийцей был он сам. Не Генри.       И это тоже стало очередным секретом, укрывающимся под покровом ночи. Утром же жили своей рутиной, не поднимая тему кухонных похождений. Сразу в голове всплывал фрагмент из детства, где они во время своих ночёвок прятались под одеялом, будто на какой-то разведке, и делились секретами, шепча на грани слышимости.       Уилл закатил глаза и остановился, поворачивая голову в сторону Майка.       — Что это вообще значит?       — Даже не знаю, — он выдернул руку из чужого захвата. — Ты будто бы вообще перестал думать, рассчитывая только на свои новые силы.       — Вот об этом я и говорю! — Уилл недовольно фыркнул. — Ещё можно было понять, когда гиперопекой занималась мама, но от тебя, — он тыкнул слегка в плечо напротив. — Я ожидал такого в последнюю очередь.       — Гиперопекой? — по земле медленно ползла лиана, поэтому теперь уже Майку пришлось схватить чужую кисть, чуть ведя на себя. Стоять дальше было опасно – не стоит забывать про коллективный разум. — Уилл, ты даже не знаешь, как этим управлять.       — Разобрался бы.       — Ага, когда тебя бы душил Векна?       — Мы оба знаем, что если бы ему нужна была моя смерть, то я давно бы был трупом!       — О, конечно, — Майк усилил захват, ускоряя шаг. Его пальцы подрагивали, а подушечки отдавали холодом. — Мы же все прекрасно знаем, что именно этому ненормальному от тебя нужно!       — Это бред!       — Бредом является только твой дурацкий план!       — Тогда и не шёл бы за мной, если он такой дурацкий!       — Уж извини, что я всего лишь не хочу снова остаться в стороне, когда за тобой охотится какая-то непонятная тварь!       — Гениально, — съязвил Уилл, — Поэтому ты и решил пойти за мной, вызывая уже у меня беспокойство за тебя!       — А за меня не нужно беспокоиться, я же не стараюсь лишний раз ненароком убить себя!       — Точно, это же ты у нас страдаешь синдромом спасателя, а я посмел забрать твою главную роль героя, — уже без такого же напора, процедил Уилл сквозь зубы. Майк шумно вздохнул.       — Что за глупость?       — Ты это ещё и отрицать будешь?       — Причём здесь вообще я, если говорим мы о тебе? — чуть устало ответил на нападки Майк, добавляя конструктивный факт. — Это из-за тебя мы здесь, потому что это ты действуешь импульсивно!       — Что, прости? Из-за меня? Это я действую импульсивно?       Где-то на периферии сознания Уилл понимал, что Майк был прав, он действительно не оценил все риски, действуя на уровне инстинктов, но хотелось хоть капельки понимания и сочувствия: оказался здесь не с кем-то, а с Майком. Понимания без слов, как и обычно, а не начинания каких-то разборок из-за того, что уже произошло.       Безумно раздражало. Всего пару дней назад этот придурок мог погибнуть, от чего Уилл всё ещё не отошёл, автоматически отказываясь от всех планов, как только обнаруживалась опасность для Майка. Опасность для всех. Его друзья достаточно настрадались ещё в двенадцать, поэтому теперь очередь Уилла их защитить. Так он для себя решил.       Эти бесконечные мысли о смерти других не оставляли никогда, живя в кошмарах тревожным напоминанием, но после того злополучного дня похищения детей все чувства в разы обострились, воплощая те страшные сны почти в реальность. Уилл был зол на глупую судьбу, которая словно насмехалась над всеми ними, с каждым разом добавляя всё больше несчастий. Что они все такого сделали, что им не дали самого простого – пожить?       Но ещё он злился на себя. Всё это время его никуда не выпускали, пока другие на каждой вылазке рисковали, а он… Просто был радаром. Всё это копилось где-то внутри, раздирая грудь с каждым новым днём, поэтому Уилл и, не думая ни секунды, нырнул в врата вслед за горевшим демогоргоном, желая убить всех, кто посмел принести боль его близким. За него говорила ярость, но чего уж точно не ожидал, это резкой появившейся руке на плече, и громкий призыв остановиться.       Майк.       Майк, которого он желал больше всех защитить. Майк, которого он меньше всех желал увидеть в Изнанке. Майк, которого тут же чуть ли не схватили лозы, потому что Уилл слишком долго стоял, разинув рот, отказываясь принимать этот факт.       — Я хотя бы не захожу в первые попавшиеся врата, с мыслью, что точно при встрече с Векной смогу тут же активировать приобретённый телекинез, который непонятно даже, от чего именно работает! — выплюнул Майк, перебирая ногами чуть ли не в беге.       — Как интересно, — тут же парировал Уилл, не отрываясь от дороги. — А моя жизнь хотя бы не началась в день пропажи лучшего друга!       Они остановились. Тёмное небо привычно разрывалось от яркой красной вспышки, сопровождающейся громом длинною в семь секунд. Суставы ныли, а жажда нарастала с каждой секундой. Ужасно хотелось пить. Завешанные лианами деревья открывали вид на Изнаночное озеро, завораживая своим видом.       Несправедливо, что нечто ужасающее может быть таким прекрасным.       Сверху раздался громкий рык, заставляющий синхронно поднять головы на звук. Майк рефлекторно потянул Уилла за собой, к кустам, плюхаясь на пыльную землю задницей, не отрываясь от неба. По крылатым пятнам угадывались очертания летучих мышей, Дастин о них рассказывал, хоть и вкратце, в своём стиле к непонятной чертовщине прибавляя «демо». Это было то единственное, что ещё оставалось от старого друга, который стал лишь призраком сожаления и недосказанности, избегая всех тревожных диалогов, напоминающих о прошлом. Никто не забыт.       Уилл не должен был поднимать эту тему, но усталость дошла до предела, поэтому произнёс быстрее, чем обдумал. Глаза напротив изучающе смотрели на него, как под микроскопом, а Уилл избегал прямого контакта, бегая взглядом где-то между рёбер. Шея покрылась красными пятнами, а пальцы нервно перебирали какой-то случайно найденный листик. Внезапная реплика будто отрезвила, сменяя злость стыдом и неловкостью от своей же неправоты.       — Уилл… — в сердце тут же защемило от такой любимой интонации, которую Майк всегда использовал неосознанно, только для Уилла, но оно всегда имело свой эффект.       — Замолчи, — не дал закончить он, наконец тоже смотря прямо в глаза, сглатывая комок в горле. Признал поражение. — Я знаю.       И он правда знал. Знал, но всё равно рана не зажила.       Весенняя поездка восемьдесят шестого поспособствовала возвращению хоть доли того, что было раньше, но нормально поговорить о них вышло только после переезда Байерсов к Уилерам, которые любезно предоставили им крышу над головой.       Честно говоря, Уилл забыл о картине почти сразу же, как отдал её получателю – не хотелось вспоминать об этом неловком разговоре, стараясь принять реальность такой, какой она была.       Разобрав свои вещи в подвале, компактно их разместив, Майк, кидаясь загадочными фразами, позвал в свою комнату, намеривая кое-что показать. Чего уж точно не ожидал увидеть там Уилл, так это свою же картину, аккуратно висевшую над рабочим столом. Она не просто повисла на кнопках, а была вставлена в деревянную раму под размер.       Когда Майк вообще успел купить это?       В попытке скрыть слишком счастливую улыбку, создавая вид задумчивости, он начал разглядывать комнату, лишь бы зацепиться за что-то не такое, заставляющее душу выворачиваться наизнанку. Задуманный план был провален, руки опущены, а лицо, Уилл уверен в этом на все сто, горело. На доске, около кровати, были прикреплены его старые рисунки, которые вручались Майку ещё лет в двенадцать.       Ничем не вытравить из головы, как тогда уши Майка мило покраснели, а глаза отводил в сторону, неловко доставая из-под кровати ещё и папку со всеми подаренными работами Уилла. В голову ударила такая приятная ностальгия, пока они вместе рассматривали, вспоминая сюжеты старых кампаний. Это всегда было чем-то интимным, ведь все рисунки создавались только для Майка, который с неподдельным восхищением рассматривал, чуть ли не крича от восторга.       Кажется, тогда было проговорено всё. В какой-то момент обсуждение любимых фильмов перетекло в год молчания, после чего Майк достал из тумбы стопку писем, всовывая в руки. Это были письма для него, Уилла, каждое из которых лаконично заканчивалось подписью: «С любовью, Майк».       Закусив губу, Майк с какой-то раздирающей тоской смотрел, открывая и закрывая рот, желая поговорить. Объясниться. От такого Майка внутри всё каждый раз содрогалось, сразу отмахиваясь, лишь бы не винил себя в том, где не виноват. Большой палец всё ещё гладил листик       — Извини. Это всё… — он нарисовал руками круг, прерывисто вздыхая. Устало массируя переносицу, продолжил. — Я не хочу тебя потерять. И ты лучше всех знаешь, что горжусь я именно нашей встречей. Нет, встретить Эл было классно, замечательно, и я, безусловно, люблю её, но. Эл – это Эл. А ты – это ты. А без тебя мне… сложно быть собой, понимаешь? — Майк больше не отводил взгляда, выражая полную нежность с перемешенным восхищением (почему он так смотрел?), который Уилл раньше никак не мог охарактеризовать. А ведь за этот жест, обязательно всегда сопровождавшийся мягкостью голоса и вопросом «Ты в порядке?», он и влюбился в этого идиота. — Благодаря тебе я могу быть собой, Уилл.       Последняя реплика что-то всколыхнула внутри, заставляя вспомнить чувство давно подавляемой надежды. О, Майк делал всё возможное за эти полтора года, чтобы Уилл снова и снова возвращался к фантазиям о том, какого это – быть любимым в ответ.       Быть любимым Майком в ответ.       Уилл понял, что слишком долго молчит и пялится, но и на него пялился в ответ. Ждали. Не давили. И, возможно, тоже впитывали этот момент уединения, не в силах оторваться.       — Я… — на пробу произнёс он, пытаясь вспомнить суть диалога, не отвлекаясь на тепло внутри, — я знаю, извини. За всё. Ты уже говорил ведь нечто подобное в Леноре.       — Но тогда я думал, ты понимаешь меня, а ты всё это время помогал признаться в любви той, кто в этом не нуждалась.       Если бы Уилл услышал об этом раньше, то не обошлось бы без острого укола вины и мурашек по всей спине, но интонация Майка не подразумевала собой нападку, только конкретику произошедшего.       В тот день, внимательно вчитываясь в каждое письмо, Майк не прекращал говорить. Он словно пытался наверстать всё то упущенное время, пока у них не выходило общаться – оказалось, что не связывался здесь только Уилл, совсем забывший про новую работу мамы и занятый вечно телефон. Майку даже не нужно было объясняться, всё читалось между строк. Он скучал. И у него совершенно не получалось собрать все мысли на бумаге, поэтому хотелось услышать голос через трубку, а не выведенные, сухие буквы. Уилл молча кивал времени от времени, смотря то на Майка, то на каждое «с любовью».       Когда Уиллу Байерсу было четыре года он не понимал, как двое людей, связанные узами брака, могут не любить друг друга. В шесть лет понимание не настигло, но сидя в подвале лучшего друга, пока за стенкой слышалась ругань, а тёплые пальцы рядом сжимали его руку, недовольно фырча на собственного отца, стало немного спокойнее, ведь Майк тоже не понимал.       Только в девять лет, когда Лонни одним вечером больше не пришёл домой, Уилл понял, что люди не всегда говорят правду. Особенно правду о своих чувствах.       — Господи, Майк, — Уилл усмехнулся. — Ещё скажи, что ты только из-за меня признался.       — Так и есть? Ты же тогда картину интерпретировал как чувства Эл, да ещё и в пиццерии…       — Так, стоп, — он оборвал Майка, резко прикрыв его губы своими ладонями. Дыхание чужого рта обжигало, вызывая лёгкую дрожь во всём теле. — Не моя вина, что ты не любишь её, ладно?       — Ну, вообще-то… — Майк что-то промямлил уже чуть тише, после чего дёрнул головой, первым отводя взгляд.       Внезапным порывом хотелось отшутиться, перевести тему разговора, где они бы не ходили по тонкому льду. На языке вертелось столько вопросов, только увеличивая ком в горле, без конца открывая и закрывая рот. Это было бы правильно, рационально, не надеясь на большее, но… Что? Ему не послышалось? Он правильно понял?       Уилл вспомнил о своих руках, которые так и остались у чужих губ, намереваясь их убрать, но Майк не позволил – его длинные пальцы схватились за кисти, удерживая. Где-то в груди спёрло дыхание от того, каким было лицо напротив: непривычно красивым в своей беспорядочности. Кудри небрежно падали на глаза, побуждая тут же заправить их за ухо, что Уилл и сделал, так и оставив руку у ушной раковины. Майк сейчас весь горел, Уилл чувствовал это физически.       — Я был странным, да?       И сразу вспомнилось всё. Все «сигналы», о которых пару дней назад ему рассказывала Робин. Взгляды, случайные прикосновения, разговоры. Как с привычной болью под рёбрами Уилл принимал, отшучиваясь, подавляя всё глубже этот маленький луч, не веря в такую возможность. Не мог же Майк на самом деле испытывать к нему то же самое чувство всепоглощающего трепета, вызванное простым существованием другого человека?       Мог.       С таким восхищением и благоговением на него всегда смотрел только один человек. Сидел рядом у больничной койки, пока он был одержим, только один человек. Тот же человек, что и доказывал ему очевидную вещь – они друзья.       Лёгкое касание чужих губ по тыльной стороне ладони заставило сфокусироваться на рядом сидячем Майке, который не отрывал своего взгляда от лица напротив.       — Определённо был, — Уилл фыркнул, слегка дотрагиваясь указательным пальцем до чужого носа, опуская свои руки. — Но ты всегда был сердцем партии, а не мозгом.       Майк закатил глаза, приподнимая уголки губ.       Изнанка, Векна, кричащие рядом демомыши, да и сам факт того, что они всё ещё застряли, показались такими незначительными вещами, пока они сидели тут и глупо улыбались друг другу. Уилл ощущал себя таким свободным, крепко сжимая чужую тёплую ладонь в своей.       — Может, мы… ну, не знаю… — Майк неловко отвёл взгляд, свободной рукой теребя замок своей куртки. — Могли бы пойти в кин…       — Нет, — Уилл тут же встретился со взглядом испуганного щенка, поэтому не удержался от смешка, на каком-то неведомом импульсе клюнув в уголок тёплых, приоткрытых губ. — Я обещаю сказать «да» на что угодно, как только выберемся отсюда.       Осознание настигло только спустя секунд пять, когда Майк также быстро коснулся в ответ, выдохнув прямо в щёку.       — Ненси как-то упоминала, что около врат их встретили эти твари, — проговорил он, как скороговорку.       В подтверждение этому сверху раздался очередной рык, заставивший снова синхронно поднять головы. Уилл не сразу понял, о чём говорил Майк, но тут же вспомнил – Стив в красках рассказывал об обнаружении третьего портала, и как героически прыгнул в него. Рядом стоящая старшая Уилер устало закатывала глаза, раздражённо уточняя детали.       — Думаешь, они защищают?       — Думаю, у нас есть шанс, — Майк аккуратно встал, отряхивая свои штаны от пыли. Уилл лишь скептически его осмотрел.       — Это безумие…       — Ну, мне кто-то пообещал же сойти с ума вместе, верно? — он протянул вытянутую ладонь перед Уиллом, словно приглашая на танец, а не рискнуть собственной жизнью ради теории. Впрочем, упоминание старого детского общения всё равно заставило принять это приглашение, полностью упираясь на предложенную руку.       — Да… два сумасшедших.       Увиденного было достаточно.       Она трижды постучала в дверь для открытия, после чего Джойс с Хоппером помогли подняться из импровизированной ванны. Хоть и использовалось всегда только во благо, Эл искренне ненавидела ощущение мокрой повязки на глазах, которую тут же сняла, откинув в сторону.       — Ты нашла их?       — Живые хоть?       — Местоположение сможешь определить?       Впереди всех сидела Ненси, скрестив руки в замке. Она ничего не спрашивала, но в глазах читался явный страх услышать ту ужасающую правду, придуманную самой собой. Эл ей подарила ободряющую улыбку, надеясь, что та будет красноречивее всех слов.       — Всё хорошо, собирайтесь, — на секунду задумавшись, она посмотрела на ребят. — И возьмите сменную одежду.       — Но куда? — Джойс тут же начала обтирать Эл сухим полотенцем – не хватало ещё простыть. — С Уиллом всё в порядке?       — А Майк? — не выдержала Ненси. — Он с ним? Они в безопасности?       Слишком много вопросов. Эл устало прикрыла глаза, нуждаясь только в заправке и тишине, но, вспомнив об шутке Уилла про мозг партии, тихий смешок вырвался сам по себе, приковывая удивлённые взгляды собравшихся.       Наконец-то они были готовы выслушать.       — Поверьте, счастливее них сейчас никого в Хоукинсе не найти, — заправив выпавшую прядь волос за ухо, она кивнула своим мыслям, мечтательно добавляя. — Они на озере Влюблённых.