no limits

К концу недели Уен начинает лезть на стенки. В мотеле совершенно нечем заняться, и если бы не бассейн, который помощник хозяина (наверное, его племянник или вообще сын) исправно чистит, Уен бы совсем умер от скуки. В отличие от Сана он очень плохо понимает по-испански и еще хуже говорит. Так бы мог хотя бы пообщаться с хозяином, а вот его помощника - мрачного молчаливого парня - ему лучше избегать, потому что Уен слишком хорошо знает свои способности. Когда на четвертый день в корпус напротив их вселяется пара пожилых туристов Уен даже радуется: будет с кем обмениваться ничего незначащими фразами о погоде и желать доброго утра. Они вполне себе милые и их легко очаровать, чем Уен с восторгом и пользуется. Пара приехала откуда-то из Штатов, городка в Новой Англии, а на английском Уен говорит намного лучше испанского, так что принимается болтать с ним о всякой ерунде, впитывая как губка их интерес. Туристы принимают его вначале за местного, а потом забрасывают разными интересными вопросами, узнав, что он из Сеула. Но радость Уена длится недолго - они съезжают на следующий день, и он снова остается один. Переговоры затягиваются. Большому Боссу Киму это не нравится, и Уен первый раз за всю свою жизнь хоть в чем-то с тем солидарен. Он надеялся, что они с Саном пробудут в этой дыре на краю пустыни всего пару дней, но все идет не по плану. Он волнуется за Сана - тот возвращается все мрачнее и мрачнее с каждым разом. Сан сам по себе очень талантливый переговорщик, которого мало что может впечатлить, но Уен представляет какие мысленные картины он вылавливает из головы солдат картеля. Именно по этой причине Уен и думает, что Сан его с собой не берет - боится, что Уену тоже станет плохо. Его это...задевает. В конце концов, это его работа как эмпата справляться с чувствами других людей, отсеивая те, которые могут сделать ему хуже. И его за это так в семье Ким любят - ведь Уен дает им всем все то, что больше всего необходимо в моменте: теплоту, заботу, ласку и даже боль. Вечером в четверг он не выдерживает. - Завтра я поеду с тобой, - говорит он Сану, выбирая самый лучший для этого момент, когда Сану с ним тяжело спорить (потому что член Сана глубоко внутри его тела, а руки удерживают бедра Уена, не давая его коленям разъезжаться на простыне). Уен тоже в некотором роде опытный переговорщик, но никогда раньше не испытывал это на Сане. - Нет, - выдыхает Сан, не меняя своего ритма - его бедра шлепаются о задницу Уена быстро и резко, и Сан дышит рвано - Уен знает, что тот вот-вот в него кончит, поэтому комкает пальцами сбившуюся простынь под собой, прогибается в пояснице, закусывает нижнюю губу и смотрит на Сана через плечо. Сан хрипло смеется, слизывает пот над верхней губой. От этого у Уена внизу живота поджимается, сладко тянет, но этого все равно недостаточно, чтобы возбудиться полноценно. - Не сработает, Уен-а... Тебе там будет опасно. - Я могу... - Они тебя заберут, - ладонь Сана сдвигается с его бедра, ныряет под живот, обхватывая полувставший член Уена, и Уен хочет его ладонь от себя оттолкнуть, но очередной толчок внутри посылает короткий взрыв удовольствия по его телу, и Уен непритворно всхлипывает, - к тому же с ними бруха... - Бруха? - переспрашивает Уен, начиная кусать губы, потому что волна жара катится от низа живота вверх. - Шаманка....злая... Уен-а, давай оставим на потом разговоры, я хочу кончить... - Кончай, - мурлычет Уен, приподнимаясь так, чтобы сесть на Сана. Он подставляет ему свою шею, дает пальцам забраться в рот. Уен двигается на члене Сана так, как научился в борделях Пусана, где его нашел Большой Босс Ким, и Сану хватает совсем немного, чтобы кончить. Он не вытаскивает член сразу, хотя Уену всегда неприятно после. Сан снова дрочит ему, целуя шею, посасывая мочку уха. Он такой терпеливый и нежный с ним, его ласки и добра так много, что Уен кончает только для того, чтобы порадовать Сана. Ведь это его работа давать им всем то, чего они хотят. А сейчас Сан хочет только его. Сан засыпает первым, а Уен долго пялится на электронные алые цифры на дисплее часов, криво стоящих на прикроватном столике. Концепт злой шаманки кажется ему диким, чем-то...неправильным, но Сан прав - Уену опасно появляться там, потому что бруха поймет, что на самом деле он такое. А Сан действительно хотел его, Уена защитить, и это... Странно. Сонхва-хен тоже всегда пытается его защитить, даже если после ему бывает очень плохо. Для большого Босса Кима Уен всего лишь маленький шпион, который докладывает ему о каждом шаге своего сына, да еще которого можно выебать между делом...точнее, последний пункт был только в самом начале работы Уена на семью Ким, и о нем никто, кроме Сонхва-хена не узнал. А первый пункт... Что же, Уен не чувствует себя предателем - его действия всегда были продиктованы необходимостью выжить. Вот и все. Сонхва-хен избавил его от второго пункта, потому что Сонхва-хен тоже был таким же, как Уен. Только выживал не на улице и в борделе, а в особняке, куда продали его родители, чтобы закрыть свои долги. Иногда Уен машинально думает, что Сонхва-хен просто делал это уже много раз до него, защищая Минги или Юнхо, но это не помогло особо - Большой Босс все равно нашел способ их извратить. Что же до Уена, то он с самого начала был червивым яблоком. Сан просто не успел это понять. Вечером в субботу Сан появляется на пороге номера с бутылкой виски и с бумажными пакетами с едой для Уена. Уен благодаря еде на вынос знает все закусочные в окрестности, хотя дальше приветственной вывески мотеля он все это время не выходил. Сан не умеет пить, но в этот раз очень старается допить бутылку хотя б на половину. Он не разговаривает с Уеном и игнорирует все попытки себя расшевелить. В итоге, он засыпает и Уен затаскивает его в их кровать. Вообще, Уен занимает соседний номер, но он не появлялся там с момента, как заглянул в туда ради любопытства. Постель в номере Сана пропахла ими обоими, поэтому днем, когда особенно жарко на улице, Уен заворачивается в покрывало и засыпает на ней в комке из постельного белья как в норе. Кошмары ему здесь не снятся. Они не занимаются сексом, потому что виски делает с Саном то, что обычно делает для него Уен - стирает память. Но Уен все равно упрямо сворачивается у него под боком, устроив голову на его груди. Тело Сана великолепно. Иногда оно будит в Уене память его дальней прародительницы, и Уен царапает и кусает шею, плечи, грудь Сана, когда они трахаются, просто чтобы просто почувствовать его кровь на языке. Но сейчас оно несет ему комфорт и покой, и Уен вслушивается в то, как ровно бьется сердце Сана, как дыхание вырывается из его чуть приоткрытого рта. В три ночи кошмары начинают подбираться к их кровати, и Сан тревожно начинает ворочаться во сне. Уен просыпается. Он видит тени, которые медленно ползут из углов, их жадные длинные руки и раззявленные призрачные рты. На часах 3:30, время демонов и кошмаров. - Убирайтесь, - шепчет Уен, - он мой. И прижимается к Сану теснее, почти видя то, как нервно дергается его призрачный хвост. Уен слишком маленький, чтобы обзавестись тремя хвостами, но кошмары чувствуют, что это - чужая добыча, и покорно уползают обратно в угол. Когда Уен снова укладывает голову на широкую грудь Сана, то сердце того бьется мирно и спокойно. Хоть на что-то я гожусь, думает Уен, прежде чем провалиться в сон. Воскресенье оказывается настолько плохим днем, что Уену не приносит облегчение даже бассейн. На открытом солнце он не может находиться долго - его красивая смуглая кожа начинает покрываться пятнами и чесаться, а в номере, даже не смотря на исправно работающий кондей, душно и липко. В какой-то момент Уен думает вообще раздеться и дожидаться возвращения Сана голым, но это оказывается слишком даже для него. Он думает перестелить постель и в примерное время возвращения Сана принять позу посаблознительнее, а потом его память как мячик подкидывает воспоминание об обрывке разговоре, который услышал за пару дней до их отлета. Как ты мог вообще дойти до того, чтобы влюбиться в шлюху, Санни? Если ты у нас такой романтик, то мог бы найти хотя бы ту, у которой золотое сердце, а ты взял и выбрал Уена. В голосе Юнхо тогда звучали насмешливые нотки - он всегда говорил так, когда был дико зол. И тогда эти слова Уена не задели - это была правда. Но он знал, что Сана слова Юнхо ранили - тот был его старшим. И Юнхо был прав. Тогда Уену было все равно, но сейчас слова Юнхо догоняют его и бьют по больному. Уен, как и все потомки лис, питается больше эмоциями и чувствами, когда его пище хорошо, то и Уену хорошо. Поэтому когда Сонхва-хен расслабляется в его мягким объятиях, за которыми ничего не следует, то Уен чувствует себя так, словно только что выпил стакан сладкого клубничного молока и закусил его сдобной булочкой. Когда младший босс Ким Хонджун смеется над его шутками, а Минги дает помассировать себе голову и плечи, когда они с Есаном перебирают его куклы и тот рассказывает Уену о каждой, когда Чонхо кормит его аккуратными дольками яблок, то Уен чувствует себя на седьмом небе. Даже когда Юнхо ломает ему руку в особо плохой для того день, то глаза Уена закатываются от чужого удовольствия так, словно это его удовольствие... И может если бы Сан его взял с собой на одну из этих встреч, то Уен бы никогда больше не был бы голоден - он пировал бы днями с этими людьми, для которых чужие боль и страдание так желанны. ...но скорее всего они посадили бы его на цепь. И сейчас слова Юнхо, сказанные Сану, ударяют по нему, как камень по окну, и Уен чувствует, что начинает осыпаться. Он натягивает на голое тело шорты и розовую толстовку, выворачивает кондей на максимум, запускает вентилятор под потолком и включает старенький телевизор у стены напротив кровати. По нему показывают какую-то торжественную церковную службу, сигнал постоянно пропадает, но Уену нужно чем-то заглушить свои собственные мысли и поэтому этого ему достаточно. Сан возвращается поздним вечером. К этому времени Уен успевает пересмотреть все, что мог ему предоставить телевизор с парой не кабельных каналов. Он все еще плох в испанском, но воображение помогает ему придумывать свои диалоги в дневные сериалы и ток шоу, переозвучивать новости. Когда-то это помогало ему в Сингапуре, помогает сейчас и в Мексике. Чужая выдуманная им жизнь, придуманная Уеном, полна воистину голливудских поворотов и драм. Из номера он выходит только за газировкой - полупустой автомат со снеками и напитками стоит в холле на первом этаже. Колы там нет, но есть приторная арбузная газировка, к которой Уен очень быстро привыкает. Банка застревает, приходится огреть автомат пару раз, чтобы она выпала и вместе с ней высыпается ворох леденцов на палочке. Уен колеблется, но в холле никого нет, камер тут тоже нигде нет, поэтому сгребает их в охапку и сует в карман своих шорт. Уен угадывает время очень точно - разворачивает фантик и пихает круглый приторно клубничный леденец в рот, а через пару минут дверь в номер открывается и в него заходит Сан. От запаха чего-то острого и восхитительно жареного у Уена сводит желудок и он вспоминает, что с утра не доел вчерашние остатки своего ужина. Но все это уходит на сто второй план, потому что при виде Уена, сидящего с ногами на кровати, с леденцом во рту, в полурастегнутой розовой толстовке, которая так красиво гармонирует с его смуглой кожей и крашенным неопрятным блондом, глаза Сана темнеют. Уен видит, что усталость и раздражение исчезают из Сана под напором желания. Все так. Большой Босс Ким знал, что делал: Чхве Сану так важно возвращаться после мучительно долгого наполненного мерзкими мыслями мерзких людей дня к кому-то, кто его покорно ждет. К красивому податливому телу, с которым можно делать что хочешь. К Уену. - Как все прошло? Сан морщится. Ставит пакеты с ужином на столик у входа. Затем снимает очки, убирает их в карман пиджака, ослабляет галстук. Уен следит за каждым его движением с предвкушением. - Давай не будем про это говорить. - Выходит мы тут... - До конца следующей недели, - говорит ему Сан. - О-о-о, - тянет Уен, ерзая на кровати так, что она скрипит и это привлекает внимание Сана, - ты знаешь, кто будет недоволен, да? Что происходит... - Он хотел, чтобы я брал тебя с собой, Уен-а, с самого начала, - голос у Сана тусклый и уставший, Уен даже начинает испытывать сожаление за то, что произойдет через несколько минут, - Но я не... - Не хочешь делиться? - спрашивает Уен, перекатывая леденец за другую щеку. Сан слышит то, как конфета задевает его зубы, как Уен глотает сладкую клубникой розоватую слюну. Уен знает какие ассоциации все это у того вызывает и делает это специально. - Я уже говорил, что ты можешь не вернуться, если пойдешь со мной. Та женщина, бруха... - Злая шаманка, - кивает Уен, - я помню. Ну ничего страшного, я могу... Лицо Сана искажается и он запускает свои аккуратные пальцы в волосы. Проводит с силой по ним и от идеальной прически не остается и следа. - Ты не можешь. Даже я чувствую ее силу, а я не...я не такой как ты или Минги-я. Они тебя заберут. - Может именно этого он и хочет? - предполагает Уен, и лицо Сана снова искажается как от боли. Вечер испорчен. Окончательно. Кажется его единственный ужин тот, что стоит в вощеных пакетах на столике у двери. Уен вытаскивает леденец изо рта и аккуратно заворачивает его в фантик. Дурачок, ласково и устало думает он, а потом встает с кровати и подходит к Сану. Уену хочется объяснить Сану, что он привык выживать. Что эти люди не смогут ничего с ним сделать, что даже если они его схватят, то удержать надолго не смогут. Но все его аргументы разбиваются о болезненный взгляд Сана. - Давай, - Уен тянет его за собой на кровать, - ты ляжешь. - Уен, - кадык Сана нервно дергается, - прости, я не... - Ш-ш-ш, тебе надо лечь спать, хорошо? День жаркий, тяжелый, тебе надо отдохнуть. Мы не будем ничего делать. Тебе надо просто отдохнуть, - Уен выпускает все свое очарование: ласковые прикосновения к его рукам, плечам и бокам, нежный умоляющий взгляд - не удивительно, что Сан ломается от этого как тонкая плитка шоколада. Он покорно идет к кровати, дает Уену себя раздеть. Простынь холодная, почти ледяная и изо рта Сана вырывается блаженный вздох, когда он вытягивается на ней. Уен заботливо взбивает подушку, а потом подсовывает ее Сану под голову. Он снова любуется тем, какой Сан красивый и в голову приходит идея, что если он спустит все же немного боксерки Сана вниз и возьмет в рот его член, то может Сану это понравится... Но Сан не хочет секса с ним и как бы голоден не был Уен сейчас, он не хочет делать это с Саном против его воли, потому что Сан бы с ним никогда так не поступил. Поэтому он чмокает Сана в плечо, берет его руку в свои. Его обволакивает любовью и нежностью и Уен не уверен: это его чувства или чувства Сана, но в любом случае ему это нравится. Любовь Сана как свежий персиковый пирог и Уен смакует каждый кусочек, что ему достается. - Я думаю, что он пришлет Юнхо и Минги, потому что он всегда так делает, - неожиданно говорит Сан. Его голос слабый и сонный, он вот-вот провалится в зыбкий сон. - Тогда мы оставим их здесь и уедем. - Юнхо нельзя оставлять без присмотра, - Сан ворочается, у него не получается лечь на бок, чтобы оказаться лицом к лицу с Уеном и тогда Уен покорно перекатывается на него сам, устраивая голову на крепкой и широкой груди. Сан громко вздыхает, его ладонь скользит по спине Уена и застывает на пояснице. Уен ждет, что Сан что-то скажет еще, но тот уже спит. Он лежит так немного, дожидается, когда Сан окончательно погрузится в глубокий сон, а потом выбирается из кровати, чтобы наконец поесть. К сожалению, физический голод у Уена никуда сам собой не девается.