Not a lot

– Так ты продолжишь учить, Деку? – У Катсуки в колючем ожидании захватывает дух. Отчего-то ему кажется, что звучит вопрос слишком сломлено. Чересчур искренне и интимно. Он кидает мимолётный взгляд на Киришиму и через мгновение – в зеркало заднего вида. Мидория тоже смотрит. Бакуго не знает, понимает ли Деку. Бакуго нравится геройствовать. Он любит этот соблазнительный щелкающий звук в ушах, когда миссия по захвату очередного идиота-злодея и освобождению пострадавших (нередко таких же идиотов; Кто в здравом уме будет поднимать подозрительные свёртки с асфальта в каких-то закоулках!) выполнена, вокруг бегают пожарники, глазеют случайные зеваки. И журналисты, на которых можно хорошенечко покричать. Рейтинг падает, но какое же это счастье – лицезреть испуг оравы с микрофонами и видеокамерами. Да и рейтинг этот… Совершенно не важен, потому что, не смотря на необычайные успехи, на приятное покалывание в ладошках и щекотливые порхания в желудке, что-то было не так. Чего-то не хватало. Кого-то. Бакуго любит геройствовать, колотить преступников и запрыгивать на высокие крыши многоэтажек во время ночного патруля, но больше всего он любит Изуку. Без него всё это геройство и стремление быть первым теряют смысл. Растворяются в серости будней, в повторяющихся из раза в раз жизненных сюжетах. Никаких ярко окрашенных перипетий. Мидория был его личным священным тотемом, вера в магическую силу которого помогает держаться на плаву даже в самые сложные времена. Он хочет, чтобы Изуку работал с ним. Нет, даже не так. Он хочет, чтобы Изуку побеждал злодеев, оформлял отчёты, платил штрафы за ущерб городу в ходе операций вместе с ним. Чтобы он, в привычной добродушной манере, отчитывал Катсуки за грубые выражения. В шутку ссорился из-за постоянно теряющихся в офисе ручек, ходил вместе домой – желательно в их, общий. Соревновался и выигрывал. Соревновался и проигрывал. Катсуки изредка прокручивает нечто подобное перед сном в голове. Потому что наконец-то созрел. Он не хочет быть лучше или хуже. Нужно вместе. Ему катастрофически не хватает Деку в жизни, с его дурацкими кудряшками, тихой задумчивой болтовней и усталыми вдохами в те редкие моменты, когда что-то напоминает о прошлом – а Катсуки моментально считывает, когда у Мидории всплывают такие мысли. Он чувствует. Он чувствует Изуку тоньше и глубже, чем кто-либо другой. Жизнь обязательно окрасится в пестрые тона, когда Деку – его любимыйдрагоценныйнезаменимый – скажет “Да” на все попытки Катсуки затянуть его в своё агентство, связать прочными красными судьбоносными нитками, окунуть в себя. Если бы Мидория позволил это сделать, Бакуго оказался бы самым счастливым человеком на планете. – Да, – Отвечает Изуку, а Бакуго слегка наклоняет голову вбок и поджимает губы. Не то. Он подсознательно открывает створки рёбер и впускает Мидорию слишком глубоко. Тянется к Мидории: к его размышлениям, чувствам…Слишком лично. Настолько, что сердце, и так потрескавшееся и обветшалое, начинает больно рваться наружу. Бакуго искренне не понимает, догадался ли Деку... Всё ли он правильно для себя понял… Потому что… – Хммм… – Неопределенно мычит он. Бакуго обычно всегда находит нужные слова. Он мыслит быстро и чётко – информация яркими взрывами, под стать причуде, выплывает из недр сознания: – Я понял… – Он снова смотрит в зеркало заднего вида, старательно сдерживая рой раздосадованных пчёл в груди и понимает, что вот прямо сейчас, именно в эту минуту, не знает что сказать. Становится тяжелее и грустнее. Холодное и невесомое разочарование расползается в каждом шрамике, в каждой царапинке на теле Катсуки. Все они зудят и немного побаливают. Особой пульсирующей горечью расходятся следы на предплечьях. Он понимает, что Изуку на самом деле очень устал. От этого становится ещё хуже. Бакуго непреодолимо хочет быть для Изуку помощником, советчиком, опорой. Тем, кто высушит океаны усталости. По крайней мере сделает всё возможное. Катсуки потерянно смотрит в зеркало заднего вида. Мидория отводит взгляд в сторону окна. Изуку, бесспорно, особенный для него. Но и для других. К нему приковывается внимание в толпе, к нему тянутся дети и животные. Потому что внутри Изуку крутится огромной силы магнит. Он сам его в себя запихнул, он сам прыгает в толпу и подходит к каждому грустному ребенку, к каждой испуганной собаке. – Если будешь относится ко всем как к особенным, это будет значить, что никого особенного для тебя нет… – Заводит разговор Бакуго уже в конце недолгой поездки. Его раздражает чавкающий Киришима, недогадливый Деку и собственное нездоровое рвение стать чем-то особым, единственным и неповторимым, в глазах одного человека. Плевать Катсуки хотел на рейтинг, на мнение доходяг в зомбоящике, обвиняющих его во всех возможных и невозможных грехах. Ему хочется понимающей улыбки и нежных утренних поцелуев, кротких объятий после вечернего патруля и вообще много чего ему хочется!.. Он желает обладать Изуку, и чтобы Изуку обладал им в ответ. Бакуго стремится к подтверждению той внутренней невидимой связи между ними. Они ведь связаны. Что-то типа соулмейтов, неразлучных в каждой из существующих вселенных. Изуку издает нечленораздельный звук, кажется, действительно задумывается. Катсуки совершенно обезоружен. Деку абсолютно не понимает? Или наоборот – слишком хорошо понял. Иногда, совсем-совсем редко (вовсе не почти каждую ночь), Бакуго в ужасе подскакивает с кровати от удушающего кошмара. Ему снятся смерти. Своя – липкая, тянущаяся. Он уже пережил её единожды, поэтому прекрасно понимает каково это – лежать, ощущая как жизненные силы стремительно угасают. Тогда тьма практически поглотила его неподвижное искалеченное тело своими острыми зубищами, кровожадно клацающими перед носом и терзающими всё живое, что оказывается в досягаемой близи. «Интересно, – задумывается Катсуки – что случилось бы, если бы я всё таки тогда умер» – он старается не касаться этой темы. Во сне всё заканчивается даже жизнеутверждающе, но как это… представить действительность, в которой его нет. Во сне Бакуго проваливается в темноту и безмятежно – от бессилия ли или от обезоруживающей паники – задыхается от недостатка воздуха. Словно в Космосе, так как во всей этой кромешной мгле периодически то загораются, то затухают точки-светлячки… Но это ещё не так странно, не так устрашающе. Бакуго снится смерть Изуку. Мгновенная и безболезненная, потому что даже в самых страшных сновидениях Катсуки не может вытерпеть мучений его дорогоголюбимогоизуку… Он чувствует себя странно после встречи с одноклассниками. Потеряно. Как будто он бросил важное дело на полпути. – Увидимся. – говорит Катсуки, пока Мидория приглашает его на уроки и убегает вслед за Очако. Катсуки понимает, что это именно так. До него, наверное, слишком долго доходила эта простая, до боли очевидная и от этого ужасно тягостная, мысль. Он столько времени потратил сначала на то, что отчаянно убегал, затем - догонял до перекрученных в крепкий узел органов. Столько сил вложил в собственные переживания, внутренние противоречия и бестолковые табу. Он не успел вовремя поймать момент. Обратить внимание на уголки губ, которые теперь поднимаются совершенно по-другому – не так, как раньше - на брови, складывающиеся домиком при каждом мягком мимолётном касании. На кристальные глаза, которые всегда говорят больше слов. Из которых можно выловить ту истину, которая спряталась на самых дальних полочках сердца. Которая еще не успела оформиться в слаженный кокон слов и утешительных улыбок, но уже растекается необъятным ледяным морем в тёмных притягательных зрачках. Деку его не любит. – Увидимся. – Откликается Деку. Катсуки хочет, чтобы Изуку остался. Тогда, наверное, всё было бы проще – не пришлось бы тоскливо смаковать выкуренную в глубине обиду. Это по-детски. Обижаться из-за того, что выстроенный в голове карточный домик неизбежно обрушился. Но у него не находилось сил на то, чтобы снова перебороть себя. Деку, вроде как, счастлив. Не это ли главное? Пока что Бакуго не может найти подходящий ответ Он смотрит вслед и слишком долго, слишком натянуто и болезненно, улыбается. Так не улыбаются друзьям детства. Так не улыбаются возлюбленным, хранящим тлеющие угольки-остатки некогда бескрайнего пламя. Катсуки думает, что Мидория тогда, в машине, всё понял. Деку его не любит, и Катсуки догадывается почему…