Нормально – это спектр

Здесь плохой конец? Нет, здесь плохое начало.

В оранжевой банке без подписи девять таблеток. Ви узнает об этом, когда Такэмура приносит новую, а она кажется уже заканчивающейся. – Не продают больше, – морщится Такэмура. Девять таблеток – это девять дней. Каждые девять дней Такэмура ездит к дилеру, каждые девять дней счетчик до срыва обнуляется. В квартире, где он живет, оранжевый свет. Такой, словно вся квартира, вся мегабашня находится в такой же банке из-под таблеток. Или как будто за окном полыхает неоном вывеска. Ви появился две недели назад. Ви исчез два года назад. С чего начинать отсчет? Два года назад они договорились встретиться на следующий день, а потом Ви исчез. Такэмура искал его – уже после всех событий – но не нашел и следов. Две недели назад Такэмуре позвонил Виктор и сказал, что к нему приходил Ви. С Виктором тоже долгая история. К Виктору раненый Такэмура приволок умирающего Оду, и Виктор ему помог. Им. Потом Такэмура долго возвращал ему долг, порой притаскивая буквально сотню евродолларов, чтобы Виктор не сомневался, что Такэмура заплатит. Виктор не сомневался. Ода… За два года Такэмура стал думать, что Оде лучше было бы не выживать. Ода превратился в наказание, которое Такэмура тащил, потому что иначе – не мог. Не мог бросить там, в башне, не мог не спасать, не мог не заботиться. Ода – то, что от него осталось – потребляет одну таблетку от киберпсихоза в сутки. А девять таблеток спустя Такэмура тащится за новой партией. На короткий поводок его посадила Вакако. Когда Ода, не оправившийся от смерти Ханако и крушения всего, перестал справляться на обезболивающих. Когда все, что Такэмура видел за безразличными скорлупками “кироси" тонуло в безумии. Ему продавали по девять таблеток, потому что это гарантировало, что они никуда не денутся, а Такэмура будет выполнять любые заказы, которые оплачиваются. Ода не ел, не спал и не разговаривал, пока Такэмура не приказывал. Такэмура был в отчаянии, но все равно не смог Оду… прекратить. Год назад Такэмура сидел перед Одой, направив на него свежевычищенный пистолет. Ода смотрел в ответ с затаенной просьбой – на самом деле безразлично – и Такэмура не смог вышибить ему мозги. – Горо, а то, что у вас происходит… "Это нормально?” повисает недосказанным, потому что идиоту понятно, что ненормально. Ненормально работать наемниками, когда один из команды – киберпсих, функциональный только в боевой обстановке. Ненормально, что Такэмура этого киберпсиха каждый вечер целует, потому что так заскорузлую влюбленность, которой уже лет двадцать, чуть попускает, и Ода спит, не просыпаясь каждые два часа. Ненормально, что они лежат втроем на голом матрасе, и Такэмуру тянет к Ви, тянет к уже своей влюбленности, тоже заскорузлой, но еще живой. Ви рассказывает, что влип – сперва в Догтаун, потом в Лэнгли, потом в кому. Не бросил, а "так получилось”. Такэмура… верит, наверное, потому что у Ви ни одного импланта и бритая голова. Такэмура наваливается на него, пахнущего любовью двухлетней давности и немного антисептиком, и то, что Ода на это смотрит – ненормально. – Смазка только для имплантов, потерпишь? – и Ви ненормально кивает. Ода смотрит во все глаза, а потом Ви пихает Такэмуру в бок: – Поласкай его. Оде хватает одного прикосновения. Оде приказано не причинять Ви вреда, а Ви будто не понимает, что играет не с огнем даже, а со смертельным оружием без предохранителя. – Ты же меня не обидишь? – и Ода фыркает. Он предпочел бы обидеть, закончить то, что начал два года назад. Такэмура оставляет Ви одного и уходит на заказ – с Одой. По возвращении их ждет ужин. Ви болтает с Одой, не требуя ответа, и одергивает Такэмуру: – Ну что ты с ним так? Он же живой человек. – Он не человек, – тихо говорит Такэмура, и сам не знает, кто из них больше нечеловек. Ви такой же, как был. Забирается под одеяло и под кожу одинаково эффективно. Ода не хочет с ним взаимодействовать, но взаимодействует. У Ви есть то, чего нет даже у Такэмуры: всегда горячее тело. Ода стыдливо даже от самого себя жмется к Ви, потому что у него мокрые волосы, а потом Ви в следующий раз греет ему чайник, потому что: – Это же ненормально, что ты так ненавидишь холод и моешься холодной водой. Ода моется какой есть. Такэмура впервые задумывается, что его ноша разделена, когда Ви удается Оду постричь. От старой выпендрежной прически остается только кривое уродство, потому что бритый висок отрастает, а Ода на ножницы реагирует неадекватно. – Видишь, так гораздо удобнее, – Ода смотрит на себя в зеркало, и выглядит так, словно ему непонятно, как Ви оказался прав. Такэмура ловит себя на том, что берет два новых вкуса лапши, чтобы его мальчики попробовали. Ода ест, что дали, молча, Ви в восторге и ворует у Оды лапшину “на попробовать", даже не понимая, что рисковал головой. Ода смотрит – без выражения – но от угощения в ответ отказывается. Такэмура слышит, как они разговаривают. О чем – не знает, потому что в этот момент моется в душе, но Ода отвечает. Коротко, но осознанно. – Он псих, – делится Такэмура. – Он травмирован, – поправляет Ви. "А я о чем,” – так и не говорит Такэмура, потому что от присутствия Ви становится легче всем, так какая разница, в чем секрет? Такэмура предупреждает, что будет поздно, но не предупреждает, что ползком и в дым пьяный. Ода смотрит с отвращением, и Ви что-то говорит ему на ухо, гладит по волосам и обнимает. Такэмура ложится на краю матраса, его мальчики обнимаются за спиной, и Ви говорит: – Он просто очень-очень устал, Ода. Он больше так не будет, просто ему нужно знать, что мы справимся. Мы же справимся? Вот и хорошо. Такэмура делает вид, что спит. Он и правда очень устал. Утром в перерывах между обниманием унитаза и попытками выпить обезболивающее так, чтобы оно впиталось раньше, чем выблюется, Такэмура думает, что, может, и правда больше так не будет. Дорогущего "Отскока” на свое похмелье очень жалко. Такэмура думает, что рехнулся, когда выходит из душа, а мальчиков нет – только закипает чайник и ждут три стакана лапши. Мальчики находятся на этаже: Ода сидит на краю у выбитой секции ограждения и учится болтать ногами у Рю. Ноги у них одинаково тощие. О том, что Рю так зовут, Такэмура знает, потому что полгода назад спустил с лестницы его бойфренда, который выламывал дверь квартиры, угрожая "вытрахать из него кишки”. Рю иногда угощает их какой-то едой – и, оказывается, Оду сигаретами. Ви сидит на корточках и наблюдает за этими двоими с умилением. – Горо, почему ты не знакомил меня с Рю, он классный?! – Ви машет Такэмуре. Такэмура кивает всей компании и возвращается в квартиру. Классный среди всего этого разве что Ви. Его мальчики засыпают, лежа по обе стороны от Такэмуры. Такэмура знает, что то, что происходит – ненормально, но если кто-то узнает, как ему плевать, то расплачется. Они лежат втроем, и Ви тянется первым – к Оде, лежащему между ними, и Ода крупно вздрагивает от того, что Такэмура прижимается сзади и ведет губами за ухом. – Горо, трахни ты его уже, он тебя полжизни ждет, – даже этот упрек у Ви получается ласково. Такэмура накрывает Оду собой, и Ода даже почти не двигается: он не до конца верит, что это с ним происходит. Ода беззвучно открывает рот и закатывает глаза. Ода почти теряет сознание – а может, и теряет в самом деле. Ви вытирает Оду, обнимает и притягивает ближе Такэмуру. Ода жалко жмется к ним обоим, потому что Ви исполнил его самую заветную мечту, а Ви за него искренне рад. – Горо, накрой его. Ему холодно, – подсказывает Ви, и Такэмура слушается, а Ода благодарно выдыхает. Почему Ви готов им, Такэмурой, делиться, Такэмура не понимает – но Ви делится и собой тоже, не спрашивая, и это выглядит так, как нужно. Такэмуре его мальчики дороже всего на свете. Проходит время, прежде чем Такэмура решается их оставить. У него трое суток, один заказ и отчаянная надежда, что к его возвращению что-нибудь решится. Он заканчивает работу через два дня и борется с острым желанием вернуться, убедиться, что Ода не отъехал, не переубивал половину жильцов мегабашни, прежде чем его уничтожил Макс-Так. Такэмура покупает несколько бутылок дешевого пойла, еду и заваливается в дешевый мотель в одиночестве. Ви ему обещал, что все будет в порядке, и Такэмура ему верит. Должен верить. Пойло слабенькое, да и цели ужраться нет, Такэмура просто… расслабляется. Отдыхает. От работы, от Оды, от собственной жизни последних двух лет. К двери квартиры с оранжевым светом он подходит с четким осознанием, что он соскучился по своим мальчикам. Мальчики в порядке. Ода смотрит немного косо, как будто у него что-то с шеей, Ви искренне рад и готовит на троих. Такэмуру попускает. Он не знает, почему Ви решил, что Ода и его забота тоже, но трусливо благодарен за это. – Горо, а может, нам переехать? Куда? Зачем? Кого? Язвительные вопросы вязнут на языке. Такэмура почти злится: только что ведь наладили нормальный быт здесь, почему нужно что-то менять? Ви не давит, Ода вообще не отсекает, что был какой-то разговор. Ви гладит его по голове, когда они запаздывают с приемом таблеток. Ода утыкается ему в грудь, пока действует обезболивающее, которое рассасывается дольше, чем таблетка от киберпсихоза. Ви тихо задает вопросы. Да-нет, Ода отвечает одним кивком, а Такэмура смотрит на то, как белоснежные на контрасте руки Оды лежат на боках Ви. Греются. Ви мягко целует Оду в виски, в щеки. В губы. Такэмуре ненормально нравится. Ода засыпает раньше, чем расслабляется. Ви работает лучше обезболивающего. Ви работает “хорошим полицейским", когда Оду едва не переклинивает от того, что в подвале снятого им дома в Арройо находится схрон оружия и дыра. Ви обнимает его после того, как Такэмура делает как обычно: рявкает и приказывает успокоиться. Дыру заделывают, оружие проверяют и перепрятывают. Пригодится. Они обустраиваются заново. Из старых привычек только матрас прямо на полу: все трое сходятся на том, что кровать им не нужна. Зато у них теперь обеденный, а не журнальный стол, плита какого-то нормального размера и даже что-то вроде балкона или патио с видом на электроподстанцию. Ви заводит знакомства с соседями, чему Ода не рад. К ним относятся с подозрением, но Ви делает то, что делает всегда: ничего, но его сразу все любят. Такэмура в особенности. Иногда они ссорятся. В основном потому, что Ви не верит, что Ода псих. – Психоз – это спектр, Горо, – говорит он, и у Такэмуры внутри ворочается злое: ты не видел его тогда. Ты не видел, как мне пришлось доказывать ему, что он мне подчиняется. – Таблетки симптоматические, Горо, – говорит Ви, и Такэмура напоминает Ви, что симптомит Ода ежедневно. – Симптомил, Горо. У него уже несколько дней подряд не болит голова. Хочется спросить: откуда ты знаешь? Ви знает, потому что Ви спрашивает. Ви разговаривает с Одой – и Ода отвечает сперва двумя словами подряд, а сейчас уже целым коротким предложением. В последний раз Ода объяснял Ви, почему в Японии семьдесят два сезона в году. Ви смешно удивлялся, но слушал внимательно. Такэмуре стыдно за то, что Оду оттуда вытащил не он, а Ви. – Ты вовремя купировал развитие таблетками, Горо, – говорит Ви, и Такэмуре снова стыдно за то, насколько ему нужна эта похвала. В день, когда Такэмура дает уговорить себя пропустить прием таблеток, Ви раскатывает Оду оглушительным оргазмом, а Такэмура спит как на дежурстве, но Ода не просыпается, и на следующий день все нормально. Ода утыкается Ви в плечо еще четыре дня спустя, и Ви понимает: скармливает ему обезболивающие – в комплекте с таблеткой из оранжевой банки. Такэмура исправно ездит за следующей партией. Никто не должен знать, что поводок удлинился. Даже Ода. Особенно Ода. Ода не особенно меняется в поведении, но Такэмура знает: Ви прав в том, что Оде стало лучше. Он не здоров, но Ви на этом и не настаивает. Они все нездоровы, но разве кого-то волнует? Такэмура кричит на Оду впервые за полгода, потому что Ода едва не слетает с катушек. Такэмура впихивает в него сразу две таблетки от психоза и горсть обезбола и жалеет, что себе нельзя тоже. Такэмура чувствует себя на грани. Ви пропал. Они повздорили, потому что Ви сказал, что у него деловая встреча, а Такэмура стал спрашивать, с кем. – Горо, у меня остались связи. Ты же не думал, что я собираюсь сидеть дома. Такэмура думал. Такэмура забыл, что, в отличие от Оды, Ви самостоятельный. Ви пошел на встречу и не вернулся. Поиски бесплодны. Ода снова засыпает только по приказу, и Такэмура огрызается: – Не мешай его искать! Своим состоянием. Своим неудобством. Ода дергается, но перестает. Только выбивает в автомате банку обезболивающих, потому что Такэмура пропустил, что у них закончились. Такэмуре стыдно, и он гладит Оду по голове – как делал Ви – и говорит: – Мы найдем его. Я обещаю. Ви все не возвращается. Информация стоит дорого, но Такэмура платит. За нее и за новую оранжевую банку с таблетками. Догтаун паршивое место, и не только потому, что Ода морщится от объявлений через громкоговоритель. Здание, куда они приходят, повреждено. Дыры в стенах, впрочем, расчерканы лазерами мин. Такэмура не успевает остановить Оду, который сворачивает вудуисту шею. Такэмура надеялся кого-нибудь допросить. Допрашивать, впрочем особой нужды нет: достаточно следовать за толстыми жилами кабелей. Кабели приводят их в зал со сводчатым потолком, по стенам которого серверные стойки, а в куполе – промышленный вентилятор. Кабели сползаются к центру, как лапша. Ви лежит на том, что правильнее всего было бы назвать алтарем. Его глаза закрыты, и больше всего похоже, что он спит. Было бы похоже, если бы к его рукам, ногам и шее не тянулись… кабели? Должно быть, так издалека выглядят вудуистские капельницы. Такэмура напоминает Оде, что им нужен кто-то, кто поможет Ви правильно отсоединить. Убивать легко, Такэмура давно уже не делал этого с таким наслаждением. Ода притаскивает к нему вудуиста: побитого, но способного говорить. Такэмура бьет его еще сильнее, потому что вудуист несет чушь о том, что Ви в Сети, и его нельзя отключить. Такэмура смеется: у него даже разъем в голове зарос нелепой кожей с лысинкой, какое подключение?! Вудуист смеется тоже и бормочет что-то на креольском, похожее на молитву. Такэмура вышибает ему мозги и резюмирует: – Везем его к Виктору. Когда они вытаскивают иглы из тела Ви, те оказываются оптоволокном. Такэмура уверен, что красное оно из-за крови, а вудуисты в его личном рейтинге резво обгоняют Мальстрем по уровню отбитости. Виктор смотрит на Ви озадаченно. Мозговые волны стабильны, никаких новых имплантов в него, к счастью, не засунули. Ви спит. Только не просыпается. Ви спит неделю. Ода эту же неделю практически не спит. Они вдвоем обтирают Ви полотенцем, переворачивают. Ви не реагирует, только дышит. Виктор дважды пробует разные способы пробуждения и выведения из комы, несмотря на то, что Ви определенно не в коме. “Я хотел бы с вами встретиться. Это насчет Ви." Такэмура заранее ненавидит человека, который подписался как Мистер Голубоглазый. Такэмура хотел бы вырвать ему оба его голубых глаза. Но на встречу он является, предварительно убедившись, что и Ви, и Ода устроились у Виктора. – Вы забрали Ви напрасно, – улыбается Мистер Голубоглазый, и Такэмуре требуется вся его выдержка, чтобы не сказать: нет, это ВЫ забрали Ви напрасно. – Его душа находится в Сети, и тело Ви сейчас всего лишь тело. Но я готов вам его вернуть. Мы с Ви пришли к определенным… договоренностям. Такэмуре не нравится, как это звучит, но, судя по всему, вариантов у него нет: Вектор-сан уже облажался, при всем уважении. – Мне понадобится его тело. Вы же понимаете, что я могу вернуть его, только если он будет подключен? – У Ви нет имплантов, – хрипит Такэмура. – Я знаю, – кивает Мистер Голубоглазый. Такэмура помнит, когда в последний раз чувствовал себя так. Когда сопровождал Арасака-сама на визит к сыну. Тот визит Сабуро Арасака не пережил. Оды тогда рядом не было, но Ода явно нервничает. Окружающие их вудуисты им не рады: все в курсе, кто покрошил предыдущих. Такэмуре кажется бредом то, как они расписывают светящимся маркером импровизированный алтарь, в роли которого выступает перевернутая ванна для нетраннера, и то, как Ви в вены вводят зачищенные оптоволокна. Такэмура старательно игнорирует тот факт, что Мистер Голубоглазый подключен к чему-то, при этом очевидно находясь в сознании и разговаривая с командой. Минуты текут отвратительно долго. Ода сидит неподвижно. Он устроился на бетонной ступени вдоль стены – то ли стол, то ли лавка. В прошлый раз место напоминало цифровой храм, сейчас же – скорее разрытую среди кладбища могилу. Поза Оды кажется слегка дурацкой: он на корточках, пятки опущены, руки лежат на коленях. Из этой позы быстрее всего принять боевую стойку, разложив клинки. Ви приходит в себя неохотно. Сперва дышит глубже несколько раз, потом открывает глаза с таким трудом, будто забыл, как это делается. – Горо, – улыбается. – Ода. Как вы, ребята? Мистер Голубоглазый говорит Ви: – До встречи, – и Ви кивает. Такэмура уверен, что отказаться Ви не может. Ви спит – восемнадцать часов из двадцати четырех, а Ода сидит над ним больной тенью, иногда дергая за руку, чтобы Ви вынырнул из сна, почмокал губами и перевернулся на другой бок со словами: – Еще пять минут, – и, может, потянул Оду на себя: – иди обниматься. Ода идет. Лежит, глядя в потолок, и ждет. Ви постепенно высыпается. Он снова разговаривает с Одой, и Ода впервые задает вопросы сам. – Ты был там? – вопросы Оды одновременно очень точные и совсем расплывчатые. Но Ви понимает правильно и отвечает на то, что Ода имел в виду. – Да. За Черным Заслоном. Я… должен был кое с кем поговорить. – Поговорил? – Ви кивает. – Я убью его. – Кого? Мистера Голубоглазого? Не убьешь. Не надо. Нам с ним еще работать. – Ви, ты думаешь, мы тебя к нему еще отпустим? – вмешивается Такэмура. – Горо, ты думаешь, это то, о чем я буду спрашивать? Ода хватает его за рубашку, комкает в кулаке, и Ви гладит его по костяшкам, мол, все будет нормально. Почему-то Ода верит. Почему-то Такэмура не настаивает. Нормально – это спектр. Ви говорит только: – Я скучал по Сети.