Мы вместе

Габриэль лежит, свернувшись калачиком, и безжизненно смотрит в одну точку уже который час подряд. Не верится, что все это — с ней: все, произошедшее за последние несколько дней — словно в тумане, словно в каком-то страшном сне, который хочется поскорее выбросить из головы. (Но весь ужас в том, что это — реальность). Уставшее, почти истощенное сознание юного барда перематывает последние события словно пленку: вот она готовится к свадьбе с Пердикасом, и так щемит сердце оттого, что придется расстаться с Зеной… Зена уверяет ее, что они расстаются не навеки, что скоро вновь будут вместе, дарит Габриэль невесомый поцелуй в уголки губ и с тяжелым сердцем отпускает к ждущему у алтаря жениху. Вот их с Пердикасом первая брачная ночь, недолгий миг счастья и наслаждения, что для Габи — впервые в жизни. Габриэль строит планы на будущее, мечтает родить дочку и назвать ее в честь Зены, Габриэль полна светлых, радостных надежд, но… Увы. На следующее же утро все мечты разбиваются о непоправимое. (Каллисто). Габи и заметить не успевает, как все происходит: звонкий смех врагини, удар клинка… Уже через пару мгновений Пердикас мертв. (Еще вчера счастливая невеста — сегодня безутешная вдова). Сейчас Габриэль уже и не может сказать точно, что стояло за ее первым порывом расквитаться с Каллисто — любовь к убитому мужу или же просто жажда мести, порожденная глубокой болью и обидой. Габриэль вообще уже даже не знает, любила она Пердикаса по-настоящему или же это было что-то вроде наваждения, глупой детской влюбленности в мальчишку из родной Потейдии, с которым она вместе выросла, которого знала с ранних лет. (В любом случае, Пердикас не заслужил смерти. Пердикас был хорошим человеком). Первые дни прошли до невозможного ужасно. — Научи меня убивать! — слезно требовала бедняжка Габриэль, пытаясь вырвать у Зены меч. — Я хочу убить Каллисто! Я разделаюсь с нею! Я хочу научиться убивать! — Нет, исключено! — голос воительницы не терпел возражений. — Убив однажды, уже никогда не будешь прежней. Знаю, о чем говорю. Я никогда не позволю тебе, Габриэль, погубить свою душу. Ты мне слишком дорога. С течением времени пыл юного барда поутих, и стоило отдать должное Зене — она всегда была рядом, не отходила ни на секунду, успокаивала в моменты истерик, убаюкивала во время ночных кошмаров. (Габриэль не знает, что бы она делала без своей боевой подруги). Зена рядом, Зена никогда не даст ей сломаться и всегда защитит (даже от самой себя). Именно Зена первая замечает ухудшение самочувствия подруги и настаивает на визите к лекарю. Вердикт лекаря — как гром посреди ясного неба: Габриэль носит под сердцем дитя. Сказать, что она в смятении, — ничего не сказать. Нет, она всегда мечтала о детях, хотела ребенка от Пердикаса, когда становилась его женой, но теперь, когда Пердикаса больше нет — что ей делать, куда идти? Домой в Потейдию — точно не вариант: не для этого Габи уходила вслед за Зеной. Д и т я. (А ведь она сама еще, по сути, совсем ребенок). — Ты справишься, — слова Зены звучат как непреложное обещание, воительница обнимает подругу за плечи и целует в макушку. — Ты не одна. Мы вместе. Я тебе помогу. Зена делает для нее буквально все, что только может: даже отказывается на время от кочевого образа жизни, обустраивается вместе с Габриэль в Амфиполисе, в доме своей матери, создает ей все условия для нее и будущего малыша. Беременность Габи проходит довольно легко, хотя, конечно, не без обычных неприятных моментов. Зена всегда рядом — и в периоды утренней тошноты, и во время перепадов настроения — стоит воительнице улыбнуться, сказать ласковое слово — и юному барду тотчас становится легче. — Малыш сегодня всю ночь шевелился, — Габриэль улыбается, бережно проводя рукой по своему округлившемуся животу. — Не терпится тебе, мой хороший, появиться на свет… Кажется, снова толкнулся! Зена, смотри, — берет руку воительницы и кладет себе на живот. И это невероятно трогает сердце Зены: что это, если не признак глубочайшего, безусловного доверия? Она касается живота подруги крайне осторожно, боясь невзначай сделать что-нибудь не так, и бережно проводит ладонью. — Здравствуй, маленький, — старается придать своему воинственному голосу как можно больше нежности. — Я — Зена, будем знакомы. Надеюсь, я тебе понравлюсь. — Ты ему уже нравишься! — нежно улыбается Габи, накрывая рукой ее ладонь. — Вы обязательно подружитесь! Зена… Воительница поднимает глаза. — Спасибо тебе за все. — Всегда, Габриэль. *** Малышка Надежда появляется на свет ранним сентябрьским утром. Габриэль неслучайно дает дочке это имя — как мощный символ того, что она воспрянула духом, что, несмотря на все трудности, не перестанет верить и надеяться. Роды проходят не менее легко, чем сама беременность. Зена принимает роды у подруги, не уставая шептать истошно кричащей от боли Габриэль бесконечные слова утешения, и это, как ни странно, помогает. Первые несколько дней, пока Габи еще слаба, Зена не отходит от детской кроватки, встает по ночам, чтобы покормить и укачать малышку, поет ей красивые колыбельные, которые когда-то приберегала для собственного ребенка… Габриэль, всегда красноречивая, умело орудующая словами, не сумела бы, наверное, подобрать сейчас ни одного слова в мире, чтобы передать, насколько она благодарна воительнице. (И даже больше). *** Когда Надежде исполняется три годика, Зена впервые сажает ее на Арго — говорит, чем раньше ребенок научится держаться в седле, тем лучше. Малышка Надежда растет настоящей копией своей мамы — такая же светловолосая, активная, жизнерадостная, не умолкающая ни на миг и уже проявляющая интерес к сочинительству разных историй. Зена даже шутит, что боги послали ей еще одну Габриэль. К Зене малышка привязана не меньше, чем к маме, обожает воительницу и всюду ходит за ней хвостиком. Как-то раз гуляют все вместе в лесу, и Надежда, вечно неугомонная, выдает внезапный вопрос: — Мам, а ты любишь Зену? Невинные, казалось бы, детские слова заставляют Габриэль заметно смутиться. — Да, маленькая моя, люблю, — улыбается она смущенной улыбкой. — Зена — мой самый близкий человек, как и ты. — Зена, а ты любишь мою маму? — Конечно, люблю, — от уверенного ответа воительницы сердце Габи бьется сильнее. — Всегда любила. — Ну, целуйтесь тогда! — молвит маленькая плутовка, лукаво улыбаясь. — Ты что, и правда меня поцелуешь? — смеется Габриэль. — Я мечтала об этом больше трех лет. — Я тоже, — Габи приближается и целует подругу первая — нежно и трепетно, постепенно делая поцелуй более глубоким и страстным. Зена отвечает на поцелуй с не меньшей нежностью, обнимая любимого барда за талию, притягивая к себе все крепче. — Ура! — малышка Надежда прыгает и хлопает в ладоши. — Зена, можно я буду называть тебя мамой? — Можно, — улыбается теплой, ласковой улыбкой. И в этот момент к Габриэль приходит совершенно четкое осознание: все это было не зря. (Потому что теперь они вместе, и так будет всегда).