Дом горечавок

Облачные Глубины были необычайно тихим, почти грустным местом. Не важно, насколько близко ты находился к жилым домам — тишина оставалась неизменной. Люди двигались неторопливо, словно само время здесь шло медленнее. Даже птицы и звери, казалось, принимали этот порядок — не нарушали покой ни звуком, ни движением. Единственный громкий звук — колокол. Его раскат напоминал о времени, словно всё в Гусу зависело от его воли. Здесь всё было регламентировано, всё шло своим чередом. Лань Фучжэнь съедало одиночество. В такой атмосфере даже у человека, погружённого в жизнь ордена, рано или поздно начинается скука. А если ты уже много лет в заточении — тем более. Какой толк в красивом пейзаже за окном, если ты смотришь на него каждый день на протяжении… семи? восьми лет? Она уже и сама не помнила, сколько времени прошло. Все дни смешались в один. Даже выйти на полянку перед домом она не могла. Наверное, и хорошо, что всё это скоро закончится. Лекарь приходил в прошлом месяце — его прогноз был неутешительным. Лекарства больше не помогали. Осталось не больше двух лун. Почему-то Лань Фучжэнь восприняла эту новость спокойно. Болезнь сопровождала её так давно, что мысль о смерти уже не пугала. Может быть, это кара небес за всё, что она совершила? Суд Диюя не вызывал страха — она была готова к нему ещё тогда, когда старейшины предложили ей шёлковую верёвку. Единственное, что удерживало её всё это время, — её мальчики. А-Чжань и А-Хуань. Дети, которых она не желала, но полюбила больше жизни. Она боялась лишь одного — оставить их на попечение своего деверя. Человека, который следовал правилам с фанатичной преданностью и вёл себя так, будто прожил уже сто лет. Она видела, как его влияние меняет младшего сына — и это тревожило её. А-Хуань, хоть и ребёнок, понимал больше. В нём уже жила странная взрослость. Но всё равно… Правила. Правила. Правила! Бесконечные, душные, как путы. Не показывай эмоций. Будь праведен. Не отступай. Они душили. Превращали людей в мертвецов. Сделали ли они из старого козла человека? Нет. И если бы можно было — она убила бы его ещё сто тысяч раз. Что же эти правила сделают с её детьми?..