Ренегат (сошедший с пути)

В очередной раз вернувшись в общагу с задания, бросил рюкзак прям у входа. Не снимая обуви прошёлся по тёмному коридору до своей комнаты. Ноги еле плетутся и каждый шаг дается тяжело. Дойдя до заветной кровати я, недолго думая, падаю на неё. Веки становятся невыносимо тяжелыми и я медленно погружаюсь в темноту. *** Очнулся уже рядом с одной из заброшек. Поблизости ни одной живой души, лишь сплошная тишина. Солнце подходит к закату, но время словно стоит на месте. У заброшенного здания краска вся обвалилась, стёкла побитые, повсюду были трещины и открытые кирпичи. Было в этом здании что-то смутно знакомое. Прямо передо мной оказалась дверь, словно это место приглашало меня внутрь. Дёрнув ручку, проход открылся с тяжёлым скрипом, давая войти внутрь. Там всё было в хаусе: обвалившиеся в некоторых местах холодные бетонные стены, разбросанные повсюду маленькие камушки с толстым слоем пыли, висящая паутина в углах. В принципе, не удивительно для такого места. Но вдруг я услышал чей-то шёпот, зовущий меня. Он будто притягивал и на интуитивном уровне я понял, что стоит идти на звук. Шёпот усиливался и становился разборчивее, но я всё ещё не понимал ни слова. Только благодаря окнам я видел, куда мне ступать, поскольку иначе было бы совсем темно. С каждым шагом передвигаться становилось всё труднее. Я дошёл до комнаты, где голос звучал отчётливее всего. Передо мной оказалась очередная дверь, я протянул руку, чтобы её открыть, как мелькает мысль: «Стоит ли мне туда входить?». Рука начинает слегка подрагивать, дыхание становится частым, но этот зов не даёт мне покоя. Он будто бы ждёт меня. Я выполнял разные поручения, работал под прикрытием, всегда присутствовали страх и риск, но сейчас это что-то иное. — Хорошо, Лололошка, вперёд. — говорю для уверенности самому себе. — Если ты начал то, будь добр, закончи это. Вобрав в грудь побольше воздуха и медленно выдохнув, я решился. Дёрнув ручку двери и аккуратно открыв её, я медленно и аккуратно вхожу внутрь. Встав посередине комнаты я почувствовал чьё-то присутствие. Кожа на затылке заныла от ледяного предчувствия. Шёпот не просто раздавался из комнаты — он, казалось, исходил отовсюду: из-под слоя пыли на полу, из трещин в потолке, из самого тёмного и отдалённого угла. Он, едва слышный, шелестящий, словно страницы старой книги, переворачиваемые невидимой рукой, но в нём чётко угадывается моё имя. Комната маленькая и абсолютно пустая. Пол устилает толстый слой слежавшейся пыли, в которой чётко виднелись лишь мои собственные следы, идущие от входа. Ни одного другого отпечатка. Обои свисали клочьями, обнажая прогнившую штукатурку и доски. В единственном оконном проёме, затянутом паутиной, глухо звенит разбитое стекло от порыва ветра. — Кто здесь? — голос срывается на шёпот, неуверенный и чуждый. В ответ бормотание лишь усилилось, превратившись в настойчивый, властный зов. Он идёт уже не из комнаты, а из конца тёмного коридора с тем же фиолетовым сиянием, что оказалось позади меня, уводя ещё глубже. «Неужели, это место способно меняться?» — Славно, — нервно выдыхаю я, сжимая свой кулак так, что костяшки пальцев белеют. — Играем в догонялки. Сделал шаг вперёд, в сторону голоса. Пол под ногами противно прогибается и скрипит, угрожая провалиться. Воздух сгущается, становясь тяжёлым и сладковато-приторным, с запахом старого дерева, плесени и чего-то ещё… Шёпот впереди становится яснее. Теперь это не просто зов, а слова, обрывки фраз. «…никогда не найдёшь…» «…вернись…» «…здесь твоё…» Сердце колотится где-то в горле. Я останавливаюсь перед последней дверью в коридоре. Она чуть приоткрыта и из щели льётся тусклый, фиолетовый свет. Шёпот звучит прямо оттуда, ясно и отчётливо. «Да что здесь вообще происходит?!» Уперевшись плечом в шершавую древесину я медленно, со скрипом, открываю дверь. Комната освещена тем самым призрачным фиолетовым сиянием, исходящим от стены. На противоположной стороне были сотни, тысячи строк, нацарапанных чем-то острым, выжженные или написанные чем-то тёмным, напоминающим засохшую кровь. И всё это напоминало мой почерк. Все они повторяли одно и то же, снова и снова, с маниакальной настойчивостью: «Я должен вспомнить». «Не уходи». «Она всегда была здесь». «Я должен вспомнить». А прямо под этими надписями, на столе, лежит осколок — именно из него, доносится тот самый навязчивый, знакомый шёпот. Я замираю, не в силах сдвинуться с места, не могу пошевелить даже пальцами на руке, а в горле встал ком. Глаза метались по комнате, не понимая на чём остановить взгляд. Этот осколок вдруг взмывает вверх с сопутствующем фиолетовым сиянием. И в тот момент, когда я нахожу в себе силы подойти ближе, скрип двери позади меня звучит как выстрел. Среагировав, мчусь на звук, но было уже поздно. Дверь в комнату захлопывается, погрузив всё в кромешную тьму. Всё словно в миг исчезло, оставив меня в пустоте. Она была абсолютной, давящей, живой. Она впитывала звук, воздух, само время. Но шепот никак не останавливался. Он звучал не в ушах, а в самой глубине сознания, вибрируя в костях. –Ты вернулся… — раздался голос позади меня, тихий и с долей надежды. — Неужели, здесь ещё кто-то есть? — голова невыносимо гудела, будто ещё немного и упаду без сознания. — Кто ты? — не могу разглядеть человека, что стоит передо мной. — Что происходит? — говорю я через боль, падая на одно колено и хватаясь за голову. — Один есть… Ты сам скоро поймёшь… Он жаждет стать цельным… Он щёлкнул пальцами и всё словно растворилось, будто мне причудилось. Я плавал в этой тьме, пока не услышал крик. — Ты должен стать сильнее!!! Должен стать мной!!! Я резко вскочил с кровати и ледяная волна окутала меня. Слова отзывались в памяти чем-то глубинным и знакомым. Ноги пошатнулись и я с грохотом свалился на пол. «Что это вообще было?!» — Собери меня. Стань целым. Вспомни. — раздался голос внутри. — Осколок хочет не просто быть собранным. Он желает целостности. «Что это значит?» Дверь в заброшку, которую я «заприметил». Она появилась не просто так, а для меня… но почему? Я сам нашел её, сам открыл эту дверь. Ответа, разумеется, никакого не последовало. — Это явно был не сон, может быть, предупреждение? — бурчу я сам себе, но головная боль вдруг даёт о себе знать. Тот самый осколок оказывается в моей руке. Она безмерно дрожит, голова раскалывается, дыхание прерывается. — Что же я такое? Что это были за надписи с моим почерком? — задаю себе вопросы, на которые явно никто не мог дать ответы. Кроме этого артефакта… Тишина, оставшаяся после того шепота, давит на уши. Он тяжелее, чем выглядит. И холод его неестественный, живой, он проникает сквозь кожу, добирается до кости, пульсирует в такт раскалывающейся голове. Глаза снова закрываются и память выхватывает из мрака обрывки фраз со стены: «Я должен вспомнить», «Не уходи». Это было… напоминание? Предупреждение от того, кем я был до того, как открыл ту дверь. «От того, кто уже прошел этот путь и пытался оставить себе записку». Осколок в руке дрогнул и в голове, поверх боли, пронеслось едва уловимое ощущение — не голос, а чистая эмоция. Бесконечная, всепоглощающая тоска по чему-то утраченному. По хаосу? По сомнениям? По самому праву задавать вопросы, на которые нет ответов? «То существо… Кто он вообще такой?» Рука сжимает осколок, оставшийся после сна, так, что острые края впиваются в кожу. Боль была реальной, ясной, единственной ниточкой, связывающей с этим миром. — Стоит ли мне от него избавиться и забыть, как страшный сон? — на мгновение я задумался и, неожиданно, что-то стрельнуло в голову так, что она была готова разорваться на части. В кулаке всё ещё сжимаю осколок. «Ты часть меня, а я часть тебя, мы едины.» — пронеслось в голове. — Избавиться от него? — смехотворная мысль. Кем бы не являлось то существо, сделать это оно явно не позволит. Вопрос стоит не в том, чтобы выбросить его. Вопрос в том, что делать с этим знанием. Поддаться? Собрать его? Или… попытаться понять? Голова раскалывается всё сильнее. Шёпот не звучит, но тишина после него была оглушительной. Он ждёт. Осколок в руке ожидает моего решения. Я разжимаю пальцы и смотрю на зазубренный кусок камня, мерцающий тусклым, внутренним светом. Это было начало. Дрожь постепенно начала угасать, а дыхание приходить в норму. Поднявшись с пола, я положил артефакт на тумбу, и, прихватив чёрные перчатки, направился в ванную, умыться от этого всего и обработать рану на руке. Умыл лицо холодной водой, но ничего не поменялось. Лишь возникло чувство, будто за мной кто-то наблюдает… Перебинтовав руку, я надел поверх перчатки. Лишь бы вопросы не задали о том, откуда рана взялась. Особенно от надоедливого Карла. Слушать его лекции я не собирался. Пройдя на кухню, взял пустой стакан и налил воды из-под крана. Опустошив его, решил вновь вернуться в комнату. Усевшись на кровать, я посмотрел на тумбу, чтоб взять телефон и обнаружил, что того осколка больше не было. «Может быть упал?» — подумал я и посмотрел за тумбой и под кроватью «Ну, не мог он куда-то вот так пропасть. Может, я потихоньку схожу с ума и мне взаправду всё причудилось?» Хотя тихая боль в руке говорила об обратном. «Как же всё раздражает.» — начал массажировать переносицу для успокоения. Пока что ответов на все мои вопросы явно не было и никто не мог мне их дать, кроме как… Те надписи были очень странными, что уж говорить о существе, которое оказалось тогда позади меня. Бесит. Решив забить на поиски странного артефакта и взяв телефон с тумбы, посмотрел на время. Показывало 6 утра. «Офигенно я поспал сегодня.» Через два часа должен будет прийти Карл и позвать нас на учёбу. Что же, пойду прогуляюсь, может, хоть так легче станет. Одевшись в любимую толстовку и взяв с собой телефон и наушники, вышел из комнаты и, пройдя мимо вахтёрши, оказался на улице. Заприметив поблизости лавочку, решил присесть на неё. Несмотря на головную боль и слабость в ногах, я почувствовал хоть какое-то облегчение. Приятный тёплый воздух витал во круге. «Как же хорошо…» *** Я почувствовал, как кто-то дёргал меня за плечо. Открыв глаза, я осознал, что заснул прямо на лавке. — Ло, вставай, а то на автобус опоздаем! — говорил Карл с волнением. — Который сейчас час? — невозмутимо задал вопрос и, приподняв очки, протёр глаза. — Уже 8:06. Мы тебя обыскались. Неужели ты в общаге не ночевал? Тебя вечером не было и с утра мы тебя не видели. Только не говори, что ты опоздал и тебе пришлось спать на улице! — Карл заботился о моём состоянии или пытался отчитать. Я так и не понял. — Ну, да, решил почувствовать какого это быть бомжом, спящим на улице. — съязвил я. — Это не смешно. И, мы уже опаздываем, пошли скорей. — Если ты не хотел идти на пары, выбрал бы место получше. — прошептал мне Дилан. Что ж, делать мне больше нечего, поэтому пришлось ехать на эти скучные пары.