Яблоки на снегу.

– Илья, ты меня слышишь? Всё нормально? – девушка пощёлкала пальцами, привлекая к себе внимание. – Да, вполне, а что? – парень оторвал взгляд от чашки кофе, на поверхности которого расплывался рисунок какого-то цветка, и встретился с карими глзами, которые с нескрываемым интересом чего-то ожидали от собеседника. – Почти нормально, – он вздохнул. Ему тяжело давались слова. Он правда не хотел выносить это за пределы души, но сил терпеть всё в одиночку не оставалось. – Как у тебя дела? – Что? – Ну, мы так давно не виделись. Подумать только, да, с выпуска прошло почти пять лет, – Илья нервно улыбнулся. – Да, фантастика. Казалось бы, что это было только вчера. Я даже скучаю по этим временам, – она вообще не понимала, что здесь делает. – Ладно, – раздалось после недолгого молчания, – перейду к сути дела. Я хотел поговорить с тобой о Филе. – Филе? – девушка нахмурилась в недоумении. Её оторвали от работы и попросили срочно придти в кофейню для того, чтобы поговорить о давнем знакомом? Это шутки такие? Хотя, Илья не был человеком, любящем розыгрыши. Да и выглядел он неважно. Фигура сжимающего тонкими пальцами горячую кружку и реагирующего на каждый звон колокольчика, оповещающего о новом посетителе, парня не была похожа на того самоуверенного Муромова, с которой Сменкина когда-то училась в одном классе. Он изменился в худшую сторону. Парень и раньше был худым, но сейчас будто просвечивался, кожа приобрела бледный оттенок, на которой особенно сильно выделялись темные круги, пролегшие под глазами. – Да. Ну, Черных. Думаю, ты помнишь такого. Хотя, чисто в теории, забыть его сложно, – он отпил кофе, не обратив внимание, как горячая жидкость обожгла губы и язык. – Насколько хорошо ты его знаешь? Кира отвела взгляд в сторону, задумавшись. Филипп был её другом детства. Они вместе попали в одну группу в детском саду, ходили к друг другу в гости, на праздники, в юности часто играли в компьютерные игры, попадали во всякие истории, даже во время учёбы в университете они поддерживали какое-то время общение, прежде, чем оно утихло по неизвестным никому обстоятельствам. – Довольно хорошо, наверное. А к чему такой вопрос? – что-то не давало ей покоя. Что уже натворил этот белобрысый балбес? – Хорошо. А ты, случаем, не наблюдала за ним какого-то странного поведения? – трелль колокольчика оглушила пространство кофейни, заставив Илью напрячься и с опасением покоситься на порог. Парочка незнакомых мужчины и женщины, счастливо щебечущих о чём-то, успокоили Илью, заставив облегченно выдохнуть и немного расслабиться. – К примеру, не знаю даже, какие мании, странные мысли, которые он по глупости мог озвучить? – Если честно, то нет. Бывали вспышки безумия, но они прекратились после коктейля с кофе и энергетиком. В разговорах я тоже ничего странного не припомню. Он может болтать без умолку о всякой ерунде, но, опять-таки, о чём-то криминальном речи не заводит. А что-то случилось? – Да, то есть, нет, то есть...Как же тебе сказать... – Пальцы нерво затарабанили по чашки, выбивая из её стенок приглушённый звон. – Мне кажется, что он может убить человека. Он сумасшедший, – конец фразы слетел с уст Муромова шёпотом, но посыла хватило, чтобы заставить девушку поражёно распахнуть глаза. Фил? Убить? Да он же тот ещё весельчак. – Ты уверен? Может, ты с кем-то его перепутал. Знаешь, учёные говорят, что часто случаются сбои в матрице, и люди часто видят двойников и... – Ты не понимаешь! – крик вырвался сам по себе, заставив девушку вжаться в мягкую спинку стула и отодвинуться. – Он на самом деле опасен, – Илья взял себя в руки и, убедившись, что его воля эммоуиям не привлекла внимания, продолжил. – У меня не так много времени. Одна встреча с тобой стоила мне больших усилий. Мне хочется быть уверенным, что я могу это хоть кому-нибудь доверить, – к его словам приходилось прислушиваться. Он словно не хотел, чтобы их кто-то услышал, – Мне просто нужна твоя помощь. Я больше не могу. Я не выдерживаю. Кира смотрела с непониманием, пытаясь не позволить зарождающемуся страху выбраться наружу. – Просто скажи, когда мы сможем вновь встретиться и где. И желательно быстро, – в без того истерзанные губы впились зубы, расцарапав их до крови. – Давай через две недели на этом самом месте? – В глазах на против появился проблеск надежды. – Давай, но только на детской площадке. Там напротив неё был когда-то маленький продуктовый магазинчик, – пояснил Илья, заметив замешательство на лице девушки. – Да, хорошо. Без проблем, – Кира нервно пожала плечами и посмотрела в спину Ильи, который, за всё поблагодарив и оставив на столе символичную сумму денег, схватил пальто и быстрым шагом покинул кофейню, оставив девушку наедине с неутешительными мыслями. Холодный ветер обдувал, щипал и терзал лицо, оставляя на коже розовые следы. Он яростно трепал рыжие волосы и пытался сорвать последнюю защиту в виде пальто, не подходящего для такой погоды. Поздняя осень лишний раз напоминала, что жизнь не вечна, и рано или поздно всё хорошее заканчивается. С деревьев опадали последние алые листья, кружились и тонули в луже с грязью. Солнце уставало от людей, ему надоедали их земные дела, и оно быстро закатывалось за горизонт, так и не давая насладиться тёплыми лучами. Грудную клетку спирало от запаха подступающей зимы, а голова кружилась от осознания, что еще чуть, и вот-вот с неба сорвется снег, который все застелит тут красивым белым цветом. Муромов выдохнул облако пара и остановился перед подъездом. Ему не хотелось заходить внутрь. Каждый раз подходя сюда он чувствовал вину, червями поедающую его изнутри. Что ему придумать в этот раз? И как подгадать настроение? Хорошо, если соседа не будет дома. Тогда он просто войдёт в их общую квартиру, разденется, сделает себе чай с лимоном, потмо закроется в спальне и заснёт, укутавшись в теплое, тяжелое одеяло, и забудет об этом дне как о сне во время болезни. А если всё же дома? Тогда всё будет плохо, и Илье придётся рассказать, почему он без предупреждения покинул квартиру, надеясь на нисхождение судьбы. Выдохнув очередное облако и проследив за тем, как оно растворилось в воздухе, Муромов оторвал тяжёлые ноги от земли и поднялся по ступенькам. Окоченелыми пальцами, которыми он всё это время придерживал ворот пальто, он еле вдавил нужные кнопки и рывком потянул на себя дверь, быстро войдя внутрь. В подъезде было ощутимо теплее, что радовало, несмотря на ядкий аромат, не поддающийся определению. Каждый пройденный этаж отзывался глухими ударами сердца о ребра. Голова гудела от волнения. Хотелось пропустить нотации и сразу перейти к части, где его прощают. Приблизившийся к двери, он даже затаил дыхание и прислушался, недоверчиво относясь к тишине. Неужели не пришёл? Дрожащими от напряжениями руками он залез в карманы. Нащупав ключи, он быстро достал их, чуть не выронив, и рассеяно улыбнулся, услышав характерный щелчок замка. Октрыто! Войдя лишь в формально свою квартиру, он по привычке бросил взягд на коврик, на котором были только его домашние тапочки. Сегодня по истине прекрасный день. Раздевшись и переобувшись, Илья прошёл на кухню. Всё стояло на своих местах. Стулья никто не двигал. Занавески тоже. Он прошёл в спальню. Кровать тут же встретила его мягкими объятиями. Всё казалось уже таким не важным. Утренняя спешка, встреча с бывшей одноклассницей, страх. Теперь всё это было где-то далеко. Сейчас же хотелось лишь одного – отдаться расплывающейся по теле усталости, закрыть глаза и провалиться в темноту спокойствия. Парень проснулся разбитым. Тело ныло, помня о побеге. Сердце билось с бешеной скоростью. Во сне он пытался от кого-то скрыться. Он бежал по лесной чаще, заметенной снегом. Ветки мрачных в ночи деревьев цеплялись за одежду, царапали лицо, будто бы не хотели, чтобы Илья спася. Ноги предательски тонули в сугробах. А звук шагов становился ближе и ближе. Казалось, что ещё одна ошибка – и его схавят хищные лапы чудища, хозяина этого места. Приподнявшись на локтях, он осмотрел свою комнату. Никакого леса не было, да и снега тоже. Стол, загромождённый учебниками, и покосившийся стул стояли на своих местах. Окно было плотно зашторено. Единственное, что смутило, так это плед, скомкано лежащий под правым боком. Он точно его не брал с собой. Почувствовав вновь нарастающее беспокойство, парень быстро встал с кровати и пошёл на кухню, боясь увидеть там свой кошмар наяву. Но было пусто. Лишь одиноко стоящий на столе торт свидетельствал о том, что у Ильи были гости. Подойдя ближе, он увидел около сладкого подарка записку. Подняв клочок бумаги, он пробежался взглядом по скачущим буквам. – Вообще-то, я не люблю сладкое, – Муромов вздохнул и еще раз глянул на десерт. И зачем это было? Планировал попить чаю? Что-то пробурчав себе под нос, парень бросил взгляд на вешалку в прихожей, сразу же нахмурившись. – Ещё и пальто забрал. Чокнутый, – Илья взял торт, развернулся, подошел к холодильнику, решительно открыл его, борясь с желанием швырнуть туда ненужный подарок, как неожиданно впал в ступор. Прежде пустые полки ломились от еды и лишь на одной было пространство, специально освобожденое для подарка. Сколько он спал, и сколько Фил находился в квартире? Зачем он приходил? Может, он решил таким способом извиниться? Нет, глупости, Черных этого не умеет. Поставив торт на предназначавшиеся ему место, Муромов ушёл в гостиную, где, упав на диван, включил телевизор. Изображение заиграло яркими цветами, ослепив еще сонные глаза обитателя квартиры. На экране бегали причудливые существа разной формы. Они что-то строили, о чём-то спорили, и всё это сопровождалось веселой мелодией, которая очень скоро начинала раздражать. Как можно смотреть такую ерунду? Отыскав пульт, он хаотично переключал каналы, пока не остановился на хоррор-фильме. Вообще, он не был фанатом подобного жанра, просто потому, что не понимал логики главных героев. Да и все сюжеты, как правило, были клишированными, с предсказуемыми концовками. Но сегодня ему было это необходимо. Что сегодня? Суббота? Получается, что завтра встречи не избежать. Фил перешагнёт порог с лучезарной улыбкой на губах. Стягивая с себя куртку, начнёт что-то оживлённо рассказывать. Упомянет про препода с завышенными требованиями, про родителей, которые всё еще настаивают на своём и скептически относятся к выбору сыну, про странных одногруппников, которые похожи на безэмоциональных роботов, и будто бы случайно скажет, что только с Ильёй он чувствует себя спокойно. Потом как ни в чём не бывало начнёт искать что-то на кухне, поругает парня за то, что он опять начал пить кофе, который ему противопоказан из-за проблем со здоровьем. Муромов попытается возразить, но Филипп его не послушает, вместо этого спросит, чего бы ему хотелось поесть. И так они просидят в квартире до вечера. Они будут смотреть телевизор, потом Филу это наскучит и он и потянется к приставке. И пока блондин будет проходить очередной квест, Илья будет читать конспект, пытаясь за день запомнить информацию, поместившуюся на семи листах, и сохранить после такого здравомыслие. А что будет, если он узнает о встрече с Кирой? Парень тут же нахмурился. Ему хватило вчерашнего. Его тогда парализовало. Нечто не позволяло ему поднять взгляд. А Фил, слишком спокойный, просто стоял у окна. – Тебе не хватает дружбы со мной, что ты ищешь утешение в других? Возможно, я прикладываю недостаточно усилий, чтобы заслужить твоё доверие? – Илья обернулся. Небесного цвета глаза потемнели, приобретя оттенок штормового океана. Они всматривались в самую душу, выворачивая её наружу, словно бы это была тушка какого-то мелкого зверя. – Почему молчишь? Неужели, тебя сейчас нечего сказать? – его присутствие отправляло. Муромов чувствовал, команата становилась меньше, её стены давили, желая расплющить, словно жука. Голова кружилась, в висках пульсировала тревога, во рту пересохло, он с трудом выдавил из себя короткое слово «Прости», на что в ответ услышал лишь смешок, заставивший сжаться. – Прости? Разве так принято просить прощение? – голос был низким, в нем сковизили металлические нотки. Внезапный крик боли вырвал его из омута воспоминаний и силой вернул в реальность. На экране маньяк без колебаний несколько раз пырнул острым ножом жертву. Блондинка в облегающей одежде, подчёркивающей её достоинства, захлёбывалась в собственной крови. Но даже несмотря на своё безвыходное положение пыталась вымолить у убийцы пощаду. – Дура, – не удержался от комментариев Илья. Она была сама виновата. Никто ведь её не заставлял приезжать в заброшенный дом. Никто не заставлял её идти на скрипучий звук открывшейся двери в темном пространстве второго этажа. И вот теперь, стоя на коленях и цепляясь за одежду маньяка, она с ужасом наблюдает, как тот заносит руку для последнего удара. Ни капли колебний, абсолютное равнодушие. – Какой же бред, – он переключает канал, а сам прокручивает только что увиденную сцену. Жертва, ищущая в своём убийце сострадание и взирающая на него с немой мольбой. Очератние образов меняется, и вот уже сам Илья стоит на коленях в собственной луже крови, пытаясь выпросить прощения у возвышающегося над ним Фила, который с ухмылкой наблюдает за его страданиями. Всё – и подарок, и любезно предоставленный плед, и квартира поближе к универу – лишь уловка, чтобы сбить парня с толку. Обманчивое спокойствие, которое порой затуманивало разум, было настоящей ловушкой, из которой надо было выбраться как можно скорее, пока не затянуло окончательно.