У владык не бывает выходных

Яркий утренний свет пробивался в спальню через незашторенное окно. Эриас поморщился и попытался отодвинуться от настырного луча, падающего прямо на лицо, но, двинувшись немного назад, упёрся голой спиной во что-то твёрдое. И очень горячее. — Только попробуй сейчас встать, — прохрипел над ухом сонный, низкий голос, от которого затылок обожгло жаром, а в животе затянулся узел. — У владыки Луны сегодня выходной, если он вдруг забыл. — У владык не бывает выходных, — слегка обернувшись, парировал Эриас. — Так же, как и у богов. Ты же не станешь откладывать исполнение молитв просто потому, что захотел поваляться в постели подольше? Обнявший его за талию Хаски, не открывая глаз, насупился. — У богов, как и у владык, есть помощники, которые смогут разобраться со всеми делами за те полдня, что мы отдохнём. Эриас не сдержал унылого вздоха — может, у Бога Обмана и были обученные и точно знающие свои обязанности служащие, которые и полгода спокойно могли исполнять молитвы и помогать нуждающимся, но у молодого владыки Луны таких не было. Советники до сих пор косились на него и считали своим долгом высказать противоположное мнение, даже если были согласны с ним, а из ближайших людей у него остался только Сетх, но тому всё ещё тяжело давалось понимание экономики клана и вся бумажная волокита в принципе. Поэтому Эриас предпочитал пока что рассчитывать только на себя. Ну и на Хаски, но так уж случилось, что тот не мог его навестить почти полгода, и, стоило им встретиться в кабинете владыки вчера, как Лион, схватив его за руку под настороженным взглядом зарывшегося в свитки стража, уволок уставшего Эриаса в спальню и объявил, чтобы до завтрашнего обеда их не беспокоили. Наложив на комнату заклинание, позволившее ему принять истинный облик, Хаски тут же прижал к себе владыку Луны и впился в его губы страстным, голодным поцелуем. Обычно Бог Обмана действовал куда нежнее и осторожнее, предпочитая сначала дразнить и распалять, а уж только потом переходить к основному действию, но в этот раз он потерял всякое терпение: подхватив постанывающего в его рот Эриаса под бёдра, он перенёс его на застеленную кровать и раздел так быстро, что отвыкший от ласк и потому немного дезориентированный Эриас даже не понял, когда его твёрдая плоть оказалась во влажном, горячем рту. Хаски был потрясающим любовником, поэтому вступление с ним на путь парного самосовершенствования не ощущалось болезненно ни физически, ни морально. Наверное, во многом на это так же повлияло их взаимное расположение друг к другу, так как даже ложась в постель с божеством впервые, Эриас, до того момента никогда ни с кем не возлегающий и очень из-за этого нервничающий, в процессе не чувствовал ничего, кроме наивысшего блаженства, заполняющего его тело вместе с силой Хаски. Бог Обмана при каждом соитии напитывал его своей божественной энергией так, что порой Эриасу казалось, что он вот-вот вознесётся. Хаски преследовал подобную цель, желая, чтобы владыка Луны переродился и его смерть не смогла их разлучить, и это, на самом деле, было чертовски смущающим и странным фактом. Эриасу казалось, что он всего лишь новая кровь в долгой жизни бога, пришедшего из Иномирья и просто заинтересовавшегося в том, кто мог легко рассекретить его ложь. Но жаркие, полные преданности взгляды, бережные касания, готовность приходить на помощь даже при учёте закона, запрещающего богам вмешиваться в жизнь людей, глубокие толчки между дрожащих ног и неразборчивый шёпот на древнем, непонятном языке куда-то в потную шею — всё это из раза в раз доказывало, что Хаски был серьёзен в своём намеренье остаться рядом. И Эриас не мог противиться ни чужому желанию, ни собственной тяге к этому красивому, но порой невыносимому богу. Особенно он был невыносим всю предыдущую ночь. Хаски брал его раз за разом, доводя до помутнения рассудка и жалких, громких поскуливаний, которые Эриас, как бы ни старался сдерживаться, издавал каждый раз, когда изливался в чужую руку или на смятые простыни. При этом чужие движения продолжались, и по лицу владыки Луны то и дело катились слёзы от сверхчувствительности, которые Хаски поспешно слизывал, сжимая пальцами разбухшие соски. Они и сейчас были разбухшими и слегка болящими. Эриас не помнил, в какой момент всё закончилось, но, кажется, он потерял сознание, когда эякулировал пятый раз, и больше не приходил в себя. Судя по тому, что он проснулся только утром, Бог Обмана не стал пировать его бессознательным телом, а вместо этого накрыл их простыню и мерно засопел в макушку. Но несмотря на столь изнурительную ночь, Эриас чувствовал себя очень хорошо. Мышцы не ныли даже при учёте того, сколько он вчера выгибался, а полнились приятной негой, что было заслугой чужой силы, наполнявшей сейчас сосуд его души. И только чрезмерные влага и зуд в заднем проходе доставляли небольшой дискомфорт и заставляли щёки теплеть от воспоминаний о том, как владыка Луны самозабвенно седлал чужие бёдра, насаживаясь на мокрый, толстый ствол божества. Который прямо сейчас недвусмысленно упирался ему прямо в поясницу. — Неужели ты так по мне скучал? — прищурившись, протянул Эриас и извернулся в рельефных руках так, чтобы лучше видеть чужое лицо. Хаски всё же приоткрыл алые глаза, красиво сочетающиеся с его длинными и волнистыми красными волосами, и буркнул в оголённое плечо Эриаса: — Я не помню, когда в последний раз воздерживался полгода, так что не суди меня. Эриас удивлённо заморгал. — Ты что, ни с кем?.. — он не договорил, наткнувшись на тяжёлый взгляд, от которого всё тело покрылось мурашками, а узел в животе затянулся туже. — Эриас, — большая ладонь накрыла щеку владыки, — неужели ты думаешь, что я могу быть с кем-то, кроме тебя? Моя жажда плоти никогда не была сильнее моей верности. От этих слов у Эриаса перехватило дыхание. Бог Обмана умел складно и красиво говорить, не зря же всё-таки он был именно таким божеством. В начале знакомства Эриас любил делать вид, что не верил ни единому его слову, даже если тот говорил правду, и сейчас ему бы хотелось так же, как раньше, закатить глаза и посоветовать меньше завираться, вот только он знал — Хаски не лгал. И от этого в груди так страшно и сладко стучало сердце, что Эриасу захотелось оказаться как можно ближе к тому, по кому он тосковал порой даже сильнее, чем по Люциану, и от чьих поцелуев кровь закипала, словно лава. В истинном божественном обличии Ха Маул Ра Ски ведь был огненным драконом, могло ли быть так, что из-за его особенностей Эриас чувствовал такой сильный жар? Впрочем, жар внутри него был не столь же силён, как жар чужой твёрдой плоти, об которую владыка Луны, немного поёрзав, случайно потёрся. Смущённого лица тут же коснулся горячий выдох, а готовый к проникновению член проехался аккурат между поджавшихся ягодиц. — Подожди, — пролепетал Эриас и зажмурился, когда его шею начали покрывать быстрыми поцелуями, — я… я не думаю, что готов принять тебя сейчас. Хаски тут же прекратил и ласки на шее, и втирание своего паха в мягкие половинки. — Тебе больно? Эриас пожевал нижнюю губу. — Немного, — признался он. Всё же они никогда раньше не занимались парным самосовершенствованием беспрерывно так долго, его тело оказалось не готово к подобному даже несмотря на количество божественной силы в нём. Но… — Но я могу… ртом, — предложил владыка Луны, ощущая, как с каждым мгновением его собственная плоть наливалась кровью. Он ни за что бы не признался об этом вслух, но ему очень нравилось ублажать Бога Обмана ртом. Было что-то дико возбуждающее и интригующее в том, чтобы сидеть между мощных бёдер и ловить дрожь такого сильного существа, беззастенчиво постанывающего, заламывающего брови и несдержанно толкающегося в жаркую влагу подставленного горла. Эриас знал, что и Хаски тоже любил подобный метод, и уже готовился к ноющему чувству в челюсти, всегда преследующему его после погружения в рот немаленькой длины и толщины, но Хаски неожиданно не поддержал его идею. — А давай попробуем кое-что ещё, — мурлыкнул он и, откинув укрывавшую их простынь, вдруг слегка приподнял одну ногу недоумённого Эриаса. — Подержи её вот так. Заинтригованный, Эриас послушно оставил ногу в том же положении, ощутив, как тонкая струйка спермы вытекла из его расслабленного входа, пока Хаски за спиной, судя по запаху, открывал баночку с маслом, с помощью которого всегда готовил его к проникновению. Вздрогнув, когда немного прохладные от масла пальцы коснулись внутренних сторон бёдер, Эриас, уже твёрдый и нуждающийся в какой-нибудь стимуляции, тихо спросил: — Что ты задумал? — Ничего опасного для твоего самого сокровенного местечка, — усмехнулся Хаски, обильно смазав кожу рядом с чужим пахом. — Опусти ногу и сожми бёдра, но пока не сильно. Наконец догадавшись, чего хотел Бог Обмана, Эриас, закусив от предвкушения губу, сделал, как было велено. Тут же в узкую прорезь между его ног толкнулась плотная, крупная головка, которая, с влажным звуком выскользнув спереди, задела потяжелевшие яйца Эриаса и заставила его блаженно выдохнуть. Владыка Луны опустил взгляд вниз и чуть повторно не застонал от того, насколько эротично выглядел чужой ствол, блестящий от масла и стекающей из кончика смазки, медленно скользящий взад и вперёд между его бледных бёдер. При этом член Хаски, слегка изогнутый и толстый, идеально проезжался по члену Эриаса, подрагивающему от необычной стимуляции, и это было так приятно вкупе с ощущением прижавшейся к спине крепкой груди и быстрого, поверхностного дыхания в изгиб шеи, что Эриас почти неосознанно начал вертеть тазом, сильнее сжимая ноги и вырывая из чужого рта одобрительные постанывания. — Так хорошо, Эриас, — бормотал Хаски, хватая его за талию и ускоряя темп так, что по спальне начали разноситься влажные шлепки кожа о кожу. — Так хорошо заботишься обо мне… Эриас что-то промычал в ответ, полностью отдавшись ощущениям. Он чувствовал, как постепенно из него вытекало всё больше и больше спермы, оставшейся в нём с ночи, чувствовал, как сзади ударялись о чувствительные бёдра чужие яйца, пока собственные сминала сильная рука, наглаживающая мокрую, пульсирующую плоть. Сердце грохотало в горле, в висках пульсировало, и Эриас и сам не понял, в какой момент оргазм подкрался настолько близко. Он успел лишь осознать, что подставил ладонь так, чтобы член Хаски попадал в кольцо из пальцев, а дальше — разноцветные точки перед глазами, громкий вскрик наслаждения и выгнутая спина. Хаски застонал ему в шею, резко перевернул на спину и, нависнув над совершенно раскрасневшимся лицом, приставил ствол к приоткрытым губам. Почувствовав знакомый запах и вкус, ослепший на мгновение Эриас моментально вобрал в рот полюбившийся член и, толкнув его за щёку и лишь слегка проведя языком по выступающей венке, ощутил, как рот начала наполнять горьковатая сперма. — А если бы я случайно прикусил? — уже восстанавливая дыхание, спросил он у повалившегося рядом Хаски. Тот клыкасто улыбнулся, ткнулся носом во вспотевший висок владыки Луны и ответил: — Ну тогда бы нам пришлось искать новый способ, как тебя радовать. — Я вовсе не радуюсь подобному, — фыркнул Эриас и отвернулся от нахального бога. Тот хрипловато рассмеялся. — Раз так, то тогда ты откажешься от моего предложения поцеловать то место, которое у тебя болит? Щёки Эриаса запылали, он уже собрался запальчиво ответить, что даром ему не нужны такие поцелуи, но, представив Хаски, вылизывающим его сзади, спокойно обернулся и, заглянув в сверкающие алые глаза, произнёс: — Не откажусь. Ответом ему стал сладкий поцелуй.