Первое чаепитие

      Струйка кипятка залила листья чабреца в чайнике. Клубы пара окружили стол, обдавая все вокруг теплом. Однако та, что заварила чай, не ощущала тепла. Ее руки были холодны, сердце не билось и лишь большая ручка на спине, словно от заводного ключа игрушки, медленно вращалась по своей оси. Седьмая Предвестница не чувствовала тепло чая, но все равно часто пила его. Ее солдаты время от времени жаловались на холод родных земель и в надежде согреться разливали горячий напиток, после чего погружались в бессмысленную болтавню о всем, что угодно. Сандроне однажды застала подчиненных за чаепитием, она не понимала его смысла, чай не насыщает, как вода, не придает сил, как волшебное зелье, так в чем же его ценность?       Сегодня Марионетка впервые разлила в чашку темную жидкость. Некоторое время она наблюдала за тем, как медленно окрашивается кипяток от сушеных листьев. Вдохнула запах чая, потому что видела, как это делают другие. Кукла умела распознавать запахи. Она знала запах машинного масла, на который часто жаловались гости ее мастерской, запах от дыма, источаемый механизмом после долгой работы над ним, а так же запах крови, наполняющий поле жестокой битвы. Все эти ароматы о чем-то говорили, несли в себе информацию. Но запах чая лишь говорил о том, что кто-то заварил чай. Ничего глубокого в нем не было, но Сандроне продолжала втягивать воздух в себя, стараясь запомнить, как пахнет чай.       Предвестница взяла чашку. Качнула рукой, чтобы посмотреть, как жидкость поддается качке, как переливается на свету лампы. Пара мелких листиков плавали внутри. Выглядели они инородно. Сандроне опустила пальцы в кипяток и вынула чаинки. Тут же поняла в очередной раз, что ее механическое тело несет в себе лишь преимущества, ведь человек из плоти и крови не смог бы достать сухие листики и был бы вынужден потреблять их вместе с чаем.       Прошло несколько мгновений, кукла тупо смотрела на чашку, но глоток не делала. Что-то здесь не то. Чего-то не хватало. Сандроне огляделась. Ее мастерская была абсолютно пуста. В окне проглядывалась луна, а под ней небольшой костер. Вокруг сидела группа солдат, увлеченная интересной беседой. Группа. В этом и есть главная ценность чаепития. – Чаепитие это просто предлог для коммуникации между людьми, – задумчиво промычала под нос кукла. – Пока горячая вода постепенно остывает, можно успеть обсудить слухи, сплетни, прошлое и будущее. Чайный сервиз, словно стол для переговоров, просто менее формальный.       Марионетка бросила взгляд на чашку. Находясь сама по себе, она за ненадобностью отключала у себя человеческие эмоции, но ученая была уверена, включись бы модули эмоций, она сейчас погрузилась бы в тоску. Если бы тут сидели вместо нее люди, что бы они делали? Наверное обсуждали, как им не терпится испить чаю, высказали бы досаду от того, что пара листиков оказалась в чашке с напитком, может, постарались бы их выловить пальцами и обожгли их. Но в одиночестве чаепитие бесполезно. – И чем я занимаюсь? Лучше бы снова за формулы села, – раздосадованно выпалила Сандроне и поднялась со стула. Внезапный стук прервал тишину в мастерской. – Кто там? Меня запрещено беспокоить в этот час... – кукла сделала неловкую паузу, – вообще в любой час меня беспокоить нельзя! Дверь медленно приоткрылась.       – Ну тогда я приношу свои глубочайшие извинения, о, Седьмая Предвестница. В дверном проеме оказалась фигура девушки, высокая и статная. Небольшая магическая сфера, витающая вокруг гостьи, издавала тихое жужжание, а каждый последующий шаг в сторону Сандроне сопровождался отчетливым стуком каблука.       – Восьмая, что ты забыла в моих покоях так поздно? – обратилась Сандроне к Синьоре с ноткой раздражения в голосе.       – Восьмая... Все еще держишь дистанцию? Я-то думала, мы стали полноценными коллегами.       – Я соблюдаю субординацию, без чего не может функционировать ни одна организация.       – Чаевничаешь? – спросила Синьора, будто бы не услышав слова куклы.       – Уже нет.       – И даже не нальешь мне чашку?       – Почему я должна это делать?       – Потому что мне будет приятно, – впервые на лице девушки Марионетка считала улыбку.       Синьора присела за стул напротив Седьмой. Мебель в мастерской не была рассчитана на кого-то другого, поэтому оказалась слегка низковатой для Восьмой.       – Я словно в кукольном домике, – посмеялась гостья.       – Язвить будешь – не налью чая! – нахмурилась Сандроне. Предчувствие подсказало ей, что сейчас самое время включить модули эмоций. Возможно, это ее шанс вкусить культуру чаепитий.       Кукла медленно налила чай в чашку коллеги. Сделала это аккуратно, постаралась, чтобы ни один листик не выплыл из чайника. Ей показалось, словно редкое чувство навестило ее – волнение. Она не хотела признавать, что обрадовалась визиту в свою мастерскую так же, как и не хотела давать понять, что не хочет обидеть гостя. До этого Сандроне не удавалось поговорить с кем-то из Предвестников в такой спокойной атмосфере. Границы, которые она обозвала субординацией, мешали сблизиться с коллегами.       – Прошу, Восьмая, угощайся, – кивнула Марионетка, садясь снова за стул.       – "Угощайся"? Разве так предлагают испить чая? – усмехнулась Синьора.       – Я не знаю, как правильно предлагают испить этот дурацкий чай, ладно? – помрачнела кукла. – Я никогда не занималась таким бесполезным занятием. Может, раз ты такая умная, то сама скажешь, как правильно?       Синьора помолчала в раздумьях.       – Пожалуй, я и сама не знаю ответа, – засмеялась девушка.       – Тогда почему ты делаешь мне замечание?! Эй, ты чего это смеешься? Надо мной смеешься, да? – вспылила хозяйка мастерской.       – Нет-нет, что ты. Над тобой я не смеюсь. Скорее, сама ситуация смешная. Я так давно не сидела с кем-то вот так.       – Восьмая, почему ты решила ко мне так поздно заглянуть?       – Сандроне, – медленно произнесла гостья. Услышав собственное имя, девушка словно ощутила удар током. Это было так нагло и прямолинейно. Без "госпожа", "сэр" или "босс". Просто имя, просто "Сандроне", словно она говорила с приятелем. – У меня все-таки тоже есть имя.       – Синьора.       – Зови меня Розалина.       – Розалина. Ответишь все-таки на мой вопрос?       – Ах, да. Я просто прогуливалась по коридору ночью и увидела свет в мастерской.       – Просто прогуливалась ночью по моей станции, по коридорам моего убежища и случайно прошла у двери моей мастерской? – Сандроне недоверчиво подняла бровь. – Я слышала, что ты хороша во лжи и лести, однако сейчас врешь не лучше загнанного в угол рядового.       – Возможно, я прогуливалась тут не случайно, – тепло улыбнулась Роза, – твои солдаты беспокоились о тебе. Говорят, что в минуты, когда ты не занята своими механизмами и не раздаешь указы подчиненным, ты кажешься какой-то... одинокой. Ты уже давно состоишь в наших рядах, но так ни с кем не подружилась.       – Зачем мне с кем-то дружить? Это никак не продвигает меня в исследованиях, даже наоборот, отвлекает.       – Но ты же зачем-то расставила на столе сервиз и заварила чай, это тоже часть исследования?       – Вообще-то да! – смутилась Сандроне, – Я изучаю повадки людей в естественной среде для новой разработки.       – Ты про то задание, что тебе дал Пьер?       – Да. Фатуи нужны куклы, чтобы они выполняли роль администраторов Гильдии Приключенцев. Чем человечнее они будут, тем больше доверия вызовут у обычных горожан. Я им даже имя уже придумала. Выбрала специально почеловечнее – Катерина.       – Как замечательно! – улыбнулась Синьора, – Я уверена, что твои Катерины выйдут просто прекрасными. Ты большая молодец.       Сандроне неловко опустила лицо в чашку. В отражении они увидела свое лицо, на ее механических щеках выступил румянец. Она уже и забыла, что ее тело обладает такой функцией.       – В следующий раз, как соберешься чаевничать, обязательно зови меня. Я заварю чай... повкуснее.       Сандроне обеспокоенно спросила:       – А что? С ним что-то не так.       – Нет, – пыталась держать улыбку Розалина после первого глотка, – просто он ну очень крепкий.       Предвестницы рассмеялись, Восьмая разбавила заварку кипятком и задумчиво повернулась на луну. Ее сияние проходило сквозь окно и бликами отражалось на сервизе.       – С тобой многие хотят подружиться, знаешь ли, – сделала еще глоток Розалина.       – Кто? – настороженно спросила Марионетка, – почему тогда они не сказали мне.       – Знаешь, возможно, дети и могут подойти и предложить дружбу легко при первой же встрече, но взрослея, люди теряют этот навык. Они видят холодного человека, который проводит все время наедине в своей мастерской и даже не думают попытаться сблизиться с ним, ожидая быть отвергнутыми.       – И что же мне делать, чтобы они не боялись меня?       – Пригласи в следующий раз на чай Слугу и Субретку, я уверена, они очень обрадуются этому.       Девушки просидели за чаем еще несколько часов, обсуждая службу у Царицы, новости, слухи и просто всякие бессмыслицы. С той ночи Сандроне закупилась чайными наборами и раздала их всем подчиненным ей отрядам. Она пыталась подсесть на чаепития к солдатам Фатуи, но те, скованные страхом, лишь бубнили какую-то неразбериху под нос и боялись поднять взгляд на Седьмую. После этого чаепития между Предвестницами стали частым событием, а Марионетка нашла первых друзей.