Сумерки в Глухово

      Двор погрузился в тягостное молчание, нарушаемое только чавканьем сапогов Яны, когда она обходила пришельцев, как капитан тонущего корабля — уцелевших матросов.       — Слушайте сюда, коллективный разум, — начала она, упирая руки в боки. — Вы воняете не просто грязью. Вы воняете чужой землёй, чужим небом и какой-то хренью, от которой у меня Дворовой в истерике. В дом я вас не пущу. Батя проснётся, убьёт. Мамка — тоже.       Розали попыталась возразить, но Яна её оборвала:       — Место называется «задний двор», мадам. И да, можете тут сидеть. Или сами куда денетесь. Но у нас лес — с Лешим. Так что я бы на вашем месте не шлялась.       Карлайл попытался применить свой «докторский» тон:       — Может быть, есть какое-то помещение? Сарай?       Яна фыркнула:       — В сарае Дворовой. Он и так в ярости. В амбаре — Овинник. Везде хозяева. А вы — гости без приглашения.       Отчаяние на лицах бессмертных было почти осязаемым.       — Есть один вариант, — сказала Яна. — Баня.       В глазах вампиров мелькнула надежда.       — Но! — Яна подняла палец. — Во-первых, баню вам самим топить. С нуля. Во-вторых, за один раз вас всех не запихнуть. Там место — на троих. И в-третьих, я решаю, кто и с кем идёт. Девушки — со мной. А мужики — сами разбирайтесь.       Она отделила Эсми, Эллис и Розали, потом её взгляд упал на Викторию и Джейн.       — Вы двое тоже. Идёте со второй партией. Рыжая, — кивнула Яна, — волосы у тебя огонь. Жалко, в грязи.       Виктория лишь слегка приподняла бровь.       — Эдвард, — Яна повернулась к нему. — Ты — ни ногой.       — Почему?!       — Потому что ты тут всё подслушиваешь. В бане — святое место. Нельзя. И ты, — ткнула она в Джеймса. — От тебя душок охотничий. Не пущу.       Джеймс оскалился, но Лоран его удержал.       Процесс истопки стал унизительным квестом. Эмметт неумело орудовал треснутым топором. Джаспера трясло от водопада эмоций. Оборотни, посланные за водой, вернулись ни с чем, бормоча о шепоте из колодца.       — Воду из колодца надо просить! — крикнула Яна с крыльца. — Скажите: «Хозяин-хозяюшка, дайте водицы!» И монетку киньте!       Карлайл, покраснев, подошёл к колодцу и, запинаясь, проговорил эти слова. Бросил монетку. Тишина. Потом — всплеск. Ведро вернулось полным.       Через два часа из трубы бани повалил ровный пар.       — Ну, слава богу, — сказала Яна. — Первая тройка — пошли.       Первая группа (Эсми, Эллис, Розали и Яна).       В моечном отделении на них обрушилась стена сухого, обжигающего жара.       — Боже, — прошептала Эсми.       — Это нормально, — отозвалась Яна, намыливая мочалку. — Сначала ополоснись. Потом мойся. Потом, если хочешь, на полок лезь. Но для первого раза — не советую. Снимете кожу.       Она показала им, как лить воду на каменку, как пользоваться веником («Не бейте со всей дури, вы же не ковры!»). Розали, к концу, даже расслабилась.       — Всё, выдохлись, — сказала Яна. — Теперь очередь второй тройки.       Вторая группа (Яна, Виктория и Джейн).       — Раздевайтесь. Всё до нитки, — скомандовала Яна, стягивая футболку. Джейн и Виктория повиновались. В моечном отделении было ещё жарче.       — Крестик, если есть, сними, — бросила Яна. — Расплавится.       Виктория, опустив руку в таз, вздрогнула — для неё жар был пыткой. Джейн действовала механически.       Яна поддала пару. Шипящее облако накрыло их.       — Дышите глубже, — сказала она. — Прогоняет всю хворь. И чужую энергетику тоже.       Мужская баня. Первая партия (Карлайл, Джаспер, Эмметт, Джейкоб).       Они вошли, уже наученные страхом. Эмметт, пытаясь освежиться, выплеснул на камни целое ведро. Раздался оглушительный ШШШШ-БУУУХ! Комната заполнилась обжигающим паром нулевой видимости.       И тут случилось.       Из густого пара прямо перед Эмметтом материализовался берёзовый веник и со всей дури хлобыстнул его по голой спине. ШЛЕП!       — АЙ! ЧТО ЗА... — взревел Эмметт. Веник завис и нанёс ещё два удара: по заднице Джейкобу («Не садись в грязном!») и по руке Карлайла («Своим мылом пользуйся!»).       В бане воцарилась мёртвая тишина.       — Банник, — мрачно констатировал Карлайл.       Они мылись после этого в гробовом молчании, двигаясь как сапёры.       Вторая мужская группа (Лоран, Сэм, Пол).       Они действовали осторожно, но Пол, резко повернувшись, задел лавку. Раздался стук.       Всё замерло.       С потолка, прямо на макушку Пола, упала одна-единственная капля ледяной воды с силой камня. Пол взвизгнул.       С верхней полки с грохотом свалился металлический таз.       — Извините, — хрипло проговорил Сэм в пустоту. — Он неловкий.       Лоран медленно поднял таз, поставил на место и поправил висевший криво веник. Напряжение чуть спало.       Остаток времени они мылись в полной тишине.       Когда все собрались на дворе — чистые, в подсушенных одеждах — между ними висело странное понимание. Их объединял общий опыт: они все были отхлестаны одним и тем же невидимым банником.       Яна вынесла кастрюлю картошки и миску с салом.       — Ну что, просветлели? Садитесь, ешьте. На травке.       Финал. Эдвард и Джеймс.       Когда баня окончательно остыла и все разошлись, два силуэта отделились от теней.       — Я не могу терпеть эту грязь, — прошипел Джеймс.       — И я, — сказал Эдвард. — Она не имеет права запрещать.       Они проскользнули в предбанник. Внутри было холодно, сыро и темно. Вместо аромата дубового листа — запах плесени и старой золы.       — Ничего страшного, — буркнул Джеймс, шагнув в моечное отделение.       И тут зашипело. Не как пар, а как злая кошка. Из-за печки, из самой чёрной щели, выкатилось что-то. Невысокое, корявое, с кожей цвета пепла и длинными, грязными руками. Его глаза были как две угольные ямы, а вместо ног — обрубки, но оно двигалось с пугающей скоростью. Анчутка.       — Уходите… — проскрежетало существо голосом скрипящего дерева. — Нечистые… мыслями… кровью… Оскверните…       Эдвард почувствовал, как его дар натыкается на сплошную, древнюю, слепую злобу. Не мысли, а инстинкт гнилого болота.       Джеймс принял стойку, зашипел в ответ, но Анчутка лишь щёлкнул зубами-осколками.       Из кадки вырвалась струя ледяной, чёрной воды и ударила Джеймсу в грудь, отбросив его к стене с такой силой, что брёвна затрещали. Эдвард попытался отскочить, но скользнул на внезапно появившейся на полу слизистой плесени и рухнул.       Существо навалилось на них, не причиняя физической боли, но изливая волну леденящего, абсолютного осквернения. Это было чувство, будто тебя погрузили в сточные воды мироздания.       Они выкатились из бани не по-вампирски грациозно, а как перепуганные коты, облепленные тиной и воняющие болотной тленом.       Яна, вышедшая вынести помои, остановилась и, заглянув в тёмный угол у бани, вздохнула.       — Ну я же говорила, — произнесла она беззлобно. — Банник — он строгий, но справедливый. А это — Анчутка. Он не воспитывает. Он ненавидит. И теперь вы пахнете так, что Дворовой вас до утра во двор не пустит. Ночевать будете у навозной кучи. Таковы правила.       Она развернулась и ушла в дом, хлопнув дверью. А два бессмертных хищника, принц вампиров и безжалостный охотник, сидели в грязи у навозной кучи, трясясь от холода и унижения, под невидимым, неодобрительным взглядом Дворового. Банный день закончился. Урок был выучен. Не всеми.