С новым годом, Сын Маминой подруги

Джисон почти не слышит бой курантов. Он знает, что они бьют, видит, как на экране телевизора сменяются цифры, как мамы смеются, как Минхо смотрит на него, как оба понимают, что именно произошло. Бокалы поднимаются, но звук до него не доходит. Всё, что он слышит, это собственное сердце. Гулкое, слишком громкое, будто ему тесно в груди. Он стоит чуть в стороне, с бокалом в руке, и понимает это чувство сразу. Без иллюзий, без попыток оправдаться, Минхо понравился ему… как парень, а не как друг. И это оказалось гораздо хуже, чем он готов был признать даже перед собой. Все его слова засели в голове: почувствовал ли Минхо то же самое? Или всё это плод его воображения? Это было странно только для одного из них? Только у Джисона сердце забилось быстрее? Мысль о том, что было бы, если бы их не прервали, всплывает сама, липкая, опасная. Он отталкивает её почти физически, как будто можно просто выкинуть из головы. Нельзя, Минхо ведь натурал? Или нет? Они никогда не обсуждали подобное. Джисон залпом выпивает шампанское, лишь бы освободить голову хоть на минуту. Пузырьки обжигают горло, голова слегка кружится. Он не смотрит на Минхо намеренно. Потому что если посмотрит, не уверен, что сможет выдержать. — С новым годом! — кричит кто-то из женщин. Он машинально улыбается, кивает, ставит пустой бокал на стол. Куранты отзвенели, шум постепенно стихает, и Джисон пользуется моментом. Он возвращается в комнату, закрывает дверь, подходит к окну. Голова кружится сильнее, но в груди всё равно остаётся этот тёплый, мерзкий ком из злости, стыда, желания и чего-то ещё, что он не хочет называть. — Джисон, — голос Минхо за спиной застаёт его врасплох, мурашки ползут мгновенно, а сердце пропускает удар, будто его поймали с поличными. Ли поворачивает за собой ключ, не сводя глаз с Джисона, медленно, как будто хочет, чтобы тот заметил. — Что ты хочешь? Поиздеваться решил? — слишком резко оборачивается Джисон. Минхо не отвечает, он подходит ближе, сокращая расстояние настолько, что становится трудно дышать. — Перестань, — краснеет Джисон, отступая назад, пока не упирается в подоконник. — Что перестать? — Минхо снова сокращает расстояние. — Ты знаешь, что ты делаешь, и я говорю тебе остановиться, — отвечает Хан, выставляя перед собой руки, тем самым удерживая Минхо. — Ты знаешь, почему тебе неловко? — говорит он тихо. — Хватит чушь нести, мне не неловко, — отведя взгляд, отвечает Хан. — Значит, знаешь, — Минхо смотрит на него внимательно, — просто не хочешь это признавать. Джисон понимает и одновременно не до конца. Что тот имеет в виду? Что всё это значит? — Я знаю этот взгляд, только раньше ты смотрел так не на меня, — говорит вновь Минхо. — Ч-что? — запинается Джисон, Минхо мягко опускает его руки, между ними остаётся один шаг, не больше. — Если я не прав, оттолкни меня, — он расставляет руки по обе стороны, касаясь подоконника, как бы запирая Джисона между. Джисон не отталкивает. Он думает, что поцелуй начнётся медленно, но Минхо касается его губ уверенно, выходит слишком рвано, слишком честно. Джисон на секунду задыхается, а потом отвечает с тем же напором. Руки находят друг друга сами. Джисон цепляется за ворот свитера Минхо, а тот приподнимает его, располагая на подоконнике и прижимаясь ближе. Минхо целует жадно, нетерпеливо, отрываясь только на секунду, чтобы сменить угол, Джисон лишь старается поспевать за ним. Руки Минхо гладят спину, затем спускаются ниже, находя упругие бёдра, и только тогда он интересуется: — Как далеко ты готов зайти? — Не знаю, я не хочу останавливаться, — загнанно отвечает Джисон. Тогда-то руки Минхо и проскальзывают под ткань, сминая ягодицы увереннее. Звуки салютов за окном заглушают собственные стоны, Минхо снимает с Джисона свитер, спускает старые растянутые штаны с бельём и опускается на колени. Не так Джисон представлял себе свой первый раз, и уж точно не с Минхо, но жалеть об этом даже и не думает. Не тогда, когда горящие глаза смотрят снизу вверх, а теплые губы обволакивают стоящий член. Джисон закидывает голову, ударяясь о холодное стекло. Минхо сосëт отменно. Двигает языком, мягко всасывает, продолжает насаживаться, пока Джисон пытается совладать с собой и не кончить слишком рано. Хан оттягивает Минхо за волосы, выдыхая и закрывая глаза, выглядит жалко в попытке успокоиться. — Что, хочется кончить? — кидает Минхо, наблюдая за этой картиной. Выглядит он развратно. С распухшими, влажными губами и неуместной ухмылкой на лице. — Размечтался, — лишь отвечает Джисон, даже в такой момент Ли умудряется раздражать его. — Джисони, не сдерживайся, если хочется — кончай, я смогу поднять его снова, — он указывает на член, отчего тот дёргается, что вызывает у Минхо смех. — Ты ужасен, нихера ты больше от меня не получишь, — Джисон хмурится, отталкивая Минхо и спрыгивая с подоконника. Он наклоняется за одеждой, но зря: звонкий шлепок проходится по ягодице. Не лучшая идея, наклоняться голым перед возбуждённым парнем. Секунды на подумать не хватает, и рука Минхо уже перехватывает его, толкая к кровати. — Ты же сказал, что не хочешь останавливаться, — Минхо снимает свитер и нависает над ним, удерживаясь на руках. — Хватит издеваться надо мной, — обиженно бубнит Хан. — Это мой язык любви, что поделать? — он целует в щëку, ниже, шея, ключица, без внимания не остается почти ничего. — Минхо, что ты… — Минхо уже раздвигает ноги Джисона своими, тянется ближе, трётся. — А ты думал, чем мы тут занимаемся? — он шепчет в ухо, обжигает. — Я девственник. — Я знаю, — лишь отвечает Минхо. От тишины теперь становится ещё более неловко. Джисона целуют где только можно, он задыхается, член ноет от недавней близости, а сердце уже в шаге от того, чтобы проломить грудную клетку. — Ты мне доверяешь? — уточняет Ли, приподнимаясь. — Нет, конечно! — неудачная попытка пошутить воспринимается слишком серьёзно. — Тогда… — Минхо хлопает несколько раз глазами, намереваясь отдалиться. — Да шучу я, придурок! — останавливает его Джисон. — Давай, только не порви меня, бога ради. — Постараюсь, — пряжка звенит, Минхо приспускает брюки с бельём. — У тебя презики есть? — Возьми там, в ящике, — он указывает на прикроватную тумбу, и пока Минхо тянется к ней, успевает разглядеть его, а точнее, его член. — Твою мать, у тебя и член больше моего, в чëм ещё ты лучше меня? — Узнаем? — Минхо раскатывает первую упаковку по пальцам, получая неодобрительный взгляд. — Эти, вообще-то, очень дорогие. — Знаю, не переживай, накуплю тебе побольше, чтобы точно хватило, — Джисон не сразу сообразил, что делает Ли, но когда почувствовал палец с резинкой у своего мягкого места, дошло сразу. Он замер на секунду: фаланга почти проскользнула бы в него, если бы он не напрягся. — Расслабься, я не сделаю тебе больно, — Минхо подкладывает под его поясницу подушку, поглаживая бедро. — Ага, я тебя знаю! — Обещаю, Джисон, — глаза полные заботы, заставляют Джисона заткнуться и наконец расслабить булки. Теперь палец входит полностью, почти без сопротивления, но Джисон всё равно хмурится, больше для вида. Минхо смотрит за реакцией, наблюдает, затем добавляет ещё палец, растягивая на пробу. Член дёргается вновь. О таких талантах Джисон и не догадывался. — Ты в порядке? — Заткнись, пока я не передумал, — выдыхает Джисон, пытаясь подавить попытку спермы позорно выстрельнуть в Минхо. — Хорошо, — теперь пальцы двигаются увереннее, он раздвигает их, массирует, надавливает, пока Джисон не начинает извиваться под ним. — Давай, вставляй уже, — бросает со стоном Джисон в один из разов, когда Минхо проходится по простате. — Ещё нет, — третий палец входит туго, почти больно, а это ведь даже не член Минхо, который в разы больше. Спустя время он привыкает и к такому растяжению, но сдерживаться становится всё сложнее, неясно, из-за поцелуев и заботы Минхо или из-за пальцев, настойчиво проходящихся по одному и тому же месту. — Пожалуйста, вставь уже, я не могу больше, — закрывает глаза Джисон, больше моля, чем приказывая. Минхо замирает на секунду, пальцы покидают податливую дырочку, и он раскрывает новый презерватив, приставляя головку. Входит медленно, но Джисон не сопротивляется, не сжимается, наоборот, расслабляется, стараясь принять размер побольше трëх пальцев. — Всё в порядке? — спрашивает Ли, придерживая ноги Джисона. Ответ не получает, лишь которое «М», позволяющее продвинуться чуть глубже. Волна, Джисон резко выдыхает, сжимая простынь, Минхо качается назад, выскальзывая из него, кольцо сжимается, также медленно разжимаясь обратно. Минхо смачивает его, затем вновь возвращается, начиная в том же темпе. Когда он входит полностью, Джисон уже не контролирует себя. Перед глазами мушки, в ушах звенит, даже громкие хлопки за окном едва слышны. — Я знаю, неприятно, — Минхо наклоняется, целует, — потерпи, скоро станет лучше. После этих слов Минхо начинает двигаться, медленно, но Джисон всё равно стонет, не понимая, ему больно или пиздец как приятно. Ещё волна, вторая, третья, и, кажется, он привыкает. — Нормально? — Да, хён, — вырывается по привычке из уст. Минхо на секунду будто током прошибает, он сдавливает бедра Джисона, одно закидывает на плечо, ладонями сжимая подтянутую грудь. Он ускоряется, наклоняется за поцелуем, то ли потому что хочет, то ли чтобы заткнуть Джисона. — Потише, Ханни, — он отрывается, продолжая в том же темпе, но Джисон не замолкает. Шлепки влажных тел разносятся эхом по комнате, член проходится по простате, ещё, ещё раз, Минхо ускоряется. Смех мамы Джисона где-то рядом и, едва заглушенный ладонью Минхо, громкий стон Джисона. — Блять, — срывается шёпотом у Минхо, когда шаги становятся ближе. Стук в дверь и короткое: — Мальчики, вы тут? — от мамы Джисона. Но сам Джисон не в силах сказать ни слова, чужая рука накрыла его рот, не собираясь отпускать. — Да, тётя, всё хорошо, мы… сплетничаем тут. — А, хорошо, мы с твоей мамой уходим! Прогуляемся немного, так что не ищите нас, — говорит она, и вновь слышится топот по лестнице. Минхо аккуратно убирает руку, и Джисон наконец может отдышатся. Минхо смотрит на него всё также жадно, вновь начиная двигаться, теперь уже грубее, быстрее, перехватывая рукой и без того чувствительный член. — Хён! — выкрикивает Хан, когда входная дверь захлопывается. — Вот теперь можно и постонать, Джисони, — Минхо улыбается, сжимая рукой его член и упираясь сильнее, выбивая из Джисона всё более грязные, громкие стоны. — Пожалуйста! — Джисон подмахивет бёдрами, наконец освобождаясь. Белая жидкость едва не долетает до его лица, пачкая всё на своем пути, и, судя по тому, как Минхо хрипло выдыхает, останавливаясь, он также кончил. — Джисон, — Минхо выходит из него, быстро завязывая и откидывая презерватив. Он целует вновь, мягко, ложится рядом, смотрит нежно, заправляя волосы за ухо. Джисон лежит, уставившись в потолок, словно тот может дать ответы. Тело тяжёлое, будто его придавило всем тем, что они не сказали друг другу за эти два года. Простыня липнет к коже, дыхание постепенно выравнивается. Он не шевелится, не потому что не хочет, а потому что не может. Каждое движение отзывается ленивой, тянущей слабостью. Рука сама тянется к тумбочке. Сигареты там, пальцы нащупывают пачку, зажигалку. Щелчок звучит слишком громко в тишине комнаты. Джисон затягивается медленно, глубоко, будто дым способен заполнить пустоту внутри. Минхо лежит рядом на боку, лицом к нему. Молчит. Смотрит так, как раньше, только вот раньше Джисон не придавал этому взгляду никакого подтекста. — Ты куришь? — говорит Минхо. Голос спокойный, но в нём что-то ломкое. — Два года как, — отвечает Джисон и криво усмехается. Тишина снова накрывает их, но теперь она другая, не неловкая, а осторожная. Как лёд, по которому страшно сделать шаг. — Я знал, что ты не захочешь меня видеть, — говорит Минхо, забирая из рук сигарету и затягиваясь. — Думал, ты меня ненавидишь. Джисон хмыкает, Ли делает ещё одну затяжку. — Я тоже так думал каждый раз, когда представлял эту встречу, но сейчас… чувствую совершенно другое, — честно признается Хан. — Это то, что я чувствовал весь последний год в Корее, — отвечает Минхо. — Каждый раз, когда думал о тебе, — Джисон замирает. Минхо думал о нём? Его лучший друг Ли Минхо? — Я… нравился тебе? — Минхо лишь кивает. — Я уехал в Японию не из-за того, что хотел там учиться, и не из-за ссоры с тобой, это не причина. Ты знаешь, я мог бы сразу успокоить тебя, но не стал, — продолжает он. — Думал, что расстояние всё исправит, что станет легче, если мы не будем видеться, потому что… тебе вроде как нравился Сынмин, да? — Он делает паузу. — Сынмин? — Перед нашей ссорой, он ведь тебе понравился, а после вы начали тусоваться вместе, — вспоминает Минхо. — Боже, мы всего месяц общались, я даже не считаю это отношениями, — Джисон растирает переносицу, не желая вспоминать неудавшиеся отношения, но Минхо немного дует губы. — Да серьёзно, мы расстались спустя неделю после твоего отъезда. — В любом случае, ты ничего не чувствовал ко мне. — Ты никогда и не говорил о своих чувствах. — А должен был? Ты бы мне не отказал? Джисон молчит. Он переваривает это медленно, тяжело, будто слова имеют вес и давят на грудь. Минхо смотрит на него сбоку, не требуя ответа, и это почему-то делает всё ещё хуже. — После отъезда что-то изменилось? — осторожно уточняет Хан. — Ну… там…чувства ко мне ещё в силе? — Не изменилось, я понял это сегодня, — добавляет он. — Когда ты… — он замолкает, подбирая слова. — Когда ты был таким же, как раньше, и, если бы не эта тупая ситуация, я бы не говорил тебе это всё, но… я почувствовал кое-что твёрдое у тебя между ног, когда мы… ну- — Заткнись! — Джисон сглатывает, пихая его в плечо, почему-то говорить об этом с Минхо более неловко, чем заниматься сексом. — Только ты знаешь меня настоящего, — говорит Минхо, после небольшой паузы. — Не идеального, не удобного, не того, кого все любят, — он усмехается, но в этом нет веселья. — И… я скучал, я очень скучал. Джисон поднимает на него взгляд. Сердце снова бьётся слишком быстро. — Но ты… действительно так ненавидел меня? — тихо спрашивает Минхо. — Нет… я думал, что ненавижу, но… я просто идиот, — признаëтся Джисон. — Это всё… я не знаю, просто всё слишком неожиданно, но я не буду скрывать, крышу от тебя мне снесло. Он возвращает сигарету Джисону, но тот не берёт. Холодный воздух, шум из комнаты, свет гирлянд, всё это вдруг становится второстепенным. — Тогда, давай попробуем? С чистого листа, но не как друзья, — отвечает на это Минхо. — Хорошо, давай попробуем, — Джисон улыбается, когда Минхо приобнимает его. Он закрывает глаза. Сейчас не важно, что будет дальше: завтра, через месяц, через год. Важно только то, что Минхо здесь, и что между ними всё ещё есть что-то, что не сгорело за два года расстояния и молчания. Он позволяет себе расслабиться, хотя бы на эту ночь.