Одиннадцатое поколение

      Хибари Кëя со своими подчинëнными продолжал изучать природу коробочек и колец, ведь его не устраивал рассказ шамана. Он верил только себе и тому, что видит сам. Саваде тоже было интересно узнать больше, но ему никогда не хватало на это времени.       Однажды Хибари всë-таки нашëл нечто настолько интересное, что Тсунаëши бросил все дела и отправился вместе с ним увидеть находку своими глазами.       Это была огромная пещера. До недавнего времени она была завалена, но после землетрясения вход немного открылся. Конечно же, особо любознательные уже пробрались сюда и успели сфотографировать и повосхищаться петроглифами на сводах. Но ни они, ни заинтересовавшиеся учëные не могли объяснить значения развернувшихся сцен. Но зато могли Хибари и Савада.       — Это история шаманов? — это был риторический вопрос от Тсунаëши, он и без того знал утвердительный ответ на него.       — Это подтверждает информацию от Шахматноголового, — сказал Кëя, проходя дальше. — Но ещë и дополняет еë. Он ведь не знает или же умалчивает о том, что случилось с другими шаманами и камнями.       — Один из шаманов спрятался под землëй, — произнëс Тсунаëши, осторожно дотронувшись до высеченных на скальной породе рисунков.       Это были изображения последовательных исторических событий. Вот изображение группы людей и неровных кружочков рядом с ними – шаманы и камни. Вот их становится меньше. Вот они создают систему Трэ-ни-Сеттэ. Вот один из шаманов забирает свой камень и уходит под землю в лабиринты, похожие на шахту.       — Эту шахту необходимо найти, — твëрдо решил Нео Примо. — Если камень всë ещë там, нужно не дать другим его забрать. Иначе может повториться история с Бьякураном.       — И что ты будешь делать, когда этот камень будет у тебя? — сурово спросил Кëя.       — Спрячу его понадëжнее, — решительно сказал Савада и зашагал дальше вглубь пещеры.       Пахло затхлостью настолько сильно, что дышать было невозможно, кислорода здесь было мало, но и идти обратно без всей информации было нельзя. Со стен у входа иногда сыпались камни, пещера могла снова закрыться, и тогда добыть недостающую информацию могло стать крайне проблематично.       Кусакабе шëл позади и молча фотографировал всë, что находилось в пещере. Вспышка от фотоаппарата подобно ударам молнии била в стены резко и беззвучно.       Путь закончился обвалом. Нагромождение камней закрывало путь дальше. Где-то на самом верху была небольшая лазейка, но слои породы готовы были упасть снова от любого дуновения ветерка. Однако Тсунаëши хотел хотя бы немного посмотреть на то, что может находиться за обвалом.       Зажав фонарик в зубах и ступая по камням как можно осторожнее, он начал взбираться наверх. Мелкие камешки, падая, звонко ударялись о булыжники, и эти звуки эхом разносились по всей пещере. Хибари за всем этим наблюдал как можно внимательнее, чтобы быть готовым в любой момент к чрезвычайной ситуации.       Нео Примо осторожно выглянул в небольшую дыру под самым сводом. Он мог пролезть туда полностью, но это было бы слишком безрассудно, да к тому же и без того было отлично видно, что находилось по другую сторону.       На стене напротив был снова рисунок шахты, даже железная дорога была схематично показана. Лабиринт был небольшим, но довольно странным и запутанным для обычной шахты. Кто бы это не нарисовал, он, похоже, хотел бы, чтобы еë нашли. Под шахтой был рисунок в виде какого-то пятна неопредлëнной формы, больше похожего на остров. И на этом все украшения зала пещеры закончились и остались лишь голые каменные стены.       Тсуна достал из кармана телефон и попробовал сфотографировать рисунок. Качество фотографии было плохим, но, к счастью, основное видно было достаточно хорошо. Осмотрев стены в последний раз и убедившись, что больше ничего не пропустил, Савада осторожно начал спускаться обратно. И в конце своего спуска, согласно законам своей неуклюжести, наступил на нетвëрдо держащийся камень и скатился вместе с ним. Было довольно больно.       Кусакабе по приказу своего руководителя принялся отбивать кусок стены с одним из изображений ради дальнейшей его датировки с помощью радиоуглеродного анализа. От вибрации небольшой пласт породы откололся сверху и осыпался новой порцией камней на и без того огромный завал. Откашлявшись от поднявшейся пыли, Тсунаëши произнëс:       — Нужно уничтожить эту пещеру.       — Я сделаю это, но потому, что я так решил, — фыркнул Кëя, показывая свой неизменный характер. Он и сам знал, что так нужно сделать. Не хватало ещë залезть сюда тем, кому не следует, дел у него тогда будет выше крыши.       За тем, как проваливается земля, члены Вонголы наблюдали уже издалека. После, передав телефон с фотографиями руководителю экспедиции, то есть Хибари, Савада и остальные пошли прочь. И по дороге Кëя максимально внимательно изучал полученное изображение, в особенности пятно внизу.       Конечно же, находка стала секретом от других членов Вонголы, потому как внутри клана могли быть слишком уж любознательные и продажные личности, ушам которых не стоило доверять столь ценные сведения. Да и как бы Нэо Примо не доверял остальным своим хранителям, в некоторые дела их стоило просветить чуть позже, когда у него самого будет достаточно для этого информации.       Прошло, наверное, с тех пор года два или, может, полтора, Тсунаëши совсем не думал об этом, ему было некогда. В мафии вдруг стало неспокойно, и он чувствовал, как Трэ-ни-Сетте будто воет. Что же его потревожило, Тсунаëши так и не смог разобраться. Ни Юни, ни Кавахиро сами толком понять не могли, разве что второй о чëм-то догадывался, но упорно молчал. Савада пусть и чувствовал эту скрытность шамана, но не стал докучать вопросами. Если у кого-то будет действительно важная информация, они не смогут не поделиться ей с боссом Вонголы, который не мало сделал для сохранения Трэ-ни-Сетте.       Всë стало немного яснее, когда в Италию вернулся Хибари. Во время тайного разговора с Тсунаëши первым делом он открыл карту. Карта была не нынешнего мира, а старого. Вероятно, она была не такой точной, какими карты делают сейчас, ведь эта была составлена ещë первыми мореплавателями и исследователями.       На этой карте не было Антарктиды, но ближе всего к месту еë расположения ниже Южной Америки была поставлена точка. На неë и указывал Кëя.       — Это он, — сказал мужчина, а Савада меж тем размышлял, как вообще он понял, что это именно тот самый остров.       Вслух вопрос не был задан. Вместо этого Нэо Примо спросил, как же найти его сейчас. В ответ на это Хибари достал уже карту настоящего времени, провëл пальцем от мыса Горн в сторону Земли Грейама, между которыми в проливе Дрейка должен был быть тот самый остров. Однако его там не было. Всë, что увидел Савада, так это примерное его расположение, отмеченное точкой рукой Хибари.       — Думаешь, он действительно там есть? — спросил Тсуна. — Конечно, я не исключаю того, что его не могли найти из-за иллюзорного барьера, как и остров Шимон, но всë же. Столько веков прошло, это всë могло быть уже давно погребено или затоплено.       — То есть ты хочешь бросить идею найти этот камень?       — Нет, но...       — Ты как всегда переживаешь по пустякам, — усмехнулся Кëя. — Пора уже это прекратить.       — Что, если он уже в чьих-то руках? Что, если будет такая же война, как с Бьякураном? Целый камень куда сильнее, чем раздробленный и заточëнный в кольцах и пустышках. Если камень будет всë ещë там, нужно забрать его не смотря ни на что. Иначе мы ничего не сможем сделать.       — Слишком много паникуешь, зверëк, — Кëя собрал все свои записи и карты и передал их в руки Кусакабе, который без промедления бережно всë убрал в кейс. — Мы будем заниматься своими делами, ты – своими. Понял?       — Будь осторожнее, — лишь выдохнул Тсунаëши, когда хранитель Облака уже ушëл.       С тех пор от Хибари не было вестей чуть меньше полугода. Нэо Примо занимался делами в Вонголе, пару раз приезжал к семье. Казалось бы, всë как обычно спокойно, но внутри всë больше и больше разрасталась тревога. Будто и земля начинала дрожать в такт этому беспокойству.       Тсунаëши наведался к Шимон. За прошедшие годы Энма со своими хранителями хорошо обустроили свой остров, и их семья разрослась достаточно, но всë ещë оставалась маленькой, неизвестной и скрытой ото всех.       Вспоминая рассказ Кавахиро о шаманах и камнях, Савада предположил, что и кольца Шимон не могли появиться просто так, они ведь довольно сильны и необычны. И подозрение подтвердилось – кольца Земли также являлись раздробленным камнем, за которым должен был присматривать один из умерших многие столетия назад шаман.       — Так как ваши кольца часть тех же камней, из которых создан Трэ-ни-Сетте, вы должны знать, — начал Тсунаëши. — Мы обнаружили следы ещë одного камня. Возможно, целого, а не разделëнного на кольца или пустышки. Конечно, это не доказано, но может статься, что над всеми частями управления миром может нависнуть серьëзная угроза. Пожалуйста, будьте бдительны и сообщайте обо всëм, что вас может тревожить.       — Шаманы тоже подтверждают эту вероятность? — серьëзно спросил Энма.       — Юни знает об этом столько же, сколько и мы, — ответил Савада. — Видений будущего у неë пока не было. Кавахиро ничего нового также не рассказал. Возможно мне кажется, но он словно что-то утаивает. В общем, пока что ничего.       Тсунаëши тяжело вздохнул с досадой на то, что не может предоставить никакой информации о происходящем, а только лишь заставить всех насторожиться. Своим хранителям он тоже о проблеме недавно поведал, из-за чего те как на иголках.       — Ты что-то чувствуешь, верно? — уже с дружеским беспокойством спросил Энма, глядя на усталого на вид Тсуну.       — Не знаю... Не могу объяснить. Возможно, да. Возможно, нет. Я сам не понимаю, — честно ответил тот.       — Ты всегда можешь на нас рассчитывать.       Босс и хранители Вонголы вернулись в Италию почти сразу же после разговора. Шимон отправили с ними двоих человек, чтобы через них обмениваться информацией.       Через неделю вернулся Кëя. Он объявился внезапно. Весь главный штаб Вонголы сильно всполошился и приготовился к обороне, когда неизвестный вертолëт без каких-либо разрешений и сообщений решил сесть прямо на площади у главного входа. Выбежавший Нэо Примо быстро всех успокоил и приказал вернуться к своим обязанностям. Своего хранителя он встретил лично.       Совещание между боссом и хранителями было проведено в закрытом секретном месте замка. Но даже тогда Савада попросил Хроме создать дополнительную защиту от лишних ушей с помощью пламени Тумана.       Хибари пусть и не был рад собравшейся толпе, но рассказывал обо всëм сдержанно и серьëзно. По его докладу, Кëя со своими подчинëнными несколько месяцев копались в хлипкой доисторической шахте. Но преред этим они ещë месяц искали остров и прорывались через барьер.       От шахт там было одно название. Это была сеть укреплëнных туннелей, которые, как бы удивительно это ни было, неплохо сохранились за прошедшие тысячи лет. Обвала всего было два, ещë один ход был затоплен грунтовыми водами, в остальном скальные породы были достаточно крепкими, чтобы своды продержались по нынешнее время.       Хибари со своей исследовательской группой изучил пещеры вдоль и поперëк, но кроме парочки петроглифов ничего не нашëл. Обвалы и вода тоже не смогли остановить главного исследователя тайн колец и коробочек.       — Затопленный ход был самым протяжëнным и заканчивался маленькой овальной камерой, — рассказывал Кëя. — Эта камера по всем признакам была создана пламенем, похожим на что-то между пламенем Урагана и Земли. Вероятно, здесь и хранился этот камень когда-то. Сейчас же его нет.       — То есть мы опоздали, — сурово закончил Тсунаëши. — Возможно, его нашли гораздо раньше.       — Он может быть где угодно, — задумчиво произнëс Гокудера, бегая взглядом по карте мира, будто пытаясь угадать, где же.       — Сейчас мои подчинëнные ищут любые упоминания необычных камней и этой шахты, — сказал хранитель Облака.       — Хорошо, — Тсунаëши вздохнул и начал собирать разложенные на столе бумаги в кучу. — Думаю, Кавахиро может что-то подсказать. Мы должны убедиться, что этот камень не будет использован во зло.       После описания пещер и той самой камеры за затопленным ходом шаман, наконец, решил рассказать хотя бы часть информации. Как хранитель части Трэ-ни-Сетте, он не мог стоять в стороне.       Кавахиро быстро понял, о каком камне идëт речь, поэтому начал с его описания. Это был небольшой, длинной в пять сантиметров, кристалл, переливающийся из красного в фиолетовый цвет. Этот камень обладал разрушительной силой. С помощью него извергались вулканы и двигались литосферные плиты, поднимались цунами, закручивались смерчи и так далее. Этот камень был неотъемлемой частью нынешнего мира. Если с ним что-то случится, одна из движущих развитие планеты сил пропадëт.       — Камней было семь, верно? Что с остальными? — с напором спросил Тсунаëши.       — Ты решил, что я тебе всë обязан рассказывать? — усмехнулся Кавахиро, но после паузы вдруг всë-таки ответил на вопрос: — Один камень стал кольцами Ада. А последний был стëрт в пыль и развеян по всей земле, благодаря чему существуют кольца разных рангов. Удовлетворëн ответом?       Савада улыбнулся.       — Più di, — сказал он.       Он был доволен тем, что тот камень, хранящихся когда-то в пещерах, последний из всех. И если Тсунаëши сможет найти этот камень и не дать злым рукам добраться до него, то больше никогда не повторится тот ужас в параллельных мирах, в которых Бьякуран смог собрать Трэ-ни-Сетте и посеять хаос.       Разговор был закончен. Хибари, получив описание камня, в тот же день исчез, даже не попрощавшись. Он непременно вернëтся позже с новостями или, быть может, даже с самим камнем. Савада даже позволил себе расслабиться, а зря.       В мафии становилось ещë более неспокойно, в особенности это касалось семей, хранивших части Трэ-ни-Сетте или как-то с ними связанных. Вдруг стало больше предателей, мелких стычек. Даже природа взбесилась – однажды перед самым носом Тсунаëши свалилось дерево. На автомобиль, в котором он должен был ехать. К сожалению, водитель тогда погиб на месте. Нэо Примо сразу понял, что это было неспроста, это был чей-то знак. Он смотрел на дерево и на окровавленный труп долго, а глаза его светились в сумраке яростным оранжевым пламенем.       И через два дня после этого прибыл Кусакабе с новостями о том, что ему удалось узнать, куда же делся тот камень. А оказался он в руках вора. Не обычного вора, а странно осведомлëнного о многом. Ранее похожий по описанию камень хранился в национальном музее естественной истории в Вашингтоне в крупнейшей коллекции минералов. Необычный камень передал музею какой-то неизвестный загадочный старик. И примерно четыре года назад камень был украден. С тех пор о нëм ничего известно не было.       Передавался ли камень из рук в руки или же остался у того вора, но факт того, что он находился в плохих руках, оставался фактом. И это никого не радовало.       — То, что происходит внутри кланов, наверняка его рук дело, — предположил Нэо Примо и был уверен в своих словах. — Бьякуран не распространяется о проблемах в Миллефиоре, но Юни вскользь упомянула о сложной ситуации. Виндиче тоже были затронуты. Пока это всë выглядит как какие-то игры. Но если будет задействована вся сила камня, нам и миру может прийти конец.       — Я уничтожу эту сволочь, — рыкнул Хаято. Он вспомнил того водителя, убитого поваленным деревом. Каким бы нелюдимым Гокудера зачастую ни был, но с этим человеком он хорошо общался. Это был один из немногих людей в Вонголе, кому действительно можно было доверять.       Вот только одним этим водителем дело не кончилось – погибали ещë, и много. Шимон также были затронуты этой войной, скрытность острова их не защитила. Даже Вария, непереставающая ранее противиться боссу Вонголы, прекратила внутренние распри и стала одной из важнейших атакующих и оборонительных сил.       Емитсу, всë ещë бывший на тот момент внешним советником, источника угрозы также найти некоторое время не мог. Только спустя пять месяцев бесконтрольного уничтожения важных членов мафиозных кланов неизвестным CEDEF напали на след – Базиль после того, как смог отбиться от врага, некоторое время провëл на больничной койке, рассказывая в бреду о необычном кристалле. Тогда же о происходящем, наконец, пришлось поведать и внешнему советнику.       Емитсу был зол на сына из-за скрытия такой информации, но понимая всю еë важность, оставил разборки на потом. Единственным, что двигало обоими, было спасение близких и семей, которые могли также стать жертвой.       Тогда и Савада оставил все способы связи со своими женой детьми и матерью и для них исчез на долгие и тревожные годы. Пока Киоко проверяла каждое утро почтовый ящик, Тсунаëши считал трупы. Становилось всë страшнее, всë ужаснее.       — Он не использует даже трети силы камня, — говорил Кавахиро, после нападения на Виндиче и пустышки полный желания помочь с этим разобраться.       — Значит, шанс есть, — задумчиво глядя в одну точку на столе, протянул Нэо Примо. — Однако он всë ещë слишком силëн, и его личность также неизвестна. Мы в невыгодном положении.       — Нужно найти его как можно скорее, — Кавахиро, казалось, волновался. — Этот человек привыкает к силе камня и учится его использовать, только поэтому Вонгола, Миллефиоре, Виндиче и остальные всë ещë существуют.       — Вы что-то увидели? — спросил Ямамото, подойдя ближе к столу. — Вы же видите будущее, верно?       — Я не обязан вам говорить об этом, — лишь сказал шаман. — Я могу лишь сказать, чтобы вы торопились.       Так они и разошлись.       Через полгода нападать уже начали на верха кланов. Первой в Вонголе пострадавшей стала Хроме. Она выглядела самой слабой из хранителей, да и прямым хранителем Тумана она и не была никогда, им всегда был Мукуро, который где-то пропадал. К счастью, враг всë же недооценил силы Докуро, она пострадала несильно.       — Troveremo questo bastardo, — говорил Базиль, готовый рвать и метать. После отъезда Емитсу в Японию он занял место внешнего советника и взял командование CEDEF на себя.       В момент очередного нападения Тсунаëши готов не был. Рядом с ним находились только Ямамото, Хроме и Рëхей. Атака была совсем неожиданной, а развязавшаяся битва слишком хаотичной. Ни у кого не было никакого плана, только два слова в голове: "забрать камень".       Вонгола сдерживала атаку долго и упорно. Пусть человек, лицо которого так и не получилось запомнить, размахивал кристаллом буквально перед самым носом Тсуны, вырвать его из рук так и не получилось. Когда же, наконец, к полю сражения подоспели отряды Варии и некоторые из еë руководства, враг уже сбежал.       — La pietra è ancora nelle sue mani? — спросил Скуалло, вглядываясь в ночное небо, будто там была его цель.       — Sì, — ответил Тсунаëши, тяжело поднимаясь на ноги.       — Patetici rammolliti, — рыкнул вариец и покинул поле недавней битвы.       Савада и без чужих комментариев понимал, что совершенно расслабился за то время, пока в тенером мире всë было спокойно и не приходилось во всë вмешиваться лично. Не приходилось сражаться. Нэо Примо забыл, что значит быть Дечимо.       А меж тем количество жертв неумолимо росло. Тогда, собрав всех причастных к Трэ-ни-Сетте, Савада решил совместно с ними составить план по предотвращению будущей катастрофы. Нужно было продумать каждую деталь, каждую мелочь. На это ушëл не один день, даже Шахматноголовый принимал участие, пусть и всë, что он делал, так это загадочно молчал.       Он что-то знал, Тсунаëши понимал это слишком отчëтливо. Но не хотел спрашивать, ведь Кавахиро не ответит – уже спрашивали. Может, он и сам до конца не понимает правильность своих мыслей, поэтому и не хочет говорить то, в чëм сам не уверен.       Сражение было ещë страшнее и ужаснее, чем во время отбора кандидатов в Аркобалено. На самом деле, тут и сравнивать нечего, слишком уж велика разница в силах. И количестве трупов. Мало кому удалось вернуть сердце с помощью иллюзий, как однажды это было со Скуалло. Кровь лилась рекой, и еë тяжелый металлический запах был настолько невыносимым, что иногда лëгкие отказывались вдыхать воздух.       Тсунаëши задыхался, но продолжал сражаться в первых рядах. Пока одни отвлекали, он и ещë несколько сильнейших нападали, пытаясь в первую очередь забрать кристалл. Захватить или даже убить врага – было второстепенными целями.       Наверное, Тсуне повезло. Просто повезло, как когда-то и с Бьякураном, что очередной человек сошëл с ума, упиваясь своей вседозволенностью и огромной силой, из-за чего иногда вëл себя легкомысленно. Повезло, что смог достать его. Повезло, что в тот момент Хроме была совсем рядом.       Когда Нэо Примо смог хотя бы дотронуться до камня кончиком пальца, то почувствовал жар, охвативший его грудную клетку. Кости плавились, кровь закипала и дымилась.       — Хроме! Быстрее создай иллюзию! — проревел Хаято, совершенно забывая о тяжести своих ран.       Тсунаëши уже терял ощущение мира, он не чувствовал своего дыхания, не видел происходящего вокруг, не чувствовал, как своими же руками и своим пламенем сжигает чужую плоть. Не слышал криков жертвы, что недавно сама была убийцей и пролила столько крови. Не чувствовал обжигающего холодом кристалла в ладони, утопающего в горячей крови. И будто упиваясь ей, камень содрогал Землю и лениво и слабо горел переливающимся пламенем.       Сквозь тишину в ушах доносился крик Сасагавы. Он не оглушал также, как раньше, его голос был далëким и приглушëнным. Докуро старалась изо всех сил воссоздать уничтоженные органы босса, но это был слишком сложный случай – стëрта буквально половина тела. Хоть какую-то надежду давало лишь недавнее развитие технологии преобразования иллюзии в реальные материи.       Звон в ушах Тсунаëши растянулся с таким же звуком, с каким обычно кардиомонитор сообщает об остановке сердца.       Савада открыл глаза.       В помещении было темно, в стенах ни дверей, ни окон, и рядом тоже никого. Так казалось поначалу. Но потом рядом кто-то возник, наклонился близко-близко, но мужчина всë ещë не мог видеть мир ясно, только лишь размытые пятна в темноте. Так и не успев ничего осознать, он снова отключился.       В следующее своë пробуждение он уже чувствовал мир гораздо отчëтливее. Слышал голоса и даже мог их разобрать. Что-то о том, как хорошо действуют пламя Солнца и иллюзии Хроме, ведь Савада уже через месяц смог прийти в себя.       Для того, чтобы впервые после произошедшего внятно говорить и отчëтливо воспринимать мир, понадобилось ещë четыре месяца строгого надзора врачей, работы Рокудо и Хроме, а также немного пламени Солнца. Тогда, наконец, Нэо Примо и смог узнать, чем же закончилось то нападение сумасшедшего.       — Он сгорел, — произнëс Ямамото, умалчивает тот факт, что именно Савада сжëг до тла того человека. — Остались лишь обугленные кости.       — Это произошло из-за силы камня, — продолжил Гокудера. — И... Он почти убил тебя.       — Именно, — тяжело согласился Такеши. — Почти убил. Хроме успела спасти тебя, с такими ранами не живут и секунды.       Тсунаëши слегка повëл плечом – не зря же он ощущал необычные изменения в своëм теле. Будто оно не его, а чужое. Неприятное, отвратительное чувство. В горле продолжал стоять ком, словно собранный сгусток крови – он был такой же склизкий и с противным привкусом железа.       — Это уже неважно, — Тсунаëши с усилием поднял руку и попробовал сжать кулак, но получилось плохо. — Что с камнем?       — Он у нас в сейфе из металла Маммона, — ответил Гокудера, всë ещë виновато отводя взгляд в сторону. Тсунаëши заметил это, но ничего говорить не стал.       — Понятно.       Однако не всë было так просто. Когда Нэо Примо стал увереннее передвигаться на ногах и назначил встречу с шаманами, тогда узнал кое-что не очень приятное. Например, то, что теперь является не только хранителем части Трэ-ни-Сетте, то есть колец Вонголы, но и этого чëртового кристалла. Единственное, чему Савада был рад, так это тому, что этот камень не нужно зажигать постоянно.       — И вы заберëте его, верно? — спросил Тсуна у Юни и Кавахиро. — Я не смогу стать хранителем этого камня.       Оба отказались. На вопрос Савады, почему же, шаманы упорно отмалчивались, и тогда стало ясно – они, как всегда, увидели будущее, в котором всë вполне себе мирно. Саваду и это устраивало. По крайней мере свой конец он уже знал.       В Вонголе, да и не только, всë ещë было неспокойно. Огромное количество смертей заставили многих испытывать страх, ряды клана значительно поредели. Сопернячащие семьи начали пользоваться положением Вонголы, внедряли своих шпионов, создавали искру раздора внутри и атаковали снаружи. Как бы Тсунаëши не хотел, чтобы всë уже закончилось, проблемы наваливались одна за другой.       Когда удалось успешно подавить несколько атак и показать тем самым, что Вонгола не смотря ни на что всë также сильна, стало гораздо спокойнее. Тсунаëши очень хотел увидеть свою семью, потому что чувствовал, как же отвратительно его тело и какой же горький вкус крови по утрам. Поэтому, оставив руководство на Гокудеру, Савада вместе с Ямамото, Хроме и Реборном отправился в Японию.       Реборн на самом деле не горел желанием бросать все свои дела и с бывшим учеником уезжать в какой-то маленький городишко и тихо-мирно гостить в его доме. Однако разговор наедине с Тсунаëши заставил его передумать. Пусть киллер и не показывал своих эмоций, но меньше всего на свете он хотел бы видеть смерть своего ученика. К сожалению не оставалось никаких сомнений, что она настанет, и до этого недолго.       Рëхей сожалел о том, что не может вместе с Тсуной навестить свою сестру и племянников. У него своя семья, и в первую очередь хотел бы к ним. Сасагава прекрасно знал, что Киоко в безопасности и очень счастлива, даже не смотря на то, что живëт под чужой фамилией и с ложной биографией. Поэтому, собрав Тсуне в путь несколько заряженных пламенем солнца коробочек и немного гостинцев для его детей и жены, Рëхей также улетел первым к себе домой. А после уже и Савада.       — Ты как? — спросил Ямамото, когда Тсунаëши чуть ли не вывалился из такси.       — Всë нормально, — ответил тот, выпрямляясь.       Какой бы продвинутой ни была технология преобразования иллюзии в реальные материи, как бы ни развилась современная медицина, но восстановить тело, от которого почти ничего не осталось, было невозможно. Особенно тогда, когда Тсунаëши подсознательно, а может и сознательно, отказывался от этих иллюзий.       Когда он увидел сына за тренировкой, скрываясь под иллюзией пустого места в школьном спортзале, то подумал, каким же взрослым и сильным тот стал. Кода в последний раз отец видел Шоë, тот был ещë десятилетним мальчишкой, даже не задумывающимся о волейболе. А теперь это словно другой человек.       — И это твой сын? — усмехнулся Реборн. — Я уж думал, он такой же бестолковый и немощный, как и ты.       Савада тихо засмеялся. Он прекрасно знал, что Реборн обладал достаточной информацией о семье Тсуны, но не мог не напомнить своему бывшему ученику о его никчëмности, которая так никуда и не исчезла.       Хотелось остаться с семьëй навсегда, жить мирно, не думать о мафии и том, что сейчас в ней происходит. Но противники Вонголы всë не унимались, и приходилось выслушивать от Хаято доклады о новых атаках и жертвах и давать указания, что со всем этим делать.       Между тем Тсунаëши чувствовал, каким же тяжëлым становилось его тело. Иногда было так больно, так выжигало лëгкие от простых вздохов, что в памяти снова оживал тот день, те же ощущения – горящий кристалл в руке, запах горящей плоти, неистовый визг жертвы и обжигающее тепло собственной крови.       Он не хотел заводить разговора с Киоко о происходящем, но просто не хотел оставлять еë в неведении, тем более после того, как она успокоила его приступ боли. Он не стал говорить о том, что половина его тела ненастоящая. Он рассказал, что Вонгола столкнулась с чем-то невероятным, и о том, что им удалось с этим совладать. Однако Вонгола ещë не оправилась, и Тсуне с хранителями ещë предстоит справиться с другими серьëзными проблемами. Он сказал, что ему страшно. Женщина будто прочитала мысли мужа, будто поняла, что всë гораздо, гораздо хуже. И заплакала.       — Реборн, можешь выполнить одну мою просьбу?       Они стояли на парковке, пока Ямамото и Хроме сдавали автомобиль в прокат перед возвращением в Италию. Было уже темно, закат затухал за зданиями, шумел заходящий на посадку самолëт. Тсунаëши закурил. Он подолгу не выдыхал дыма, держал его в лëгких, ощущая, как жжëт внутри от боли. Это единственное, что всë ещë могло чувствовать его тело.       — И какую же?       — Если когда-нибудь Шоë снимет цепи Маммона с атрибутов Вонголы, ты сможешь стать его репетитором?       — Это приказ босса Вонголы?       — Я же сказал, что это просьба, — Тсунаëши снова затянулся, глядя в темноту улиц.       — В таком случае я посмотрю по ситуации, — равнодушно ответил Реборн и ушëл к Ямамото и Хроме, которые уже выходили из здания.       Возвращение Нэо Примо в Италию вселяло во всех надежду на то, что он сможет укрепить Вонголу и вернуть хоть какое-то спокойствие в мафии. Однако Савада не спешил заниматься этим, оставляя это всë также на Гокудеру. Сам же босс то и дело катался на встречи с союзныии семьями из альянса.       В последнюю очередь он навестил Миллефиоре, Шимон и Каваллоне. С первой семьëй Вонгола не состояла в союзе, но всë же имела хорошие отношения.       — Cosa ti ha portato a noi, Sawada Tsunayoshi? — Бьякуран неизменно улыбался, прищуривая глаза.       — Voglio suggerirgli di comprare uno o più affari della Vongola famiglia, — прямо ответил Тсунаëши. — Ecco un elenco di organizzazioni legali e illegali, — он положил на стол документы. — Penso che qualcuno di questi affari non sarà superfluo per la tua famiglia.       — La famiglia Vongola è ora in un tale declino da vendere tutto, solo per trovare soldi da qualche parte? — ехидно начал Бьякуран, но усмешка собеседника заставила его замолчать.       — No. Non è questo il punto. Voglio vendere e lo faccio. Cosa c'è di così straordinario in questo?       — Proprio così,— босс Миллефиоре взял в руки документы, начал изучать.       В итоге Вонгола избавилась от парочки организаций, в которых частенько отмывала деньги. Довольный результатом, Савада направился на следующую встречу, но теперь уже не собирался продавать ничего.       — Извини, Дино, но я с довольно странным предложением, — сказал Тсунаëши, поддерживая дружескую обстановку в разговоре. Собеседник пусть и неидеально говорил на японском, но с братом всегда говорил на этом языке.       — Хм, интересно, — Каваллоне заметно заинтересовался. — И что же это за предложение?       — Я отдам вашей семье половину имущества Вонголы и все базы в безвозмездное пользование, а также все способы заработка без выплаты Вонголе процентов, но с условием, что при случае всë вернëтся обратно нам.       — Довольно-таки необычное предложение, — Дино серьëзно задумался. — Целую половину и все здания... У Вонголы прилично имущества.       — Ну что? Решай прямо сейчас, Дино. К сожалению, я не могу дать тебе il tempo di pensare, — Савада говорил уже серьëзнее, что даже начал забывать следить за языком, на котором говорит.       — Ты можешь для начала сказать, при каком таком случае семья Каваллоне должна будет вернуть всë обратно Вонголе?       — Я и сам не знаю, — честно ответил Тсунаëши, а потом по-доброму посмеялся над удивлëнным выражением лица брата. — Может, это случится через десять лет. Может, через двадцать. А может, и никогда. В общем, извини, что не могу выражаться яснее. Но, я думаю, ты или следующий босс Каваллоне поймут, что это будет за случай. Так или иначе, договор будет не на словах, а на бумаге. Так я смогу гарантировать, что всë действительно вернëтся Вонголе, а вы нам ничего сверх этого должны не будете.       Дино вчитался в договор, который Тсунаëши передал ему из своего портфеля. Условием возврата было только то, что босс Вонголы должен будет сам обратиться к Каваллоне по этому поводу.       — Что ж, хорошо, братец, — добродушно улыбнулся Дино и подписал все экземпляры документов.       — Спасибо, что принял это предложение, — радостно поблагодарил брата Савада и начал собираться уходить. — Это поможет твоей семье стать больше и сильнее. Addio.       — Ciao, Тсуна, — Дино проводил босса Вонголы до ворот резиденции своей семьи, всë размышляя над его странным поведением. Оно настораживало, как и это странное предложение. Похоже, Тсунаëши что-то задумал, но совершенно не собирался говорить, что же. Но это и неудивительно, внутренние дела Вонголы других семей не касаются. А возможностью получить такое огромное состояние грех не воспользоваться.       Затем в Италию наведались и Шимон. За год после нападений со стороны неизвестного, захватившего камень, и его сообщников эта семья значительно восстановила свои силы и свой остров. Энма был особенно рад наконец увидеть своего дорогого товарища, как и их хранители друг друга. И только в этом кругу Савада и решил озвучить свою просьбу и к Шимон.       — Я хочу попросить вашу семью забрать на хранение бóльшую часть вещей, которые имеет Вонгола. Архивы, оружие и так далее, — сказал Нэо Примо. — Я, конечно, могу и на словах договориться, но на всякий случай заверим всë документами. Потому что я не знаю, когда Вонголе всë это снова сможет понадобиться.       — На нашем острове спрятать всë это будет проще простого, — не раздумывая, ответил Энма. Он верил своему другу и не мог отказаться выполнить его просьбу. — Но такая необычная просьба... Что ты хочешь сделать?       — Пока что это секрет, — Савада подмигнул, а хранители Вонголы переглянулись. Кроме них о планах босса больше никто не знал.       А далее был объявлен съезд всех членов Вонголы без исключения. И пока они собирались, Нэо Примо ещë решил пообщаться с Варией. Тут в одиночку разъезжать было нельзя, пришлось брать с собой небольшую охрану в виде Ямамото и Сасагавы. Вария однозначно слушать никакие предложения не будет, но перед собранием Вонголы так и так поговорить было необходимо. Тсунаëши долго собирался с духом перед этой встречей.       — Ma di cosa stai parlando, rifiuti?       Конечно же Занзас будет не доволен, Тсунаëши не сомневался. Да и никто не сомневался.       — Lo ripeto, — сурово произнëс Нэо Примо. — Per alcuni motivi che non ho intenzione di annunciare, suggerisco di sciogliere la squadra d'élite esterna degli assassini di vari. Ma posso offrire l'opzione di rendere Varia un'organizzazione separata che insubordina la Vongola famiglia. Devi risolvere questo problema prima della riunione.       — Quindi ci hai usati per combattere contro quel pazzo, ti sei preso un sassolino e ora scappi con lui, giusto? — говорил Занзас, пока в его руках разгоралось пламя, способное уничтожить что угодно. И кого угодно.       — Se la pensi così, allora lascia che sia così, — Тсунаëши и бровью не повëл. Не собираясь продолжать диалог, он поднялся с кресла и направился к выходу. Пламя в руке босса Варии вдруг потухло. Что ж, стать отдельной организацией, какой после смерти Девятого и считала себя Вария, было бы вполне себе неплохо.       Перед самым собранием, когда люди уже толпились на площади у главной резиденции Вонголы, Занзас всë-таки наведался к Нэо Примо. Тот стоял у окна в своëм кабинете и неотрывно смотрел на толпу.       — Cosa hai deciso?       — Non ci siamo impegnati a servirti, сразу сказал Занзас. — Ma se vuoi davvero che Variya diventi un'organizzazione separata, allora sarà peggio per te. Ucciderò te e tutti i tuoi scagnozzi.       — Pensaci dopo l'incontro, — загадочно сказал Савада. — E per quanto riguarda Varia, ho dei documenti pronti, — он взял документы со стола и помахал ими. — Questa è, ovviamente, solo una formalità. Puoi farne a meno. Leggi questo. All'improvviso sarà interessante per te.       На документах уже стояли подпись и печать Нэо Примо, осталось лишь поставить подпись Занзасу, а затем босс Вонголы заверит всë пламенем. Вариец спокойно взял бумаги и прежде, чем что-то подписывать, принялся читать.       — Sei fuori di testa, vero? — усмехнулся мужчина. — Qui è scritto un completo delirio.       — E cosa non ti piace esattamente? — Савада улыбнулся с какой-то хитрецой.       — Lo chiedi davvero? — Занзас не хотел это озвучивать, но всë же повторил то, что прочитал: — Varia si impegna a nascondere tutte le informazioni sui suoi legami con la Vongola famiglia e non usare questo nome, come se Varia non appartenesse a questa famiglia, ma alla prima chiamata di correre come un cane obbediente?       — Tutto è vero, — сказал Нэо Примо. — Tutto sarà annunciato durante la riunione. In un modo o nell'altro hai preso una decisione. Se rifiuti, allora scioglierò la Varia, anche se dovessi iniziare una guerra con te.       Занзас снова вчитался в текст. Не смотря на то, что согласно упомянутому требованию Вария так бы и не обрела абсолютную самостоятельность, отряд убийц слишком уж много получал. К примеру, доступ к двум счетам в банке с неплохими суммами и часть боезапасов, которые как раз-таки стали бы отличным вложением в беззаботное существование, ведь на Варию точат зубы многие, а громады в виде Вонголы рядом больше не будет. Однако Вария не настолько слабы, чтобы не принять этот вызов. Поэтому босс отряда убийц подписал этот документ. Всë же оказать поддержку Вонголе в роли союзника, как это и всегда было, для него не составило бы труда.       С этого момента Вария обладала полной свободой действий, но лишь однажды должна будет прийти на вызов семьи. Тсунаëши уверил, что это может произойти не скоро или же не произойти вовсе никогда больше. Вариец пусть и терпеть не мог этого слабака, но доверял его словам. Нэо Примо заслужил доверие, с этим спорить было нельзя.       А далее началось собрание. Толпа на площади гудела, от этого дрожали даже стены. Гокудера и Ямамото ожидали у выхода на балкон и, как только босс подошëл, услужливо открыли перед ним двери. И пока Нэо Примо ждал, когда вся Вонгола утихнет, его хранители вспоминали разговор с ним о том, что ждëт их и весь клан в ближайшем будущем.       Это было три месяца назад, когда Тсунаëши вернулся из Японии и начал кататься по союзным семьям. После собрания глав альянса, на котором Нэо Примо объявил о выходе из него Вонголы, Савада и решил обговорить всë со своими друзьями.       — Однажды, когда мы детьми были в альтернативном будущем, — говорил он. — Я сказал, что уничтожу Вонголу. Я столько лет откладывал, но пришло время сделать это.       — Ты действительно уничтожишь еë? — спросил Гокудера. Он прекрасно знал об этом обещании, когда кольца испытывали босса, но не думал, что это действительно произойдëт.       — Да, — ответил Савада. — Та Вонгола, какой еë создал Деймон Спейд, должна перестать существовать. Изменить еë невозможно, только построить заново. Но этим я заниматься не буду. Если существование Вонголы будет кому-то необходимо, она вновь возродится.       Хранители не высказывались против, они лишь молча поддерживали Нэо Примо. И сейчас также, стояли за его спиной и слушали, что он говорит. Наблюдали последнее собрание Вонголы, видели в последний раз величие своего босса и лучшего друга.       — Da questo momento la famiglia Vongola non esiste più, — закончив свою небольшую речь, произнëс громко Тсунаëши. Его голос эхом пронëсся над площадью, наполненной людьми настолько, что не было видно мостовой под их ногами даже за оградой. — Forse un giorno la Vongola rinascerà di nuovo. Ma aspettare questo momento o no è la tua scelta.       Не успев договорить, Савада развернулся и зашëл обратно в зал. Даже когда двери на балкон были закрыты, с площади ещë доносились недовольные возгласы. Однако бывший Нэо Примо даже не обратил на это внимания.       — Выплатите всем бывшим членам Вонголы по двойному месячному окладу, — приказал он. — Денег с оставшегося счëта должно хватить.       Последующие дни были особенно тяжëлыми. Сдерживать недовольных помогали хранители и оставшиеся отряды CEDEF. Емитсу из Японии так и не вернулся, но присылал письма о том, что ему удалось уберечь Нану и семьи хранителей Нэо Примо. Поэтому друга поддерживал сейчас Базиль и его верные подчинëнные.       На самом деле, мятеж был небольшим. Один раз Тсунаëши пытались застрелить, но нападающего успели остановить, а затем сам Савада объяснил этому человеку, что смысла в его попытке убийства нет никакого. Вонголы больше нет, всë еë имущество разделено и продано. И теперь единственное, что могут получить бывшие члены семьи, так это выплаты за два месяца, пока они ищут себе другое место работы или даже другую семью, хотя вряд ли их куда-то вообще примут. И если те будут и дальше пытаться вершить самосуд, то останутся и без этих денег.       Пусть Вонгола и перестала существовать, но следующие полгода Тсунаëши со своими хранителями всë ещë оставались в главной резиденции Вонголы, единственном здании, которое не начала обустраивать для себя семья Каваллоне. Дино предлагал свою помощь Тсуне, но тот лишь попросил оставить им на некоторое время это одно здание. На вопросы, чем же он так сильно занят, Савада упорно молчал.       А занят он был тем, что отслеживал судьбы всех бывших членов Вонголы, насколько это было возможно. Чтобы их не гнали, чтобы не убивали, чтобы не истребляли. Втайне исправлял их досье, находил работу или места в мафиозных семьях, с боссами которых Тсунаëши был в очень тесных отношениях. В общем, он делал всë, чтобы люди, которых он вот так просто выбросил на улицу, не страдали от его решения. Да, не всем удалось найти место, но хранители продолжали выполнять поручения босса и разъезжать по всей Италии, а иногда и по миру.       Но однажды новые поручения от босса приходить перестали. Хоято решил, что на этом их работа окончена, и поэтому направился к Тсунаëши, пока остальные хранители тоже собирались обратно.       Гокудера устало поднимался по пустому замку. Здесь не было никого, так было уже давно, но ощущалось всë также одиноко и пустынно, как и в первый раз. Тяжëлые шаги эхом раздавались в пустых коридорах, залах и лестницах. Единственной отрадой в этой пустоте была уверенность в том, что босс также будет за своим столом перебирать документы и тихо скрипеть ручкой по бумаге.       Когда Хаято зашëл в кабинет, Тсунаëши сидел в кресле, откинув голову на спинку.       И уже не дышал.