Боевой континент. Дитя Времени 3

Тишина между первым и вторым испытанием была обманчивой. Белая комната, в которой собрались трое Шреков, казалась спокойной, но под этим спокойствием скрывался накал — тот, который бывает только между теми, кто уже стоял лицом к смерти и остался жив. Ма Ходзюнь первым поднялся на ноги. Его кожа ещё была покрыта тонкими следами ожогов — памятью о первой огненной тропе. Но глаза… глаза горели увереннее, чем когда-либо. Оскар сидел, откинув голову на стену, глубоко дыша, словно заново пережёвывая испытание пустыни. Ронронг тихо массировала виски, её дух всё ещё играл внутренними переливами цвета — так бывает, когда душа сталкивается с собственными тенями. — Ну что, — сказал Ма Ходзюнь, выпрямляясь. — Это только начало. — «Начало», — передразнил Оскар, но без злости. — Ты видел, что со мной делали? Меня пытались сожрать пески! ПЕС-КИ! — А меня мои же отражения, — тихо добавила Ронронг. — Порой… слишком честно. Ходзюнь усмехнулся. — А меня просто жарили. Кажется, я прошёл подготовку к должности Бога Огня: жар дорого-дорого стоит. Оскар фыркнул. — Ты — Жареный Бог. Отличное будущее. — А ты — Бог Еды. Должно быть, будешь меня готовить. Ронронг улыбнулась, впервые с момента начала испытаний. В этот момент воздух дрогнул. Небо комнаты раскололось светом. Трое богов вернулись. Второе испытание Боли, Воли и Силы. Для Ма Ходзюня — Боль Пламени. Для Ронронг — Бремя Света. Для Оскара — Цена Щедрости Ма Ходзюнь очнулся стоя на коленях. Под ним — раскалённый металл. Вокруг — тьма. Но самое страшное было не это. Пламя вокруг него не было обычным огнём. Это был огонь души. Он обжигал не тело — он обжигал воспоминания. Каждый раз, когда полыхало — он видел Ченсянь. То, как она улыбается ему. То, как спит рядом. То, как смотрит на него перед расставанием. И огонь шипел: «Отпусти её. Отпусти всё. Сожги всё, что держит тебя слабым.» Он стиснул зубы. Сжал кулаки. Но пламя опять вспыхнуло и он увидел своих детей. Синъянь, маленькую, с сияющими золотыми крыльями духа. Цзинъяна, смеющегося подростка. Огонь бил сильнее. Он ревел от боли, но не отпускал. — Они — не слабость! — выкрикнул он. — Они мой огонь! Моя сила! Пламя взвилось, пытаясь сломать его. Но Ма Ходзюнь не сломался. Он поднялся. Прямо стоя в огне. И впервые огонь… отступил. Ронронг перенесло в сияющее пространство. Слишком яркое. Свет давил, ожигал кожу, пронизывал до костей. — Твой путь, — сказала Девятицветная Богиня. — Это путь света, который должен не ослеплять, а вести. Но свет убивает тех, кто не умеет его контролировать. Покажи, что ты способна не только сиять, но и сдерживать сияние. Сияние усилилось. Стало горячим, обжигающим. Орнаменты Девяти Сокровищ стали проявляться на коже Ронронг, и чем ярче становилось свечение — тем тяжелее ей было дышать. Она понимала смысл испытания: она должна погасить собственную силу. Научиться ограничивать её. Уметь быть светом для других, а не солнцем, которое всё сжигает. Она закрыла глаза. «Я — не источник силы для себя… Я — сила для тех, кто рядом». Свет вокруг дрогнул. Стал мягче. Она глубоко вдохнула и «собрала» сияние внутрь — как будто закатала солнце в ладони. Мир успокоился. Она прошла. Оскара перенесло на поля, заполненные голодными людьми — но не настоящими. Их лица были пустыми, без очертания. Они протягивали руки: — Дай… дай… дай… Давление усиливалось. Тысячи рук. Тысячи голосов. Бог Еды сказал: — Ты прошёл испытание отказа. Теперь — испытание отдачи. Чего стоишь ты, когда отдаёшь не еду… а себя? Каждый раз, когда он давал силу, давал духовную энергию, давал даже мысли — фигуры становились яснее. Но с каждым «даром» он слабел. Очень слабел. Он чувствовал, как истончается его собственная душа. Но Оскар был Оскаром. Если кто-то нуждался в нём — он отдавал последнее. И в какой-то момент он качнулся, потерял равновесие, но не пал. Среди лиц он увидел одно: лицо Ронронг. Она смотрела на него так, как всегда смотрела — с теплом, любовью и тихой верой. «Я за неё… выдержу всё». Он отдал ещё больше. И именно в этот миг мир взорвался светом. Он прошёл. Они снова оказались в белой комнате — но уже другие. Ма Ходзюнь держал руку на груди — будто всё ещё чувствовал ожоги души.  Оскар сидел на полу, бледный, как снег. Ронронг положила ладонь ему на плечо, её глаза сияли спокойно — но слишком глубоко, чтобы это можно было назвать простым сиянием. — Ну что… живы? — попытался пошутить Оскар. — Ещё бы. — ответил Ма Ходзюнь. — После того, через что прошёл я… это точно уровень «воскреснуть и повторить». Ронронг тихо улыбнулась: — Я думала, моё сияние меня расколет пополам. Оскар притянул её к себе и тихо сказал: — Я видел тебя в своём испытании. Ты меня спасла. Она коснулась его щеки. — А ты — меня, Оскар. Всегда. Ма Ходзюнь фыркнул: — Как трогательно. Может, вы сразу поцелуетесь и сдадитесь? Испытаний ещё целых пять. — Будет пять, будет десять — мы всё пройдём вместе, — сказала Ронронг. И все трое кивнули. Так же, как кивали много лет назад в Академии Шрек — когда обещали не бросать друг друга никогда. Третье испытание Духа и Сердца. Для Ма Ходзюня — Пепел и Возрождение. Для Ронронг — Расщепление Света. Для Оскара — Создай то, чего не существует. На этот раз у Ма Ходзюня огня не было. Была только тишина. Он стоял среди пепелища своего собственного разрушенные дома. Сломанные игрушки детей. Женский силуэт, рассыпавшийся в пепел… Силуэт Ченсянь. — Это не правда, — сразу сказал он. — Это будущее, если ты станешь слабым, — ответил голос Бога Огня. — Я не стану! — взревел он. — Докажи. И его бросили в бездуховный мир — без сил, без огня, без силы феникса. Ему пришлось подниматься, пока всё вокруг рушилось. Подниматься руками, коленями. Подниматься, даже когда тело не слушалось. Подниматься, потому что он не мог иначе. В конце он прошёл через пепел — и там, где падали пепельные хлопья… из них рождался новый огонь. Он прошёл. Ронронг оказалась в мире, где её разделили на семь частей — семь цветов, семь эмоций. Красная — ярость. Оранжевая — амбиция. Жёлтая — радость. Зелёная — сомнение. Голубая — печаль. Синяя — спокойствие. Фиолетовая — любовь. Каждая версия её нападала на другую — каждая пыталась доказать, что именно она истинная. Она стояла в центре, ощущая, как распадается. Но в момент, когда раскол был почти завершён, она сказала: — Я — это всё вместе. И объединила себя обратно. Она прошла. Оскар оказался среди бесконечных кухонь, бесконечных ингредиентов — но ни один из них не был реальным. Бог Еды сказал: — Бог должен создать то, чего нет в мире. Придумай кушанье, что питает не тело, а душу. Оскар долго стоял, размышляя. Потом улыбнулся. И создаёт чашу света. Свет — как тепло дома. Как объятие. Как смех друзей. — Это… чувство. — сказал он. — Не еда. — Но оно питает, — ответил бог. — Ты прошёл. Они появились в комнате почти одновременно — и тут же упали на колени. — Это было… хуже, чем первое, — прошептал Оскар. — Хуже, чем всё, что я проходил, — добавил Ма Ходзюнь. Ронронг не ответила сразу — её глаза ещё не вернулись к нормальному блеску, они сияли тихо, будто внутри неё всё ещё сталкивались семь цветов. — Я чуть сама себя не потеряла, — прошептала она. Оскар обнял её, прижав к себе. Ма Ходзюнь тихо сел рядом. — Но мы всё равно вместе. — сказал он. — Значит, всё идёт правильно. Боги появились снова. — Испытание четвёртое, — сказал Бог Огня. — Открывает настоящую глубину вашей души. — Там, — мягко сказала Девятицветная Богиня, — Вы увидите то, от чего нельзя скрыться. — Готовьтесь, — добавил Бог Еды. — Следующее испытание — самое важное до финальных трёх. Четвёртое испытание Страха и Слабости. У Ма Ходзюня — страх потерять. У Ронронг — страх недостоинства. У Оскара — страх одиночества.