Daddy's boy

—Лянь-эр, ты уже слишком взрослый для такого, — вздыхает его мать. —Ты ведь уже в старшей школе. Се Лянь переминается с ноги на ногу, смущенно потирая затылок. —Знаю. Я правда не хочу быть обузой, но… мне снова снились кошмары. Ему не нужно вдаваться в подробности. С детства его мучили ужасные кошмары и приступы сонного паралича, пик которых пришёлся как раз на период развода родителей. Они случаются и сейчас, хоть и гораздо реже, но всегда напоминают о том, как сильно выбивали его из колеи. Он чувствует укол вины за то, что использует это как оправдание, но это не значит, что такого никогда не случается… просто не сегодня. И действительно, лицо женщины смягчается. Она оглядывается через плечо с извиняющимся взглядом, но Цзюнь У одаривает её мягкой улыбкой. —Всё в порядке. Я знаю, как ему бывает плохо. Он может поспать с нами сегодня. —Иди сюда, Лянь-эр. Протискивайся между нами. Он благодарно улыбается им обоим и на мгновение встречается взглядом с отчимом, прежде чем забраться на середину кровати. Он определённо уже слишком вырос для этого, но их кровать с мягким матрасом размера «king-size» достаточно велика, чтобы вместить их троих. Цзюнь У выключает свет, погружая их во тьму. Они шепчут друг другу «спокойной ночи», устраиваясь поудобнее. Се Лянь делал так достаточно часто, чтобы знать, что хоть его мама и утверждает, что спит на спине, она неизбежно переворачивается на бок, как только засыпает достаточно крепко. Поэтому он закрывает глаза и ждет, терпеливо считая минуты, пока ее дыхание не выровняется и она перестанет ворочаться. Он открывает глаза и щурится, разглядывая ее спину в темноте. —Мам? — зовёт он шёпотом. В ответ он слышит лишь тихий звук, едва похожий на храп. Затем чья-то рука обнимает его за талию, а низкий голос шепчет на ухо: —Тяжело заснуть? Се Лянь прикусывает губу, прижимаясь к отчиму в крепком объятии. —Немного. Цзюнь У издает тихое «хм», и Се Лянь не может сдержать дрожь. —Может, тебе нужно устроиться поудобнее? Се Лянь решает воспользоваться этим предложением. Он отодвигается назад, пока его спина не прижимается к груди отчима. Он улыбается, довольный, и закрывает глаза. Глаза Цзюнь У остаются открытыми, острыми и яркими даже в темноте. Он не собирается спать в ближайшее время. Не сейчас, когда у него стоит так сильно, что он может думать только об этом. И, конечно же, упругая задница его пасынка прижимается к нему, целуя его эрекцию с такой непринужденной уверенностью, что ему становится трудно дышать. Он втягивает воздух, сдерживая желание зарычать. Се Лянь теплый и настойчивый, он откидывается назад каждый раз, когда член Цзюнь У хоть немного дергается. —Ты не уснёшь, если будешь так ёрзать. —Может, я и не хочу спать. Се Лянь никогда не был капризным, но с тех пор как осознал, как это действует на Цзюнь У, он вжился в роль избалованного принца. Как сейчас, когда прижимается, чувствуя, как член пульсирует напротив его задницы. —Может, я лучше поиграю с папочкой? Цзюнь У хмыкает, звук еле слышен даже в абсолютной тишине комнаты. —Твоя мать прямо здесь— говорит он. Едва ли это протест. Скорее, констатация очевидного. —Раньше нас это не останавливало, —Се Лянь фыркает. Он поворачивает голову, прижимаясь губами к уху своего отчима и шепчет, —Я уже готов к тебе, папочка. — Поиграть с самим собой тебе было недостаточно? — спрашивает он мрачно, низким голосом нашептывая прямо в ухо пасынку. — Тебе ещё и член отца нужен? — Да, — шипит Се Лянь, извиваясь и пытаясь направить его в себя. Цзюнь У усмехается и позволяет головке проникнуть внутрь, сразу вынимая её обратно. Се Лянь хнычет, сжимаясь вокруг пустоты. — Папочка, пожалуйста… — умоляет он. Боже, он всегда такой прелестный, когда умоляет. — Этого недостаточно. Я не смогу уснуть, пока ты не кончишь в меня. Я чувствую себя слишком пусто… Ещё одно проникновение в его отверстие, на этот раз проскальзывая на целый дюйм дальше. Се Лянь отчаянно хватается за его бедро, пытаясь удержать его внутри. — Папочка… Входит ещё на несколько дюймов, и его отчаянная дрожь настолько искренна, что Цзюнь У наконец сдаётся, резко толкаясь бёдрами вперёд, пока не оказывается вплотную к ягодицам Се Ляня. Тот вздыхает с облегчением. Цзюнь У целует сына в висок, прежде чем начать двигаться. Он делает это мучительно медленно, едва прикладывая силу, чтобы кровать не заскрипела. Се Лянь тоже затих, тяжело дыша в подушку, ритмично сжимая отчима. Цзюнь У наслаждается этими моментами. Какими бы приятными ни были их дневные игры, ничто не может сравниться с головокружением от занятия любовью всего в нескольких сантиметрах от жены. Ничто не вызывает такого восторга, как довести её сына до исступления в их же постели, удовлетворяя его медленным, размеренным сексом. Он хватает Се Ляня за подбородок, наклоняя его голову, пока не получит возможность рассмотреть его лицо. В комнате темно, но с такого близкого расстояния легко разглядеть, как покраснели щёки Се Ляня, как слегка закатываются его глаза, когда Цзюнь У выбирает правильный угол. Цзюнь У целует его медленно и глубоко, запутываясь с ним языками, пока мальчик не начнет задыхаться. —Я и не знал, что вырастил такую шлюху. Что-то вспыхивает во взгляде Се Ляня – Слишком туманно, чтобы быть ясным, и слишком жарко, чтобы быть негодованием. Оно острое, жгучее и, несомненно, голодное. Потому что ты этого не делал, — Се Лянь отвечает небрежно, —Мой отец растил меня джентльменом. Он берет руку Цзюнь У и подносит ее к своим губам. Он целует пальцы по одному, пока говорит: —Но потом он ушёл — и появился ты — как раз вовремя — чтобы научить меня. Затем он берёт два пальца Цзюнь У в рот и начинает сосать, блаженно прикрывая глаза, будто нет в мире ничего, что приносило бы ему большее удовольствие, чем быть наполненным с обеих сторон. Цзюнь У уже подумал, что мальчик отвлёкся, как тот внезапно отпускает пальцы и направляет эту влажную руку к своему горлу. —Ты не растил меня, папочка. Ты обучал меня. — Пока он говорит, пальцы Цзюнь У ошейником ложаться вокруг его горла. Он не сжимает их; ему это и не нужно. Он просто держит его. Обладает им. Имеет его. —Действительно? — Цзюнь У спрашивает с мрачной иронией. — Мгм. — Се Лянь покачивает бёдрами, одновременно высокомерный, избалованный, кокетливый и благородный. И порядочный сын, и капризный принц. — Вот почему нам так хорошо вместе. Потому что ты выдрессировал меня специально для себя. Мама не способна удовлетворить тебя так же. Взгляд Цзюнь У метнулся к спине жены, к тому, как равномерно поднимаются и опускаются её плечи, пока она мирно спит. Он ускоряет темп, ещё жёстче трахая её сына. —Бесстыжий, — ругает, даже когда его член дёргается. На самом деле, он обожает это. Ему нравится, что он превратил своего застенчивого, милого, маленького пасынка в бесстыжую шлюху, которая больше двух дней не может прожить без члена отчима внутри. —Тебе...это нравится. — Се Лянь задыхается, поворачивая голову чтобы задушить стон в подушке. Цзюнь У наматывает его волосы на кулак и натягивает, запрокидывая его голову назад. —Да. — Он тихо признает это. —Мне нравится, насколько ты избалован, даже зная, что ты не более чем дырка для меня. Не так ли, Лянь? Он вздрагивает, —Да, папочка. —И когда я заполню эту распутную дырку, что ты скажешь, Лянь? —С-спасибо, папочка. —Хороший мальчик. Постарайся не кричать. —Чт- — Се Лянь со вздохом прерывается на полуслове, руками зажимая себе рот, когда Цзюнь У поднимает его ногу и входит с новой силой. Шлепки кожи о кожу становятся громче, и кровать действительно трясётся от силы толчков. Но всё заканчивается так же быстро, как и началось: после всего нескольких особо мощных движений он кончает глубоко внутри. Тело Се Ляня вздрагивает, когда он достигает пика, оставляя пятна на подоле собственной рубашки. Рядом с ними мать Се Ляня слегка двигается, разбуженная движением. Она переворачивается на другой бок, сонная, все еще почти спящая. —Мм? Когда она моргает, все, что ей удается разглядеть, — это ее муж и сын, крепко спящие рядом с ней. В комнате тишина. Она засыпает снова так же быстро, как и проснулась, погружаясь в сон задолго до того, как успевает осознать, что Се Лянь дышит слишком тяжело для спящего. И только потом «Спасибо, папочка» мягко слетает с губ Се Ляня, перед тем как он провалиться в сон.