Однажды в Тол-ин-Гаурхот...

Ночь. Тол-ин-Гаурхот спит. Только наверху в башне одиноко горит свеча. В раскрытом проеме окна два силуэта: ореол золотых волос и рыжих, отливающих медью в неверном мерцающем огоньке свечи. — Подумать только... Я мог бы так никогда и не увидеть Валакирку... — майа завороженно смотрит в небо. — Хотя... Тысячи Эрухини живут, не видя ее. — Им только кажется, что они живут, — эльда тоже не отрывает взгляда от неба. — Наверное... Ты прав. Солнце заливало светом кабинет хозяина крепости, сам он сидел, подперев голову руками в глубоком раздумье. Вдруг с улицы послышался шум. Майрон поднял голову, прислушавшись. Орк-охранник подошел к окну и растерянно пробормотал: «Дракон? На нашем острове?..» Майрон подскочил к окну и ахнул: — Ах, он! Он! Майа заметался по комнате, словно надеясь спрятаться. — Эру всеблагой и всемилостивый! Эру Илуватар! Нет, нет, не надо! Я не хочу, нет! Эру Великий! По коридорам загрохотали подкованные железом сапоги. — Где хозяин крепости? — раздался голос за дверью. — Вы видели его? — Да... то есть нет, — во все глаза глядя на пришедшего, залепетал орк. — Все-таки, да или нет? — произнес холодный голос. — Да, я его видел. — Где он? — Он там, — орк указал на дверь кабинета. И поспешил поскорее убраться. Прибывший, мрачный, темноволосый, с грозным ликом, толкнул небрежно дверь рукой, затянутой в перчатку. Навстречу ему вышел Майрон, пытаясь придать выражение безразличия своему побледневшему лицу. — Доброе утро, Саурон. — Доброе утро, Мелькор, — стараясь говорить ровно, ответил майа. — Хорошо спал? — с показной любезностью осведомился Вала. — Спасибо, хорошо, а ты? — Совсем не спал. Разрабатывал планы новой войны. Потом послал за тобой, думал, ты дашь мне ценный совет. — А я не пришел, — скрывая трепет, ответил Майрон. — Ну, как видишь, я всегда тебя нахожу... — Как знать, Мелькор, может быть, на сей раз – нет. Бросив это, Майрон отошел к стене, на которой было развешано оружие, рассматривая то, что было сделано им самим. Мелькор помолчал, приблизился к майа и, положив руку ему на плечо, сказал, заставляя голос звучать примирительно: — Саурон, ну признайся, что наша последняя ссора была глупостью. — Большой глупостью, — согласился Майрон, не оборачиваясь. — Ну признайся, что я ни в чем не виноват! — Ни в чем, — качнул головой майа. — Я тебе тысячу раз говорил, чтобы ты не лез ко мне под руку, когда я допрашиваю пленных! — вспылил Вала. Потом оборвал себя: — Прости... Я все время проигрывал в войне, ужасно не везло... — А потом, когда я ушел? — обернулся Майрон. — Выиграл битву... — Сразу же? — Нет, чуть позже, — удивленно сказал Мелькор. — Не помнишь, в котором году? — Кажется, на четыреста шестидесятом году от восхода солнца... — припомнил Вала. — А почему ты спрашиваешь? — Так-так, я подумал о приметах. — Да, одержал победу, знаешь, полную победу на севере, прорвал осаду. Поэтому продолжал войну еще около десятка лет. — Вот видишь, Мелькор, я принес тебе удачу, — заметил Майрон. Мелькор, до того нервно расхаживающий по кабинету, обратил взгляд на Майрона. — Саурон, — почти просительно произнес он, — ты что, сердишься? — Ни капельки, — покачал головой Майрон, глядя в сторону. — Ни капельки? Ты неоценимый советник и верный слуга... Ну а теперь поехали, поехали обратно. Майрон набрал воздуха. — Я не поеду, Мелькор. — Что? — пораженный, протянул Вала, не ожидавший неповиновения. — Я ухожу. — Куда? — В Валинор. — В Валинор? — недоверчиво усмехнулся Мелькор. — Да, — вновь кивнул Майрон. — Ну Саурон, слушай, сейчас слишком поздно или слишком рано, не до шуток. Поехали, ну не спорь со мной. — Ты возвратишься один, Мелькор, — твердо ответил Майрон. — То есть, как это один? — Так. — Почему? — все еще не мог поверить черный властелин. — Потому что... — Майрон замялся. — Потому что я... мммм... потому что... — А? — уже грознее спросил Мелькор. — Не спрашивай меня, Мелькор, лучше не спрашивай, — затряс головой Майрон, — уезжай, лучше будет, уезжай! Майа отошел к окну, потом повернулся к Мелькору, который еще не пришел в себя от изумления. — Послушай, Мелькор, — начал Майрон, странно блестя глазами, — а ты когда-нибудь видел Валакирку? — Какую Валакирку? — недоумевающе спросил Вала. — Сияющую! — Ты что, с ума сошел? — словно осененный внезапной догадкой, состроил Мелькор гримасу. Майрон рассмеялся свободным звенящим смехом. — Это прекрасно, это прекрасно! Это самая прекрасная вещь, которую ты мне сказал с тех пор, как я тебя знаю, Мелькор. Да, да! Да, я сошел с ума, я сумасшедший, мне тоже дано быть сумасшедшим! — Ну, это я давно знаю, — протянул Мелькор и сделал такой жест рукой, словно покрутил пальцем у виска. — А я не знал... Я узнал это только здесь, сейчас, — Майрон перевел дыхание и продолжал торжественно: — Мелькор, я сделал потрясающее открытие: мы несчастливы. — Что, мы с тобой? — недоумевающе переспросил Вала. — Да, мы, весь Ангбанд... Мы ведем мрачную, никчемную жизнь... — Но мы имеем власть, — заметил Мелькор. — Но ты свидетель, Мелькор, такая жизнь мне никогда не нравилась. — Может быть, но это твоя жизнь. — Но мне она никогда не нравилась, — поднял руку Майрон в подтверждение своих слов. — Я всегда чувствовал, что мне чего-то не хватает... — он задумчиво бросил взгляд в окно. — Что, Валакирки, наверное? — издевательски спросил Мелькор. — Валакирки, — с наивной улыбкой подтвердил Майрон. — Саурон, — с насмешливым беспокойством спросил Мелькор, — ты бредишь? — Нет, господин. Если бы ты знал, как я все ясно вижу теперь! Сегодня здесь так много солнца... Оно осветило мне все: вот эту башню, вот эти цветы... Тут только Мелькор заметил на столе букет свежих полевых цветов. — Эти цветы? — удивился он. — Они что, тебе нравятся? — Да! — воскликнул Майрон. — Они восхитительны! — Саурон, Саурон! Тебе нужно выспаться, тебе просто необходимо выспаться! С тобой что-то стряслось за это время? — Вала положил руку Майрону на плечо. — Может быть! — Майрон вырвался. — Ты что, не видишь, что это жалкая трава, которую топчут ногами и выжигают пламенем?! — Замолчи! — лицо Майрона исказилось. — Ничтожные эльфы поют про цветочки и птичек, но ты всегда был выше этого! И вот мне довелось увидеть тебя греющимся на солнышке, умиляющимся и падающим от восторга с сеном в руках? — насмешливо говорил Вала. — Помолчи, Мелькор! — отчаянно выкрикнул Майрон. — А почему я должен молчать? — маска веселья слетела с лица Мелькора. — Потому что ты не хочешь слушать, ты боишься. — Потому что это бесполезно. — Саурон, ты трусишь, ты боишься раскрыть глаза, но тебе придется это сделать. Ты сам подумай, куда ты собрался! Ты что, вернешься лизать ножки Аулэ? — Перестань, ты не знаешь, о чем ты говоришь! — Распевать песенки с эльфами? Превозносить мудрость и величие Валар? — Да! Я уже пел гимн Элберет! — выдохнул Майрон. — Что?? — Да, я пел гимн Элберет, Мелькор, пел под звездами, это было прекрасно! — Саурон, ты что, действительно пел гимн Элберет? — не веря своим ушам, спросил Мелькор. — Да-да-да... — Ты?? — Да-да, я, я! — Ты, который ушел из Валинора, заявив, что не желаешь сидеть в клетке, который говорил, что эти глупые огоньки на небе ничего не стоят... Ты пел гимн Элберет?! Ты пел гимн Элберет... Мелькор помолчал. — Тогда это действительно серьезно. — Да, это очень серьезно, мой господин, — подтвердил Майрон, глядя на Вала. В эти минуту дверь распахнулась, и на пороге появился златовласый эльф. В руке у него была арфа. — Mae govannen, — приветствовал он Мелькора. — Простите, одну минуту... Майрон, я сложил песню, как ты просил. — Песню? — приподнял брови Мелькор, которого это явление очень забавляло. — Простите, с кем имею честь? — вежливо поинтересовался Финрод. — Я, к сожалению, не знаю, кто вы... — Нет, это... — торопливо забормотал Майрон, не давая Мелькору ответить. — Это... мой господин. — Я счастлив, я польщен! Разрешите представиться: Фелагунд, Финрод Фелагунд. — Очень приятно, — подчеркнуто отвечал Мелькор, оглядывая эльфа с головы до ног. — Тем более приятно, что мне нужно задать вам несколько вопросов. — Мелькор! — оборвал его Майрон. — Господин я тебе или не господин? — повысил голос Мелькор. — Если я господин, то я имею право задавать вопросы. Эльда, извольте объяснить, что здесь произошло? — Мелькор! — страдальчески воскликнул Майрон. — Что же? — повторил свой вопрос Вала. — Ведь что-то здесь безусловно произошло. — Видите ли... — начал Финрод, но Мелькор его перебил: — Этот... Этот майа отказался прийти по моему зову, и вот я нахожу его здесь, с вами, в невменяемом состоянии, в бреду; — нарочито обращаясь к Финроду, Мелькор приблизился к Майрону, который стоял у стены, дрожащий и растерзанный, — что вы с ним сделали? Напоили? —Ну как вы могли подумать! — Ты смешон, Мелькор, — прошипел Майрон. — Вы его напоили, — с нажимом продолжал Мелькор, игнорируя слова майа. — Чем? — он подошел к Финроду и продолжал, возвышаясь над ним: — Для чего? — Я понимаю ваше возмущение и нетерпение, это ваш долг как господина... — Фантастика! — с усмешкой вставил Мелькор. — Но я уверяю вас, — продолжал простодушно Финрод, — что я и Майрон... — Майрон? — удивился Мелькор. — Вы что, называете его, — он указал рукой на майа, как на неодушевленный предмет, — этим именем? — Ну да, после того, что здесь произошло... — А что же здесь, балрог вас задери, произошло? — не выдержал Мелькор. — Ну, отвечайте мне! Объясните, наконец, что здесь произошло! Говорите, — велел он эльфу. — Господин, я имею честь... Вот именно, имею честь быть названым братом вашего слуги, — серьёзно и прямо сказал Финрод. — И я прошу вас отпустить его со мной в Валинор. — А Элберет Гилтониэль! — тихо простонал Майрон, сжимая руки. Мелькор смерил майа взглядом, не сулившим тому ничего хорошего. — А, это другое дело, — протянул Вала. — Послушай, Майрон, — сделал Мелькор ударение на этом имени и продолжал, издеваясь: — Этот эльф благородный, почему ты мне сразу не сказал? Достопочтенный Финрод Фелагунд, прошу прощения! Я боялся, что мой бедный слуга попал в руки какого-нибудь ловкого мошенника и пройдохи, который навешал ему лапшу на уши; по счастью, это не так, вы честный эльда... — А ты болван! — тихо кинул Майрон, на лице которого отражались все его страдания. — Прошу не оскорблять меня в такую торжественную минуту, — не сбиваясь с взятого тона, ответил Мелькор. — Эльда, — теперь он обращался только к Финроду, — ваша просьба застает меня врасплох... — Так и меня тоже, — с улыбкой заметил Финрод. — Я не могу дать вам ответ немедленно. — А, понимаю, — кивнул Финрод. — Прежде, чем дать вам свое согласие - если я не ошибаюсь, вы именно этого от меня хотите... — Ну да, конечно! — Моего согласия? — Мелькор рассмеялся. — Фантастика! Прежде, чем дать вам мое согласие, я хочу знать, с кем я его оставляю. — Я отдаю себе отчет в том, что Майрон – Айну. Я не хочу, чтобы вы думали, что благодаря удивительной случайности, которая связала нас дружбой, я не понимаю, какая пропасть разделяет нас. Но у меня есть город, земли, я король Нарготронда... — Он король Нарготронда, — сказал несчастному Майрону Мелькор, указывая рукой на эльфа. — Бывший, — поправился Финрод. — Великолепно! — В Валиноре у меня родные. Нолдор навлекли на себя проклятие Мандоса, им не дано вернуться, но мой отец повернул назад и просил прощения у Валар... — Ему даровали прощение? — подхватил Мелькор. — Да, — с готовностью подтвердил Финрод. — Великолепно! Он умолял о прощении, и Валар милостиво его даровали! Майрон смиренный, — Мелькор похлопал майа по плечу, — он тоже на коленях будет просить принять его в Благословенном Королевстве! — Ты отвратителен! — выдохнул Майрон, по щекам которого катились слезы. — Я всю ночь думал о нашем вчерашнем разговоре, — как ни в чем ни бывало продолжал Финрод, — и я пытался сложить песню о надежде. Вот, Майрон, что у меня получилось... Эльф взял арфу и тронул струны. — Что же это такое... — насмешливо проговорил Мелькор, сложив руки на груди. Майрон закрыл лицо ладонями. — Она тебе не нравится, Майрон? — обеспокоенно спросил Финрод, прерывая игру. — Если нет, ты скажи, я попробую сочинить другую мелодию. — Вы знаете, — шепнул Мелькор Финроду, но так, чтобы Майрон слышал, — по-моему, она ему не нравится. — Нравится, — сквозь слезы произнес майа. — Не слушайте его, Финрод Фелагунд, — продолжал Мелькор, — я лучше знаю его вкус, все-таки как-никак господин... Он деликатничает, ему не нравится эта мелодия, просто он боится вас огорчить. Если вам нетрудно, сходите, сочините другую мелодию, нужно что-то не такое торжественное, что-нибудь попроще. — Да... Да, я мигом, — озабоченно говорил Финрод, в тревоге глядя на майа. — Не огорчайся, Майрон, — прибавил он, прежде чем покинуть комнату. Дверь за эльфом закрылась, Мелькор принялся мерять шагами комнату. Майрон стоял, прислонившись к стене, плечи его вздрагивали, лицо было мокро от слез. — Какой же ты негодяй, — произнес Майрон, провожая Вала взглядом. — Хм, — усмехнулся Мелькор, развернулся на каблуках, поднес ко рту руку, сжал кулак. — Значит, ты меня предал. Предал ради этого!.. — Не смей так говорить о нем! — взорвался Майрон. — Ты его не знаешь! — Да я его видел, — махнул рукой Вала. — Видел, но не знаешь! — Послушай, он смешон! — Знаешь, что, Мелькор, мне тебя жаль. Несмотря на твою самоуверенную улыбку, твой подземный трон, толпы воинов и рабов, — Майрон кричал, — ты не смешон, Мелькор, мне тебя жаль, ты никогда не будешь смешон! — Надеюсь! Надеюсь! — Но ты не узнаешь его тайны, — распалялся Майрон. — О! А что, у него есть тайна? — Да! — Ага! Ага! Ха-ха! — Да! Ты не разглядел его, Мелькор! Ты разговаривал с ним пять минут, а вот когда беседуешь с ним долго, слушаешь его пение... Майрон захлебнулся и замолчал. — Слушай, Саурон, — раздраженно сказал Мелькор, — ты что, хочешь уйти с ним? — Да! — Ты хорошенько подумал? — Нет, я совсем не думал, но я хочу уйти с ним! — Ах, ты не думал! Кажется, я понимаю тебя. Тебе наскучила твоя жизнь, ты хочешь ее изменить. Что делать? Все мы скучаем, всем нам надоедает такая жизнь, все мы хотим ее изменить, хотя бы один разок на пять минут. Но эти пять минут пройдут! — Мелькор потряс перед майа пальцем. — Пока все это очень забавно, птички, знаешь, звезды, песенки... Ну а теперь поехали обратно! — Нет! Нет! — Нет? — Нет! — Значит, мне возвращаться одному? Значит, ты меня предал! Ты меня предал ради жалкого эльфа и клетки моей ничтожной родни!! Саурон!! — загремел Мелькор, готовый разразиться бранью. — Замолчи! Не оскверняй свои уста ложью и клеветой! Мелькор тотчас остыл. — Саурон! — пораженно произнес он. — Саурон! Что с тобой? Ты сделался праведником? Когда ты успел измениться, Саурон? Ты проповедуешь как этот блаженный дурачок! Ты хочешь променять свободу и власть на золотую клетку и слащавые песенки! Слушай, ты вассал жалкого эльфа! — Оставь меня! Оставь! Как ты мне надоел, я тебя ненавижу! — выкрикнул Майрон. — Саурон, Саурон, — почти ласково пропел Моргот. — Ты только подумай, ты только подумай, какой ты здесь наделен властью. В твоем повиновении воины, слуги, рабы, ты моя правая рука, скоро нашим станет все Средиземье! А в кого ты превратишься там? В жалкое охвостье этого эльфа? В одного из толпы прихлебателей Валар, возомнивших о себе слишком много? Там тебе придется следить за каждым своим словом, за каждым шагом, чтобы не сотворить что-нибудь неугодное! Я содрогаюсь, Саурон! Выкрикнув последние слова, Мелькор замолчал, и через несколько мгновений прибавил спокойно и отрешенно: — Ну что, Саурон, по-прежнему хочешь уйти с ним? Майрон отнял ладони от лица, доплелся до стола и без сил рухнул на стул. — Не знаю... У меня не хватает смелости... Если бы ты захотел мне помочь... Зачем ты приехал, Мелькор?.. Если бы ты дал мне закрыть глаза, а потом, потом, когда бы я их открыл, тебя бы уже не было, ты бы исчез... — Такие, как я, не исчезают, Саурон, это не мой стиль, — Мелькор подошел и опустил тяжелую длань на плечо майа. — Жаль. Это было бы лучше для нас всех. Потому что я уже не тот Саурон, который служил тебе. Что-то со мной случилось... — Ничего, — успокаивающе проговорил Моргот, — ничего, выспишься, выспишься, все пройдет, все пройдет. — А если не пройдет? Разве мы счастливы? Разве мы живем по воле Эру? Разве добро приносим мы всем? — Саурон, ты употребляешь слова, которых нет в моем лексиконе. Воля Эру, добро – просто сказки, которыми тешат себя глупые и слабые. Власть – вот настоящее счастье. Когда весь мир будет под нашей пятой, нам дела не будет до этих бредней. Ну, поехали, поехали. — Еще один вопрос, Мелькор. Ты не зол на меня? — Зол? А с какой стати? — Но в конце концов, я клялся тебе в верности и изменил клятве... — Нет, сейчас уже не зол. У меня такое чувство, что все, что произошло с тобой, произошло не здесь, а где-то... где-то далеко... может быть, на Луне. — На Валакирке, Мелькор... — Пусть так, на Валакирке. Что же с того, что ты изменил своей клятве где-то на Валакирке? — Ты философ, Мелькор... Раздались шаги. — Это еще что такое? В комнату вбежал человек. — Майрон, поздравляю вас! Государь мне все рассказал, что ваш господин согласен, поздравляю! — Кто это? — спросил Мелькор. Майрон усмехнулся. — Это Берен, — со странным спокойствием ответил он, — друг Финрода. Он полюбил Лютиэн Тинувиэль... — Да, — подхватил Берен, — но ее отец не согласен отдать ее мне в жены, пока я не принесу... — Сильмарилл. Берен Барахирион, — все с тем же странным спокойствием продолжал Майрон, — обратитесь к нему с этой просьбой. — Что вы... Мне, право, неловко... — замялся человек. Майрон, глядя Мелькору в глаза, сказал: — Отдай ему Камень. И отпусти всех. Быстрыми шагами вошел Финрод. Майрон поднял голову и вздрогнул. — Майрон, я... — эльф растерянно поглядел на Моргота и человека. Мелькор взял Берена под руку. — Очень хорошо, адан. Пойдемте все обсудим. Я думаю, мне удастся кое-что для вас сделать. Пойдемте, пойдемте. Майрон тихо подошел к Финроду, взял его за руку. — Финдарато, ты мне очень дорог. Благодаря тебе я увидел то, чего не видел долгие годы. Спасибо тебе. Но... Я не могу пойти с тобой, я... должен вернуться... — Ты возвращаешься в Ангбанд, Майрон? — глаза эльфа были устремлены прямо на Майрона. — Да... Я должен... Но я приду к тебе. — Когда? — Скоро. — Через месяц? — Нет... — На будущий год? — Нет, не думаю... — В Арде Возрожденной? — Да. Однажды в Арде Возрожденной мы встретимся снова... — Ждать тебя? — дрогнувшим голосом спросил Финрод. — Конечно... — Когда? — Каждый вечер... — Понимаю. — Что ты понимаешь, — с горькою тоской произнес Майрон. Финрод ничего не ответил и отошел к окну. Провел пальцем по подоконнику. — Вот уже столько дней длится этот прекрасный сон... Сколько раз я говорил себе: «Если бы это была правда, если бы это могло быть правдой». Великие Валар! Я начинаю просыпаться. Все было неправдой. Ты возвращаешься, мы с тобой больше, кажется, никогда не встретимся... Ты возвращаешься в Ангбанд. — Финрод, — Майрон подошел и встал за плечом эльфа. — Каждый вечер на небе загораются звезды. Они далеко, но их свет дарит тебе радость и успокоение. Так и я буду с тобой всегда. Финрод не слышал, как Майрон оставил его. И когда вошел Берен, он не обернулся. — Государь, неслыханное дело! Он отдал мне Камень, он отдал мне Сильмарилл, послушай, государь, мне очень тяжело тебе это сказать, но, наверное, это необходимо... дело в том, что Майрон возвращается в Ангбанд. — Знаю, — ровным голосом отвечал Финрод. — Откуда? Откуда ты это знаешь? — Ни одна звезда, Берен, не отклоняется от своего пути.