Услышь мою надежду: Экстры

— Ну пожалуйста! Король, пожалуй, никогда не хотел чего-то настолько сильно, чтобы вот уже который день ходить за своим партнёром по пятам, то и дело донимая его. За прошедшие годы отношений, Аластор привык к его настойчивости в своих желаниях, но так и не смог научиться не мучить его неоднозначными ответами. — Ты не разрешаешь мне постить наши совместные фото в сети, не разрешаешь прилюдно тебя целовать, не разрешаешь вставлять в тебя игрушки во время… — Великое пламя! — Радио-демон, до того старательно игнорирующий жужжание под боком, захлопнул книгу и перевёл на падшего недовольный взгляд. — Я понял! Если это тебе так важно, то я согласен! Но выбери что-то одно за раз, а то и туда сходить, и то сделать, а потом вернуться и… Не жадничай! — Серьёзно? — У Люцифера аж глаза заблестели от восторженного предвкушения. — О, хорошо! Я обещаю, тебе понравится «У Оззи»! Оверлорд шумно вздохнул, надавив пальцами на переносицу. Ему пора научиться непреклонно отказывать жениху, но, сколько бы он ни пытался, ничего не выходило. Люцифер всегда находил к нему подход. Измором, как сейчас, он брал редко, и то, если было ну совсем нечего предложить. Он знал, что его партнёру некомфортно проявление любви на публике, и, если раньше были железные причины, то теперь они иссякли. Понимая это, Радио-демон всячески старался свыкнуться с новым ритмом, но король всё ещё частенько возвращался в спальню с фингалами после тяжёлых будней. Впрочем, прогресс есть: восемь секунд подержаться за ручки на кухне, тринадцать секунд смотреть в глаза в галерее, три секунды отряхнуть камзол от пыли у дорожного кафе. Сегодняшним вечером у них… Свидание. И это свидание впервые пройдёт, как у всех «нормальных» пар: вне дома, и, в чём Аластор более, чем уверен, — с широкими жестами. Демон трижды проверил защёлку в своём кабинете, после чего перешёл в болотистую местность и, попетляв между мёртвыми деревьями, вышел к конструкции, напоминающей огромное гнездо. По центру жёстких веток, местами крупных, местами тонких, но, как один, сложенных по кругу, увенчанная рогами изголовья стояла широкая кровать. Аластор обогнул гнездо, зайдя с правой стороны. Там, среди неприветливых иссушенных ракитников и алой пахучей брусники, пряталось трюмо и громоздкий дубовый шкаф. Оверлорд открыл его и застыл, задумчиво потрескивая шумом помех. Всё красное и ужасно одинаковое! Он никогда не задумывался о собственном гардеробе, особенно учитывая последние десятилетия, проведённые в опаиваемом отлёте. Фасон скуден, цвет привычен, не сильно подраное — и ладно! — Чёрт… — выдыхает демон и опускает голову. С этим нужно что-то делать. * — Я не уверена, что из меня получится хороший советчик, — Рози покачала головой, помешивая серебряной ложечкой чай. — Если уж ты старомоден, то кто я? Древность забытых поколений? Ха! Ха-ха! Аластор, сидящий напротив неё, многозначительно глянул на перламутровую чашечку, из которой она только что отпила глоток и немного продрогла. — День на дворе, а ты уже? — Ванильный ликёр отлично сочетается с бергамотовым чаем, — промурлыкала женщина, не выглядя пристыженной. Оверлорд вздохнул, запустив пальцы в рубиновую чёлку и досадливо её потрепав. — Ресторан сегодня вечером, я не знаю, что делать. — М-м… Поменьше думать? — Рози улыбнулась. — Ты очаровашка. Не думаю, что Люциферу будет столь важно, в чём ты одет… Особенно ночью! Хе-ха-ха! Оленьи уши припали к затылку, оскал сделался чуть шире. — Когда ты хмельная, ты становишься ужасно невыносимой! — Я знаю! Она встала, оправив подол чудесного пудрового платья и сказав: — Впрочем, есть у меня одна идея, как я могу тебе помочь. Ох, как ей нравились эти очаровательные красные ушки! Лицо их обладателя тебе никогда и ничего не скажет, зато они честны всегда: стоило ей упомянуть о помощи, — тут же навострились! Рози подошла к серванту, присев на корточки и выдвинув широкий нижний ящик. Аластор взглянул на содержимое: множество макулатуры. Газеты, буклеты, журналы, выписки. Глава города Каннибалов хищно покопалась, в итоге достав три журнала и передав их демону. — Вот! — с чувством собственной значимости сказала она. — Посмотри на фотографии, авось, найдёшь себе образ по вкусу! Лицо у Аластора было непередаваемым. Уже с обложки на него скалился мохнатый Гончий, обязательно напрягая мощную руку и показывая физические возможности. Демон открыл журнал на случайной странице, неспешно полистав: девушки Гончие, мужчины Гончие, парочка бесов… — А-та-та-та! — тут же поиграла пальцем каннибалка, захлопнув открывающийся рот друга на полпути. — Ты не осуждаешь меня за мои увлечения, а я тебя — за твои. Аластор проглотил все слова, что вертелись на языке, и потемнел лицом: из трёх журналов, последний был… Ну… Явно не для детей. Властные доминантные женщины, подчиняющиеся мужчины, колонки советов от экспертов, реклама того, что, по прикидкам, ни при каких обстоятельствах в тебя не влезет… — Я всё же, кхе, спрошу, — Демон потыкал когтем в обложку, но старательно смотрел куда угодно, только не на неё. — А это мне зачем? — Ну, дорогой… — Рози как-то очень слащаво заулыбалась, сев обратно и забросив ногу на ногу. — Когда мужчина зовёт тебя на свидание, особенно, если чувства обоюдны… Он ожидает вознаграждения своих трудов. — Пардон? Женщина вздохнула и покачала головой: и как они восемьдесят лет продержались с такой осведомлённостью? — Люцифер будет ухаживать за тобой. Он выбрал ресторан, он оплатит бронь, еду, напитки. Подарит цветы… Наверное. Не знаю! Женщинам обычно дарят, за мужчинами я так пристально не слежу. Но всё это в совокупности означает то-о-олько одно… Она растянула ухмылку и поиграла бровями. Аластор смотрел, не мигая, и, наконец, почти шёпотом спросил: — Что?.. Рози хлопнула ладонью себе по лбу. — Да то, что он будет счастлив, если после всех стараний ты отблагодаришь его в постели! Аластор серьёзно задумался. Обычно, инициативу всегда проявлял именно Люцифер, у демона же была парочка попыток, но безуспешных. Он не умел «чувствовать настроение», «подбирать моменты»… Падший уверял его, что в этом нет ничего зазорного, и говорил что-то про то, что он, скорее всего… Багет? * Он так и не понял. *[В английском языке слово «demi» чаще всего встречается в значении «половинка» и применяется к выпечке и другим вкусным неполезностям. Люцифер, конечно же, говорил о демисексуальности, но Аластор, не обладая достаточным уровнем знаний о таких вещах, подумал о багете :)] Попрощавшись с Рози, Аластор вернулся на своё болото, забравшись в кровать и принявшись изучать прихваченный материал. Чем дальше он листал и рассматривал фотографии и картинки, тем мрачнее становилось его лицо. Что ж… Это будет занятно. * Люцифер нервно расхаживал по холлу, то и дело поправляя одежду и посматривая на часы. Аластор всегда отличался особой пунктуальностью, поэтому до их встречи осталось ещё семь минут, но падший так перенервничал, что прискакал на полчаса раньше, и теперь сходил с ума от волнения. Сегодня, он облачился в белое, с золотой вышивкой и драгоценным орнаментом. С левого плеча струилась баснословно дорогая ткань бордового цвета, похожая на небрежно наброшенный плащ и подчёркивающая королевскую стать. Белые мужские туфли, белое кружево строгих банкетных перчаток, открывающих запястья. Зачёсанные назад волосы на сей раз не имели ни одной выбившейся пряди: всё должно быть идеально. Сверху послышались шаги. Люцифер сделал глубокий вдох и поднял глаза, застыв. Чёрная водолазка, тёмные брюки. Лакированные мужские туфли, бархатный приталенный пиджак на одной пуговице. На шее демона — серебряная цепочка с крупными звеньями, простая и аскетичная, но чертовски привлекательно подчёркивающая его опасность и неожиданные грани характера. Короткие красные волосы собраны в небольшой аккуратный хвостик, вечно растрёпанная чёлка лежит идеально. Аластор спустился, поправляя серебристые часы на левом запястье. — Я пришёл вовремя, но у меня ощущение, что заставил тебя ждать? Люцифер не мог и слова выдавить, сражённый этим зрелищем. Вот, что может произойти, когда привыкаешь к чему-то одному, а потом видишь совсем другое? Демон вскинул бровь. — Лу? — Ага-а-а… — протянул падший и расплылся в том самом виде улыбок, которые делают из людей идиотов. О, понятно. Отлетел. — Лу, не сходи с ума… Раньше времени, — усмехнулся грешник и учтиво подставил ему локоть. От этого жеста король едва сдержал наполненный восторгом писк. Аластор… Принарядился для него, так теперь ещё и позволяет взять себя под руку, тем самым обозначая перед всеми, что они пришли вместе! Мужчина тут же ухватился за эту возможность, в прямом и переносном смысле. Чёрт… Теперь хотелось дойти до круга Похоти пешком! Желательно, предварительно обойдя все-все оставшиеся, чтобы каждый житель Ада видел, какой у него красивый жених! Но да ладно… Иногда мечтам суждено остаться мечтами. Падший перенёс их порталом, заранее сняв с грешника ограничение кругом Гордыни. Они вышагнули из алого дыма на неоновую улицу, и демон принялся крутить головой, стараясь рассмотреть всё. С момента попадания в Ад, он не покидал Гордыню, и, пожалуй, является единственным её пленником, которому подарили свободу. Адорожденные, стоя в длинной очереди, ведущей к раскидистому шикарному заведению с яркими буквами «У Оззи», неприкрыто бросали на них удивлённые взгляды. Короля очень редко можно встретить, а настоящего грешника они, пожалуй, не видели никогда. Люцифера так и распирало. Он выглядел, как тот, кто выиграл все кубки мира, завоевал все золотые медали и вообще являлся самым-самым. Однако, на сей раз он гордился вовсе не собой, а шикарным демоном, которого держал под руку. Вряд ли он знает, что любовь делает из твоего партнёра самое прекрасное существо во Вселенной. Аластора нельзя было назвать красавцем, и даже урождённые жители Ада, все, как один, слабо напоминающие гуманоидов, находили демона-оленя… Очень своеобразным. Попав под такое количество глаз, Аластор немного скривил оскал и двинул ушами к затылку. Заметив его нервозность, Люцифер начал говорить, попутно ведя его к VIP входу. — Я забронировал нам столик в отдельной зоне. Оттуда хорошо видна сцена, но мы будем слабо просматриваться, если вообще будем. О, обязательно закажем адских устриц в остром соусе — тебе должно понравиться! — Ты же не ешь острое, — Демон вскинул бровь, посмотрев на своего партнёра. — Иногда ем, — уклончиво ответил король. Аластор ненадолго задумался, постучав пальцем по подбородку, после чего внезапно остановился. Люцифер поднял на него удивлённый взгляд и замер: демон склонился, коснувшись его губ лёгким поцелуем. — Ты такой умница, — оскалился он после и выпрямился. — Спасибо за старания. Поцеловал… Поцеловал! Ну всё, теперь и помереть без сожалений можно! Аластор возобновил шаг, старательно игнорируя десятки пар глаз, удивлённо вытаращившихся на них. Что ж… Это было… Не так уж и сложно. Но прямо сейчас, повторить бы он не смог. Охрана, едва завидев фигуру в белом, тут же расступилась, учтиво открыв проход. У такого гостя не надо спрашивать ни документов, ни пригласительного: владыка Похоти предупредил весь персонал о том, что на очень низенького блондина с тростью, увенчанной яблоком, следует обращать особое внимание. Да и, в принципе, белый — цвет правящей династии. В неоновом коридоре их встретила улыбчивая бес-администратор, выразив глубокое уважение и сопроводив до столика. Люцифер не врал: их место располагалось на балконе второго этажа, с которого открывался потрясающий воображение вид, захватывающий половину зала и всю сцену. Падший отодвинул стул, позволив себе немного воспитанности и усадив грешника, после чего поддел крепления, освободившие прозрачные портьеры. С их стороны зал просматривался всё так же хорошо. Со стороны гостей балкон второго этажа более не просматривался. И правильно, нечего глазеть! — Что будешь пить? — спросил король, сев напротив демона и быстро листая барную карту. — Здесь потрясающее вино… О, о, а ещё коктейли! Хотя не знаю, ты не пьёшь коктейли же, да? Чего это я… Может, сазерак? Его нет в меню, но я могу организовать… — Люцифер. — Да, я понимаю, сазерак, наверное, уже приелся? Может, просто виски? Или… — Люцифер. — Бурбон, да? Настроение на что-то более шоколадное. — Люцифер! — не выдержал Аластор и, положив пальцы на верхние грани барной карты, опустил её, чтобы поймать взгляд падшего. — Перестань суетиться. Мужчина рвано вздохнул, чуть поджав губы. — Прости… Когда я нервничаю, я перестаю понимать, что несу… Он вздрогнул: Аластор нашёл его пальцы, аккуратно обхватив своими. Этот жест моментально успокоил короля. — Расслабься, — сказал грешник, привычно улыбаясь. — Мне всё нравится. Давай начнём с вина? А дальше, как пойдёт. М-м? Люцифер улыбнулся ему в ответ и, по привычке оглядевшись по сторонам, поднёс его руку к лицу, коснувшись губами костяшек пальцев. Аластор, находясь вне дома, впервые руку не одёрнул. Трепет в сердце короля разлился приятной негой по венам. — А вот и он! Большой Лу! Низкий и задорный голос неожиданно громыхнул со стороны алых занавесок, служащих входом на балкон. Аластор вздрогнул и по привычке ощетинился, обнажив чёрные дёсны. Согнувшись в три погибели, сквозь занавесь прошёл огромный мужчина, пригладив синее пламя волос. — Оззи! — радостно поприветствовал падший, встав и протянув ему ладонь. — Сколько лет, сколько оборотов по Данте! Аластор не знал, смеяться ему или плакать: его жених казался таким крошечным в сравнении с незнакомцем. Да что уж, он и сам будет не выше кнопки рядом с ним. Вот, как чувствуют себя Ниффти и Бакстер? — Я так рад тебя видеть! — радушно продолжил громила, после чего, немного замявшись и посмотрев на протянутую руку, плеснул своей и сгрёб падшего в удушающие объятия. — Иди сюда, мелкий засранец! Великое пламя, как же я счастлив, что ты действительно пришёл! — Оззи, Оззи… Кхек!.. Дышать нечем!.. — О, прости, — хохотнул он и, отпустив едва не раздавленного короля, наспех поправил ему одежду и пригладил причёску. — Кхм! — Люцифер прочистил горло в кулак и протянул встающему Аластору ладонь. — Оззи, это Аластор, мой жених. Аластор, этот весёлый малый, — Оззи, владыка этого круга. Радио-демон поднялся, впервые задрав голову настолько, чтобы видеть чужое лицо. Ему казалось, что рост Зестиала — проблема… Кто ж знал, что он встретит на своём пути кого-то таких габаритов. Оверлорд по привычке растянул нечитаемый оскал, протянув руку, но Оззи поднял ладони в примирительном жесте и хохохотнул. — Если я не ошибаюсь, ты Радио-демон? Я слышал, что руку тебе жать нельзя, а то рискуешь остаться без трусов! — Ха-ха! — подхватил его веселье Аластор, но ладони не убрал. — Только, если ты собираешься заключить со мной сделку! Люцифер расслабленно выдохнул: он-то знал, что Оззи — тот ещё весельчак, но боялся, что свободолюбивого юмора Аластор не поймёт. Но вот, они уже смеются за рукопожатием, отогнав всевозможные тревоги короля. — Эй, а мне нравится этот парень! — с улыбкой сказал Грех, опустив взгляд на Люцифера. — Да, он душка, — поиграл бровями падший и тут же получил мягкий тычок локтем за свой британский юмор. — Ладно, не буду мешать вам хорошо проводить время, — сказал громила. — Было приятно познакомиться, Аластор. И да, Люцифер. — М-м? — Я надеюсь, что после этого вечера ты перестанешь игнорировать мои сообщения, и мы, наконец, встретимся за стаканом хорошего виски. — Определённо, — кивнул мужчина. Они попрощались, снова разместившись за столом. Эта небольшая встреча заметно расслабила короля: Аластор бы соврал, если бы сказал, что ни капельки не ревнует. Люцифер уже во всю щебетал, рассказывая какие-то весёлые истории из своего прошлого, давая каждому фигуранту особые пояснения, чтобы демон всерепременно запомнил их и больше погрузился в забавные моменты. Аластор же, слушая в полуха, пытался задушить в себе это липкое иррациональное чувство. Он понимал, что до него у его партнёра была своя жизнь, причём не самая короткая, учитывая их колоссальную разницу в возрасте, но всё равно не мог с собой ничего поделать. — Большой Лу, — с ухмылкой подначил грешник, вот так вот мелочно и в шутливой форме излив свою досаду. Падший тут же пожелтел. — Не смейся! — надулся он, но улыбнулся. Официант принёс все их заказы. Король всё же немного переборщил с широтой выбора, но демон, непременно, должен был попробовать всё, и обязательно вынести вердикт. Аластор ел не очень часто и не шибко много, поэтому, прикинув варианты, заказал себе белого вина, чтобы то помогло его желудку справиться с нагрузкой. Сегодня в программе был бурлеск. Мужчины периодически отвлекались от своих разговоров обо всём и ни о чём, оценивая представление на сцене. На удивление, оба отмечали, в основном, красоту нарядов и умелость актёров и актрисс: Люцифер за свою вечность видел столько тел, что и посчитать нельзя, а Аластора в принципе заботили тела других только со стороны удобства препарирования, желательно наживую. Вино лилось рекой: к середине вечера, столик был отодвинут в сторону, а двое мужчин переместились на небольшой бархатный диванчик, продолжая разговоры, что из весёлого русла плавно перетекли в томное. Когда Люцифер хотел его, Аластор это понимал, очень уж заметно. У падшего опускались ресницы, голос становился плавнее и тише, и он время от времени как бы невзначай касался грешника, внимательно наблюдая за его реакцией. Однако, сейчас Аластор оставался рядом с ровной спиной, не реагируя ни на один из заброшенных крючков. Алкоголь уже давно сделал воздух раскалённым, но Оверлорд даже пиджака не снял. Люцифер соврал бы, если бы сказал, что не расстроен, но всячески пытался прибодриться мыслями о том, что его любимый сделал за сегодняшний день очень много, и ему грех жаловаться. Официантка тихонько зашла, склонившись рядом с демоном и продемонстрировав напиток на серебряном подносе. Король не без удивления проследил за тем, как Аластор с кивком забрал бокал на длинной ножке, принюхавшись к сладковато-ягодному аромату розового напитка. — Эй-эй, минуточку, — сказал он, подобравшись. — Что это? — М? — Аластор вскинул брови. — А разве это не ты заказал? — Нет! Прежде, чем гости потерялись бы в неведении, официантка приятно улыбнулась и сказала: — Это комплимент от хозяина заведения. Господин Асмодей просил передать, что таким образом он впервые приветствует Радио-демона в своих владениях. Аластор еще раз посмотрел на странный цвет жидкости, уловив, что испарения от неё похожи на маленькие розовые сердечки. — Не пей это, — предупредил Люцифер. — Почему? — Это круг Похоти, — будто напомнил он, внимательно смотря в глаза партнёра. — Скорее всего, в этот напиток подмешано что-то, что стимулирует физическое влечение. Официантка охнула, будто оскорбилась: — Позвольте, ваше Величество! Господин Асмодей терпеть не может синтетику и искренне считает, что страсть должна быть естественной и обоюдной! Этот коктейль называется «Любовный пунш», и он не вызовет у Вашего партнёра ничего, кроме наивысшей похвалы сочетания сладости с кислинкой и лёгкого алкогольного флёра. Прежде, чем Люцифер успел ответить, Аластор хмыкнул и обхватил губами трубочку, умалив напиток на добрую его половину. — Даже если бы туда что-то и подмешали, на меня это не действует, — сказал Оверлорд и протянул остатки коктейля королю. — Выпьешь со мной? Люцифер усмехнулся и покачал головой, приняв бокал. — Хорошо. * В отель они вернулись далеко за полночь. Несмотря на стойкость к алкоголю, оба были на хорошем элеганте, посмеиваясь, но уже плохо припоминая, над чем. — Хочу ещё выпить, — сказал Аластор и потянул Люцифера за руку, ведя наверх. — Не многовато нам? — смеялся Люцифер, следуя за демоном. Они прошли в покои короля, и падший уже навострил копыта к неприметной стенке бара, как вдруг понял, что Аластор стоит на месте, не отпуская его руку. Он обернулся, непонимающе посмотрев на грешника, но тот в ответ лишь как-то странно улыбнулся, сделав медленный шаг назад, потом ещё один, и непременно утягивая мужчину за собой. — Аластор? Так, шаг за шагом, демон довёл его до кровати, поставив к ней спиной и, надавив на плечи, заставил сесть. — Спать? — заулыбался падший, думая, что жених отказался от идеи дальше пить, и… Шорох простыней, казалось, прозвучал где-то под кожей. Аластор, не сводя пылающих розовых глаз с мужчины, медленно поставил колено сбоку, стоя напротив и оглаживая пальцами чужие плечи. Люциферу на миг показалось, что сердце застучало где-то в горле: ему одновременно стало и хорошо, и страшно. Оверлорд в ответ только улыбался, но хранил пугающее молчание. Король хотел спросить, в чём дело, но его кадык нервно перекатился, и он позорно сглотнул, чуть поджав губы. Если Аластор так шутит, то лучше прекратить сейчас же, иначе… Брусничные глаза с жадностью следят за тем, как грешник расстёгивает пуговицу, медленно снимая с широких плеч пиджак и не глядя бросая его на пол. Следом с характерным звоном отправилась цепочка, соскользнувшая с шеи. Аластор немного склоняется, огладив напряжённые плечи Люцифера, после чего поднимает его руки и устраивает ладонями на своих острых бёдрах. Падший готов был умереть на месте: неужели, его соблазняют? Всё ещё не до конца веря в это, он аккуратно скользнул по бёдрам, чуть сжав, как вдруг вздрогнул, почувствовав под ними что-то, и опустил взгляд, не веряще смотря на тёмные штаны. Длинные красные пальцы зарылись в светлые волосы, чуть сжав их у корней, и демон плавно двинул бёдрами. Ну, если и этого намёка он не поймёт, то… Люцифер возбуждённо и судорожно вздыхает, забираясь пальцами под края чёрной водолазки и, всего немного приподняв её, приникает жарким поцелуем к напряжённому плоскому животу Радио-демона. Улыбка того становится шире, и он позволяет себе лёгкий тихий стон, наполненный помехами, продолжая прочёсывать ряды волос партнёра. Падший чувствует собственную сладкую дрожь, подцепив зубами узкую неприметную лямку, натянутую вдоль косой мышцы и скрывающуюся под штанами. — О боже… — шепчет он, с щелчком отпустив её и силясь унять бешеное желание. Аластор в ответ лишь усмехнулся, с характерным лязгом расстегнув и сняв с себя ремень. Люцифер, не в силах более томиться, расстёгивает пуговицу, тянет вниз… И рвано выдыхает. Чёрт. Чёрт, чёрт… До этого момента он и не подозревал, насколько чертовски сильный у него фетиш на кружево. Тонкую талию обхватывал пояс, лямки которого держали капроновые чёрные чулки. Аластор поджимает губы и томно смотрит на партнёра, вновь плавно двинув бёдрами, прося без слов. Люцифер приникает губами к кружеву, за которым уже твердело возбуждение, и открывает рот, касаясь горячим влажным языком. — Ах… — слышится у него над головой, и падший отчаянно сжимает бёдра пальцами, прикладывая чудовищное количество усилий, чтобы не потерять самообладание. Сердце заходилось в груди, покалывая на кончике языка, скользящем по чёрным узорам. Ноги Оверлорда начали немного дрожать, особенно, когда бельё чуть приспустилось, освобождая его от этих невыносимых тисков. Люцифер коснулся губами, игриво пробежался языком по чувствительному месту, после чего взял в рот и двинул головой, уткнувшись носом в кожу живота. Красные пальцы сжали его плечи, партнёр дрожит и шумно дышит. Он хочет больше, неосознанно толкается в горячий рот, тянет за волосы. Люциферу безумно нравится. Аластор был не самым маленьким, челюсть быстро онемела, но он продолжал ублажать его, наслаждаясь редкими постанываниями и чувствуя, как демону становилось всё сложнее удержаться на ногах. В нём просыпалась необузданность и дикое желание. Понимая, что долго ему не протянуть, Аластор тянет партнёра за волосы, выскальзывая из его рта. Рык Люцифера пускает по позвоночнику Оверлорда табун мурашек, и уже в следующий момент он оказывается на кровати, позволяя Дьяволу судорожно избавлять себя от ненужной одежды. Глаза мужчины пылали раскалённым золотом, жадно изучая открывшуюся ему картину полностью. Аластор чувствует восторг, растущий в груди, и точно знает, что Люциферу понравится больше, переворачиваясь на живот и слушая все языки, на которых Дьявол умел говорить возбуждённое «Блять». Олений хвост призывно приподнялся, показывая всю практичность выбранного белья, ведь более оно ничего не прикрывало. Король склоняется над демоном, впиваясь зубами в место под затылком. Аластор позволяет себе рваный стон, цепляясь пальцами за простыни и машинально приподнимая бёдра. — Ты ходил в этом весь вечер? — В голосе Люцифера слышится ухмылка. Аластор продолжает улыбаться и вздрагивает: Люцифер опустил бёдра, и теперь Оверлорд совершенно точно ощущал, как сильно он желанен, даже сквозь белые штаны. Это был первый раз, как он весь продрог, едва справившись с накатившим головокружением. Он и раньше мог испытывать возбуждение, но не так ярко, как сейчас: всему виной всё же тот розовый напиток? Или что-то другое? Олений хвост дрогнул, когда прохладная смазка потекла по разгорячённой коже. — Подними бёдра, — Голос партнёра звучит властно и непреклонно. Обычно, где-то к этому моменту гордость Оверлорда уже придумала бы едкий ответ, но не сейчас. Сейчас, он подчиняется, широко расставив ноги и прогнувшись в пояснице, после чего с серых губ срывается удивлённый стон, смазавшийся в простынях. Чужие пальцы сжимали ягодицы, пока горячий язык был там, где Аластор бы ни за что не позволил в любую другую ночь. — Стой… — звучит, скорее, неуверенно. Язык надавливает, проникнув внутрь. Грешник прикусывает простыню. — Хн… — Ты так дрожишь, — с ухмылкой и лёгкой хрипотцой говорит падший после того, как хорошенько смешал смазку со своей слюной. — Скажи, чего ты хочешь? Он выпрямил спину, поглаживая разгорячённые ягодицы. Аластор услышал лязг чужого ремня и призывно простонал, почувствовав, как партнёр начал медленно о него тереться. Обычно, этого было достаточно для того, чтобы обозначить своё желание… Но сегодняшняя ночь особенная. Обычного в ней нет. — Я не слышу, — дразнит Люцифер, поддев лямку подтяжек когтем и щёлкнув ей по серой коже. Грешник что-то неразборчиво выстанывает, и падший склоняется, стянув резинку с его волос и весьма ощутимо схватив у корней. Это действие только больше распалило. — Ну же, — он облизнул пересохшие губы и намеренно перестал тереться. — Говори. — Тебя… — хрипло отвечает грешник. — Меня? — скалится падший. — Я у тебя уже есть. Аластор стискивает зубы, дрожа всем телом. Он понимает, чего хочет Люцифер, но произнести это вслух… В комнате утонул звонкий шлепок, ужаливший ягодицу демона. Аластор не сдерживает удивлённого стона и машинально пытается отползти, но рука партнёра крепко держит его за волосы. От ушибленного места разошёлся жар, пускающий крупную дрожь по ногам. — Я могу долго играть с тобой в эту игру, — тянет король, резко дёрнув и заставив Аластора запрокинуть голову, после чего жарко шепчет в оленье ухо. — Ведь мне нужно согласие партнёра. Скотина. Они уже давно условились, что с Аластором работает «добровольное принуждение», но именно сейчас, когда Оверлорд изнывал от желания, он решил держаться до победного! — Ха-ах!.. — хрипло вырывается из горла с новым звучным шлепком. Тело, принадлежащее садисту, позорно реагировало на такое обращение. Чтобы Аластор, и кому-то, кроме Люцифера, позволил так с собой обращаться? Да никогда! — Спрошу ещё раз, чего ты хочешь? — Тебя… Н-хах!.. Снова шлепок. Ягодицы уже покраснели и начали неметь. — Прости, не расслышал… Что-что? — продолжал издеваться падший. — Тебя хочу… Н-нн!.. Эта потрясающая боль творила с его телом невероятное, но, чёрт возьми, демон не обладал такой безумной выдержкой, как падший. Он попытался «уломать» его, поднимая задницу и вжимаясь, но тот остался непреклонен. — Чего ты хочешь? — Казалось, Люцифер готов был играть в эту игру всю ночь. — Член!.. — сдался Аластор, почти уже скуля. — Я хочу твой член!.. — Конкретнее? — продолжал издеваться король. Острые красные когти с треском проделали полосы в простынях. — Трахни меня!.. Аластор хотел бы умереть со стыда, но не успел вдоволь обругать себя за слабость, поперхнувшись громким рваным стоном. Судя по всему, Люциферу стоило невероятных усилий держать себя в узде, чтобы, лишь только услышав желанные слова, потерять голову и ворваться в своего партнёра до звонкого шлепка, рождённого соприкосновением их тел. У демона тут же онемело внизу, но он, вопреки предыдущей упёртости, в ответ нетерпеливо двинулся навстречу, сжимаясь и задыхаясь от переполняющих ощущений. Люцифер, уперев ладони по обе стороны от грешника, выпрямил взмокшую спину, не щадя своего партнёра. Аластор готов был поклясться, что до этой ночи ещё никогда не ощущал подлинного значения фразы «Выбить душу из тела». Его трахали столь беспощадно, что он забыл следить за громкостью своего голоса. Он вообще всё забыл, едва ли имя своё смог бы сейчас вспомнить! Падший тянет, заставив грешника встать на четвереньки, но тот из раза в раз припадал грудью к матрасу, не в силах удержаться. Тогда, король взял его одной рукой за бедро, яростно насаживая на себя, а другой придерживал за плечо, не позволяя расслабляться. Стоны демона были жалобными и громкими, он почти срывал свой голос, и даже, если и пытался что-то сказать, у него не получалось. Люцифер вновь потянул его на себя, и грешник выпрямил спину, закусив губу и чувствуя, насколько в этом положении глубоко в него входили. Король впивается зубами в острое плечо, хватает демона за шею, мешая делать вдохи. Аластору казалось, что он потеряет сознание от удовольствия, роняя слёзы асфиксии и всячески двигая задницей навстречу, лишь бы его продолжали иметь, не останавливаясь. Люцифер, видя, во что грубый секс способен превратить Аластора, решается и шепчет над его ухом только одно слово: — Шлюха. И тут же чувствует, как тело демона прошивает крупной дрожью, и он давится почти что громким криком, запачкав простыни. Губы падшего трогает восторженная улыбка. — Надо же, как много, — мурлычет он, при том ни на секунду не сбавив темпа. — Твой король не кончил. Раздвигай ноги усерднее. Он наваливается, заставив демона упасть на живот, и поворачивает его на бок, широко раздведя дрожащие ноги и закинув одну из них себе на плечо. Видя сейчас лицо Аластора, Люциферу стоило определённых усилий не сорваться. Грешник закатывал глаза, роняя с дрожащих ресниц слёзы удовольствия, и почти перестал улыбаться, срывая голос в громких стонах. — Тебе нравится? — Да, да!.. — в бреду кричал он, в итоге полностью повернувшись на спину и легко приняв любовника в себя, обхватывая ногами его бёдра. — Сильнее!.. Падший склонился, впиваясь во влажные губы страстным поцелуем, чувствуя, как на языке вибрировал чужой голос. Аластор яростно его целовал, сгорая в агонии удовольствия и особенно ярко постанывая, когда Люцифер входил под определённым углом, непременно задевая особую точку внутри. Вскоре и он почувствовал, что держаться больше нет сил: грубо вбившись в горячее податливое тело, Люцифер рычит сквозь стиснутые зубы, содрогаясь. Ощущение заполненности выбивает из Аластора остатки сил, и он, помогая себе рукой, так же смог довести себя до повторного пика удовольствия, выгибая взмокшую шею и осипнув окончательно. Жалеть он ни о чём не станет.